Двенадцать. Том I: Энхиридион (джен)

«Не каждый зверь понимает, что клыки — это ещё не гарантия, что тебя не подадут горячим»

Дни сменялись один за другим, словно страницы книги, которых коснулся лёгкий порыв ветра. Утро начиналось со спокойного, почти радостного пробуждения; затем следовал ароматный завтрак, после которого день незаметно скользил в полумрак лаборатории. Лишь к вечеру всё снова возвращалось к тишине сна — чтобы на следующий день повториться почти так же.

Мию такой порядок вполне устраивал.

Они с Доктором Триолом провели бесчисленные часы у перегонного куба. Нарезали десятки трав и редких ингредиентов для эликсиров. Разобрали почти сотню алхимических символов и правил, каждое из которых поначалу казалось странной загадкой, а потом — чем-то почти очевидным. И трижды работали над прототипом сильнейшего яда — вещества, которое, как ни странно, должно было однажды стать основой для лекарства.

Миа уставала. Очень.

Но это была та особая усталость, которая приходит после хорошо сделанной работы — тяжёлая, но тёплая, словно плед на плечах в прохладный вечер.

Доктор Триол направлял её осторожно и мягко. Он почти не вмешивался в её попытки разобраться самой. Если она ошибалась, он не спешил исправлять — лишь показывал, к чему приводит ошибка. А когда у неё получалось что-то стоящее, его голос наполнялся искренним, почти мальчишеским восторгом.

От этого у Мии всякий раз появлялся лёгкий румянец на щеках. Но вместе с ним росла и уверенность — тихая, спокойная уверенность в собственных силах.

И постепенно, день за днём, из её памяти будто стирались тяжёлые тени последних двух месяцев. Становилась всё более далёкой загадочная зашифрованная книга. И даже мысль о возвращении домой уже не звучала так настойчиво, как прежде.

В один из таких дней доктор Триол долго и с нарастающим отчаянием искал среди своих записок какую-то памятку, которую, как он уверял, написал ещё до встречи с Мией. Бумажек на его рогах было великое множество, но помимо этого, они были и на столе, и на полках, на стенах, а несколько даже торчали из карманов мантии. Но нужная, разумеется, никак не находилась.

Тем временем Миа, по просьбе доктора, наполнила огромную кастрюлю водой, чтобы прокипятить её. Кастрюля оказалась почти неподъёмной, и девочке пришлось тащить её к дому медленно, останавливаясь каждые несколько шагов. Когда она наконец добралась до порога, то обнаружила доктора в крайне мрачном расположении духа.

— С вами всё нормально, доктор? — осторожно спросила она, подходя ближе.

— О да, всё хорошо, юная леди, — рассеянно отозвался он. — Просто никак не могу вспомнить…

— Позвольте, я помогу? Мне правда не трудно.

— Я не против помощи. Но беда в том, что я забыл, что именно нужно вспомнить. Я уже всё перебрал.

Он начал лихорадочно перебирать записки.

— Бутоны лаурницы — собраны. Желчь вирмаута — убрана в подвал. Завтрак — приготовлен. Инструменты — продезинфицированы…

Алхимик вдруг схватился за голову и тяжело опустился на стул.

— Пустая моя голова… Вот так однажды забуду, что вообще здесь живу, и буду бродить по тоннелям неделями.

Миа уже не удивлялась таким провалам памяти. Но жалость всё равно каждый раз сжимала ей сердце. Даже бесчисленные памятки не могли спасти разум доктора, который медленно разрушала какая-то странная болезнь.

Она сделала шаг вперёд, взяла одну из записок и осторожно спросила:

— Может, это связано с садом?

— Нет, сад я прополол вчера. Вроде бы… Нет, точно, вчера.

Миа потянулась к другой бумажке.

— Тогда, может, чистка котла?

— Эту памятку я написал только что, — тихо вздохнул доктор. — Было что-то ещё. Что-то связанное с лабораторией. Я будто вижу это в памяти… но там не хватает кусочков.

Его руки заметно задрожали.

Миа сразу поняла, к чему это может привести. Она быстро подошла и крепко обняла его за плечи. Доктор тяжело выдохнул и на мгновение обмяк, словно весь воздух вышел из него.

И вдруг, почти внезапно, он схватил одну из записок.

— Точно! Ртуть! — воскликнул он так громко, что Миа едва не подпрыгнула. — У меня закончилась ртуть, и я собирался пополнить запасы!

Он вскочил со стула так резко, что едва не опрокинул девочку.

— Спасибо вам, юная леди!

— Но я ничего не…

— Если бы не ваша забота, я бы ни за что не вспомнил! — он согнулся чуть ли не вдвое и тепло обнял её. — Мне нужно будет отлучиться. Возможно, я не вернусь до вечера. Так что не ждите меня.

— Так поздно? — удивилась Миа. — Может, мне лучше пойти с вами? Я могу помогать собирать ртуть. Или хотя бы освещать путь.

— Нет-нет, ни в коем случае. Там опасно. Ртутные шахты — не лучшее место для юных алхимиков.

Он погрозил пальцем, и его глаза на мгновение блеснули в прорезях маски.

— За меня не беспокойтесь. Я бываю там чаще, чем дома. Наполню всего три склянки и сразу вернусь.

— Н-ну, хорошо… раз вы так уверены… — Миа почувствовала себя немного неловко. Ей хотелось присмотреть за доктором, на случай если его снова накроет приступ. Но она понимала, что, похоже, начинает навязываться. — А что мне делать?

— Если будет интересно, можете провести небольшой эксперимент с соком жгутня и каменной солью, — сказал доктор, набрасывая на плечо сумку со склянками. — Или попробовать покрыть золотом свинцовый стержень по технологии, которую мы изучили вчера.

— Хорошо, доктор. А вы не могли бы… — Миа указала на кастрюлю с водой, всё ещё стоявшую у входа.

— Ах, конечно, юная леди. Простите мою бестактность. Я должен был сразу догадаться, что вам будет трудно поднять такую тяжесть.

Он взял кастрюлю за ручки и легко поднял её, будто она вовсе ничего не весила. Через мгновение она уже стояла на печи. Доктор зажёг огонь и удовлетворённо кивнул.

— Вот так. Когда закипит — можете убавить огонь. Эту воду используем для готовки и питья.

Затем он вернулся к двери и поправил капюшон.

— Что ж, до вечера, юная леди. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Он шагнул за порог, но вдруг остановился и обернулся.

— И ближе к концу дня не забудьте закрыть входную дверь. В дом начали заползать всякие паразиты, а мне бы совсем не хотелось иметь с ними дело.

— Хорошо, доктор. До свидания.

Триол кивнул и пружинистой походкой зашагал прочь от дома.

Миа стояла на пороге и смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте тоннеля. Ей совсем не хотелось отпускать доктора в ртутные шахты. Несколько раз Миа почти открывала рот, чтобы окликнуть его — просто позвать по имени, попросить подождать хотя бы минуту. Но время шло. Доктор, должно быть, уже прошёл не меньше трёхсот шагов от дома, а она всё стояла на пороге и никак не могла решиться произнести заветное: «Подождите».

В конце концов Миа вздохнула и вернулась в дом.

Лучше всего было занять себя делом — так всегда говорил доктор. Поэтому она решила выполнить одно из его предложений.

Собрав нужные ингредиенты, девочка устроилась на высоком табурете за рабочим столом и сначала внимательно перечитала рецепт. Доктор Триол всегда настаивал, что половина успеха в алхимии — это аккуратность, а вторая половина — терпение.

Затем она приступила к эксперименту.

Миа осторожно выжала из жгутня густой сок и поставила его подогреваться над небольшим огнём. Каменную соль она раздробила в ступке, стараясь, чтобы кристаллы получились как можно мельче. После этого щепотку за щепоткой начала сыпать соль в тёплый сок, медленно помешивая смесь против часовой стрелки — как и было указано в рецепте.

Когда соль полностью растворилась, девочка дала жидкости немного остыть, а затем снова поставила её на огонь и довела до кипения.

И тут произошло самое интересное.

Солёный грибной сок вдруг мягко засветился в темноте приятным голубоватым светом. Одновременно с этим он начал густеть, пока не превратился в вязкую, почти желеобразную массу.

Миа удивлённо ахнула.

Она поспешно схватила лист пергамента с соседнего стола и аккуратно записала полученный эффект, стараясь ничего не упустить: ни цвет свечения, ни время нагрева, ни даже запах, который стал чуть более терпким.

Закончив запись, девочка с заметной гордостью отнесла пергамент к отдельной полке. Там уже лежали листы с описаниями всех её удачных опытов.

Теперь их стало двенадцать.

Аккуратно убрав рабочее место, Миа направилась в главный зал — проверить, не закипела ли вода в кастрюле.

Миа уже взобралась на табурет, чтобы заглянуть в кастрюлю, когда из лаборатории донёсся металлический лязг.

Звук был коротким, но отчётливым — таким, будто кто-то случайно задел железо о железо.

Девочка замерла.

Она медленно слезла с табурета и осторожно направилась в лабораторию. Полумрак встретил её той же спокойной тишиной, что и прежде. Ни движения, ни шороха.

Миа немного постояла, прислушиваясь.

Ничего.

Решив, что ей просто показалось, она вернулась к кастрюле. Но едва её рука коснулась табурета, как металлический лязг прозвучал снова.

На этот раз сомнений уже не было.

Миа вздрогнула и почти бегом вернулась в лабораторию.

И снова — тишина.

Теперь она была уверена: звук ей не привиделся. Девочка начала медленно обходить лабораторию, внимательно всматриваясь в предметы, словно те могли вдруг выдать свой секрет.

Так она обошла почти всё помещение, пока не заметила кое-что странное.

Большой чёрный котёл — тот самый, в котором доктор Триол обычно варил большие запасы мазей и эликсиров, — немного выпирал из общей кучи. Будто его кто-то недавно сдвинул.

Миа подошла ближе и осмотрела его со всех сторон. Потом осторожно упёрлась руками и задвинула котёл обратно, так, чтобы он стоял ровно среди остальных.

Убедившись, что теперь всё на месте, девочка снова покинула лабораторию.

И всё же это было странно.

Как котёл мог сам так выдвинуться из-под других? Доктор поставил их неровно? Или, может быть, он и раньше стоял так, а Миа просто не замечала?

Тогда что издало тот звук?

Эти мысли не давали ей покоя, и она почти забыла про кастрюлю. Лишь через несколько мгновений до неё донёсся тихий звук кипящей воды.

Миа поспешно вернулась к печи и сняла кастрюлю с огня.

Густой горячий пар поднялся к потолку и медленно растёкся по комнате, обволакивая связки сухих трав и грибы, подвешенные под балками. Очень скоро дом наполнился смешанными запахами — терпкими, пряными и немного землистыми, словно пытаясь отвлечь Мию от тревожных мыслей.

Немного успокоившись, Миа села за стол и на несколько мгновений просто позволила себе наслаждаться ароматом трав. Тёплый пар медленно расходился по комнате, и воздух становился густым от запахов.

Девочка глубоко вдохнула.

Иногда ей нравилось представлять себе места, которых она никогда не видела. Вот и сейчас, закрыв глаза, Миа вообразила огромное поле, бесконечно широкое и свободное. Над ним висела громадная светящаяся сфера — мягкая и тёплая, будто гигантская лампа.

Как выглядит небо, она не знала.

Поэтому в её воображении оно было таким же чёрным, как тьма под потолком родного города. Но даже так этот придуманный мир казался удивительно светлым. Там были краски, ветер, запахи трав и ощущение простора, которого здесь, в тоннелях, никогда не существовало.

Мысль об этом мире оказалась такой приятной, что веки сами начали тяжелеть.

Ароматы дома, тихое потрескивание огня, тепло — всё это медленно убаюкивало. Сознание Мии уже почти скользнуло в сон…

И вдруг раздался оглушительный грохот.

Девочка вздрогнула и резко вскочила со стула. Сердце забилось так быстро, что на мгновение она даже не поняла, где находится.

Миа с широко раскрытыми глазами огляделась.

Позади неё входная дверь тихо постукивала от холодного ветра. А штора, закрывающая проход в лабораторию, медленно колыхалась — словно тёмная мантия призрака.

Миа сделала несколько осторожных вдохов, стараясь успокоить дыхание.

Затем тихо, почти на цыпочках, подошла к проходу и отодвинула штору.

Картина внутри заставила её замереть.

По полу были разбросаны котлы.

Все до единого.

Маленькие, средние, медные, чёрные — они лежали перевёрнутые, будто кто-то одним махом смёл их со стеллажей.

Все.

Кроме одного.

Большого.

И тут Миа вспомнила наказ доктора запереть дверь.

Сердце у неё неприятно сжалось. Понимая, что, возможно, уже слишком поздно, она всё равно бросилась обратно в зал. Быстро повернула ключ в замке, затем опустила щеколду и на всякий случай проверила её ещё раз, потянув дверь на себя.

Только убедившись, что она закрыта, девочка огляделась и схватила из угла метлу.

Сжав её обеими руками, словно копьё, Миа осторожно направилась в лабораторию. Она ожидала, что в любую секунду из темноты выскочит какой-нибудь нархцэр или другое подземное существо.

Но ничего не произошло.

Когда она вошла, в лаборатории снова царила та же мёртвая тишина.

Миа медленно выдохнула, но метлу из рук не выпустила. Вместо этого она начала поднимать с пола упавшие котлы и расставлять их на столы и полки.

Каждый раз, прежде чем поставить котёл на место, девочка заглядывала под него — вдруг там всё-таки прячется нарушитель. Но раз за разом под котлами оказывался только холодный каменный пол.

Наконец она подняла последний.

Миа выпрямилась и огляделась.

Лаборатория выглядела почти так же, как прежде. Ничего не было разбито, ничего не пропало. Если не считать того, что котлы недавно валялись на полу, всё казалось совершенно обычным.

И вдруг Миа замерла.

Её пальцы сжались на древке метлы.

Большой котёл.

Тот самый.

Только что он стоял здесь.

А теперь… его не было.

Девочка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поспешно обошла лабораторию, заглянула за столы, проверила углы. Затем принялась пересчитывать котлы — один за другим, сверяя их размеры и вспоминая, где они обычно стояли.

Но результат оставался тем же.

Большого котла нигде не было.

Миа снова посмотрела на место, где он обычно находился.

Пусто.

Словно этого котла никогда и не существовало.

И вдруг — тихий, почти незаметный скрип.

Затем стук.

И глухие, мерные пошёлкивания.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Миа медленно повернула голову в сторону глубины лаборатории. Там, возле шкафа с ядами доктора Триола, находился люк в подвал.

Она никогда не спускалась туда. Доктор не раз говорил, что подвал затопило, и делать там совершенно нечего. Но теперь, слыша эти странные звуки, видя исчезающие предметы и понимая, что в доме явно побывало что-то постороннее, Миа вдруг почувствовала: если где-то и есть ответ, то именно там.

Не выпуская метлы из рук, девочка осторожно подошла к люку.

Он выглядел старым и неровным — сколоченный из разных досок, с плетёной ручкой из лозы. Один её конец давно сорвался с гвоздя и болтался свободно.

Миа взялась за ручку и потянула.

Люк протяжно заскрипел — точно так же, как несколькими мгновениями раньше.

Сердце у неё забилось быстрее.

Девочка поспешно надела кольцо-проводник, едва не уронив его от волнения, и щёлкнула пальцами. В воздухе вспыхнул маленький огонёк — мягкий, алый, словно крошечная звезда.

С его светом стали видны сырые ступени, уходящие вниз.

На самом дне подвала блестела неподвижная водная гладь.

Проверяя прочность каждой ступени черенком метлы, Миа начала спускаться. Она старалась вглядываться в темноту как можно внимательнее, будто ожидала, что из воды вот-вот поднимется что-то живое.

Наконец девочка добралась до последней доступной ступеньки.

Дальше начиналась вода.

Оперевшись на метлу, Миа осторожно направила огонёк в центр подвала.

Алый свет разлился по затопленному помещению.

Он осветил плавающие на поверхности доски. Покосившийся шкаф в углу. Осыпавшуюся кирпичную кладку.

И… котёл.

Миа побледнела.

Большой чёрный котёл стоял в самом дальнем углу подвала — перевёрнутый вверх дном.

Вода вокруг него медленно колыхалась.

И прямо из-под котла, раз за разом, поднимались редкие, но крупные пузыри.

И в этот момент Миа окончательно поняла: дело плохо.

Очень плохо.

Лучшее, что она могла сделать — это как можно быстрее выбраться из подвала, захлопнуть люк и забыть о происходящем до возвращения доктора Триола.

Она уже начала осторожно подниматься назад, но одно резкое движение по отсыревшим доскам оказалось роковым. Нога скользнула. Девочка споткнулась, и метла предательски выскользнула из её руки.

С глухим плеском она упала в холодную воду.

Несколько секунд ничего не происходило.

По поверхности воды прошла рябь. Круги медленно разошлись по подвалу, коснулись стен, плавающих досок, покосившегося шкафа… и, наконец, докатились до перевёрнутого котла.

Потом вода снова стала гладкой.

Спокойной.

И в ту же секунду чёрный котёл резко сдвинулся с места.

Он рванулся прямо к лестнице.

К Мии.

Девочка вскрикнула от ужаса и стрелой взлетела по ступеням. Уже выскакивая из подвала, она изо всех сил захлопнула крышку люка — и на короткое, страшное мгновение успела увидеть огромную синюю клешню, которая тянулась к её ноге из темноты.

Сердце будто ударило прямо в горло.

Миа схватилась за ближайшую тумбочку и из последних сил навалила её на люк. Затем, не оглядываясь, бросилась из лаборатории.

Руки дрожали, когда она пыталась открыть входную дверь.

Позади раздался грохот.

Что-то в подвале яростно билось в крышку люка. Обладатель синей клешни пытался вырваться наружу.

— Давай же… давай… — прошептала Миа, судорожно возясь с замком.

Наконец дверь распахнулась.

Ругая себя за неосторожность, девочка выскочила наружу и захлопнула дверь за собой, тут же повернув ключ.

Изнутри продолжали доноситься удары.

Глухие. Тяжёлые.

Потом раздался резкий треск — и грохот падающей мебели. Судя по всему, тумбочка наконец не выдержала.

Миа замерла у двери, не решаясь даже дышать.

Но спустя несколько мгновений… всё стихло.

Наступила гнетущая тишина.

И вдруг…

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Миа резко отпрянула от двери.

То, что было внутри дома, теперь стояло прямо за ней. Судя по звукам, оно медленно двигалось — тяжело, осторожно, словно ощупывая пространство.

Девочка попятилась, собираясь бежать. Но вдруг что-то резко зашевелилось у её ног.

Она закричала.

На одно ужасное мгновение Миа решила, что это конец — что существо из котла выбралось наружу и теперь схватит её.

Но уже через секунду страх сменился вспышкой злости.

У её ног стоял Мандрик.

Маленький пайт яростно размахивал руками и указывал на помятый лист на своей голове, словно требуя немедленного объяснения.

— Чтоб тебя… Мандрик! — взвизгнула Миа, едва не пнув озорника. — Ты до смерти меня перепугал!

Мандрик злобно ухмыльнулся и тут же начал передразнивать её испуг: выпучил глаза, схватился за голову и затрясся, изображая панику. Но стоило ему расхохотаться своим скрипучим смешком, как из дома снова донёсся тяжёлый удар.

Пайт мгновенно нырнул в землю — по самый стебелёк.

— Боже… что я наделала… — прошептала Миа, сжимаясь от страха. — Как я могла забыть закрыть дверь? И зачем вообще полезла в подвал? Надо было дождаться доктора Триола…

Она опустилась на землю и заплакала.

Через несколько секунд Мандрик осторожно выглянул из-под земли и уставился на неё своими маленькими чёрными глазками.

— Что же теперь делать?.. — всхлипывала Миа. — Как мне справиться с этим чудищем? А что если доктор Триол не вернётся? Или, ещё хуже… вернётся, и оно набросится на него? Это я во всём виновата…

Мандрик внимательно смотрел на неё.

И вдруг выражение его мордочки изменилось.

Уголки рваного рта опустились, глаза будто потускнели. Он выбрался из земли и осторожно коснулся девочки своей тоненькой ручкой.

Миа даже не посмотрела на него.

Тогда пайт попытался скорчить смешную гримасу. Потом ещё одну. И ещё.

Но девочка лишь отвернулась.

В доме снова раздался грохот. Затем — те же странные щелчки и постукивания.

Мандрик вздрогнул.

Он посмотрел на Мию… и вдруг метнулся в сторону сада. Через минуту он вернулся, изо всех сил таща за собой лопату. С большим трудом он дотащил её до девочки и водрузил прямо ей на колени.

Миа так удивилась, что даже перестала плакать.

Тем временем Мандрик начал расхаживать туда-сюда, бормоча что-то на своём непонятном языке, словно всерьёз обдумывал план. Затем он схватил ветку, решительно ткнул ею в сторону дома и посмотрел на Мию.

— Ты рехнулся? — вырвалось у неё. — Идти туда, пока там… это?

Мандрик стукнул веткой о ладонь и уверенно кивнул.

Миа посмотрела на лопату. Подняла её, проверила вес… и снова положила на землю.

Мандрик пришёл в ярость.

Он подпрыгнул, набросился на девочку и, схватив её за ворот, начал трясти, яростно указывая на дом. Когда Миа попыталась оттолкнуть его, пайт вдруг цапнул её за палец.

Кожа на месте укуса мгновенно позеленела.

— Ах ты… — рассердилась Миа и вскочила на ноги. — Ещё кусаться вздумал? Тебе прошлого раза было мало?!

Но Мандрик, казалось, совсем не испугался. Он снова начал прыгать вокруг неё, передразнивая её злость.

Наконец Миа в сердцах схватила лопату.

Она уже собиралась как следует огреть ею нахального пайта, но тот вдруг метнулся к двери и резко приложил палец к губам.

Он просил быть тише.

Только теперь до Мии дошло.

Маленький озорник… пытался ей помочь.

Она едва заметно кивнула и медленно подошла к двери. Осторожно приложив к ней ухо, девочка вслушалась в то, что происходило внутри дома.

Где-то в глубине дома послышался шорох. Такой, будто чем-то твёрдым медленно скребли по полу.

Потом — тишина.

Лёгкий металлический лязг.

И снова тишина.

Миа осторожно отступила от двери и заглянула в мутное оконце. В зале было пусто. Только тусклый свет печи и неподвижные тени на стенах.

Она подозвала Мандрика и шёпотом велела ему следить за любым движением внутри дома. Пайт серьёзно кивнул и, встав на цыпочки, уставился в окно, сжимая в руках свою ветку.

Миа достала ключи.

Она медленно вставила их в замочную скважину.

Поворот.

Ещё один.

Третий…

Замок тихо щёлкнул.

Мандрик вздрогнул от этого звука, но не отвёл взгляда от окна.

Миа осторожно потянула дверь на себя и сразу сделала шаг назад. Несколько секунд они оба ждали, затаив дыхание.

Ничего.

Похоже, их возвращение осталось незамеченным.

Девочка указала на своё плечо. Мандрик ловко вскарабкался туда и уселся, как маленький часовой.

Они тихо вошли в дом.

На печи всё ещё стояла кастрюля с горячей водой. В воздухе висел густой аромат трав и грибов. Казалось, что в доме ничего не изменилось…

Пока Миа не посмотрела на пол.

По доскам, от лаборатории тянулись длинные, заметные царапины.

Стараясь не издать ни звука, девочка вытянула перед собой лопату и медленно двинулась к лаборатории. Мандрик тем временем напряжённо вертел головой, следя за каждым углом, словно ожидал, что существо из котла может появиться откуда угодно.

Наконец Миа осторожно отодвинула полотно, закрывающее вход в лабораторию.

И заглянула внутрь.

Рядом с раскуроченным люком в подвал лежала опрокинутая тумбочка. Доски вокруг неё были разбиты и перекошены, будто кто-то выломал их изнутри.

А там, где раньше аккуратно стояли котлы, теперь валялись перевёрнутые стулья и разбросанные печные инструменты.

Пол был мокрым.

— Он там… — Миа прошептала так тихо, что сама едва услышала свой голос. — Наверное, вернулся, когда не нашёл меня.

Мандрик кивнул, не отрывая глаз от темноты подвала.

Они медленно приблизились, держа наготове своё «оружие». Царапины на полу выглядели как мокрые следы, уходящие в самую тьму подвала.

— Шкаф. — сказала Миа и встала с одной стороны. Пайт прыгнул с другой.

Вместе они почти бесшумно начали толкать шкаф к остаткам люка. Когда он почти полностью накрыл отверстие, Миа подложила доски под ножки, и медленно, но уверенно затащила его полностью.

Оба выдохнули.

— Спасибо, — улыбнулась Миа, протягивая Мандрику руку. — Это оказалось не так страшно, как я думала.

Мандрик оживился и осторожно пожал её руку своей крохотной ручкой.

Но прежде чем они успели хоть немного успокоиться, снова раздались щёлчки.

Миа и Мандрик выглянули из-за стола, который частично перекрывал обзор на вход в лабораторию — и оцепенели от ужаса.

В проходе стояло отвратительное существо. Шесть жутких ног, покрытых синим панцирем, две огромные клешни и две меньшие, касающиеся пола. На спине — чёрный котёл. Тело аморфное, желеобразное. Четыре огромных, омерзительных глаза болтались на щупальцеобразных антеннах, а вместо рта торчали жёсткие жгуты. С тела чудища сочилась вода, а из-под жгутов раздавались громкие щелчки.

— Бежим! — взвизгнула Миа и прыгнула на стол.

Мандрик тут же выронил ветку, ухватился за шкаф и начал карабкаться вверх.

Жуткое членистоногое мгновенно рвануло вперёд, размахивая клешнями, и с грохотом стуча твёрдыми ногами по каменному полу.

Прежде чем одна из клешней смогла ухватить Мию, она со всей силы шандарахнула лопатой прямо по котлу.

Громкий звон разнёсся по лаборатории, эхом отражаясь от каменных стен.

Существо издало пронзительный писк и с грохотом рухнуло на пол… но лишь на мгновение. Оно тут же вскочило и, размахивая клешнями и котлом-панцирем, с грохотом принялось носиться вокруг стола.

Миа отпрыгивала каждый раз, когда чудище пыталось схватить её, и каждый раз вскрикивала, когда котёл со стуком бился о стол или близлежащие стены.

Мандрик метался по шкафу, стараясь отвлечь монстра: кидал в него мерные стаканы, ковши, даже несколько пустых банок.

Но существу было всё равно. Оно лишь продолжало греметь, щёлкать и тянуться к ногам девочки, словно в нём не оставалось ни страха, ни усталости, только жажда атаковать.

И тут, к ужасу Мии, тварь попыталась забраться прямо на стол.

Её острые хитиновые лапы со скрежетом вцепились в край столешницы и начали медленно подтягивать тяжёлое тело вверх. Котёл на её спине заскрипел о дерево.

Не желая становиться закуской для гигантского краба, Миа замахнулась лопатой. Но одна из жутких клешней вдруг схватила черенок и резко дёрнула.

Лопата застряла между ними.

Миа запаниковала.

Если существо сейчас вырвет у неё оружие — всё кончено. Девочка упёрлась ногами в стол и изо всех сил потянула лопату обратно.

— Отпусти! — вырвалось у неё сквозь зубы.

Но клешня лишь сильнее сжалась.

Увидев напарницу в беде, Мандрик вдруг решился на отчаянный поступок. Он нахлобучил на голову небольшой тазик, словно шлем, схватил большой половник и с боевым визгом спрыгнул со шкафа прямо на котёл существа.

И тут же принялся колотить половником по чёрному металлу.

Звон стоял такой, что закладывало уши.

Существо снова завизжало и заметалось, но клешню не разжало. Оно продолжало тянуть лопату на себя.

Миа поняла: рано или поздно черенок просто сломается.

И тогда она сделала единственное, что пришло ей в голову.

С криком девочка рванулась вперёд и резко вонзила лопату прямо в один из чёрных глаз чудовища.

Существо взвыло.

Его ноги задёргались, клешни судорожно дёрнулись — и в следующий миг оно сорвалось со стола.

В самый последний момент Мандрик успел перепрыгнуть с котла прямо на руки Мии.

Чудище с грохотом рухнуло на пол. Его длинные ноги беспорядочно скребли камень, а мягкое, лишённое панциря тело под котлом пульсировало — словно огромное, отвратительное сердце.

Миа не стала ждать.

Схватив Мандрика, она бросилась прочь из лаборатории. Существо, оправившись от падения, тут же рванулось следом.

Понимая, что на открытом месте у них почти не будет шансов, Миа начала хватать всё, что попадалось под руку, и швырять в преследователя. Стулья летели один за другим, грохоча о каменный пол и мешая чудовищу двигаться.

Так, отступая, она добралась до зала и снова вскочила на стол.

Тварь защёлкала, запищала и, разламывая клешнями тонкие ножки стульев, поползла следом. На её аморфном лице сочилась тёмная кровь, один из четырёх глаз исчез, оставив рваную рану. Но это, казалось, нисколько её не останавливало.

Клешни щёлкали всё ближе и ближе.

Но Миа уже не боялась.

Теперь она знала слабость чудовища — и решила воспользоваться ею во что бы то ни стало.

Когда краб почти полностью взобрался на стол, девочка вдруг спрыгнула вниз. Ухватившись за край столешницы, она изо всех сил рванула её на себя.

Стол перевернулся.

Существо потеряло равновесие и с тяжёлым грохотом рухнуло на спину — прямо внутрь своего же котла-панциря.

Не теряя ни секунды, Миа бросилась к печи. Стиснув зубы, она схватилась за края всё ещё горячей кастрюли. Металл обжигал ладони, но девочка даже не вскрикнула.

С усилием она опрокинула всю кастрюлю прямо в перевёрнутый котёл.

Горячая вода хлынула внутрь.

Краб заверещал. Его клешни судорожно царапали металл, пытаясь зацепиться за края.

Но тут подскочил Мандрик.

С неожиданной ловкостью он нахлобучил сверху прочную крышку от котла.

Миа тут же запрыгнула на неё и всем весом прижала вниз.

Под крышкой началась настоящая буря. Существо щёлкало, билось, металось, глухо стучало о металл. Котёл дрожал под ними, будто внутри кипел целый шторм.

Но постепенно удары стали слабее.

Ещё слабее.

И наконец всё стихло.

Зал погрузился в тяжёлую, гулкую тишину.

Миа осторожно сползла с крышки. Несколько секунд она просто стояла рядом, слушая.

Ничего.

Тогда она медленно приподняла крышку.

В лицо ударил густой горячий пар — и странный, непривычный аромат.

Девочка подняла крышку полностью.

Из горячей воды торчали клешни и длинные ноги существа. Они стали ярко-красными, а мягкая плоть приобрела нежный розовый оттенок.

— Будь я проклята… — наконец выдохнула Миа, глядя в котёл. — Мы… сварили его заживо.

Мандрик неловко переступил с ноги на ногу, переводя взгляд то на Мию, то на котёл.

— Нужно поскорее избавиться от него. Если доктор Триол увидит…

Она не успела договорить.

В этот самый момент входная дверь распахнулась, и в дом вошёл алхимик.

Трудно было понять, какое у него сейчас выражение лица — маска скрывала всё. Но стоило ему увидеть разгром в зале, как он остановился на месте, словно превратился в мраморную статую.

— Д-доктор! — вспыхнула Миа, неловко пытаясь заслонить собой совсем не маленький котёл. — Тут… кое-что случилось. Это моя вина, но послушайте, я…

Пока она торопливо подбирала слова, доктор Триол медленно снял с плеча сумку. Он оглядел беспорядок в зале, затем заглянул в ещё более пострадавшую лабораторию.

После чего спокойно подошёл к котлу.

Там его встретил гигантский варёный краб.

— …и в общем, — продолжала Миа, сбиваясь, — мы с Мандриком попытались отбиться, а он…

Она вдруг заметила, что доктор вовсе не смотрит на разрушения. Он принюхивался к пару, поднимающемуся из котла, и тянулся к связкам трав под потолком.

— Вы… вы меня слушаете, доктор?

— Да-да, конечно, юная леди, — рассеянно ответил он. — Крайне занимательная история. И, полагаю, поучительная.

К изумлению Мии, он начал посыпать содержимое котла травами и специями, помешивая варево… одной из клешней существа.

— Что вы делаете?

— Проверяю готовность присвоиша.

— При-кого? — моргнула Миа.

— Краба. Этот присвоиш уже давно заглядывался на мои котлы, паразит, — усмехнулся доктор. — Видите ли, юная леди, присвоиши — это крабы-отшельники, которые используют в качестве панциря всякий мусор. Чаще всего металлический.

Он наклонился над котлом и потянул за лапу краба.

— Хм. Сыроват. Давайте-ка его подогреем.

— В-вы… что, есть его собираетесь?! — совершенно ошеломлённо выпалила Миа.

— Разумеется! Кто же откажется от громадного варёного краба? Это очень вкусно. И, между прочим, весьма полезно.

Алхимик поднял котёл и водрузил его обратно на печь. Затем спокойно разжёг огонь.

— Нужно добавить немного соли… и где-то у меня было масло… О, вот. Пир будет знатный.

Миа медленно опустила руки, уже не понимая — смеяться ей или плакать.

Мандрик, похоже, решил, что его миссия на сегодня завершена. Он аккуратно положил тазик и половник на стул, после чего тихонько выскользнул из дома.

Миа же так и стояла на месте, наблюдая, как доктор Триол оживлённо суетится вокруг котла, добавляя всё новые травы и специи.

— …у них очень нежное мясо, — рассказывал он между делом. — Особенно в тушке, которую они обычно прячут под панцирем. В кулинарии это самая ценная часть. Лапы можно купить почти где угодно, а вот тушку — редко. О, а глаза! Глаза присвоишей — прекрасный ресурс для алхимиков. К счастью, не имеет значения, варёные они или нет.

Он попробовал бульон и довольно кивнул.

— Ммм. Неплохо. Почти готово.

Доктор повернулся к Мии.

— Не стойте, юная леди. Накрывайте на стол. Сегодня у нас будет ужин с размахом!

Миа перевела взгляд на перевёрнутый стол. Потом — на доктора. И снова на стол.

И только после этого заговорила:

— Доктор… пожалуйста, не игнорируйте весь этот бардак. Скажите уже что-нибудь.

Триол на мгновение замер, будто его отвлекли от важной мысли. Затем он спокойно отложил свои приготовления, обернулся к девочке и опёрся рукой о край кухонного стола.

— Что я могу сказать, юная леди? Что я зол? — он чуть склонил голову. — Боюсь, это не совсем так. Расстроен ли я? Вполне. Собираюсь ли я отругать вас или прогнать? Абсолютно нет.

Он оттолкнулся от стола и подошёл ближе.

— Да, вы ошиблись. Но без ошибок жизнь становится… пресной, не находите? — в его голосе мелькнула мягкая насмешка. — Куда важнее, что вы остались целы. И что вы сами понимаете, где именно ошиблись.

Доктор на секунду замолчал, словно подбирая слова.

— Это редкое качество. И, смею заметить, весьма зрелое.

Он тихо усмехнулся.

— Разумеется, будет непросто найти новые мерники, стулья и ковши, — продолжил он с лёгким вздохом. — И это, должен признать, вызывает во мне… определённую степень негодования.

Он чуть развёл руками.

— И всё же я не могу злиться на ребёнка. Особенно на того, кто уже успел пережить куда больше, чем ему следовало бы.

Миа улыбнулась — немного неловко, но искренне.

— Спасибо, доктор. Для меня это правда важно.

— А теперь… — Триол вдруг бодро схватился за край перевёрнутого стола. — Давайте наведём порядок и поужинаем.

Он бросил на неё короткий взгляд, в котором мелькнуло что-то почти озорное.

— Сегодня вы получили важный урок. И, между прочим, познакомились с одной из главных основ алхимии.

Миа чуть нахмурилась.

— Какой же?

Доктор улыбнулся — едва заметно, но очень ясно.

— Трансформацией.