ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

— Лилу, привет! — улыбаясь во весь рот, кричал Фари, спрыгивая на причал подземного порта, где призрачный свет светящихся мхов играл на стенах. Его голос гулко отозвался в каменном своде.

— Он опять здесь, — проговорила девушка, но её огромная ладонь всё же дрогнула в ответном приветствии. На пирсе, словно из самой темноты, материализовались и другие люди — тихие, внимательные, ждущие «Принцессу». Их лица, привыкшие к полумраку, были обращены к кораблю.

Подхватив грузный мешок, Фари подошёл к Лилу.

— Держи, Лилу, самое вкусное варенье, что я нашёл на трёх островах! — с гордостью проговорил он, вручая свой подарок. Мешок в её руках показался размером с кошелек.

«Принцесса» пришвартовалась с глухим стуком дерева о подушку из старых покрышек, и закипела рабочая суета. С ловкостью, неожиданной для их скромного числа, команда принялась за разгрузку.

— И зачем мы тогда всё это вытаскивали на том берегу, если теперь снова тащим? — роптал кто-то из матросов, кряхтя под тяжестью ящика с пометкой «ОПАСНО. ШЁПОТЫ».

Фари, ловко улизнувший от работы, делал вид, что изучает древние водоросли на потолке пещеры, , а затем, подхватив за руку Лилу потащил её в сторону здания штаба.

—у нас совешание… цейтнот… план не ждёт!-кричал фари на ходу чувствуя вгляды кантрабандистов.

Кога уже был на месте. На большом столе, , были разложены не только карты пещер, но и детальные схемы поселений, пометки о количестве жителей, их примерном возрасте и даже предпочтениях в еде. Это была карта не территории, а умов. Он поднял голову, когда вошли Фари с Лилу.

— Ну что, Фари, ты готов?

— Всегда готов! — выкрикнул принц, вытягиваясь по струнке и салютуя так, что с его клоунского носа чуть не слетела звёздочка, которую он, видимо, приклеил «для настроения».

* * *

Первая выписка из секретного журнала секретного агента Фари 007:

Внедрение проходило без осложнений. С помощью союзника со стороны условного «противника», мистера Х (Коги), и его местных агентов мы растворились в поселении, приняв образ простых дикарей. Специалист по психологическим операциям, кодовое имя «Сказочник»…

Фари почувствовал резкий тычок в плечо и, оторвавшись от высокой литературы, увидел самого «Сказочника». Тот, облачённый в аутентичные шкуры, и с художественно растрёпанными волосами, выглядел оскорблённым.

— Эй! Я не хочу быть «Сказочником»! Называйте меня Мастер Мелодрам! — провозгласил он, ударяя себя в грудь, отчего с него посыпались тщательно нанесённые для антуража. — Во мне живёт дух трагедии и фарса!

— Хорошо, хорошо, Мастер, — вздохнул Фари, захлопывая тетрадь. — Только хватит пихаться. Я так никогда не составлю отчёт для… Королевской Службы Таинственных Происшествий! — В роли сурового агента тайной службы он видел себя исключительно в лакированных сапогах и с бокалом шампанского, но реальность предлагала лишь глиняную и едкий, смолистый запах дыма, впитывающийся в одежду.

Фари и Мелодрам сидели в самой дальней хижине на окраине поселения. Воздух здесь был , пропахшим, кислым забродившим соком и земляным полом. Здесь и проходила их главная диверсия — операция «Заговор шепота».

Поздним вечером, когда главные костры догорали, потрескивая последними угольками, а единственный барабан отстукивал сонный, гипнотизирующий ритм, они начали действовать. Вокруг небольшого костра собрались местные и «свои». Тепло огня щекотало кожу лица, а дым щипал глаза. Мелодрам, его лицо, искусно раскрашенное соками ягод, играло в бликах пламени, начал свой рассказ. Его голос, поставленный и гибкий, не рассказывал — он заклинал.

— …И сказал ему тогда Великий Ду-Ду, и голос его был как шум ветра в самой глубине пещер: «Слушай, слушай, слушай…»

Тени от костра, будто живые, плясали за его спиной, сливаясь в причудливые, пугающие фигуры. «Свои» дикари мастерски управляли простыми световыми заслонками из шкур.

— Ч-что он сказал? — осмелился спросить один из молодых дикарей, его глаза были широко раскрыты, а пальцы судорожно впивались в собственные колени.

— Он сказал! — Мелодрам замер, создавая паузу, от которой по спинам слушателей побежали мурашки. — «Когда я рассмеюсь… я уйду!»

— Богохульство! — рявкнул старейшина, пьяный от традиционного сока и собственной важности. Его дыхание пахло. Он попытался встать, но ему тут же, с почтительным поклоном, вручили новую, особую чашу-кокос. По привычке он сделал большой глоток, сморщился от необычного послевкусия — что-то горьковатое, травянистое — и… медленно осел обратно. Его глаза стали стеклянными, веки тяжёлыми. Через мгновение он тихо захрапел, уронив голову на грудь. Двое «дикарей» молча, с церемониальной почтительностью, подхватили его под мышки, и унесли в ближайшую хижину «для почётного отдыха».

Крик старейшины ненадолго встряхнул остальных, но ненадолго. В этот момент по земле, стелясь, словно живое существо, из-под тлеющих углей пополз туман. Не обычный, а ядовито-зелёный, мерцающий в темноте собственным, фосфоресцирующим светом. Люди ахнули, отпрянули.

Мелодрам, будто не замечая ни тумана, ни страха, воздел руки.

— Глупцы! Сам Ду-Ду говорил со мной в священных пещерах! Я слышал его голос! А ещё… — он обвёл замершую толпу пронзительным взглядом, — …он сказал, что будет помогать мне! Наказывая неверующих!

Как по сигналу, из той самой хижины, куда унесли старейшину, донёсся душераздирающий, полный неподдельной боли и отчаяния стон. Звук был настолько живым и жалким, что заставил содрогнуться даже самых стойких.

— Малыш, Фари, — прошептал Марио, замаскированный под упитанного дикаря-ремесленника, тыкая принца в бок. — А ты не переборщил с дозой?

— Хе-хе-хе, — тихо рассмеялся Фари. — «Усилитель похмелья», версия 3.1 «Прозрение». Работает отлично. Не больно, но… очень впечатляюще. Проснётся завтра с кристальной ясностью ума и желанием немедленно принять новую веру.

— Н-наш бог… з-злодей, — поэтично выдохнул Марио, с новой силой ощутив ответственность за то, чтобы ни одна чаша с «особым» соком не оказалась в его руках. Остальные «дикари», слышавшие этот разговор, лишь сложили руки в скорбном жесте, мысленно помолившись за души тех, кто испытывал на себе версии 1.0 («Ночные кошмары») и 2.0 («Пляска святого Витта»).

Дикари замерли, парализованные страхом и зрелищем. Ядовитый туман поднимался, клубясь, пока не поглотил костёр, погрузив поляну в зелёную, призрачную мглу. Воздух стал тяжёлым и трудным для дыхания. И сквозь эту мглу, искажённый эхом пещеры, прозвучал финальный аккорд Мелодрама:

— Скоро, совсем скоро, придёт его Посланец! Он явится из огня и дыма тогда, когда вода будет светиться, а ветер — играть мелодию! Готовьтесь!

С последним словом голос оборвался. Мелодрам бесшумно юркнул в хижину, где уже ждал вход в потайной туннель, ведущий к следующей «точке выступления». А Фари с командой «Принцессы» работали всю оставшуюся ночь, превращая предсказание в реальность.

* * *

Вторая выписка из секретного журнала…

Фари отвлёкся, услышав за окном хижины, где он укрывался для финальных штрихов, детский крик. Не крик страха, а визгливый, полный изумления восторг.

— Смотрите! Смотрите!

То утро, когда всё началось, Фари не забудет никогда. Под аккомпанемент стонов «прозревших» и шёпота перепуганных взрослых, раздался этот чистый, звонкий голос. И было на что смотреть.

Вся вода в поселении светилась. Не ярко, а мягким, лунно-голубым сиянием. Ручей, бегущий по камням, превратился в жидкий сапфир. Вода в глиняных кувшинах на порогах хижин отливала таинственным фосфоресцирующим светом. Даже лужицы после ночного дождя мерцали, как осколки звёзд, упавшие на землю.

Поселение просыпалось, потирая глаза (у некоторых — от ужаса, у других — от последствий «просветления»), и высыпало наружу.

— Это знак! Всё, как говорил Пророк! — крикнул кто-то из подготовленных «своих». Крикун был искусно загримирован под самого испуганного и самого убеждённого. Его панику тут же подхватили другие голоса. Поселение накрыла волна покаянного ужаса. Мольбы к Ду-Ду смешивались с первыми, робкими упоминаниями нового имени.

И тут, будто в ответ на эти мольбы, из леса на окраине поселения повалил туман. Но не зелёный и ядовитый, а золотисто-оранжевый, цвета утреннего солнца и чистого пламени. Он стелился по земле, обтекая корни деревьев, И из этого сияющего марева вышел Он.

Посланец. Фари, божество абсурда, подошёл к делу с размахом. Его костюм представлял собой невообразимый гибрид: каркас из бамбука и медных трубочек, обтянутый серебристой тканью, имитировал доспехи футуристического робота. На голове красовался традиционный клоунский колпак с помпоном-звездой, но сделанный из пёстрых перьев тропических птиц. Лицо скрывала маска из стёганой ткани с огромными, наивно нарисованными глазами и одним-единственным торчащим красным кожаным носом. В одной руке он держал «скипетр» — обычную палку, увешанную побрякушками, бубенцами и пучком перьев, которая мелодично позвякивала при каждом движении, в другой — «небесный свиток» (пластиковую папку для бумаг, блестящую на солнце).

Его появление совпало с первыми нотами «музыки». Невидимые динамики, спрятанные в листве, заиграли мелодию — странную, синтезированную, напоминающую одновременно марш, колыбельную и сигнал инопланетного корабля.

Подставные дикари в толпе, как по команде, вскинули руки, тыча пальцами в нелепую фигуру.

— С-смотрите! П-посланец! — завопили они и, бухнувшись на колени, начали неистово молиться, в их сбивчивых речах старое имя «Ду-Ду» всё чаще стало уступать место новому — «Бум-Бум».

Настоящие дикари замерли в оцепенении, не зная, как реагировать на это зрелище. Страх? Смех? Благоговение?

Голос Фари, искажённый дешёвым усилителем до металлического грохота, разнёсся над поселением:

— ЛЮДИ ОСТРОВА! Я — ГЛАШАТАЙ!

Толпа отхлынула, как один организм.

— ДУ-ДУ УСЛЫШАЛ ВАШУ ВЕРУ! ОН УХОДИТ, УСТУПАЯ МЕСТО БУМ-БУМУ — ДУХУ ОГНЯ МЫСЛИ И СВЕТА ЗНАНИЙ! Я ПРИНЁС ЕГО ВОЛЮ!

Он протянул «Небесный Свиток» ближайшему старейшине, всё ещё державшемуся за голову. Тот, широкими глазами глядя на блестящий, негнущийся пластик с непонятными значками, не решался прикоснуться.

— И ЧТОБЫ ВЫ НЕ СОМНЕВАЛИСЬ! — прогремел Глашатай и повернулся. — ВИДИТЕ ЭТОТ ВАЛУН, ЧТО МЕШАЕТ ВАШИМ ПОЛЯМ? БУМ-БУМ НЕНАВИДИТ ПРЕГРАДЫ!

Он простёр свою утыканную побрякушками руку в сторону огромного камня на окраине поля. Раздался не оглушительный взрыв, а сухой, чёткий, почти хрустальный ХЛОПОК, от которого на миг заложило уши. Валун не разлетелся на куски. Он… рассыпался. Аккуратно, почти вежливо, как замок из сахарного песка, распался на десятки ровных, небольших кусков известняка. Над ним лишь поднялось маленькое облачко белой пыли, пахнущей дроблёным камнем и горелым.

В наступившей оглушительной тишине был слышен только сдавленный шёпот женщины:

— Он… он сломал камень… без прикосновения…

— СИЛА БУМ-БУМА ЛОМАЕТ ПРЕГРАДЫ! — проревел усилитель. — ЖИВИТЕ ПО ЕГО ЗАПОВЕДЯМ, И ВЫ СЛОМАЕТЕ ВСЕ ПРЕГРАДЫ НА СВОЁМ ПУТИ!

Так прошло первое явление. Оно было далеко не последним. В течение следующих четырнадцати дней «Труппа Бум-Бума» — Фари, его команда и обращённые дикари — путешествовали по всему острову. Они были похожи на странствующих артистов, только вместо денег они собирали веру, а вместо аплодисментов — ошеломлённое молчание, постепенно сменявшееся робким интересом. И где бы они ни появлялись, за ними оставались светящиеся ручьи, аккуратно расколотые камни и люди, в сердцах которых древний, низкий стон страха потихоньку начинал смещаться в сторону чего-то нового — может быть, недоумения, а может быть, надежды на менее ужасного бога.

* * *

На вершине пирамиды жертвоприношений стояли двое: жрец и глашатай.

Вокруг строения собралась армия из дикарей, со стороны глашатого более молодые, а со стороны жреца старики.

— Это богохульство! — кричал старый жрец Кога, потрясая тростью, — как вы смеете осквернять это место!!!

— Богохульство?! Нет, жрец! Это сами слова бога нашего ду-ду!!!

Снизу до них донёсся глухой, многослойный ропот тысячи людей, похожий на отдалённый прибой.

— Не верите?! — подойдя к самому краю, крикнул в толпу со стороны жреца.

В ответ же донеслось гулкое эхо отрицания.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся глашатай. — Тогда дайте спросим у самого ду-ду!

— А то и спросим! — подтвердил жрец и бухнулся на колени.

— Спросим! — подтвердил глашатай и тоже упал в молитве и кричал: — Молитесь!

— Молитесь! — повторил за ним Кога.

Всё население упало на колени и взмолилось, и не важно было, веришь ты или нет, когда толпа начинает что-то делать, ты повторяешь за ней. В небо над островом полетели молитвы, сливаясь в один монотонный, завывающий гул.

— Бог наш ду-ду, дай нам ответ!

И бог ответил.

Из дыры в центре послышался вой голодных призраков — долгий, низкий, леденящий душу звук «дууу-дууу», который вибрировал в груди и отдавался в зубах.

Слыша это, старики стали улыбаться и радоваться: ведь они, как всегда, оказались правы, и не этим юнцам учить их, как жить!

Но улыбки быстро сошли на нет, когда они услышали первый звук «бум» — короткий, сухой, словно лопнул огромный пузырь под землёй. И дальше, словно по цепной реакции, ещё с десяток таких же «бумов», каждый чуть громче предыдущего.

Остров вздрогнул, птицы взлетали, закрывая своим телом небо, а звук «дуууу-дуууу» менялся на «ха-ха-ха». Постепенно, с каждым новым «бумом», звук становился громче и чище, и теперь каждый мог услышать смех, весёлый, словно у ребёнка. Он был так заразителен, что ему поддались и сами дикари.

В толпе прозвучали первые смешки, и словно прорвало плотину. Смех, словно чума, поражал всё население острова.

— Бог Бум-Бум! — прокричал Фари, принц-глашатай.

В толпе подхватили его крик, и сам жрец стал повторять слова: «Бог Бум-Бум!»

Представление не закончилось…

На руины опускалась ночь, из разных мест послышалась весёлая мелодия, ритмичная и бойкая, с щелчками и свистом. Ещё десять дней назад команда спрятала ден-ден-муши по всей территории, и сейчас транслировала песню.

В небо из дыры ударил луч света цвета огня и солнца, врезавшись в облака, он окрашивал их и подсвечивал.

Все дикари подняли взгляд и увидели, как на облаках появился символ их нового бога Бум-Бума. Дальше же он взорвался, разлетаясь на миллионы искорок, что падали на землю, осыпая всех конфетти. В небе вспыхивали всё новые и новые вспышки, они меняли цвета и форму, но всегда сопровождались звуком «бум-бум» — теперь уже весёлым, праздничным, как хлопок петард.

— А теперь — праздник! — провозгласил Фари, и матросы с «Принцессы» стали выкатывать бочки со спиртным, грохоча тяжёлыми обручами по камням. Дикари, что были предупреждены заранее, принесли барабаны и еду. Запах жареного мяса, копчёной рыбы и сладких фруктов смешался с дымом фейерверков и пылью.

Постепенно атмосфера сменялась с религиозного экстаза в карнавальный хаос.

Остров содрогнулся от нового ритма. Гулкий, рокочущий смех «Ду-Ду-Бум-Бума», доносившийся из недр пирамиды, больше не пугал — он задавал такт всеобщему ликованию. Этот звук, словно гигантское биение сердца острова, сливался с бешеным, аритмичным стуком десятков барабанов, оглушительными криками, взрывным смехом и кружек , стукающихся друг о друга.

Фари, сбросивший душный, каркас Глашатая, стоял на краю пирамиды, чувствуя, как дрожит и вибрирует камень под ногами от музыки и плясок. Он смотрел вниз на море огней. Костры пылали не только на ритуальной площадке — их зажигали на крышах хижин, на обломках стен, на плотах, пущенных по светящемуся ручью. Воздух, ещё недавно пахнущий страхом и сыростью пещер, теперь был густ, обволакивающ и сладок от едкого дыма жареного мяса, приторного аромата тропических фруктов и какого-то пряного, хмельного напитка, который матросы «Принцессы» щедро лили в протянутые чаши.

Он видел лица. Не просто толпу, а отдельных людей. Старый воин со шрамом через глаз, который утром грозил ему копьём, теперь, обнявшись с таким же седым соперником, скандировал «Бум-Бум!», подбрасывая в воздух какого-то пёстрого попугая. Молодая мать, прижимая к груди ребёнка, не молилась, а улыбалась, следя за танцующими в небе конфетти-искрами. А в центре всего, окружённая кольцом восхищённых детей, плясала Лилу. Её гигантская, могущественная фигура двигалась с удивительной грацией, а её звонкий, чистый смех перекрывал даже грохот барабанов, как колокольчик сквозь гром.