Аквамарин и Пламя (гет)

Ночь в Крыле Закатного Солнца была удушающей. Эфир, сочащийся из стен дворца, гудел в ушах Амелии, мешая сосредоточиться. Она мерила комнату шагами, то и дело поглядывая на обсидиановый кулон.

— Если мы проиграем завтра, — прошептала она, остановившись у окна, — Эдриан не просто казнит отца. Он сотрет само имя Аквамарин из истории.

Люциан сидел в кресле, вертя в пальцах тот самый магический брусок. Он выглядел непривычно спокойным для человека, который завтра собирается выйти против всей судебной машины Империи.

— Мы не проиграем, — ровно ответил он. — Потому что Эдриан совершил главную ошибку любого диктатора: он поверил в собственную ложь. Он думает, что я — чудовище, которое пришло за кровью. Он не ждет, что я приду с законами его собственного государства в руках.

Амелия подошла к нему и села на ковер у его ног. Ей было плевать на этикет. Сейчас ей просто нужно было чувствовать, что она не одна.

— Люциан… почему ты это делаешь? — она посмотрела на него снизу вверх. — Это ведь огромный риск. Ты мог бы просто сидеть в Ноктисе и смотреть, как мы грызем друг другу глотки. Твоему королевству это было бы выгодно.

Люциан замер. Его рука медленно опустилась на её плечо. Это было первое осознанное, не продиктованное ситуацией касание. Его пальцы были горячими, и это тепло пробилось сквозь её страх.

— Знаешь, — он посмотрел на огонь в камине, — мой отец тоже считал, что закон — это лишь воля сильного. Он запер мою мать в башне, похожей на эту, когда она отказалась предать свой народ. Я смотрел на неё через решетку десять лет. Я обещал себе, что когда я стану королем, в моем мире справедливость не будет зависеть от того, насколько острые у тебя рога.

Он перевел взгляд на Амелию.

— Я делаю это не для Эребуса. И не для твоего отца. Я делаю это потому, что если я позволю Эдриану победить сейчас, то я ничем не лучше своего отца. А я очень стараюсь им не быть.

Амелия накрыла его ладонь своей. В этот момент между ними не было войны, маны или эфира. Были только двое взрослых, побитых жизнью людей, решивших дать отпор лжи.

Утро Суда.

Зал Высшего Правосудия Солариса был забит до отказа. Герцоги, бароны, высшее духовенство — все собрались, чтобы увидеть падение «Старого Ската».

Эдриан сидел на возвышении рядом с пустующим троном Императора (старый Август «заболел», не желая участвовать в этом позоре). Принц сиял. Он уже чувствовал вкус победы.

— Приведите обвиняемого! — выкрикнул глашатай.

Сириуса ввели в зал. Он был в цепях, в простом сером хитоне, но его спина была прямой, а взгляд — таким же тяжелым, как пушечное ядро. Когда он увидел Амелию, сидящую в первом ряду рядом с Люцианом, его брови сошлись на переносице, а в глазах вспыхнул гнев.

— Амелия?! — прорычал он. — Что ты здесь делаешь в компании этой падали?!

— Тишина в зале! — Эдриан ударил жезлом о пол. — Адмирал Сириус, вам предъявлены обвинения в сговоре с врагом. У вас есть что сказать в свое оправдание перед тем, как свидетели подтвердят вашу вину?

— Моя вина — в том, что я верил твоему отцу, щенок! — рявкнул Сириус.

— Поскольку у обвиняемого нет официального защитника, — Эдриан ехидно улыбнулся, — суд приступает к…

— У него есть защитник, — голос Люциана разрезал воздух зала, как бритва.

Повелитель Демонов поднялся со своего места. На нем был строгий черный костюм Соларского кроя, но с серебряными знаками Эребуса. Он раскрыл массивный свиток с имперскими печатями.

— Согласно Параграфу 12 «Устава Благородных Семей Солариса», в случае обвинения в измене, честь семьи может защищать законный супруг или официальный жених ближайшего родственника обвиняемого.

По залу пронесся шокированный гул. Эдриан побледнел.

— Вы не жених! — выкрикнул он. — Это ложь!

— Официальная нота о помолвке была передана вашему посольству неделю назад и зафиксирована в реестре пограничного поста, — Люциан обернулся к Амелии. — Не так ли, дорогая?

Амелия встала. Она выглядела великолепно — строгая, холодная, в черном платье с гербом Аквамаринов.

— Да. Я, Амелия фон Аквамарин, подтверждаю этот союз. И я передаю право защиты чести своего рода своему жениху — Люциану эль Эребусу.

Сириус в кандалах издал звук, похожий на подавленный рык раненого медведя. Он смотрел на Люциана так, будто хотел испепелить его на месте, но Амелия поймала его взгляд и едва заметно, одними глазами, попросила: «Доверься мне».

— Это цирк! — Эдриан вскочил. — Мы не признаем этот брак!

— Тогда вы не признаете собственные законы, принц, — Люциан развернул второй свиток. — И раз уж я теперь защитник, я требую огласить показания капитана порта Северных Рубежей… который, к слову, сейчас находится под моей охраной в Ноктисе и очень хочет рассказать, кто именно приказал ему открыть склады с продовольствием для «наступающих демонов», которых на самом деле не было.

В зале стало тихо. Очень тихо. Эдриан понял: «чудовище» пришло не с когтями. Оно пришло со свидетелями.