Восставшая из пепла (гет)

Смотреть на то, как Тамлин размазывает Амаранту по стенке, мне не очень хотелось, но проследить за возрождением Фейры было необходимо. Поэтому пришлось задержаться. Ласэн подключился, швырнул Тамлину меч. Им он Амаранту и добил.

Звериное обличие спало с него в тот же момент. Тамлин упал на колени и, прижав тело Фейры к груди, заплакал. Ласэн приземлился рядом, не обращая внимания на остальных, поймал её за руку и замер. Затем аккуратно покосился в сторону Ризанда.

— Полезно иногда при вражеском Дворе пожить, — съехидничала я. — Как соображать-то начал.

Сириус только хмыкнул. Дальше нам стало не до этого. Верховные правители один за другим подходили к Тамлину и дарили по искорке. Они вспыхивали и исчезали, коснувшись груди Фейры. Тамлин молча им кланялся. Последним подошел Ризанд, неся с собой душу Фейры. Тамлин внимательно посмотрел на него, но смолчал.

— За жертву, принесенную ею, — сказал Ризанд, — мы даруем ей то, что наши предки даровали очень немногим… Это уравнивает нас, — добавил он.

— Приколист драконов, — со странной нежностью проворчала Вера.

— А меня одну прикалывает, что Берон первым подошел? — вновь не сдержалась я. — То ли торкнуло его что-то... То ли Ризанд с посылом переборщил, у него мозг на атомы распался. У Берона, я имею в виду. Вот это... — Я покрутила ладонью в воздухе. — То ли Щерба была права, и даже самый гадкий человек раз в жизни способен на благородный поступок.

Сириус тихо засмеялся. Злотеус поперхнулся, осуждающе посмотрев на меня.

— Ты промолчать физически не можешь, да? — поинтересовалась Вера.

Я покачала головой, улыбаясь во весь рот.

Пока мы переругивались, Фейра открыла глаза, пораженно разглядывая свое новое фэйское тело.

— Это был единственный способ вернуть тебя к жизни, — тихо сказал Тамлин.

Однако Фейру сейчас волновал лишь труп Амаранты. Она пыталась осознать, что свободна. И свободна не только она, но и все остальные.

— Я же говорила, — мысленно обратилась я к ней. — Мы обречены на победу. Поздравляю, Фейра.

Мои слова вызвали у нее нервный смешок, а затем она обратилась к Тамлину:

— А ты?

— Посмотри сама, — ответил он, поняв ее вопрос.

Она повернулась. На полу лежала золотая маска. Проклятье спало.

— Фейра, — прошептал Тамлин, осторожно поворачивая ее лицо к себе.

— Ну, теперь, я думаю, можно и попозже заглянуть, — озвучила всеобщие мысли Вера, и мы вернулись в Лес.

* * *

Я застала Фейру на балконе сразу после её разговора с Ризандом.

— Ну что? Нагнал таинственности и слинял в закат?

— Чего? — нахмурилась она. — Ты иногда какие-то слова странные говоришь. Я лишь интуитивно догадываюсь об их смысле.

— Скрылся, — пояснила я. — Сбежал.

— А, — протянула Фейра. — Почему обречены на победу?

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Потому что русский человек живёт эмоциями.

— Знаешь, Ласэн так вами восхищается, да и ты сама часто говорила, что вы более творческие. С этим, конечно, трудно спорить, но невольно создаётся впечатление...

— Вот только не надо меня в русофилии обвинять, — съехидничала я. — Хотя я действительно считаю, что русские гораздо сообразительнее многих других народов. Вот только тут, пожалуй, стоит кое-что прояснить. Понимаешь, русский — это не национальность. Это ментальность. Отношение к жизни. Для меня, по крайней мере. Меня, можно сказать, Задорнов воспитывал в определенный момент жизни, дедушка в этом плане с ним всегда согласен был. Так что у меня, собственно, выбора не было. Я привыкла к мысли, что каждый человек, который думает на русском и, что более важно, чувствует по-русски, — человек русский. Я это объясняю для того, чтобы ты понимала, что я вкладываю в это понятие. Я знаю множество людей других национальностей, очень мудрых людей, разумных. Нельзя сказать, что только русские гениальны, мы более сообразительнее, это да, но гении рождаются по всему миру, и это не зависит от национальности. И если к этому приплюсовать нашенскую смекалку и душевность... Понимаешь, только у нас есть выражение «лицом араб, душою русский». Это не вчера сказано. Мы интернациональный народ. Для нас все, кто живёт душой, все наши. Вот так, наверное, будет правильно.

— Вы странные. Даже сейчас я не могу тебя понять.

— Не ты одна. Существует теория, впрочем, почему теория, так оно и есть... Дело не в этом. В мире, в моём мире, есть два типа мышления: азиатское и европейское. Азиаты не понимают европейцев, европейцы азиатов, а русских не понимает никто. Даже они сами. Почему? Потому что наша страна находится на стыке Европы и Азии. Материк так и называется — Евразия. И мышление у нас евро-азиатское. Мы странные. Непонятные. Но мы в любой стране можем найти братьев по духу, по мышлению. Вот эта душевность и ментальность как раз и образовывает братство. Мы можем говорить на разных языках, можем выглядеть по-разному, но быть братьями по духу. Часть моих друзей вообще фэйцы, но они всё равно русские. Потому что воспитывал их мой дедушка. И мышление, чувствительность он привил им наше. Это очень странная смесь, но она правильная. Видишь ли, например, у фэйцев больше развита рациональное мышление, причем оно ещё и завязано на магии, отбери у них силу, и они не бойцы. В большинстве своём. А вот тем, кто учился со мной, нормально, — улыбнулась я, вспоминая о проделках Ласэна и Тесана. — Потому что наш человек из ничего всегда сумеет сделать кое-что. Впрочем, ладно, что-то я заболталась, да и у тебя от обилия такой разрозненной информации уже глаза по пять копеек. Я не за этим пришла.

Фейра в миг собралась.

— Мы ведь больше не увидимся, да?

— Я бы не была столь категорична. Как говорят у меня на Родине: «Даст бог, свидимся ещё». А пока, держи.

Я взяла ее за руку, и на татуировку в форме глаза упал круглый медальон.

— Если станет совсем невыносимо, если понадобится помощь, если поймёшь, что погибаешь, морально или физически... Словом, если вдруг что, зови, и я приду. Открой крышку, и я тут же появлюсь.

— Я не умею прощаться, — призналась Фейра, надев медальон на шею.

— А я и не прощаюсь. Я говорю «до свидания».

Она шагнула ко мне, и я заключила ее в объятия.

— Совет дашь? Напоследок.

— А напоследок я скажу...

Прощай, любить не обязуйся!

С ума схожу иль восхожу к высокой степени безумства.

Фейра улыбнулась.

— Ты никогда не поменяешься.

— Держись Ласэна. Он очень грамотно косит под дурачка, но на самом деле таковым не является. Ты в курсе, что он предусмотрел почти всё?

— То есть? — Фейра подняла голову.

— Кинжалы были не из рябины. Это я тебе как маг земли говорю. А смертельна для фэйцев, как ты знаешь, только рябина.

— Но удар в сердце...

— А-а-а, — я заулыбалась, — учёбу у Мириона не пропьёшь. Санька из всех фэйцев, находящихся в Подгорье, сумел подсунуть Амаранте именно тех, у которых сердце находится с правой стороны.

— Такое вообще возможно?

— Очень и очень редко, но да, возможно.

— А Тамлин...

— А ты не помнишь, что о нём говорили?

— Каменное сердце. Я бы не смогла его убить.

— Именно. Ну что, пора. Чую, твой правитель уже проснулся. Беги скорее, пока тревогу бить не начал.

Фейра засуетилась, но напоследок обернулась и произнесла:

— Спасибо.

— До встречи, милая моя. До встречи.

* * *

Убедившись в том, что Фейра благополучно вернулась ко Двору весны, я, наконец, вернулась домой. В Англии весна вступала в свои права. Через несколько месяцев ребятам придут письма из Хогвартса, времени на то, чтобы подготовиться, оставалось всё меньше.

У Веры-то всё было нормально. Лорд Принц тогда объявил, что юная леди, не выдержав известий о супруге, слегла сама. Её шоу быстро стёрли из воспоминаний большинства людей, остальные же убедили себя в том, что это были галлюцинации, вызванные Упивающимися. Септимус поставил Министерству серьёзный ультиматум, и множество родов, в том числе и светлых, его поддержали. В их числе была и Августа Лонгботтом, сама лишившаяся сына и невестки. Эта женщина понимала его как никто. Шутка ли, в Министерстве во время допроса довели до сумасшествия человека, чья вина не доказана. Того, за кого поручился сам Альбус Дамблдор. О том, что Злотеус ещё и наследник древнего рода, в то непростое время старались лишний раз не напоминать. Всё и так было ясно. В результате в Министерстве стёрли все воспоминания о присутствии Веры, Лорд Принц взамен пообещал не поднимать шум. Разумеется, никто об этом сейчас и не помнил, так как Септимус никогда не был дураком. Он лично стёр любые воспоминания о произошедшем у всех причастных. Вплоть до Министра Магии. Если же и были те, кого он пропустил, они благоразумно молчали.

Поэтому, исцелившись, Вере не составило труда устроиться в школу знахаркой. Мадам Помфри с радостью согласилась обучить её всему, чтобы спокойно уйти на пенсию.

— Боюсь, ещё одного поколения Поттеров и Блэков я не вынесу, — улыбаясь, призналась она Дамблдору. Директор, который очень не хотел портить с нами отношения после всего случившегося, против не был.

У меня же были некоторые трудности. В основном с документами и теми, кто помнил меня по первой войне. Понять я их могла. Сначала устроила скандал, оправдывая мужа, затем исчезла на пять лет, была оправдана посмертно, а теперь вдруг появилась и, что удивительно, ничего не помнит. Гоняли меня по больнице и аврорату нещадно. Однако добиться так ничего и не смогли. Я продолжала утверждать, что помню только то, как Сириус перед тем, как всё случилось, напоил меня чаем, а наутро исчез. После этого я помнила всё урывками, а вот что произошло после моего исчезновения из Азкабана, я рассказала честно. После первых же строчек со стула поднялся неприметный человечек, и в авроров полетел «Обливиэйт». Дело было передано невыразимцам. Дальше я беседовала уже с известным мне человеком.

— Значит, всё-таки Стихия, — произнёс он, растирая ладонями лицо. — Признаться, мы ставили на Леди Принц.

Я промолчала. Это уж явно лишняя для них информация.

— Что ж, готов признать свою ошибку. Только зря время потеряли. Леди Блэк, я прошу вас принять нашу помощь.

— Даже так, — развеселилась я. — Именно просите.

— Ну, я ещё не совсем выжил из ума, чтобы приказывать Хранительнице нашего мира.

— Ладно, — я махнула рукой. — Все равно за одно дело боремся. Только у меня просьба будет.

— Дело Сириуса Блэка поднять будет не так сложно. Я намекну Скримджеру на кое-какие несостыковки, но дальше вы уж сами. Не стоит пока афишировать наши отношения.

— А как же…

— Леди Блэк, ну вы же должны понимать, что всё сказанное здесь не выйдет за пределы комнаты. Для населения состряпаем сказочку о врагах вашего рода. Думаю, старейшина Мирион не будет против, если мы расскажем о каком-нибудь не так давно скончавшемся маге.

— Хорошо. Думаю, я даже могу сказать вам спасибо, — съехидничала я, хотя на самом деле действительно была ему благодарна, чем проще история, тем лучше.

— Думаю, я смогу принять вашу благодарность, — в тон мне ответил он. — На этом мы с вами попрощаемся. До следующего раза, конечно.

Невыразимец не соврал. К главе аврората меня вызвали буквально через два дня. Он долго смотрел на меня. И я подозревала, почему.

— Лорд Блэк, может быть, я всё-таки пообщаюсь с мистером Скримджером одна? — тихо спросила я, кося под дурочку. Эрис, видимо, задался целью оградить меня от любой попытки вмешаться в происходящее. Иначе я придуманную мне роль невинной овечки объяснить не могла.

Орион повернулся ко мне и прищурился. Я едва заметно кивнула. Перекинувшись с аврором парой дежурных фраз, он оставил нас одних.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — аккуратно спросила я, разглядывая руки, лежащие на коленях.

— Для начала спросить, действительно ли Эрис считает, что ты сможешь играть святую простоту? — с ехидцей ответил аврор.

Я подняла глаза, в которых не было ни капли страха или смущения.

— Настолько неправдоподобно?

— Не для тех, кто знал тебя лично.

— Дамблдор вполне верит.

Он усмехнулся.

— При всём моём уважении к Альбусу, он часто видит то, что хочет видеть. Оттого так же часто разочаровывается. Так зачем вам этот цирк?

— Чтобы не посадили.

Скримджер снова усмехнулся.

— Я поднял дело Сириуса сразу же, как он сбежал. Это был серьёзный повод. Убедить Министра в том, что лучше самим разобраться, было несложно, особенно после письма Орина Блэка о том, что он договорился о пересмотре дела с мировым судом. Разумеется, Блэкам невыгодна такая шумиха так же, как и нам, но они устали ждать, а разгневанная мать способна на многое. Вальбурга Блэк вдвойне. Вам бы не мешало сказать ей спасибо. Всё идет так быстро именно благодаря ей. Вернулась в свет она довольно громко.

— Поверьте, я знаю, — кивнула я. — Лучше, чем кто бы то ни было. Муштрует она не только и не столько вас. Так значит, Сириуса оправдают.

— По крайней мере, я сделаю всё возможное для этого. Расскажи мне всё. Всё, что знаешь. И не надо ссылаться на потерю памяти. Я помню этих ребят. Знаю, кто действительно был способен на предательство, и догадываюсь, почему. Женщины часто становятся причинами полномасштабных войн.

Я вздохнула и принялась рассказывать. О любви Петегрю к Вере, правда, умолчала. Ну не нужно им это. Подруга заслужила спокойную жизнь. Кажется, Скримджер моё нежелание рассказывать понял правильно. Да и остального ему вполне хватило. Теперь он хотя бы знал, где искать. И кого.

К дню рождения Гарри от меня, наконец, отвязались. Репортерам было дано несколько интервью под строгим надзором свекрови, поэтому писать что-то эдакое они не решались. Что до интереса старших Блэков ко мне… Все помнили, что отношения складывались не лучшим образом, однако появление в свете Алёны всё расставило по своим местам. Для чистокровного общества уж точно. Девочка не девочка, а всё ж таки единственная наследница. Хотя, если быть честными, так думали только они.

— Отбираешь у брата хлеб, — подколол Алёнку Славик, откинув газету в сторону, она не менее гордо показала ему язык.

Оба тут же получили от бабушки. Алькор Ратислав Блэк в этом году ехал в Хогвартс под фамилией матери. Алёна и Регулус долгое время прятали сына даже от самых близких. Я сама узнала всего месяц назад, как и дети. Оба родителя когда-то давно поглотили цветок папоротника. Это, разумеется, не могло не отразиться на ребёнке. Силы в нём было не меньше, чем в Алёне, если не больше. С малых лет он рос и обучался у волхвов, с которыми договаривался лично Мирион. И лишь по достижению семи лет юные родители представили сына бабушкам и дедушкам. Всех его способностей мы до сих пор не знали. Было известно, что он так же, как отец, понимает язык животных и предрасположен к магии земли (по-русски — травник). Подобно матери, он мог становиться невидимым и принимать любое обличие, будь то зверь или человек. Как и оба родителя, видел драгоценности, где бы они ни находились. Владел левитацией и мог дышать под водой. И, конечно же, не мог контролировать силу. Во избежание проблем о нем никому не рассказывали. Даже в России о мальчике знали просто как о наследнике рода Премудрых. Об иных способностях умалчивалось. Правда, понять, по какой причине он едет в школу под фамилией матери, я не могла, а Рег и Алена не признавались. Ну да ладно, у всемогущих свои причуды.

— Нея? — в комнату заглянул Сириус. — Готовься, Злотеус только что от Дамблдора. Директор очень просит тебя с ним встретиться.

— Обрыбится, — тут же объявился Эрис. — Нечего тебе там делать.

— Права на мир вернешь, тогда и командуй, а сейчас гуляй, — с ходу ответила я.

— Ц, я о тебе забочусь.

— Я и не спорю, блюститель нравственности.

— Ой, всё, — махнул он рукой. — Я ко Двору осени, если через три дня не вернусь, спасать меня не надо.

— Это не тебе решать, — отрезала я.

Всеобщий шум перекрыл хлопок. Шкверчок низко поклонился.

— Лорд Блэк и заступник рода прибыли.

На мгновение повисла тишина. Вальбурга Блэк тут же велела проводить их в гостиную, ворча себе под нос.

— А вот это действительно неожиданно, — озвучил всеобщие мысли Эрис. — Пожалуй, я задержусь.

______________________________________

«Даже самый подлый из людей хоть раз в жизни был способен на благородный поступок» — цитата из книги «Часодеи. Часовая башня» Натальи Щербы.

«А напоследок я скажу» — песня из кинофильма «Жестокий романс» (1984). Композитор: Андрей Петров. Автор слов: Белла Ахмадулина.

https://biblioteka-online.org/book/korolevstvo-sipov-i-roz/reader?page=236 — воскрешение Фейры. Главы 45-46. Страницы 236-238.