Круг (гет)

Последующие дни оказались для Евы очень нагруженными. Приближался экзамен СОВ, из-за которого у Хейг начался лёгкий мандраж. Аяно в свою очередь и вовсе как с цепи сорвалась; Еве часто приходилось видеть приятельницу в окружении груды книг — она основательно начала готовиться к экзамену. Наблюдая за усердием Кавагучи, Еву колола совесть — она к экзаменам готовилась не так уж вдумчиво, хотя и понимала, насколько это важно. Главным для неё было сдать Трансфигурацию и Защиту от Тёмных искусств на «превосходно», и если по поводу Защиты она не так сильно волновалась, то по Трансфигурации она не дотягивала до нужного уровня знаний. Потому, находясь за завтраком в Большом зале и завидев приятельницу, которая стрелой летела к профессору Вектор, Ева твёрдо решила начать подготовку.

Тренировки Отряда Дамблдора проходили теперь даже чаще обычного. Все трудились на занятиях Гарри Поттера с особым рвением, поскольку известие о сбежавших Пожирателях смерти и интервью Мальчика, Который Выжил не могло не оставить никого равнодушным. Даже Захария Смитт сделался молчаливым.

В конце концов, когда защитные чары и заклинания были изучены, Гарри объявил долгожданный переход к изучению Патронуса. По Выручай-комнате прошёлся восторженный и возбуждённый гомон, и Ева не была исключением. Это заклинание она пыталась освоить самостоятельно ещё с третьего курса, когда Поттер на её глазах смог впервые создать своего Патронуса, но с тех пор не особенно преуспела в этом. Восхищение, которое принесло ей это заклинание в ту самую летнюю ночь, сохранилось в ней и по сей день.

— Вы должны думать о чём-нибудь хорошем, — твердил Гарри. — Это должно быть вашим самым ярким, самым счастливым воспоминанием — тем, что глубоко и прочно сидит внутри. Может быть даже вызывает мурашки.

Конечно, у Евы были такие воспоминания — она была уверена в этом, когда направляла волшебную палочку прямо перед собой. Хоть в её жизни и было много мрачного и нехорошего, но также присутствовали и очень светлые эпизоды, которые предстояло сейчас вспомнить. Однако было это не так-то просто.

В первую очередь она подумала о Малфое — он не мог не прийти в голову, поскольку всё своё свободное время вне подготовки к СОВ она уделяла именно ему. Еве вспомнилось, как на заснеженной Астрономической башне они впервые поцеловались по обоюдному согласию и, почувствовав трепет в душе и сосредоточившись на этом воспоминании, она произнесла: «Экспекто Патронум!» Белоснежный дым засочился из палочки, но телесного Патронуса он не обрел, из-за чего Ева расстроилась. Неужели это, как ей казалось, счастливое воспоминание не так уж сильно засело в душе?

Сомневаться было некогда, потому Ева принялась усиленно рыться в собственной памяти. Тут же вспомнилось последнее Рождество, которое она провела с друзьями и Сириусом, и, вспомнив их танец, она вновь произнесла заклинание. Белоснежного дыма на этот раз оказалось в разы больше, но полноценного Патронуса так и не последовало, из-за чего Ева совсем уж смутилась.

«Если даже воспоминания, связанные с Сириусом, не подходят… то была ли я вообще когда-либо по-настоящему счастлива?» — задалась она вопросом, на который ответа не нашла.

Но вдруг в голове возник новый образ прошлого, в котором пронзительные звуки скрипки смешались с деревянным ашико.

Стиснув зубы, Хейг подняла палочку, погружаясь в воспоминание. И вот ей показалось, что она увидела смутно знакомый и довольно крупный силуэт! Однако был он настолько размытым и мимолетным, что Ева даже не сообразила, что за существо это могло быть.

Так значит, ей предстояло опуститься в воспоминания Африки?

Глубоко вздохнув, она принялась усиленно вспоминать и перебирать самые разные эпизоды. С каждым найденным она произносила заклинание, однако больше тот неясный силуэт не появлялся — наоборот, каждое воспоминание приносило ей нестерпимую боль. Белоснежного дыма становилось всё меньше, в голове всплывали близнецы Маллиган, и страхи начали рваться наружу.

В конце концов, Ева не смогла вызвать даже снопа искр. Сжав в руках палочку и опустив голову, чувствуя лёгкую дрожь, она прикрыла ладонью глаза. Этого, к счастью, никто не заметил.

Как только занятие подошло к концу. Ева первая вылетела из Выручай-комнате с гулко колотящимся сердцем.

Последующее занятие не принесло Еве никаких плодов. Она разворошила в себе всё, что так долго и упорно прятала, но результата не было никакого. У многих в Выручай-комнате уже вовсю резвились вполне чёткие Патронусы: прямо перед лицом девушки пронеслась чья-то белоснежная светящаяся лошадь, отчего той пришлось отступить.

— Извини! — отозвалась Джинни. — Я ещё не до конца научилась управляться с ним.

— Всё в порядке, — буркнула та и отвернулась, почувствовав пристальный взгляд Джорджа.

Ева глубоко вздохнула, прикрыв глаза, а после вновь сосредоточилась на очередном воспоминании. Но в этот момент перед ней возник другой Патронус — небольшая обезьянка, стоя на задних лапках, что-то кричала, размахивая руками, а Ева с удивлением замерла.

Хохот близнецов разрушил её забвение, и чья-то мартышка исчезла. Ева раздражённо вздохнула и обернулась.

— Ха! Ха! Ха! — озлобленно отчеканила она. — Можно умереть от смеха!

— Ну, нет, ты от него точно не умрёшь! — не смутившись её состоянием, сказал Фред. — Тебя в последнее время ничем не развеселишь!

— Нет настроения, — коротко ответила она.

— Это и так заметно, — заметил Джордж, и девушка перевела взгляд на него.

С их последней встречи они виделись не раз, но наедине — никогда. Рыжий вёл себя, как и всегда, а потому Ева решила не устраивать допрос; для себя она определила, что поцеловал он её руку без задней мысли, и если уж Джордж никак не волнуется по этому поводу, то и ей не следует.

— Что у тебя случилось? — поинтересовался Фред. — Никак с воображаемым парнем проблема?

Гермиона неподалёку навострила уши, услышав слова близнеца, но Ева метнула в её предупреждающий взгляд.

— А ты становишься предсказуемым, — саркастично сказала она. — Я слышала эту шутку про «воображаемого парня» раз сто!

— Ну, должен же я беспокоиться о твоём душевном состоянии, Снежок, — заявил тот.

— Так что? — не выдержал Джордж, не дав Еве ответить на шутку брата.

Ева стиснула зубы, нахмурившись.

— Воспоминания из Африки, — коротко ответила она. — Они счастливые, но… от них мне самой только хуже. У меня что-то получилось именно когда я начала в них копаться, но сейчас я ни о чем не могу думать, кроме как о Маллиганах.

— Так не ройся в них, — посерьёзнев, сказал Джордж. — Если нет никакого результата, значит, это не то, что тебе нужно. Наверняка у тебя в жизни были и другие моменты, которые можно взять на вооружение.

Хейг закусила губу, роясь в своей голове, но чего-то конкретного на ум не приходило.

— Ну а ты о чем думаешь, когда создаёшь патронуса? — поинтересовалась она. Патронусом Джорджа оказалась сорока (что идеально подходило как ему, так и Фреду) и она взмыла вверх в самом начале урока, что вызвало у обоих бурю эмоций, а у Евы укол зависти.

— Я тебе не скажу, — с улыбкой ответил Джордж, ловко прокручивая палочку между пальцев.

— Странно, что твой Патронус не свинья, — фыркнула Ева, отворачиваясь, но Джордж только рассмеялся.

— Если сходишь со мной на свидание в следующие выходные, я, так уж и быть, обещаю тебе рассказать, что...

Но закончить своё предложение Джордж её успел. Дверь Выручай-комнаты раскрылась, и в неё вошёл незнакомый многим домовик, испуганно озирающийся на студентов. Все замерли в недоумении, глядя на него, но Гарри вдруг воскликнул:

— Добби!

— Гарри Поттер, сэр! — пропищал он, подходя к гриффиндорцу. — Добби пришёл предупредить… Но Добби велели молчать!

На секунду-другую Поттер замер, вглядываясь в лицо домовика, а потом нервно прошептал:

— Амбридж?

Внутри у Евы всё похолодело. Добби в свою очередь кивнул, но в ту же секунду бросился к камину, желая наказать самого себя. Гарри тут же схватил его за шиворот, не дав совершить самосуд.

— Хватит, Добби! — Он был раздражён и взволнован одновременно. — Добби… она идет сюда?

— Да, Гарри Поттер, она идёт! — громко воскликнул домовик, таращась на него своими огромными, похожими на теннисные мячики, глазами.

Ровно секунда на осознание. Гарри обернулся ко всем присутствующим с таким взглядом, что Ева не посмела бы его ослушаться.

— ЧЕГО ВЫ ЖДЁТЕ? БЕГИТЕ!

Реакция была молниеносной — толпа учеников тут же бросилась к выходу. Сердце Евы птицей рвалось из грудной клетки.

Довольно быстро она оказалась коридоре, но, свернув за угол, она вдруг услышала восторженный визг Амбридж. Она не успела испугаться, как в следующее мгновение кто-то сжал её руку и потянул в сторону: это Джордж оттаскивал девушку от выхода.

Вдруг за спиной у них появился однокурсник Евы Кассиус Уоррингтон; он ухмыльнулся и устремился в их сторону. Ева выхватила палочку, но ничего шее успела сделать, потому что уже следом в сопровождении красной вспышки тот упал навзничь и больше не шевелился. Остолбеневшая Ева подняла глаза, встретившись взглядом с Драко, лицо которого было окаменелой маской. Между ними произошёл немой диалог, но уже следом тот испарился в противоположном коридоре. Очнувшийся Джордж утянул Еву прочь. Больше на пути им никто не попадался.

Ворвавшись в пустой кабинет, рыжий вывел Еву на середину помещения и захлопнул за собой дверь. Тяжело дыша от бега, они не имели возможности и словом обмолвиться, однако спустя время Ева всё же очнулась.

— Где Фред? — задыхаясь, спросила она.

— С Анджи, — ответил он, выпрямившись, крепко сжимая палочку пальцами. — Я видел, как они сбежали вместе.

— Это хорошо! — пробормотала та, слыша за дверью топот. — Надеюсь, их не поймают!

Некоторое время ребята молчали и внимательно прислушивались к посторонним звукам. В коридоре вскоре также повисла тишина.

В последний раз глубоко выдохнув, Джордж присел на парту.

— Ты видела, что сделал гаденыш Малфой? — сказал он, и сердце Евы пропустило удар. — Не знаю, зачем, но, кажется, он помог нам сбежать. Можешь себе представить?

Хейг прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Я знаю, почему он это сделал, — сказала она. — Всё потому, что мы с ним встречаемся.

Джордж какое-то время всматривался в лицо Евы, но потом на его лице расплылась странная снисходительная улыбка.

— Не лучшая твоя шутка, — мягко заметил он, разглядывая Еву, которая, в свою очередь, даже не улыбалась. — Ты случайно не ударилась, пока мы бежали?

Но Ева молчала, и тогда его улыбка начала поступательно тускнеть.

— Ты что, серьёзно? — сощурившись, спросил он совсем другим тоном. — Ты не шутишь?

Ева, глядя в его глаза, полные неизмеримого удивления и… потухающей надежды, внезапно всё поняла. И это знание обрушилось на её голову подобно дубинке троля. Что этот его простецкий, казалось бы, поцелуй в руку был не простым баловством; что Джордж заступился за неё в Выручай-комнате не из дружеских чувств; а весь четвёртый курс они без конца ругались с ним не просто из-за его беспокойства от её сближения с подозрительным Огури Шинсуке. Всё это было не просто так.

А как только она осознала это, то поняла, что ни за что в жизни не сможет сознаться ему о том, что встречается с Малфоем. Кому угодно, но не ему — не Джорджу, что был влюблён в неё всё это время.

Поэтому следующая её реакция была автоматической. Она издала дурацкий смешок, скривив губы в самой неискренней ухмылке, после чего сказала:

— Видел бы ты сейчас своё лицо!

Джордж всё ещё смотрел на неё недоверчиво и сурово, и Ева вымученно улыбнулась и добавила:

— Конечно, я шучу!

Мгновение Уизли вглядывался в её глаза, а после его черты лица разгладились.

— Я чуть было не поверил! — фыркнул он, а после устремил взгляд к двери, за которой вдруг отчётливо послышались шаги. А Ева смотрела ему в спину, чувствуя грызню внутри себя. Джорджа она глупым никогда не считала, но поверил он её наглой лжи лишь потому, что безмерно ей доверял.

И что делать теперь, Ева имела ни малейшего понятия.

* * *

Ева Хейг вернулась вернулась в подземелья лишь под вечер и сразу же направилась в спальню. Ей оставалось только гадать, сколько членов ОД её однокурсники успели изловить, поскольку никаких новостей она толком не выяснила. Впрочем, если бы они взяли Захарию Смитта, Хейг несильно бы расстроилась.

Не зная, чем занять себя и чем успокоить нервы, Ева решила переодеться. Она принялась рыться в своих вещах, пока вдруг не обнаружила смутно знакомую майку, которую она запрятала в дальний угол ящика. Что-то внутри кольнуло, разворошив воспоминания, и Ева протянула руку к вещице.

Это оказался подарок Оливера Вуда — темно-синяя майка, на которой изображён герб сборной по квиддичу «Паддлмир Юнайтед» — два скрещенных камыша и название команды. В эту же сборную в качестве вратаря попал и сам Оливер.

Ева вздохнула, с тоской глядя на подарок. Сидя на коленях, она стянула с себя мантию и надела майку, которая оказалась на пару размеров больше нужного, но девушку это несильно расстроило. Нацепив штаны, она села за письменный столик, схватила чистый пергамент и чернильницу с пером.

Она вдруг вспомнила всё произошедшее с Джорджем сегодня и подумала, что совсем завралась со своей двойной жизнью. Пока её друзья рискуют с замыслом подорвать влияние Амбридж, Ева только и делала, что день за днём обманывала их. Если бы кто-то из них узнал о её связи с Драко, что мешало им подумать, что именно она сдала их Амбридж? Хоть Гермиона единственная знала правду, но ни Гарри, ни Рон бы не поверили в искренность её намерений. А Сириус... наверное, он и вовсе не захотел бы её видеть после всего произошедшего.

Хотелось с кем-то поговорить об этом, но Ева понимала, что даже бабушке в письме она не смогла бы раскрыть всей правды, а те, кто был с ней в Хогвартсе, не могли бы ей ничем помочь.

А потому она, чтобы хоть как-то унять свою тоску, обмакнула кончик пера в чернила и принялась писать:

« Дорогой Оливер!

Прости, что я так долго тебе не писала. Прошло уже несколько месяцев, а от меня не было никаких новостей и известий. Спасибо за сладости на Рождество! Они были невероятно вкусными! Миссис Вуд потрудилась на славу!

Надеюсь, мой подарок не показался тебе слишком скромным!

Как ты? Как твоё здоровье? Как проходит игра в твоей сборной? Слышала, вы готовитесь к грандиозному туру по Европе. Желаю тебе удачи…»

Хейг писала на автомате о тех вещах, которые сейчас её и в половину не волновали, однако намерение выговориться было сильнее. В итоге она решила написать о том, как много времени назад между ней и Ричи произошла стычка; также она не побоялась рассказать о том, что Малфой тогда заступился (правда, она ничем его поступок не аргументировала, да и ничего ей не хотелось о нём рассказывать); затем о кознях Амбридж, но о том, что произошло сегодня на очевидно последнем собрании Отряда Дамблдора, она рассказать не могла, поскольку не хотела навлекать на себя неприятности.

Но не могла она всё же не написать о других своих переживаниях:

«…и так я боюсь, что защита Хогвартса теперь ослабла. Я всё ещё опасаюсь, что в какой-то момент здесь окажется мой отец, и тогда прятаться будет негде. Я чувствую, как что-то тёмное неуклонно движется ко мне, и я ощущаю, что скоро всё изменится. Отвратительно, но это действительно так. И неизбежность этого так же неизбежно пугает меня.

Надеюсь, с тобой всё в порядке! Прости ещё раз, что не писала тебе так долго!

С любовью, Е…»

Поразмыслив, она решила не писать своего имени, поэтому заменила на инициалы «ЕВХ» — «Ева Вивиана Хейг». Свернув пергамент и вложив в конверт, Ева покинула гостиную и под подозрительными взглядами слизеринцев (тем, видимо, не понравился её внешний вид) направилась в совятню. Там она привязала письмо к лапке угольно-чёрной совы, после чего птица выпорхнула в окно, и девушка до последнего провожала её взглядом — до тех пор, пока маленькая чернильная точка не растворилась в небе. Глубоко вздохнув, Ева опустила подбородок на скрещенные руки и судорожно выдохнула.

Было паршиво так, как давно не было.

* * *

Ева сидела на привычном месте в Астрономической башне, держа в руках учебник по зельеварению и с тяжёлым волнением ожидала появления Малфоя. Тот не заставил себя долго ждать: стремительно приближающийся звук шагов становился всё громче — Драко буквально взлетел на площадку; его лицо было красным то ли от злости, то ли от бега. Ева не сразу разобрала это и, вздохнув, захлопнула книгу, морально готовясь к разносу. А когда она поднялась на ноги, то с удивлением обнаружила на лице Драко ликование. Он был чему-то чрезвычайно рад.

Не успела девушка поинтересоваться, какая гадость так сильно подняла ему настроение, как он сам выпалил:

— Дамблдора больше нет в школе! Он сбежал, старый трус! Его хотели отправить в Азкабан, но он сбежал прямо из своего кабинета. Там был Поттер, и ему всё сошло с рук… но ненадолго. Новый директор, Амбридж, теперь уж основательно займется им. И я не упущу ни единой возможности поиздеваться над ним!

Лицо Евы окаменело, когда она смотрела на заходящегося счастьем Малфоя.

— И чему ты так радуешься? — процедила она. — Только ли тому, что теперь сможешь измываться над Гарри? Или тому, что школа осталась без защиты?

Драко нахмурился, не сразу поняв, о чём идет речь, но быстро сообразил:

— Ах, это… Ну, если вдруг что-то пойдёт не так, — ему было не очень приятно говорить об этом, — я тебя защищу. Не беспокойся.

— От кого? — хмыкнула Ева. — От моего отца, который больше десяти лет сидел в Азкабане, мечтая о моей скорой смерти? Или от Маллиган?

— Ох, да прекрати! — фыркнул Малфой, приближаясь к Еве и заключая её в объятия. — Ничего этого в ближайшее время не случится. Не порть мне настроение.

— Я даже не знаю, что меня в тебе сейчас бесит больше всего: твоя беспечность или то, что ты радуешься такой гадости! — вздохнула та, стараясь отстраниться. — Амбридж — почти худшее, что могло произойти с Хогвартсом!

— Если ты прекратишь якшаться с Поттером, Грейнджер и Уизли, то увидишь новые возможности, — сказал Драко, силой удерживая её. Хейг отметила, что он намеренно не назвал Гермиону грязнокровкой, а семейство Уизли — предателями крови, что всё же не могло её не порадовать. — Но ты настолько упорно лезешь на рожон, что я начинаю думать, будто твоей жизни мало приключений!

— Всё, чего я желаю, так это избавления от Амбридж! Умение защищаться перед друзьями твоего отца, перед Маллиганами и собственным отцом! И нормальной жизни, без войны! Вот чего я желаю! — Ева вывернулась из его рук, но не отошла, а заглянула в глаза. — Ты понимаешь меня?

— Понимаю, — нахмурился Малфой, будто иначе и быть не могло. — Поэтому, если хочешь нормальной и спокойной жизни, прекрати лезть в самое пекло! Во второй раз я уже не смогу тебя спасти!

Доказывать свою точку зрения сейчас было бесполезно, поэтому девушка сказала только неопределенное:

— Я подумаю. Но не обещаю.

Они оба словно не сомневались, что этот диалог не лишил их неопределённости. Еве хотелось бы оказаться в вакууме, где они могли бы мирно проводить время вместе, но каждая их встреча лишь увеличивала пропасть между ними. А, может быть, это было всего лишь стремительно сменяющаяся обстановка в мире.

Они молча обнялись, не желая продолжать диалог. Ева Хейг взмолилась, чтобы время не бежало так быстро.