А это точно курорт (джен)

Бегство и Надежда

Их мир уже почти год ограничивался песками, джунглями и скалами неведомого острова. Острова, которого нет ни на одной карте, доставшейся им в наследство от прежних хозяев старого деревянного судна. На той карте с обтрепанными краями были лишь грубые очертания материков, детали стерлись временем и соленой водой. Но этого хватило. Хватило, чтобы, сверившись с самодельным секстантом по звездам и старому, но верному компасу, взять курс на восток, в сторону Южной Америки. В сторону Бразилии, откуда они когда-то начинали этот злополучный круизный тур.

Их корабль, «Скиталец», был диковинным гибридом: основа — добротный деревянный корпус, но обшивка ниже ватерлинии была усилена современными полимерными композитами, найденными в корабельном трюме в качестве ремонтного запаса. Эта странная комбинация делала судно невероятно устойчивым, словно оно вросло в воду, а не плыло по ней. Это вселяло тихую надежду. Надежду, которая грела сильнее тропического солнца.

Они провели на острове почти 350 дней. Триста пятьдесят дней борьбы за выживание, поисков пропитания, постройки сигнальных огней, которые так никто и не увидел. Мысль о том, что они должны были просто отдыхать на пляжах Копакабаны, а не ловить крабов голыми руками, казалась теперь какой-то дикой, абсурдной сказкой. Их единственной общей мечтой было добраться до цивилизации, продать накопленные за год жемчужины и ракушки (они наивно верили, что это что-то стоит), купить билеты на самолет и вернуться домой. Туда, где есть горячая вода, интернет и нет необходимости каждую ночь дежурить у костра, опасаясь неизвестных шорохов в чаще.

Океан встретил их спокойной, ленивой гладью. После буйства красок острова — изумрудной зелени, белоснежных песков и лазури лагуны — открытое море казалось монотонным, но таким свободным. Они шли уже несколько суток, и каждый день сливался с предыдущим в череду рутинных вахт, разговоров и тишины. Эта тишина, прерываемая лишь шумом волн о борт, была целебной. Она залечивала раны страха и отчаяния.

— Фат, что у нас сегодня на обед? — лениво спросил Нот, растянувшись на импровизированном лежаке из спасательного плота и щурясь на высокое полуденное солнце. Его кожа, уже давно потерявшая городскую бледность, жадно впитывала тепло.

На корме, у странного, почти магического очага, сооруженного из старого медного таза и каких-то камней с острова, царил Фат. Если остальные молчали, погруженные в свои мысли, то Фат был их живым, неунывающим центром. Его голос, громкий и раскатистый, был постоянным саундтреком их жизни на острове, а теперь и в плавании. Он не был загадочным отшельником — он был душой компании, мастером на все руки и, что важнее всего, невероятно талантливым поваром. Он мог рассказывать истории, шутить и одновременно готовить из ничего кулинарный шедевр, и делал он это с такой искренней страстью, что даже в самые мрачные дни заставлял их улыбаться.

— О, великий лежебока Нот почтил нас своим вопросом! — весело отозвался Фат, ловко переворачивая на импровизированном гриле крупных креветок. — Сегодня, дорогие мои скитальцы, у нас морское ассорти по-робинзонски! Креветки, которых я с рассвета выудил на свою самодельную удочку — представляете, они сами на нее прыгали от счастья! И краб, который так хотел к нам в котелок, что сам залез в ловушку. Жарить будем на нашем драгоценном пальмовом масле, мариновал в соке с кисленькими ягодками, что мы нашли на той скале, помните?

Он активно жестикулировал, и пламя в тазу послушно следовало за движениями его рук, не вырываясь за пределы очага.

— А огонь-то где взять? Спички отсырели, — поддел его Дерву, стараясь сохранить серьезное лицо.

— Огонь? Да вот же он, бесстыдник, — Фат щелкнул пальцами прямо перед носом у Дерву, и между ними вспыхнула маленькая, почти игрушечная искорка. — Шучу, не пугайся! У меня тут угольки тлеют с утра. Просто искусство, сынок, требует правильной презентации! Смотрите все!

Он дунул на угли, и они ярко вспыхнули. Аромат поднялся невероятный. Через десять минут на импровизированном столе дымилось блюдо. Фат раздавал порции с комментариями: «Тебе, Хок, побольше — ты у нас главный по парусам, силы нужны! Алму и Саинсу… ребята, вам поровну, вы хоть и не братья, но держитесь всегда вместе, как сиамские близнецы после ссоры! А Дену… Дену самую большую креветку. Чтобы слаще были воспоминания».

Все собрались на корме: Нот, Дерву, спокойный и рассудительный Хок, тихий Ден, а также Алм и Саинс. Эти двое были полными противоположностями. Алм — живой, общительный, с острым любопытством ко всему на свете. Саинс — сдержанный, наблюдательный, говорил мало, но всегда по делу. Их дружба, странная на первый взгляд, закалилась на острове: выживание стерло все социальные барьеры. Они ели под задорный рассказ Фата, и его болтовня была лекарством.

— Фат, это божественно, — с полным ртом проговорил Алм. — Ты точно не шеф с Мишленовской звездой в прошлой жизни? А на десерт манго остались или другие фрукты?

— Шеф? Да я просто люблю, когда люди чавкают от удовольствия! — рассмеялся Фат. — На десерт будет сюрприз!

— Го мне двойную порцию этой услады! — крикнул Дерву. — И да, наконец-то мы выбираемся отсюда! Еще неделя, максимум две, и я буду пинать мяч на пляже Ипанемы, вот увидите!

— Ну, с этим ты точно попал в точку, — улыбнулся Алм, отодвигая тарелку, но его улыбка была немного напряженной.

Его взгляд устремился за борт, в бесконечную водную гладь. Она уже менялась. Лазурная, почти прозрачная утром, к вечеру вода наливалась густым темно-синим кобальтом. Небо тоже теряло свою безмятежную голубизну, становясь бледнее у горизонта и глубоким, бархатным на востоке. В этом меняющемся мире под килем кипела своя жизнь: стайка игривых дельфинов уже час сопровождала судно.

Тишину, которую на этот раз не заполнял голос Фата, внезапно разорвал смех. Резкий, истеричный, на грани помешательства. Это смеялся Ден. Тот самый, по чьей вине они и оказались на острове почти год назад. Из-за его нелепой, роковой ошибки в навигации и урагана от которого не успели уйти. Этот смех прозвучал как нож.

— Что это, Ден? Прекрати! — строго сказал Хок, но его голос дрогнул.

Он последовал за взглядом Дена и замер. У самого борта, по левому траверзу, из темнеющей воды медленно поднималась фигура. Она была неестественно высокая, худая, будто составленная из теней и лунного света, которого еще не было. Длинные, костлявые конечности, крючковатые пальцы, и пустые глазницы, в которых мерцала лишь леденящая душу точка холодного огня. Вендиго. Тот, кто преследовал их последние месяцы на острове. Тот, кто свел с ума и убил их восьмерого товарища, Тхага.

Существо беззвучно ступило на палубу, и дерево под ним почернело, будто покрылось инеем. Воздух стал зимним, резким. Даже неунывающий Фат смолк, его лицо застыло в маске напряженной сосредоточенности. Вендиго повернул к ним лицо.

— Быстрее, газуй! Всё, что есть! — прохрипел Хок, бросаясь к штурвалу, но было поздно.

Команда инстинктивно сгруппировалась. Ден, Нот, Хок и Дерву отпрянули к корме. Напереди чудовищу остались только Фат, Алм и Саинс. Алм и Саинс инстинктивно встали спиной к спине, отработанное за месяцы опасностей движение.

Вендиго сделал шаг. И еще один. И наткнулся на невидимую преграду в метре от них. Звук был похож на звон хрустального колокола. Существо отшатнулось.

— Ну только не говорите, что это барьер, за который я не могу выйти, — проскрежетал голос Вендиго. Он ударил когтистой лапой по невидимой стене, и от удара по палубе побежали трещины.

В этот момент судно налетело на высокую крутую волну, резко качнувшись. Алм, не удержав равновесия, поскользнулся на почерневшем от холода настиле и полетел за борт.

— Алм! — крикнул Саинс. В его обычно спокойных глазах мелькнула настоящая паника.

Но Фат был быстрее.

— Не в этот раз! — рявкнул он, и его рука дернулась вперед. Падающий Алм вдруг замер в воздухе в двух метрах от ледяной воды. Фат сделал резкое движение на себя, и тело Алма пронесло обратно над планширем. Он грузно приземлился на палубу, а Фат, тяжело дыша, потер ладонь.

— Тварь! Тебе конец! — крикнул Саинс. Его сдержанность испарилась, сменившись холодной яростью. Он сжал руки перед собой, пальцы сплел в причудливый, неестественный знак. Между его ладонями вспыхнула искра, и из нее, извиваясь, вылезла крошечная змейка из чистого света.

Вендиго издал звук, отдаленно напоминающий смех.

— Ха-ха-ха… Ты думаешь, меня этой змейкой запугать, человечишка?

Он протянул руку, чтобы раздавить светящееся создание. Но Саинс в этот момент произнес только одно слово, тихо и четко:

— Размер.

И змея взорвалась ростом. Она развернулась, заполнив собой пространство. Ее тело, теперь уже состоящее из переплетенных колец энергии цвета грозового неба, обвило Вендиго с головокружительной скоростью. Светящиеся челюсти сомкнулись на туловище чудовища с оглушительным треском.

Вендиго вскрикнул от боли и ярости. Он взмыл в воздух, и тело световой змеи распалось на миллионы искр. Вырвавшись, тень нанесла ответный удар — слепящее ледяное лезвие ударило Саинса в грудь. Тот отлетел к борту и рухнул без сознания.

Но и Вендиго был поврежден. Его форма дрожала, становилась прозрачнее. Он отступил к краю борта.

— Ну что ж… Теперь вам точно хана, — прошипел он. — Барьер… хитро. Но он держится на вас. Пока вы живы. И раз вы единственные, кто из встретившихся мне отделался всего одной смертью из восьми… знайте. Тхаг ждет вас. На дне. Правда, уже без головы. Аха-ха-ха-ха…

Его смех перешел в хрип. И тогда «Скиталец», подхваченный внезапно налетевшим теплым ветром с юга, рывком набрал скорость. Расстояние между судном и темной фигурой начало стремительно увеличиваться. Вендиго не преследовал их. Он лишь стоял, медленно растворяясь в сгущающихся сумерках.

Когда его окончательно скрыла ночная мгла, на палубе воцарилась тишина. Алм первым пришел в себя, подполз к неподвижному Саинсу.

— Дышит… — прошептал он, с трудом разжимая закоченевшие пальцы товарища. — Он дышит.

Первым нарушил общее оцепенение Фат. Он подошел к борту, посмотрел в темноту и плюнул в воду.

— Вот и пропал, мороженый урод. Испортил мне ужин, — сказал он громко, но в его голосе была дрожь. Он обернулся, хлопнул в ладоши. — Ну что, спектакль окончен! Алм, помоги мне перенести нашего героя в каюту, подальше от этого сквозняка. Нот, кипятка! Дерву, ищи аптечку, ту, что со старого корабля!

Он снова заговорил, заполняя пугающую тишину потоком слов, приказов. Это был нервный, жизнеутверждающий ритуал. Они оторвались. Но слова чудовища повисли в воздухе. «Пока вы живы… Тхаг ждет вас».

Пока Фат суетился, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности, Алм сидел на корточках рядом с Саинсом, глядя на его бледное лицо. Они не были родственниками. Они были просто двумя людьми, которых судьба столкнула в невыносимых обстоятельствах. Но теперь между ними была связь крепче крови — общая тайна, общее противостояние тьме, проявившее такие странные, невозможные способности. И общая угроза, что плыла за ними по пятам, невидимая, как тот самый барьер.

«Скиталец» плыл дальше, в сторону невидимого еще берега. Они были спасены от острова. Но пусть к дому оказался длиннее и страшнее, чем они думали. Им предстояло не просто вернуться. Им предстояло выжить — и понять, кто они такие на самом деле, и что за силы в них проснулись в тени того проклятого клочка суши.