Мой монстр (гет)

Очнувшись, Мэлис не поняла, где оказалась. Ещё мгновение назад она была в зале и поддерживала друга. И вот она уже непонятно где, среди безликих игрушек — крошечная, с безвольно вытянутыми руками и сведёнными ногами.

Перед ней мерцала прозрачная преграда, за которой угадывалась комната. В этом помещении когда-то закончилось её детство.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошли знакомые силуэты: Иллуми и маленькая кареглазая девочка. Белоснежное платье отражало струящийся уличный свет, делая её похожей на призрака. Это была Айрис.

Мэлис попыталась закричать, но губы даже не шелохнулись. Она изо всех сил попыталась сбросить оцепенение, но фарфоровое тело не отзывалось на команды. Оно было чуждым и холодным. Единственным островком жизни оставались глаза — они судорожно следили за каждым шагом вошедших.

Айрис остановилась вплотную. Она долго смотрела на куклу с пугающим, безжизненным спокойствием.

— Видишь? — Иллуми сдвинул стеклянную створку. — Я нашёл её и вернул домой.

Он бережно, как самую драгоценную вещь на свете, снял Мэлис с полки и протянул сестре.

— Держи.

Айрис приняла куклу. Её пальцы легли на фарфоровые плечи. Прикосновение к знакомой вещи вызвало улыбку, чересчур живую для этого места.

— Спасибо, братик, — прошептала она.

Внутри у Мэлис всё оборвалось. «Братик». В сестринском голосе звучала удивительная лёгкость и искренность. Иллуми едва заметно кивнул, принимая чужое родство как должное.

— Не за что.

Айрис снова посмотрела на куклу, нежно поглаживая пальцами по тёмной косе и ледяной щеке.

— Теперь мы снова вместе, — от её ласкового тона Мэлис продрогла изнутри. — Ты, я… и братик.

Мэлис билась в беззвучной истерике, пытаясь докричаться, достучаться, доказать, что она здесь, живая, а не подделка с фабрики. Бесполезно.

— Теперь она не убежит, — добавил Иллуми.

— Да, — тихо ответила девочка, не переставая гладить куклу. — Я так долго ждала. Мне казалось, ты уже не вернёшься.

Мэлис смотрела в её безмятежные глаза и задыхалась от ужаса. Для Айрис будто и не существовало сестры. Только эта кукла.

Девочка подняла Мэлис чуть выше, заглядывая прямо в маковые зрачки.

— Теперь ты всегда будешь рядом, правда?

И в этот момент пелена спала. Мэлис поняла: если она сейчас же не прорвётся сквозь эту глазурь и глину, всё кончено. Она останется здесь навсегда — безмолвным трофеем на чужой полке, пока Айрис улыбается своим кошмарам. Сама мысль об этом выворачивала душу наизнанку. Эта перспектива пугала её до судорог, сильнее любой смерти.

Мэлис собрала всё, что у неё осталось: всю свою волю, всю накопленную за годы ярость, всю жажду жизни.

Где-то глубоко под фарфором, в самой сердцевине онемевшего разума, раздался сухой и громкий треск.

И она закричала.

Мэлис резко подскочила на кровати, жадно хватая ртом воздух. Тело, пропитанное холодным потом, била крупная дрожь, а сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Несколько долгих секунд она судорожно ощупывала себя: руки, шею, лицо. Всё было живым, настоящим и наконец-то тёплым.

Затылок отозвался привычной тупой болью.

— Эй! — чья-то сухая, жёсткая ладонь легла ей на плечо, мягко, но настойчиво укладывая обратно на подушки. — Ты чего так пугаешь?

Мэлис с трудом сфокусировала взгляд. Над ней склонился знакомый силуэт, а серьёзная физиономия выдала его с потрохами.

— Лежи давай, — добавил он, заметно выдыхая и пытаясь вернуть самообладание. — Тебе рановато ещё прыгать по кроватям.

— Это ты, Леорио, — прошептала она, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Он самый.

— Я как никогда рада тебя видеть.

Леорио смущённо отвёл взгляд и прокашлялся. На щеках проступил лёгкий румянец.

— Да ну тебя, — пробормотал он. — Скажешь тоже.

Мэлис слабо улыбнулась. Но расслабиться до конца не получалось. В памяти всплыли крики на арене, падение и темнота.

— Киллуа, — голос прозвучал хрипло. — Что с ним?

Леорио помолчал. Секунду. Две. Потом сказал твёрдо, смотря прямо в глаза:

— Он проиграл… Этот упырь заставил его сдаться.

— А потом? Потом он выиграл ?

— Потом я и Курапика пытались привести его в чувства, но ничего не вышло, — в его словах чувствовалось напряжение. — А дальше… дальше он убил моего противника и его исключили.

В комнате стало невыносимо тихо, только ветер за окном монотонно бился в стекло. Мэлис вцепилась пальцами в край одеяла, глядя в одну точку.

— Ясно, — тихо выдохнула она.

Леорио внимательно посмотрел на неё и осторожно продолжил:

— Ты… знаешь семью Киллуа?

Вопрос застал её врасплох, но лгать не было ни сил, ни желания.

— Типа того… Почему ты спрашиваешь?

— Ты так отчаянно пыталась до него достучаться. Я подумал, если бы ты не отключилась, возможно, у тебя бы получилось его вразумить.

— Может быть, — она отвела взгляд. — Но я не уверена.

— Вот как, — он принял её ответ и не осудил. — Скоро начнется вводная лекция, но я бы советовал тебе ещё отдохнуть. Ведь ты упала и стукнулась головой.

Он встал и уже направился к выходу, а потом неожиданно бросил через плечо:

— И ещё кое-что. Когда я тебя осматривал, то заметил что-то на затылке. Словно посторонний предмет, похожий на иглу. Возможно, он и вызвал такую сильную боль.

— Игла?

— Да, или что-то очень тонкое, — подтвердил Леорио. — Ладно, мне нужно ещё кое-куда зайти. Отдыхай.

Парень закрыл за собой дверь. Мэлис же осталась наедине со своими мыслями.

Она лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как внутри закипает холодная, тягучая злость.

«Игла. Ну конечно».

Она осторожно коснулась затылка, стараясь не задеть больное место. Пальцы нащупали крошечный, почти неощутимый бугорок под кожей.

Она понятия не имела, когда именно он успел это провернуть — может, в толпе, может, когда она была в поместье, — но сам факт того, что он копался в её голове, как в старой игрушке, вызывал приступ тошноты.

Мэлис спустила ноги на пол. Он был холодным, и это помогло окончательно прийти в себя. Страх отступил и стал фоном. Внутри осталось желание переломить ход этой игры.

Она поднялась и, не останавливаясь, вышла из комнаты. Светлые, наполненные колоннами коридоры встретили её ослепительной красотой, которую девушка не замечала.

Дойдя до нужной двери, она распахнула её без колебаний.

Внутри было немноголюдно — человек пятнадцать. Появление девушки привлекло несколько взглядов, но Мэлис их проигнорировала.

Иллуми, сидевший в первом ряду, даже не взглянул в её сторону. Девушка подошла и встала по правую руку. Он медленно повернул голову, и она влепила ему пощёчину.

Звонко. Хлёстко. На всю аудиторию.

— Это тебе за Киллуа и ту хрень у меня в голове.

Иллуми даже не дёрнулся.

Мэлис повернулась и обратилась прямо к Нетеро.

— Председатель. Я думаю, что этот человек манипулировал Киллуа.

Зал затих. Иллуми не двигался. Нетеро поднял на неё глаза.

— Вы же понимаете, что одних слов недостаточно? Нужны доказательства.

— Доказательства сейчас в моей голове. Этот человек вставил в меня иглу против моей воли. Я думаю, что в Киллуа тоже есть такая. Иначе я не могу объяснить его поступки.

Нетеро потёр свою бороду.

— Это сильное заявление, требующее ещё больших доказательств.

— Я подтверждаю, Председатель. — Леорио поднялся с места. — Я видел посторонний предмет в голове Мэлис. Когда осматривал её после обморока, там была игла.

Нетеро перевёл взгляд на Мэлис.

— Вы можете показать?

— Да. — Она шагнула вперёд, наклонила голову, оголяя затылок.

Нетеро подошёл, осмотрел. Его пальцы осторожно прошлись по коже. Потом он выпрямился.

— Я ничего не вижу.

Мэлис застыла. Она сама провела рукой по затылку, где ещё недавно чувствовала иглу, но там была лишь гладкая кожа. Ни бугорка, ни болезненного уплотнения — словно иглы никогда и не было.

Леорио встал, подошёл, посмотрел ещё раз и тихо выдохнул:

— Её нет.

Мэлис медленно опустила руку. Она чувствовала на себе взгляды всего зала, которые её ничуть не волновали. Куда важнее было другое: Иллуми снова оказался на шаг впереди.

Она не стала ничего говорить. Просто развернулась и прошла к свободному месту в аудитории. Сделала это медленно, чтобы никто не увидел, как дрожат её пальцы. Села, опустив глаза.

Прошло несколько минут. И вдруг дверь распахнулась с такой силой, что эхом прокатилась по залу.

Вошёл Гон. Вся аудитория разом устремила на него взгляды.

Он был зол. Это была не обычная обида или упрямство, а глухая, всепоглощающая ярость.

Гон шёл через весь зал, не сводя глаз с Иллуми. Остановился вплотную и сказал:

— У тебя нет права называть себя ни братом Киллуа, ни женихом Мэлис. Они — не твоя собственность.

Зал притих. Иллуми чуть приподнял бровь. Мэлис в ужасе смотрела на Гона, не веря своим ушам.

— А что, на это ещё право заслужить нужно? — всё так же невозмутимо произнёс Иллуми.

Гон молниеносно схватил его за руку, чуть выше запястья, и одним резким движением вышвырнул с места. Иллуми приземлился на ноги. Мальчик не отпускал, его пальцы впивались, не давая отступить ни на шаг.

Иллуми перевёл взгляд на свою руку. Потом медленно поднял глаза на мальчика. Тот стискивал руку всё сильнее.

— Ты сделал больно моим друзьям. И я не позволю тебе делать это дальше.

— И что же ты сделаешь? — спокойно спросил Иллуми.

— Спасу своего друга, разумеется. И помогу Мэлис.

— Ты так говоришь, словно я его похитил. Он ушел по своей воле.

— Неправда! Ты манипулировал им.

В зале повисла тишина.

— Так, притормозите, ребятки, — вмешался Нетеро. — Гон, мы только что обсуждали данную тему. Прямых доказательств этому нет. Киллуа исключен, и точка.

Гон еще мгновение сверлил Иллуми взглядом, пытаясь найти в его глазах хоть что-то, что могло бы оправдать его действия. Но там была кромешная пустота. Медленно, с видимым усилием, он разжал пальцы.

Золдик взглянул на своё запястье. Рука была сломана.

«Этот мальчик далеко пойдет», — признался себе Иллуми.

Мэлис заметила, как впервые в его пустых глазах мелькнула живая искорка.

Когда она наконец отвела взгляд от Иллуми, то невольно уловила на себе чужое внимание. Оно принадлежало Хисоке. Его характерная ухмылка выдавала искреннее наслаждение происходящим.

Когда все успокоились, Председатель наконец смог продолжить лекцию.