Возвращение ( Цена равновесия) (гет)

Снег под ногами был рыхлым и расползался скользкой жижей. Но мокро было не только ногам — казалось, весь воздух пропитан влагой, впору жабры растить. Волк семенил и поскуливал, а я могла только представить, каково ему. Мои ноги чавкали по холодной жиже, но были сухими — надо отдать должное Нэду, он приобрёл эти чудо-сапоги, которые были не то чтобы тёплые, но хотя бы не промокали. А вот одежда была самой обычной, мокрой насквозь и тяжёлой. Выше в горах было так морозно, что больно дышать, перехватывало дыхание. Здесь же было намного теплее, но от мороза можно спрятаться, а тут всё равно что плыть в проруби в тулупе и валенках и там же пытаться развести огонь.

За несколько суток молчаливого движения с перерывами на еду (спать Нэд нам не давал, поэтому я не могу сказать точно, сколько мы в пути) — две остановки... нет... три, если не считать ту, где мы расседлали коней и пустили их в обратный путь, — от недосыпа появились слуховые галлюцинации. Мне казалось, что вода уже журчит в ушах.

— Чтоб тебя... — Я больно ударилась головой о что-то твёрдое, оказавшееся спиной моего проводника, резко остановившегося. От злости, боли и усталости я стукнула его по спине — теперь было больно ещё и руку. Перебирать троллий справочник не было сил, поэтому я просто скулила в тон волку.

— Вода... Мы опоздали. — Нэд начал развязывать мешки.

— Ыыыыыы... — Я терла ушибленную голову. — Что значит «опоздали»?

Нэрдэр продолжал методично перебирать вещи. А мой мир рушился в очередной раз.

— Как далеко нам осталось?

— Тебе остался ручей. И всё. Там дальше начинаются земли Ульдумов, они напрямую граничат с Белорией.

— То есть нам осталось только перебраться? И всё? — Я не верила своему счастью. Неужели мы так близко? Да, это будет непросто, да ещё и земли Ульдумов хоть и пустынны, но пешей дорогой не так-то просто... но всё же. Они были близко. — Я так понимаю, переправа будет завтра.

— Мой путь завершён. — Егерь достал кусок мяса и, не утруждаясь тем, чтобы порезать его, начал есть прямо так, откусывая куски. — Я дальше не иду.

— А... как же я? — Вопрос слетел с губ ещё до того, как я озвучила его в своей голове. — Ты обещал. Ты... Ты... ты не можешь! — Я пыталась усмирить поднимающуюся панику. — Мы найдём способ переправиться, мы сможем... У нас ведь всегда всё получается... Ты взялся за работу за большую сумму. Хочешь, я удвою гонорар? Я могу... у меня будет возможность. Ты не можешь вот так...

— Могу. — Нэд по-свойски зевнул, пристраивая голову на стволе рядом стоящего дерева. — К тому же денег я от тебя пока не видел, одни только хлопоты.

Я чувствовала, как меня покидают силы. Только что моя жизнь начала подниматься в гору, как вдруг я лечу в пропасть, а на моей шее петля. «Нет, он не может, это всё не всерьёз, не может».

— Нет, нет. Всё хорошо, хорошо. Ты поспи, отдохни, ты не спал, устал. Я тоже устала. Всем нам надо отдохнуть перед тяжёлой дорогой. Ты спи, спи... Мы почти рядом. За оврагом мой дом. Мне надо быть там... МЫ РЯДОМ! МЫ НЕ МОЖЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ! ТАК НЕЛЬЗЯ! НЕЛЬЗЯ!!! НЕЛЬЗЯЯЯ!! — Мой голос срывался, я топала ногами. Я рванулась на него с кулаками, я была готова бить, кусать, рвать на части. Мне хотелось причинить ему столько же боли, сколько ощущала я сейчас, глядя на его бесстрастное лицо. Моя жизнь рушилась в очередной раз, и я боялась, что у меня просто не осталось сил, чтобы снова подниматься.

Мне всё ещё казалось, что я дерусь, но я уже просто плавно покачивалась в огромных медвежьих объятьях.

Она всё ещё всхлипывала, но уже спала. Такая хрупкая, беззащитная. Он укатал её в свою одежду, продолжая укачивать и стараться согреть своим теплом. В ноги ей лёг волк, положил голову на колени, словно тоже согревая из последних сил. Как он мог позволить ей переходить через овраг? Он знал, что она не сможет. И он не сможет. Они опоздали на несколько часов. Вода пошла. И дело даже не в том, что в холод не переплыть горную реку, а в том, что на ней был магический барьер. И каждый, кто попытается пройти его с той или с другой стороны, будет утоплен... Эльфийская магия непреклонна.

Ему хотелось, чтобы всё это не закончилось никогда. Он даже не ощущал сырости, ощущал только небольшую приятную тяжесть этой рыжей несносной девчонки. Он уже не знал, где та грань, когда раздражение на её вечные выходки сменилось интересом и даже привязанностью. Будучи егерем, он никогда не думал о том, чтобы не вернуться к отречённым. Это был его дом. Он уходил только для наживы, чтобы подзаработать да набраться историй о своих похождениях. На шее у него висел кулон, который он должен был отдать своей избраннице, если бы такая была, в тот первый раз, когда его отпускали. Он был не единственный, кто никого не нашёл тогда, но он был в числе тех, кто спустя столько лет пожалел об этом.