Инженер хаоса (гет)

Воздух в коридорах Отдела магического правопорядка, спустя три дня после её воскрешения, был всё тем же густым коктейлем из запахов старого дерева, пыли, воска для полов и застывшей в воздухе магии столетий. Авроры сновали туда-сюда, как обычно, разнося свитки и обмениваясь короткими, деловыми репликами о последних происшествиях. Ничто не предвещало бури.

Буря вошла в главный зал сама.

Гул голосов стих, словно кто-то перерезал горло всем звукам одновременно. На пороге стояла Нимфадора Тонкс. На ней была её слегка помятая, но чистая мантия аврора. В одной руке она сжимала тот самый свёрток с документами от Перси Уизли. Её волосы, цвета спокойной и уверенной меди, казались самым ярким пятном в унылом казённом помещении.

Робардс Гавейн, пожилой аврор с пышными седыми бакенбардами, как раз подносил к губам кружку с крепким чаем. Его рука дрогнула. Фарфоровая кружка выскользнула из пальцев и разбилась о каменный пол с оглушительным, кощунственно громким треском в наступившей тишине.

— Тонкс?! — прохрипел он, не веря своим глазам. — Но ты же... мы тебя... похоронили!

Тонкс, не удостоив его взглядом, прошла мимо, как будто возвращалась всего лишь с обеденного перерыва. Она направилась к своей старой, запылённой конторке в углу и смахнула с её поверхности слой пыли.

— Отменили, — бросила она через плечо, её голос был ровным и деловым. — Временная метафизическая аномалия. Всё по протоколу, Робардс. Документы здесь. — Она положила папку на стол с таким видом, будто это был еженедельный отчёт.

Несколько авроров, сидевших поблизости, инстинктивно отпрянули, словно от прокажённой или от существа, источающего невидимую угрозу.

Вперёд пробился Джон Догберт, напыщенный аврор с вечно недовольным выражением лица.

— Это чёрная магия! — выпалил он, тыча пальцем в её сторону. — Некромантия! Ты не имеешь права просто так... вернуться!

Тонкс наконец подняла на него взгляд. Её волосы на секунду стали холодного, стального цвета, выдавая всплеск раздражения.

— Согласно приказу № 784-Б, подписанному исполняющим обязанности министра Кингсли Шеклболтом, я восстановлена в должности с сохранением стажа, — отчеканила она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Моя «временная нетрудоспособность» — она сделала на этих словах особый акцент, — официально завершена. Есть вопросы — идите к Уизли. Он всё оформил.

Она отвернулась от него, словно от назойливой мухи, и открыла верхний ящик своего стола. Внутри лежала одинокая, засохшая до состояния камня булочка.

— О, чёрт. Я её так и не доела, — произнесла она с лёгкой, почти бытовой грустью. Она отломила крошащийся кусок, задумчиво пожевала и с гримасой выплюнула в ладонь, а затем бросила остаток в урну. — Теперь можно и работать.

С этими словами она опустилась в своё старое кресло, с грохотом отодвинула в сторону кипу чужих бумаг, развернула свежий служебный свиток и погрузилась в изучение текущих дел. Воздух вокруг всё ещё вибрировал от коллективного шока, но она, казалось, была полностью от него изолирована.

Робардс Гавейн, оправившись от первого потрясения, медленно подошёл к её столу, опустив голос до заговорщицкого шёпота.

— Дитя моё... — начал он, и в его голосе слышалась неподдельная забота и смятение. — Как? И... зачем? Ты же могла отдохнуть... оправиться после... всего этого...

Тонкс не оторвала взгляда от пергамента, на котором был расписан график патрулирования.

— Робардс, пока я «отдыхала» и «приходила в себя», — она снова употребила эти кавычки, — Догберт, наверное, провалил уже три обыска по нелепости, Гавейн-младший всё ещё путает заклинания поимки и усыпления, а ты — прости — пятый раз перечитываешь устав, вместо того чтобы ловить оставшихся Пожирателей. — Она наконец подняла на него глаза, и в них горел тот самый знакомый, дерзкий и нетерпеливый огонь, который все так хорошо знали. — Карьера сама себя не сделает. А у меня в резюме и так теперь красуется строка «1998 г. — временное прекращение жизнедеятельности». Не самый лучший пункт для продвижения по службе. Пора исправлять впечатление.

Она встала, поправила складки на мантии, и её волосы снова стали уверенного медного оттенка.

— Кстати, кто вёл дело о контрабанде артефактов в Лютном переулке? — спросила она, её голос вновь приобрёл привычные начальственные нотки. — Я его перед... э-э... отпуском курировала. Вижу, он всё ещё висит без движения.

Не дожидаясь ответа, она уверенным шагом направилась к кабинету следователей, проходя мимо остолбеневших коллег. Она не пришла оправдываться, не пришла просить прощения за своё возвращение с того света. Она просто пришла на работу.

И уже через десять минут из-за двери её кабинета послышался знакомый, хриплый и безжалостно-чёткий голос, отчитывающий кого-то за вопиющую халатность в ведении документации. Жизнь, вопреки всем законам магии, логики и приличий, не просто вернулась на круги своя — она с размахом продолжилась, отбросив смерть как досадную помеху в карьерном росте.