Единственная (гет)

Мысли. Мысли. Мысли. Они жужжат, словно рой разъяренных пчел. Заполняют голову так, что, кажется, она вот-вот взорвется, а ее содержимое живописным шедевром абстракционизма окажется на стенах. Я смотрю в окно, но даже не осознаю, что за ним — прекрасный сад. Несколько месяцев я вообще живу, как в тумане, словно мое тело — марионетка, подчиняющаяся моей воле, но не испытывающая при этом ничего. Я отчетливо помню все, каждый миг своей жизни в этот период: праздник Алессандры, грандиозный скандал, разыгравшийся четко по сценарию. Помню Рафаэла, всю дорогу до дома молчащего, а по возвращении — плачущего, как мальчишка, но далеко не как мальчишка мешающего слезы с виски. Я была рядом, старалась утешить, почти искренне: на него и впрямь было жалко смотреть — и до последнего надеялась, что принесенная мамой настойка не понадобится. Но Рафаэл изо всех сил держал себя в руках, даже спрашивал, стоит ли ему продолжать — пришлось все же прибегнуть к крайним мерам. После он потерял всякую адекватность, но даже в состоянии бреда и галлюцинаций так и не смог ничего сделать, заснув ближе к рассвету. Наутро пришлось играть новую роль: роль самой счастливой женщины на свете, не желающей признавать ошибочность прошлой ночи. Никто не должен был усомниться в ее истинности — я даже маме сказала, что все прошло, как по маслу. Сказала, а сама отправилась к Гуту и провела с ним ночь. Чтобы удержать Рафаэла, мне жизненно необходим ребенок. Рафаэл прекрасно знает о моих чувствах, и ему никогда не придет в голову, что я могла променять его на кого-то другого. Помню, как мы с матушкой разыграли целый спектакль, я заявила, что вернусь в тот дом лишь на правах законной супруги, и вместе с мамой переехала в дом тети Агнесс. Помню, как стоя у ворот бабушкиного дома, Рафаэл сделал мне предложение, словно речь шла о какой-то сделке. Помню, как согласилась и со счастливой улыбкой кинулась ему на шею. Помню его холодные, формальные поцелуи. Свой небольшой прокол, и долгие объяснения, что подстроила сцену у ресторана лишь потому, что не знала, как еще доказать систематические измены Серены. Помню его перекосившееся лицо, когда я игривым тоном, сияя улыбкой, сообщила о беременности, в то время, когда жених уже хотел отменить свадьбу. Помню поход к Эдуарду, после которого почти успокоилась, и алое пятно на нижнем белье, уничтожившее это спокойствие. И заявление Рафаэла о том, что ему нужны подтверждения моей беременности в виде результатов анализа, тоже помню очень хорошо, как и то, как сдавала анализы и молилась, чтобы только Рафаэл не обратил внимания, что на конверте с результатом будет другая дата. И официальное предложение в ресторане: с кольцом и высокопарными словами, и его попытки быть обходительным. Но при этом не испытываю ничего, словно смотрела на это со стороны.