Грани хаоса (джен)

Зеркала вокруг Оксаны пульсировали, словно тысячи сердец, бьющихся в разном ритме. Они больше не были просто отражающими поверхностями — они стали проводниками, связывающими осколки душ.

— Я чувствую их, — прошептала Оксана, касаясь холодного стекла. — Каждую частицу. Каждый страх. Каждую надежду.

В глубине зеркал мелькали образы:

— ХГастер, отпускающий свою «идеальность»;

— Найтмер, примиряющийся с прошлым;

— Инк, превращающий хаос в искусство;

— и она сама — в десятках версий, ищущая себя.

Оксана встала в центре круга зеркал. Её дыхание участилось — она знала: то, что предстоит, необратимо.

— Чтобы объединить души, — произнесла она вслух, — нужно стать мостом. А мост не может менять форму.

Она закрыла глаза и начала впускать в себя отражения. Они вливались в неё, как потоки света:

— тепло ХГастера — его новое принятие несовершенства;

— боль Найтмера — его искупление;

— творчество Инка — его вера в красоту хаоса.

Её тело дрогнуло. Она почувствовала, как кожа фиксируется, как мышцы теряют прежнюю гибкость.

— Это начинается, — прошептала она.

Зеркала вспыхнули. В них появились тени — её прежние версии:

— девочка, прячущаяся за маской силы;

— девушка, меняющая облик, чтобы избежать боли;

— женщина, боящаяся остаться одной.

— Ты отказываешься от нас, — прошипели они. — От своей сути.

— Нет, — ответила Оксана, не открывая глаз. — Я принимаю вас. Но больше не буду вами.

Она представила нить, связывающую все отражения. Нить не из света, а из решения. Из выбора быть цельной.

— Если я стану мостом, — сказала она, — вы все сможете пройти.

Свет из зеркал хлынул в неё единым потоком. Оксана закричала — не от боли, а от наполнения. Её тело светилось изнутри, а контуры становились всё чётче.

— Не теряй себя! — раздался голос ХГастера где‑то вдали.

— Я не теряю, — ответила она, хотя её голос уже звучал иначе — глубже, твёрже. — Я нахожу.

Когда свет угас, Оксана открыла глаза. Она стояла неподвижно — впервые за долгие годы её тело не стремилось измениться. Оно было.

— Я здесь, — сказала она. — Навсегда.

Зеркала перестали мерцать. Теперь они отражали не хаос, а целостность:

— в одном — ХГастер с тёплой улыбкой, а не расчётливым взглядом;

— в другом — Найтмер с прямой спиной, без тени вины;

— в третьем — Инк, рисующий свет, а не сражающийся с тьмой.

И в центре — Оксана. Одна. Но связанная со всеми.

— Ты… не можешь измениться? — спросил подошедший ХГастер. Его голос дрогнул.

— Не могу, — она повернула к нему лицо. — И не хочу. Это моя цена. Моя сила.

Найтмер коснулся её руки. Та была тёплой, но неподвижной — как камень, ставший живым.

— Ты больше не гибрид, — сказал он тихо. — Ты — опора.

— И это хорошо, — добавила Оксана. — Теперь вы можете опираться на меня. А я — на вас.

Где‑то в глубине зеркал мелькнули последние тени её прежних версий. Они не исчезли — они стали частью её.

— Спасибо, — прошептала Оксана. — За то, что вы были.

Тени улыбнулись и растворились в свете.

Она стояла в круге зеркал — не меняя формы, но чувствуя, как через неё течёт жизнь.

— Мы готовы, — сказала Оксана. — К чему бы ни пришла игра.

Вдали — смех. Или это эхо их голосов?

Неважно.

Игра приближается к финалу.