Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Минуло две седмицы с беседы Вильгельма и Ингигерды.

Стояло морозное утро последних дней февраля. С хмурого неба неспешно сыпался мелкий снежок. Король вознамерился оседлать своего белого жеребца, когда до слуха его донесся возглас стремительно приближающегося воина:

— Милорд, дозвольте прервать вас! — дыхание его клубилось белым паром. Металл доспехов позвякивал при каждом шаге.

Вильгельм неспешно обернулся.

— Говори, — изрек он сдержанно.

Воин остановился и поклонился.

— Гонец воротился, милорд. Весть подтвердилась: Роберт преставился.

Король и бровью не повел.

— Каким образом пал мой человек? — вопросил Вильгельм, чая выведать, не примешано ли тут колдовство.

— Сожжен заживо, запертый в доме епископа. А также известно, что мятеж поднял некто, выступающий от имени Эдгара. Некий Цефей...

— Понятно, — выдохнул Вильгельм. — Еще вести есть?

— Да, милорд… — отозвался воин, уже трепеща перед гневом владыки.

— Что стряслось? — молвил Вильгельм, уловив волнение подданного.

— Йорк…

Король напрягся.

— Что Йорк?

— Захвачен, милорд…

— Как?! Кто предоставил армию Эдгару?!

— Армии не было… Люд простой, с топорами да вилами…

— Ты хочешь сказать, что моих воинов разгромила горсть крестьян?!

— Так оно и есть, милорд. Тот самый Цефей стоял во главе, так рекут.

Вильгельм потер переносицу.

— Это все?

— Нет…

— Говори!

— Король Малькольм объявил о скором вступлении в брак.

— С кем? — Вильгельма предполагал, каков будет ответ.

— С Маргаритой, сестрой Эдгара.

Вильгельм посуровел лицом.

— Ступай, — молвил он кратко. — Все ясно.

Воин уж было шагнул прочь, но король окликнул его:

— Постой. Освободи девицу, да приставь к ней стража…

Он окинул взглядом улицу.

— Вон того, — Вильгельм кивнул в сторону вояки, что без толку размахивал мечом. Тот уловил королевский взор и замер как вкопанный.

Воин склонил голову в поклоне и ответил:

— Как прикажете.

Вильгельм взошел на коня и отбыл по делам своим.

* * *

К вечеру Ингигерда вышла из замка во двор. Снег хрустел под сапогами, а дыхание вырывалось белыми клубами. Ее сопровождал Ролло.

Она остановилась и окинула взором улицу. Мужи вели лошадей в конюшню. Кто‑то рубил дрова — мерные удары топора разносились окрест, отскакивая от каменных стен.

Ролло нарушил молчание:

— Когда сведал я, что король тебя в узилище заточил, помыслил было, что ошибся. Трепетал, гадая, не снесут ли мне главу за то, что лазутчицу в замок привел… И не просто привел — у самого владыки вымолил, дабы тебя исцелили… — он прибавил словно невзначай: — Признаться, дивно мне было, что Вильгельм согласился… Ныне же зрю ясно: милорд лишь искал уверения, что ты — дщерь Лена.

— Да, я — дочь… Лена. Только имя его истинное — Арманд.

— Как он ныне? — поинтересовался Ролло.

Голос Ингигерды прозвучал ровно:

— Исчез он. Погиб, должно быть.

Ролло хмыкнул.

— Ты словно друг мой покойный. Еще молви: "К чему тщетно уповать? Надлежит готовиться к худшему".

Инги посмотрела ему в глаза.

— Именно так.

Ролло покачал главою.

— Арманд… Говорил ли он когда‑либо обо мне?

Ингигерда желала иной раз увериться, что Арманд признавал ее дочерью своей.

— Нет. Он был лишен памяти…

— Что?! — изумилась Ингигерда.

— Истину глаголю, — усмехнулся Ролло. — Даже позабыл, как слова изрекать.

— В смысле?

— Мы с Эрве, когда нашли его, пытались разговорить, но он безмолвствовал, точно немой от рождения. Поначалу мнили — лазутчик, притворяется. Ан нет, оказалось, всерьез по непонятной причине дар речи утратил… А когда вновь обрел способность говорить, то поведал: ни единого воспоминания не обретается в главе его. Даже Господа позабыл, представляешь? А после, во время сечи при Гастингсе, ему изрядно по главе досталось… Зрения потерял, — Ролло тяжко вздохнул. — Ох, воистину покалечила его жизнь...

«Как же он, слепец, сирен сокрушил…» — удивилась Инги.

— Оттого и вопрошаю, как он поживает… Последнее, что ведаю, — оставили его, незрячего, в замке. Жалко его… Доброй души человек. И воин — ух! — Ролло осмотрелся во круг и добавил шепотом: — Получше Вильгельма бился, ей‑богу.

— И я владеть мечом умею, — молвила Ингигерда, словно желая убедить себя, что стремление к ратным делам от отца ей досталось.

— Ты?! — Ролло разразился смехом.

— Не веришь? — Ингигерда вздернула подбородок.

— Девицы лишь вышивать искусны да чад воспитывать, — изрек Ролло с усмешкой.

— Сейчас я покажу тебе особый стежок. Называется "последyий вздох". Подавай меч! — приказала Инги.

— Король не одобрит, — возразил Ролло.

— Король далеко, — ответила Ингигерда.

Она стремительно шагнула к Ролло и ловким движением исторгла его меч из ножен. Ролло отпрянул, изумленно воззрившись на девицу.

Саундтрек:

Ullr Bow in the Snow

Dj Tonniczech

— Что ты… — начал Ролло, но Ингигерда уже ринулась в бой.

Клинок сверкнул, рассекая воздух. Ролло едва успел отпрянуть — сталь чуть не пронзила его грудь.

— Меня обучал дядя, — выдохнула она.

«Хоть этот урок был единичный, но я отрабатывала его день изо дня. Пусть и с палкой в длани.»

Ее движения были отточены до совершенства: шаг вперед, разворот, резкий выпад. Клинок выписывал смертоносные дуги. Ролло уворачивался, воздевая руки в тщетных попытках оборониться.

— Ингигерда, уймись! Се не шутка! — возопил он. Сердце его бешено колотилось.

— Теперь ты веришь, что я умею сражаться?! — ее голос звенел от азарта и уязвленной гордости.

Во двор въехал Вильгельм. Его конь шумно фыркнул, раздувая ноздри. Слуги, прервав работу, замерли и склонились в почтительных поклонах. Они не смели двинуться с места, ожидая немого дозволения продолжить дела. Но король не подал знака — его взор мгновенно выхватил неподобающее зрелище: юная дева, с пылающими от возбуждения ланитами и мечом в руке, преследовала безоружного мужчину.

— Что творится здесь?! — грянул Вильгельм, спрыгивая с коня. Сапоги его глухо стукнули о снежный наст.

Ингигерда замерла на полудвижении — клинок завис в воздухе. Грудь ее тяжело вздымалась. Она посмотрела на короля.

— Стража! Схватите ее!

Войны ринулись к деве.

Грубые длани сомкнулись на ее руках — оружие с глухим стуком упало наземь.

Вильгельм шагнул к Ингигерде.

— Ты дерзнула поднять меч на моего человека?!

— Милорд! — поспешил встрять Ролло. — Она не замышляла зла! Мы лишь… упражнялись в воинском искусстве.

— Упражнялись?! — Вильгельм резко оборотился к нему, в глазах его пылал гнев. — Как ты дозволил ей взять в руки оружие?! Неужто не помыслил, что вслед за тем она может убить моих людей?! Разумом оскудел ты, али в сердце твоем зреет измена?!

Король с лязгом обнажил меч.

— Я казню тебя! За предательство! — голос Вильгельма гремел.

— О, мой король, смилуйся… — Ролло пал на одно колено, склонив главу. — Виновен я, истинно виновен! Глуп, не помыслил о последствиях! Но не губите меня… Ни единой мысли против вас не держу, клянусь Господом! Верен только вам до последнего вздоха!

Вильгельм выдержал напряженную паузу, прежде чем изречь:

— Лишаю тебя коня и жалованья на три месяца.

Ингигерда хотела вступиться за Ролло, но взор Вильгельма сковал ее, будто невидимая длань сжала горло. В глазах короля читалось немое предупреждение: "Одно слово, что подорвет мой авторитет пред слугами, — и тогда… тогда язык твой станет платой за дерзость".

— Милорд, да как же сие возможно… — вырвалось у Ролло.

— Ты смеешь перечить воле моей?!

Ролло прикусил язык, не смея более изречь ни единого слова.

* * *

Ночью Ингигерда пребывала в отведенных ей покоях — тесном помещении, где низкий потолок давил на нее, а сквозь узкое оконце проступал бледный свет луны. Все это вместе напоминало ей монашескую келью, в коей прежде она обитала.

Ингигерда возлежала на спине на ложе, взор ее был устремлен ввысь, а мысли не знали покоя — и вовсе не о несчастном Ролло. Перед внутренним взглядом вновь и вновь возникала картина — Вильгельм вступает в чертог: слуги преклоняют главы. Никто не возглашает: "Да здравствует король!" — в том нет нужды. Безмолвие вещает громче любых речей; иные готовы пасть на колени и прильнуть устами к сапогам милорда — не из рабского страха, но из благоговейного почитания; за королем стража — гордая тем, что идет вслед за ним; даже воздух сгущается от осознания: шествует не просто человек — сама власть.

Ингигерда сомкнула веки, и в тот же миг картина переменилась: в центре сцены вместо Вильгельма предстала она сама.

— Да, сего я жажду… Так и свершится.

И опять пред ее взором появился Вильгельм.

— О, сколь дивно прекрасен!

Ингигерда невольно залюбовалась собственным видением. Ей вдруг страстно захотелось вглядеться в черты лица Вильгельма, уловить малейшее движение властной мимики — дабы навеки запечатлеть ее в памяти.

* * *

Саундтрек

Johnny

Kate Mcmayland and Her Orchestra

Цефей пробудился от тяжкого, беспамятного сна.

Приподнялся на локтях — каждая мышца отозвалась тянущей болью. Взгляд его неспешно скользнул по помещению, озаренному первыми лучами рассвета, пробивавшимися сквозь узкие оконца. Несомненно, сие были дворцовые покои: стены из светлого камня; в очаге тлели угли, а у его подножия стояли корзины, доверху наполненные поленьями; на гобелене, висевшем над ним, была изображена сцена охоты: всадники с натянутыми луками настигали вепря; справа от очага, в углу, примостился резной шкаф; Цефей опустил взор: на полу раскинулись охотничьи трофеи — медвежий мех да шкура кабана с головой, из пасти коей торчали желтые клыки; затем он осмотрел ложе, на котором возлежал, — большую кровать под темно-зеленым бархатным балдахином.

— Сколь долго пребывал я в сем месте? — прошептал Блэк, глас его был хрипл от долгого безмолвия.

Он восстал он с ложа, еле удерживаясь на дрожащих ногах. Узрел свое одеяние, сложенное на тумбе подле кровати, и приступил к облачению. Среди одежды обнаружил волшебную палочку.

— Великий Творец, мнил я, что сожгут ее, яко прут…

Спрятал древко в карман накидки.

Цефей приблизился к оконному проему, вгляделся во двор. Весна вступала свои в права: снег таял, претворяясь в мутные ручьи.

Он обернулся и устремил взор на дверь, неспешно двинулся к ней.

Рука его уже потянулась к дверной ручке, как вдруг дверь распахнулась, едва не сбив его с ног. В проеме предстал Эдгар. Узрев Цефея, он онемел от изумления.

— Господи Боже мой! Очнулся! — возгласил он.

Эдгар устремился к Цефею, схватил его за ланиты ладонями и прильнул к устам его пламенным поцелуем. Цефей ответил не сразу, ибо был сражен внезапностью.

— Пусть сам дьявол явится мне вновь! Мне нет до него дела! — изрек Эдгар, отстранившись. Руки его по‑прежнему сжимали щеки Цефея — нежно поглаживал одну большим пальцем.

— Что стряслось? Где пребываю я? — вопросил Цефей.

Эдгар отпустил друга.

— Ох, сразил тебя недуг лютый… Почти месяц меж жизнью и смертью пребывал ты. Мы уж мыслили, не воспрянешь более, — отозвался Эдгар с печалью в голосе.

«Разумеется! Ведь вы, маглы, врачевать не горазды! Небось лишь ромашковым отваром поили меня…» — пронеслось в мыслях Цефея.

— Находишься ты ныне в замке Малькольма, короля шотландского, — продолжал Эдгар.

— Стало быть, договор с ним заключен? Свадьбе с сестрою твоей — быть? — поинтересовался Цефей.

— Быть! — утвердительно кивнул Эдгар. — Теперь имеем мы подмогу великую, дабы Вильгельма одолеть.

— И, к тому же, сколь мне памятно, Йорк я уже для тебя отвоевал, — добавил Цефей. — Благое начинание.

— А вот тут беда приключилась… — Эдгар почесал затылок, избегая прямого взгляда. — Йорк вновь в руках норманнов…

— Как?! Все труды — прахом?! — воскликнул Цефей.

— Не унывай, брат! Вновь его возьмем, будь уверен! Сам Господь за нас стоит! Знаешь ли, кто к берегам Англии пристал, чтобы поддержать меня в сей тяжкий час? — радостно возгласил Эдгар.

— Кто же?

— Датчане! — воскликнул Эдгар. — Воины суровые, отважные!

Лик Цефея омрачила тень сомнения.

— Постой, постой! Что значит "пристали"? Мнится мне, или ты вещаешь, что они попросту приплыли?

— Так и есть.

— Ни ты, ни Малькольм не отправляли за ними гонцов? — в голосе Блэка звенела тревога.

— Нет, не отправляли. Но готовы они встать под мое знамя. Представляешь? Так изрек сын Свена, короля датского, — Харальд, коий уже удостоил меня беседы, - спокойно ответствовал Эдгар.

Блэк впился в него взглядом.

— И не чудится тебе сие странным, а?

— На все воля Божия! — твердо изрек Эдгар, возведя очи к сводам потолка.

«Великий Демиург… Сколь же слепы сии маглы» — пронеслось в мыслях у Цефея.

— Эдгар, не время для шуток и иносказаний! — голос Блэка был суров. — Глаголю тебе всерьез: то — ложь чистейшей воды! Вероятно, замышляют они свергнуть тебя с престола, дабы сей Свен занял твое место! Они пришли захватить земли!

— Не молви глупости и не сей смуту в душе! — резко оборвал его Эдгар. — Пойдем-ка, кое-что покажу тебе...

Он схватил Цефея за запястье.

— Куда тащишь меня?! — вскинулся Цефей, спешно шагая за Эдгаром по коридору чертога.

— Узришь вскоре, — молвил Эдгар.

Они ступили на улицу. Освежающий ветер ударил в лицо, и Цефей невольно передернулся. Мимо прогрохотала телега, запряженная конем.

Дорожка, по коей они двинулись далее, вела мимо кузницы — оттуда доносился мерный звон молота о наковальню, а воздух около помещения трепетал от пылающего горна.

Вскоре они свернули к конюшне.

Переступив порог, оба ощутили, как в ноздри ударил густой запах сена и дух коней.

Эдгар подвел Блэка к стойлу, где стоял вороной жеребец.

— Вот, прими дар сей, — произнес Эдгар, возлагая ладонь на мощную шею животного. — В воздаяние за то, что помог мне свершить правосудие над Робертом и овладеть Йорком.

Цефей оцепенел, созерцая жеребца с безмолвным восхищением: не было на нем ни единого волоска не черного цвета. Шагнув неспешно, коснулся он ладонью атласной шерсти коня.

— Красив, спору нет, — молвил Блэк.

— Госпатрик глаголет, что, куда ни направишься ты, любые врата пред тобою отворяются. Я уже зрю, как ты, воссев на сего коня, поможешь мне отвоевывать Йорк обратно, а вслед за ним — иной город и иной… Пока вся Англия не станет моей.

Цефей глубоко вздохнул, вперив взор в очи Эдгара.

— Эдгар… Никакие двери не откроются предо мной, коли даны восстанут против тебя.

— Ты вновь за свое?! — вскинулся Эдгар. — Прекрати сии речи немедля!

— Не прекращу, — Цефей приблизился к Эдгару вплотную. — Ибо не мыслишь ты здраво! Не желаешь принять вероятность, что Свен замыслил свергнуть тебя с престола, — будь по сему. А не подумал ли ты, что сие может быть, к примеру, ловушкой Вильгельма?

— Что за нелепицу ты несешь?! Вильгельм никогда не позвал бы на помощь человека, который может отобрать у него трон.

— Что? Верно ли понимаю я: Свен — претендент на трон?

— Да никакой он не претендент. Просто Свен — сродник Кнуда Великого, — мямлил Эдгар. — Тот некогда завоевал Англию. Правил. Однако его варварская династия не смогла удержать власть над страной… И Слава Богу! Чужаку не пристало восседать на английском троне.

— Стой! — Блэк выставил вперед длань. — И, ведая сие, ты отрицаешь, что они замышляют лишить тебя жизни?!

— Коли бы Свен жаждал английской короны, он бы направил войско прямо против Вильгельма!

— Перестань искать отговорки! Я жизнью своей рисковал, пошел без твоего дозволения в Йорк — и принес победу! А ты ныне корону свою добровольно отдать замыслил!

— Да как смеешь ты поучать меня?! — Эдгар нахмурил чело. — Я — король!

— Король?! — Цефей усмехнулся с горечью. — Тебя избрали лишь за неимением иных претендентов! Если бы не людская придирчивость — мол, чужака не потерпим, — на троне давно бы сидел Свен. Не король ты, а безвыходная ситуация!

— Что мелешь ты?! — лик Эдгара побагровел.

— А разве сие не так? Отчего вдруг решили, что на трон после падения Гарольда должен взойти отрок, едва из колыбели вышедший? В тебе же разума — ни грамма!

— А ты, стало быть, мудрее?! — Эдгар сжал кулаки. — Сам же со мной одного возраста!

— По разуму я тебя намного старше! — «Меня всю жизнь к правлению готовили!» — Так вот слушай: Датский король пришел не завоевывать, а вернуть то, что принадлежит ему по праву. Ты не понимаешь истинной подоплеки его прихода в Нортумбрию? Предполагаю, именно на сей земле пребывают еще северные люди, кои не покидали сих земель со времен владычества Кнуда. Свен желает заручиться их поддержкой, а также помышляет использовать тебя, как это сделал Вильгельм. Он видит в тебе ключ к сердцам англичан. И когда ты, по своей глупости, убедишь народ в том, что он не чужак, принимая его "помощь", тебя сметут. Я уверен: у них есть план — во время захвата Йорка “случайно” убить тебя, а затем от имени Свена предложить народу помощь в борьбе против Вильгельма.

— Ты забываешься! — Эдгар схватил его за ворот туники. — Я повелю тебя на плаху отправить!

— Дерзни, — ответил Цефей, — и познаешь тогда, на что способна воля Божья. Не одолеть тебе Вильгельма без меня, будь уверен в сем!

— Пытаешься именем Господа прикрыться?! Слушай меня внимательно! Раз ты столь уверен, что датчане прибыли не с благими намерениями, поступим так: если даны поддержат меня в захвате Йорка и я останусь жив — повешу тебя. А ежели предадут…

— Чую, ты намереваешься заточить меня в узилище. Не стоит. А то, когда ты помрешь, кто вернет мне свободу? — усмехнулся Цефей.

Эдгар нахмурился.

Он рванул Цефея за одежду и поволок прочь из конюшни. В глазах его пылала ярость, а в висках стучала кровь.

Выйдя на улицу, он огляделся и приметил вояку.

— Эй, ты! — глас Эдгара рассек воздух.

Страж обернулся.

— Посади сего в темницу! — Эдгар толкнул Цефея вперед. — Там ему отныне пребывать надлежит!

Страж ступил к ним.

Протянул длань, дабы схватить Цефея.

— Не касайся меня… — Блэк отстранился. — Сам пойду, без принуждения.

Цефей бросил последний взгляд на Эдгара, а затем последовал за мужиком.

* * *

В подземелье, где воздух был пропитан сыростью, а тишину нарушали редкие капли, с мерным стуком низвергавшиеся с потолка, на каменном полу сидел Цефей, спиною прислонившись к холодной стене. Он перебирал пальцами волшебную палочку.

Кап... Кап... Кап...

В сем безмолвии мысли Цефея звучали особенно громко:

«Жива ли ныне Ингигерда? Если не являлась она и не исполнила замысел по устранению Малькольма, — стало быть, сгинула в дебрях шотландских. Что ж, сие — к лучшему... Значит, не Блэк она, и более не стану терзаться сомнением: убить ли ее?»

«И руки марать не придется… да…»

«А что, ежели цели ее переменились?» — мелькнуло в уме его.

Блэк смежил веки, воображая, как Ингигерда, возможно, достигла замка Хакона, как люд стекается к ней, провозглашая королевою.

«Кто же тогда взошел на трон — Белая или Блэк? — терзался он. — Не стоит устраивать панику прежде времени… Для начала надлежит уразуметь, села ли она вообще на трон…»

Капли продолжали падать.

Кап... Кап... Кап...

Блэк усмехнулся своему жребию.

«О, сколь легко было бы мне вырваться на волю сию секунду посредством орудия, коему не сравниться ни единому мечу! Мог бы в одиночку повергнуть всех маглов в сем замке силою чар. Трансгрессировал бы в чертог Хакона, дабы разведать как обстоят дела — а не гадал бы… Но нет: должен я томиться здесь».

Он открыл глаза и посмотрел в потолок.

«Ради трона, ради высшей цели!»

кап… кап… кап…