Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Никс шёл, не разбирая дороги. Ноги сами несли его сквозь сумеречный лес, где деревья шептались листьями, будто осуждали его. Каждый шаг отдавался в груди тупой болью — не физической, а той, что разъедает изнутри, как кислота.

Он умер из‑за меня.

Эта мысль пульсировала в голове, вытесняя все остальные. Никс сжимал кулаки до хруста костяшек, но боль не помогала — она лишь напоминала о том, что он жив, а Сайлас…

— Нет, — прошептал он, останавливаясь. — Это неправильно.

Он прижался к стволу дерева, чувствуя, как кора царапает кожу. Перед глазами вставал последний момент: улыбка Сайласа, его смех, даже когда клинок вошёл в грудь. «Найди сердце… и не дай им повторить ошибку».

— Я не смог его защитить, — голос звучал глухо, будто из‑под толщи воды. — Я должен был… должен был…

Но что? Оттолкнуть его? Принять удар на себя? Он не успел. Не успел даже осознать, что происходит, пока Сайлас уже жертвовал собой.

Блуберри нашёл его к рассвету — сидящим на камне у ручья, с пустым взглядом, устремлённым в никуда.

— Никс? — осторожно позвал он, подходя ближе. — Ты в порядке?

— В порядке? — Никс медленно повернул голову. Его глаза были красными, но не от слёз — от бессонницы и ярости на самого себя. — Я убил его.

— Что? Нет! — Блуберри резко сел рядом. — Это не твоя вина. Охотники…

— Это моя вина, — перебил Никс, голос звучал ровно, почти безэмоционально. — Если бы я был быстрее, сильнее, умнее… Если бы не колебался…

— Ты не мог предвидеть! — воскликнул Блуберри, хватая его за плечо. — Никто не мог!

— Мог. Должен был. — Никс отстранился. — Я — тот, кто ищет Сердце. Я — тот, кто должен спасать, а не губить.

Блуберри замолчал. Он видел, как внутри Никса разрастается пропасть — та самая, куда падают, когда теряют кого‑то важного.

— Слушай, — тихо сказал он. — Сайлас знал, на что идёт. Он выбрал это.

— Он выбрал это, потому что я не смог выбрать за него! — Никс резко встал. — И теперь он мёртв. А я… я даже не успел сказать спасибо.

Следующие дни превратились в череду молчаливых переходов. Никс двигался вперёд, не дожидаясь Блуберри. Тот пытался идти рядом, но каждый раз натыкался на стену холода.

— Давай поговорим, — предлагал Блуберри в очередной раз, когда они остановились на ночлег.

— Не о чем, — отрезал Никс, не глядя на него.

— О нём. О тебе. О том, как нам дальше…

— Нам? — Никс наконец повернулся. В его глазах плескалась тьма — не метафора, а реальная тень, которая теперь жила внутри него. — Нет никакого «нас». Есть я. И есть цель.

— Ты не можешь идти один! — вспыхнул Блуберри. — Это опасно!

— А что ещё нового? — горько усмехнулся Никс. — Я уже потерял одного. Не хочу рисковать ещё кем‑то.

— Ты думаешь, я боюсь? — Блуберри сжал кулаки. — Я здесь не из‑за страха. Я здесь, потому что ты мой друг.

Никс замер. Затем медленно покачал головой.

— У меня больше нет друзей. Только задача.

Ночью он впервые попробовал новый способ перехода.

Стоя у края обрыва, Никс закрыл глаза и позвал тень. Она откликнулась — не как прежде, а с жадностью, будто ждала момента.

— Веди, — прошептал он.

Тень вытянулась, поглощая его, и в следующий миг он уже стоял в другом месте — на вершине горы, где ветер рвал одежду.

Это было быстрее, чем раньше. Но…

— Что‑то не так, — пробормотал он, ощущая холод в спине.

Тень, отделившись от него, медленно извивалась на земле, словно живое существо.

— Вернись, — приказал Никс.

Она не послушалась. Наоборот — приподнялась, принимая форму… его.

— Ты кто? — спросил Никс, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.

— Я — твоя тень, — ответила фигура, её голос был эхом его собственного. — Но теперь я больше, чем тень.

— Ты должна подчиняться мне!

— Должна? — Тень рассмеялась. — Ты сам отдал мне силу. Теперь я решаю.

Никс попытался призвать её обратно, но тень рванулась вперёд, ударив его в грудь.

— Хватит!

— Нет. — Тень нависла над ним. — Ты слаб. Ты горюешь. А горе делает тебя уязвимым.

Утром Никс проснулся с ощущением, что за ним наблюдают.

Он оглянулся — тень лежала рядом, неподвижная, но… живая.

— Ты опять? — прошептал он.

Она молчала.

Он встал, собираясь идти, но тень вдруг скользнула вперёд, преграждая путь.

— Куда ты? — спросила она.

— К Сердцу.

— Один?

— Да.

— Глупо.

Никс сжал кулаки.

— Ты не имеешь права судить меня.

— Но я знаю тебя лучше, чем ты сам. — Тень медленно поднялась. — Ты думаешь, что виноват. Но вина — это не твоя сущность. Это лишь груз.

— Замолчи! — крикнул Никс. — Ты ничего не знаешь!

— Знаю. — Тень шагнула ближе. — Я знаю, что ты боишься. Боишься, что следующий, кого ты подпустишь близко, тоже умрёт.

Никс замер.

— И поэтому ты отталкиваешь всех. Но это не спасёт. Потому что, отвергая других, ты отвергаешь и себя.

— Мне не нужна помощь, — прошептал Никс. — Мне нужно дойти до конца.

— Тогда иди. — Тень отступила. — Но знай: если ты потеряешь себя, Сердце не поможет.

Он шёл один.

Лес сменился пустыней, где песок скрипел под ногами, как кости. Небо было серым, без звёзд.

— Сайлас, — прошептал Никс, опускаясь на колени. — Почему ты не сказал мне… что делать дальше?

Ответа не было.

Только ветер, несущий пыль.

Он закрыл лицо руками.

— Прости.

Где‑то вдали раздался смех — не злой, не насмешливый, а… усталый.

Никс поднял голову.

Перед ним стояла тень — но не его. Она была выше, шире, и в её глазах горел желтый свет.

— Ты всё ещё не понял, — сказала она голосом Сайласа. — Мы не умираем полностью. Мы становимся частью пути.

— Это… ты? — выдохнул Никс.

— Частично. Но не цепляйся за меня. — Тень улыбнулась. — Иди вперёд. И не забывай: даже в темноте есть свет.

Затем она растворилась, оставив после себя лишь мерцание.

Никс долго сидел, глядя в пустоту.

Потом встал.

И пошёл дальше.