Взгляд в Бездну (джен)

Вот оно Солнце. Горит-горит-горит.

Раскрой глаза, смотри как кипит.

Подставь свою грудь, раскрой своё сердце.

Предложи его небу, не дай свету померкнуть.

Подставь свои руки, обнажи свои кости.

Отдай их светилу, стань Империи тростью.

Достань свою душу, пусть легкие ноют.

Брось её в шахты, она мало что стоит.

Ты чувствуешь боль? Ты чувствуешь смерть?

Ты думаешь, будто не можешь терпеть?

Подними свою голову, посмотри в небеса.

Там Солнце кипит, так раскрой же глаза.

Орбита вокруг звезды заполнилась обломками кораблей и мюрексов, раскиданных по пространству космоса будто ненужный мусор. Вспышка чистого света озарила поле боя, сжигая всё на своем пути, системы рейлджека издали тревожный вой возвещая о критически высоких температурах, из-за которых обшивка может просто сгореть, также, как уже сгорели тысячи кораблей, не успевших найти укрытие до начала очередной вспышки.

Судна обращаются в пепел одно за другим, едва ли хоть кто-то из них способен вести бой, когда обе стороны с трудом могут бороться за своё собственное выживание с беспощадными силами пылающего Солнца. Обломки уже разрушенных суден — единственное краткосрочное спасение от огня, единственная возможность продвигаться и приближаться с огромному чудовищу, зависшему так близко к звезде, как не может зависнуть ни один рейлджек или мюрекс.

Прагас, материнский корабль, предназначение которого — поглотить Солнце, обречь всю систему на мучительную смерть в одиночестве и холоде. Настоящий монстр даже среди Владеющих разумом, бесконечно пожирающая для собственного процветания машина, отбрасывающая тень на целые планеты. Её кривой, испещренный трещинами и боевыми отметинами корпус вытянулся у звезды как паразит, нос судна, похожий на раскрытую пасть, замер в направлении Солнца, активно поглощая и перерабатывая вещество, длинные ответвления от основного «тела» похожи на кривые, костлявые конечности, что пытаются охватить жертву. Звезда — невероятно огромный объект с такой же невероятно огромной массой, чтобы поглотить её нужны невообразимые мощности, которыми вряд ли располагали сами Орокин. Но Прагас — монстр даже среди Владеющих разумом, самовосстанавливающаяся тварь, которая не остановится, пока не пожрет Солнце полностью и у неё на это будет достаточно времени, если Нармер продолжит своё существование.

А потому Нармер должен быть сожжен дотла в огне собственной войны. И он будет сожжен.

Вот оно Солнце. Горит-горит-горит.

Оператор вжала пульт управления рейлджеком и устремилась к следующему укрытию совсем рядом с Прагас. Системы корабля вновь издали тревожный вой, на который она уже давно перестала обращать внимание, также, как и на нервные оповещения Сая, что постоянно твердит о всё возрастающем и возрастающем риске разрушения. Вдалеке, на относительно безопасном расстоянии, ведут бой силы Альянса, взявшие на себя основную часть войск Нармера, что оказались у Солнца. Те немногие, что не ценят свою жизнь, отправились напрямую к материнскому кораблю, чтобы раз и навсегда отправить золотого ублюдка в безымянную могилу. Девчонка свою не особо жизнь ценит и у неё есть свои счеты с Балласом.

Последний рывок. Солнце вспыхивает с удвоенной силой, будто обеспокоенное битвой, что разворачивается совсем рядом с ним, тяжелые обломки смело́ за считанные мгновения, обратив их в облако раскаленного вещества, оставшегося в равнодушном вакууме космоса. Укрытие Оператора дрогнуло вместе с её рейлджеком, но, к счастью, выдержало и, под пронзительный визг всевозможных тревог, девчонка наконец отошла от пульта управления, отправившись к кабине катапультирования.

— После высадки уводи рейлджек на безопасное расстояние, — скомандовала она цефалону. — Ожидай моего сигнала. Если не выйду на связь — можешь отправляться в свободный полет.

— Гибель капитана нежелательна. — прагматично ответил Сай. — Настоятельно рекомендую Тэнно вернуться на борт.

Оператор лишь молча провела рукой по терминалу кабины, запуская систему катапультирования на Прагас.

Материнский корабль встретил девчонку и остальных варфреймов практически мертвой тишиной. Пустые отсеки и коридоры, работающие в автоматическом режиме узлы энергии, гробовое молчание, что накрыло пространство плотной, удушающей пеленой. В первый раз здесь хотя бы были какие-то отряды Владеющих разумом, сейчас, кажется, сама Прагас замерла в ожидании неизбежного.

— Я внутри, — сказала девчонка по коммуникатору, — со мной варфреймы. Приступаю к поиску Балласа.

— Не облажайся, — ответ Ивальда был коротким, — и не улети опять в Бездну.

— Никаких обещаний, — хмыкнула Оператор и начала свой путь.

Уже скоро стало понятно, почему Прагас пребывает в тишине — чем ближе к командному центру корабля, тем больше трупов Владеющих разумом усеивают полы и палубы. Лотос прошлась по этим коридорам настоящим ураганом, сметающим всё на своем пути в желании добраться до противника и свершить свою месть. Девчонка понятия не имеет, что с ней случилось в первые три месяца войны и что произошло потом, когда Бродяга использовала кристаллы архонтов для воскрешения практически мертвого эйдолона, но того, что она видит сейчас, вполне достаточно, чтобы составить примерную картину.

Враг, настолько же сильный, насколько и неподконтрольный самому себе. Такие долго не живут.

— Не вмешивайтесь, — сказала Оператор варфреймам, следующим за ней, — это моя битва.

— Ты что, опять умереть хочешь? — раздраженно прошипел Вольт. — Или Перенос вместе с кожей тебе все мозги выжег?

— Заткни свою пасть, — мгновенно последовала реакция от Гаруды, которая следом, похоже, обратилась в Оператору. — Ты не можешь ожидать, что мы останемся в стороне. У тебя нет права снова исчезать.

— Баллас — враг Тэнно, а не варфреймов, — хмуро покачала головой Оператор, — и побеждать его должны Тэнно.

— А если ты не сможешь победить? Если умрешь? — уточнил Фрост.

— Значит я с самого начала не должна была возвращаться из Бездны, — отрезала девчонка. — Я не прошу вас оставить меня. Я прошу не вмешиваться.

Она развернулась к варфреймом — те ответили длительным молчанием и медленными переглядками друг с другом, явно неуверенные в озвученной затее. Любой другой на их месте, вероятно, уже давно бы отказал, указав на очевидные риски обратиться в пепел из-за собственных принципов, но кому как не варфреймам знать, каково это — сводить счеты с тем, кто ранее оставил тебя один на один с собственным поражением. Баллас многое сделал в стремлении оторваться от бремени Орокин и возвысить себя над Империей, совершил много ошибок, предательств, убийств, манипуляций и каждое из этих действий всегда как-либо отражалось на Тэнно.

Он никогда не любил дьяволов, а дьяволы никогда не любили его. В конечном итоге это рано или поздно должно было привести к прямому противостоянию и то, что происходит сейчас — лишь неизбежный результат долгой истории. Каждый из Тэнно посчитал бы честью придушить ублюдка собственными руками и Оператор определенно не собирается упускать свой шанс свершить сладкую месть.

— Как пожелаешь, - звенящий голос Гары вывел девчонку из размышлений. — Но мы не дадим тебе умереть.

Оператор лишь тихо хмыкнула, вспомнив собственное лицо, расплывшееся в широкой, неестественной улыбке. Как бы то ни было странно, но в этом мире гораздо больше тех, кто не хочет её смерти, чем кажется на первый взгляд. В конце концов, надо ещё возвращать долг.

Махнув рукой, девчонка продолжила путь по Прагас, пробираясь сквозь отсеки и коридоры, заваленные обожженными трупами Владеющих разумом. Не прошло много времени, прежде чем они добрались до верхних палуб, с которых в глаза бьет ослепляющий свет Солнца и открывается обзор на расплавленное, кипящее вещество звезды, переливающееся беспокойными рыжими и желтыми цветами. Если бы не варфрейм, Оператор определенно бы осталась без зрения и непонятно, каким образом зрячим остался Баллас, если он находился настолько близко к светилу все время войны.

Очередная вспышка прошлась по отсекам волной опаляющего жара, что почувствовался даже сквозь Перенос, на мгновение палубу будто охватило пламя, оставив опалины и черные следы, медленно исчезающие благодаря способности Прагас восстанавливаться. Эта битва определенно выходит за рамки любых просчитанных рисков — сражаться рядом с огромным нестабильным космическим реактором, который может смести их за одно мгновение как мусор, которым они, по сравнению с Солнцем, и являются, Бездна, Орокин бы ужаснулись, если бы застали это.

Оператор лишь надеется, что Баллас обратится в пепел вместе с ней, так и не сумев исполнить свои влажные мечты о полете до Тау.

Последний шаг через врата, Перенос отзывается нестабильными из-за подскочившей температуры помехами, зрение заполоняет бушующая корона Солнца, а ноги вступают на последнюю, обзорную палубу Прагас. Оператор на мгновение замирает, привыкая к свету звезды, после чего поднимает взгляд.

Золотой трон Балласа сияет в лучах пожираемой звезды. Огромная, тяжелая конструкция, возвышающаяся над палубой с явным указанием на место того, кто находится у ног правителя — он маленькое, ничего не стоящее насекомое, что может лишь смотреть снизу вверх на «великого провидца». Он ощущает себя таковым, поднимая подбородок, чтобы, прищурив глаза от слепящего Солнца, взглянуть на исполнителя, на его трон, нависающий над головой словно тяжелый молот. Этот придурок явно обожает драматизм — разместить своё место прямо рядом с солнцем, да ещё и таким образом, он может смело ставить себе пять звезд за организацию представления. Оператор посмотрела на трон не щурясь, Перенос всё ещё дрожит от огромной температуры, но держится и успешно блокирует большую часть света.

Баллас расположился на троне, лениво откинувшись на спинку и подперев голову рукой в своей типичной, высокомерной манере. Взгляд скучающий, снисходительный, смотрит на Оператора так, будто она не стоит и доли внимания великого исполнителя. Несмотря на разворачивающуюся не так далеко битву, несмотря на то, что Нармер потерпел поражение и не смог удержать Унум, несмотря на то, что весь план по поглощению Солнца находится под угрозой, Баллас не проявляет ни капли беспокойства, всё такой же уверенный в себе и горделивый, всё такой же отброс эры Орокин.

— Кажется, мы с тобой уже прощались, — испустив долгий, усталый вздох, неспешно произнес мужчина.

— От меня не так просто избавиться, — лишь ответила Оператор.

Не теряя времени, она сразу же направилась к трону, полная решимости раз и навсегда положить конец планам золотого ублюдка. Баллас не подал ни единого признака беспокойства, лишь расслаблено наблюдает за тем, как Тэнно очень решительно шагает к нему с очевидными намерениями, что творится в его голове — непонятно, потому что великий и ужасный исполнитель явно хочет до конца держать маску возвышенного Орокин, не обеспокоенного всякими мелкими сошками вроде Оператора. Его ошибка.

Очередная солнечная вспышка ударилась о корпус Прагас волной раскаленного вещества, Оператор совершила очередной шаг вперед и Баллас наконец соизволил проявить хоть каку-то реакцию — поднял руку, в которой держит свой золотой скипетр и в это же мгновение за его троном пошевелилась фигура.

Девчонка замерла, настороженно нахмурившись и в то же время не в силах поверить собственным глазам. Медленно, рваными шагами, будто преодолевая сопротивление внутри самой себя, рядом с исполнителем встала Лотос. То, что от неё осталось в после войны.

— Ну конечно, — прошипела Оператор, бессильно всплеснув руками. — И вот мы снова там же, откуда начинали.

Прагас, командная палуба, Баллас, Лотос — или Ната, или кем бы она сейчас не была — и уже порядком надоевшее за всё последнее время чувство дежавю. Наверное, уже пора перестать удивляться подобным случаям.

— Ты не должна здесь находиться, — хрипло выдавила Лотос, не сводя тусклых, будто потухших глаз с Оператора. — Ты не должна была сюда приходить.

— Ровно как ты, в твоем-то состоянии, — раздраженно ответила девчонка, после чего перевела взгляд на Балласа. — Она не помешает нам убить тебя. Не сумею я — сумеют остальные. Отпусти её.

— Думаешь, она здесь против своей воли? — равнодушно поинтересовался исполнитель. — Маленькому дьяволу так обидно, что космическая мамочка добровольно решила прийти ко мне и пасть на колени?

Оператор, проигнорировав насмешку, хмуро посмотрела на Лотос, на её полуразрушенное тело, едва держащееся вместе стремительно утекающими силами эйдолона, на её позу — напряженную, скованную, лишенную даже капли покорности — на то, как она сжимает кулаки до такой степени, что на палубу сыпется пепел с ладоней, на то, как дрожит её челюсть, словно ещё чуть-чуть и Владеющая разумом закричит. В глазах нет блеска жизни, но в то же время нет пронизывающего холода, присущего Нате. Вместо этого есть злоба и ярость, отчаянно бьющиеся где-то глубоко внутри.

Уничтожив всё на своем пути, пройдя ураганом по вражеским кораблям, в конце концов подчиниться тому, из-за кого и начала путь мести — наверное, это обидно.

— Ты проиграл, Баллас, — сказала девчонка, — не пытайся разыгрывать всю эту драму, мы оба знаем, чем всё закончится. Прагас не успеет поглотить Солнце, войска Альянса добьют Нармер и захватят корабль, а ты отправишься прямиком в открытый космос, туда, где и должен был сдохнуть много лет назад. Хватит прятаться и просто прими свою судьбу.

Она старается не обращать внимания на противное чувство, засевшее где-то глубоко внутри с того момента, как взору предстала подчиненная Лотос. Оператор, может, и не испытывает глубокой привязанности, но в то же время ей бы не хотелось вступать с Владеющей разумом в бой. Кем бы в конечном итоге не оказалась Лотос, по правде она всегда была рядом с Тэнно, всегда сопровождала их, вытаскивала из сна, давала ту необходимую поддержку, в которой нуждаются маленькие дети, оказавшиеся одни в огромном, холодном космосе. Она предала собственную семью ради Тэнно, отвернулась от всего, что когда-то связывало со старой жизнью и в конечном итоге оказалась бессильна против своей собственной природы.

Оператор не испытывает к Лотос глубокой привязанности, но и не хочет, чтобы та умирала, тем более, за такого отброса, как Баллас.

— Громкие слова для ничтожного создания, — исполнитель, тем временем, небрежно махнул рукой, нисколько не обеспокоенный. — Неужели ты думаешь, что ваш маленький рой сможет одолеть армию Нармера?

Он наклонил скипетр и Лотос сделала шаг вперед, растянув губы в гневном оскале, обнажив крепко сжатые в отчаянной и, пока безуспешной борьбе, зубы.

— Солнце будет пожрано и мы устремимся вперед, к Тау, к новому этапу жизни, лишенному тягот прошлого, — твердо, холодно произнес Баллас, впившись в девчонку пристальным взглядом, будто желая убить её одними глазами, — вот, какова наша судьба. А твоя — умереть здесь, от рук той, кто поклялась вас защищать. Так прими же её.

Оператор оглянулась через плечо на варфреймов, переместившихся вслед за ней и подала короткий знак рукой, призывая остаться в стороне. Увидеть их реакцию она не успела, потому что уже в следующее мгновение Лотос смертоносной, зелено-голубой вспышкой рванула вперед, подчинившись велению исполнителя.

Оператор увернулась, луч энергии опалил броню Гаруды, оставив след пепла, но девчонка даже не подумала контратаковать, или хотя бы обнажить когти — она сосредоточилась на Лотос, что остановилась на расстоянии считанных метрах и, параллельно, попыталась оценить свои шансы на то, чтобы быстро добраться до Балласа. Шансы оказались не утешительные — он всё также восседает на своем троне, конечно, не забыв скрыться под щитом, на пробитие которого времени нет, с учетом разъяренного эйдолона по близости.

— Лотос, — напряженно произнесла Оператор, подняв руки в отчаянной попытке показать то, что она не хочет сражаться, — сопротивляйся. Всё, что с тобой произошло — его вина.

Лотос лишь крепче сжала зубы, будто не способная даже на мгновение расслабиться.

— Ты… не должна… здесь быть, — процедила она, руки эйдолона покрылись настораживающими бледно-зелеными трещинами. — Ты должна была… остаться в стороне.

— Сколько времени на одно простое действие, — послышался скучающий голос Балласа, наблюдающего за ними. — Убей её, хватит бесполезных чувств к отродьям!

Оператор раздраженно выругалась и наклонилась в сторону, выходя из-под нового удара, а затем ещё одного и ещё и ещё. Стоит признать: Лотос — незаурядный противник, несмотря на своё состояние, она всё ещё сохранила достаточно сил для того, чтобы сражаться с Тэнно на равных, если не с превосходящей стороны. Стремительная, яростная и полная нестабильной энергии, сжигающей её изнутри, настолько же опасная, насколько и неспособная подчинить себе свои же собственные силы. Убить её будет не так просто, а остановить — ещё сложнее.

— Ну же, очнись! — крикнула Оператор, а следом сразу же ушла в сторону, чтобы не попасть под выстрел. — Уже забыла, кто он?! Забыла, что он с тобой сделал?! Борись!!

— Борись, любовь моя, — эхом повторил Баллас. — Разве ты не помнишь, через что нам пришлось пройти из-за дьяволов? Разве не помнишь, как ты напрасно погибла, защищая эти неблагодарные отродья?

— Хватит, — выдохнула Лотос, на мгновение замерев в тщетной попытке сосредоточиться. — Я не она…

Несмотря на гнев в голосе эйдолона, странным образом создается ощущение, что она и сама не уверена в собственных словах. Как же жестокой с ней обошлась жизнь.

— Самоубеждение не принесет тебе пользы, дорогая, — лениво произнес исполнитель. — Разве не ради этого ты пришла сюда? Не ради этого проделала весь тот путь через систему? Не ради меня?

— Он играет с тобой, — напряженно сказала Оператор. — Ты хотела убить его. Он лишил тебя всего, иссушил и отправил в Бездну, только благодаря мне ты…

— Конечно, любовь моя, слушай отродье, что убивает собственных союзников, — прервал её Баллас. — Благодаря мне твой народ смог возвыситься, смог преодолеть тень собственных поражений, ты добровольно пожертвовала своими силами, чтобы они могли жить дальше, разве ты этого не помнишь?

Лотос замерла посреди палубы, сильно нахмурившись. Трещины её истощенного, умирающего тела, испустили блеклый зеленый свет, словно тлеющее внутри пламя.

— Хватит, — повторила эйдолон, резко покачав головой.

— Он использовал тебя. — напомнила Оператор, — Всю твою жизнь он использовал тебя. Ты не Маргулис, слышишь?

— Я не…

— Я даровал тебе свободу, — вмешался Баллас, — я сделал тебя великой, той, кого боялись Орокин и уважали Владеющие разумом. Неустрашимая Ната, разрушившая Империю изнутри, ты стала легендой и всё благодаря мне, а эти дьяволы… они лишь прокрались в твоё тело через уязвимости, обезобразили тебя, пользуясь слабостями, разве ты не помнишь? Не помнишь, как они заставили тебя предать собственную семью?

Лотос медленно подняла взгляд немигающих глаз на Оператора.

— Именно, любовь моя, — Баллас стал лишь сильнее давить, — вспомни то, как ты страдала одна, лишившись всех, кого когда-то знала. Ты была так близка к победе, Империя уже была у твоих ног, всё что оставалось сделать — уничтожить дьяволов, но они нагло использовали твои слабости против тебя.

— Всё было не так и ты это знаешь, — произнесла девчонка.

В следующее мгновение Лотос рванула к ней в попытке схватить, но едва ли это движение было контролируемо, скорее наоборот — то был необдуманный порыв, отчаянна попытка хоть как-то справиться с бушующими внутри противоречиями, которые с большим наслаждением подпитывает золотой ублюдок на троне. Заблокировать такой удар не составило труда — Оператор перехватила руки эйдолона и крепко сжала их, заставив ту остановиться.

— Я не могу.., — дрожащим шепотом выдохнула Лотос, — я не понимаю…

— Именно этого он и добивается, — девчонка крепче сжала её запястья, заставляя сосредоточиться на себе. — Ты не Маргулис и не Ната, по крайней мере не сейчас. Борись.

— Нет…

Лотос крепко сжала зубы, трещины тела вспыхнули и в следующее мгновение она закричала, не в силах справиться сама с собой.

Перенос отозвался на крик сильнейшими помехами, Оператор вцепилась в Гаруду, отчаянно пытаясь удержать связь с варфреймом, но в следующее мгновение силы нестабильного эйдолона буквально выкинули её на палубу Прагас, лишив зараженной оболочки.

Кожу обдал невыносимый жар, который не способен заблокировать даже комбинезон, Оператор издала сдавленный хрип, не готовая к тяжелому удару о твердую поверхность, выбившему весь воздух из легких, и резко подскочившей температуре, опалившей дыхательные пути. Девчонка сощурилась от слепящего глаза Солнца, сделала глубокий, свистящий вдох, а затем, уперевшись локтями к палубу, медленно приподнялась и посмотрела на Лотос — та уставилась на девчонку с искаженным в недоумении лицом, будто не понимает, откуда на корабле взялся ребенок.

— Видишь, любовь моя, — а Баллас, тем временем, не прекращал приговаривать ей на ухо, — вот, кто скрывается за, казалось бы, сильнейшими созданиями техноцита, которые тебя окружают. Беспомощный, бесполезный ребенок, способный лишь на разрушения и предательства. Они убили своих создателей. Убьют и тебя.

— Это не так.., — выдохнула Лотос.

— Не проявляй милосердия к тем, кто его не заслуживает, — раздраженно цокнул исполнитель. — Я могу даровать тебе всё — новую систему, новую жизнь для твоей семьи и всего народа, со мной ты преодолеешь само Солнце. Всё, что тебе нужно сделать для моей благосклонности — убить это мерзкое отродье. Малая цена, не находишь?

Лотос не сдвинулась с места, лишь устремила на Оператора взгляд, полный неуверенности и отчаяния, бьющегося где-то глубоко внутри её разума. По её пристальным вниманием, девчонка медленно поднялась на ноги, Гаруда позади подозрительно дернулась, явно с намерением подойти ближе и защитить, но была остановлена коротким знаком руки. Это не битва варфреймов, и не варфреймам её побеждать.

На палубе воцарилась недолгая тишина. Оператор подняла одну руку к верху в знак того, что не хочет драться, а другую положила на рукоять Солнца, понимая, что, возможно, драка неизбежна. Лотос рассматривает её с тревожной внимательностью, которую невозможно как-то интерпретировать или понять — лишь взгляд бесцветных глаз, впивающийся с такой силой, что по коже пробегают неприятные мурашки.

— Убить меня — то, чего хочет он, — размеренно, осторожно произнесла девчонка. — Чего хочешь ты?

Лотос вздрогнула и смятенно нахмурилась, будто не понимая, к чему это было сказано.

— Разве ты не помнишь? — взмахнула рукой Оператор. — Как из Наты он сделал Маргулис, а затем снова и снова переделывал тебя, пока не выжал всё и не выкинул в Бездну, как мусор? Неужели ты действительно веришь, будто вся проблема в Тэнно?

— Хватит слушать это отребье, просто убей её, — в голосе Балласа послышалась настоящая злоба. — Зачем ты впустую тратишь моё время Мар…

— Молчать! — Лотос вскинула руку и в следующее мгновение щит вокруг Балласа в дребезги разбился, столкнувший с силой эйдолона.

Баллас, наконец, заткнулся. Немигающий взгляд золотых глаз устремился с Лотос — та его встретила с вновь вспыхнувшей яростью, не заглушенной скипетром. Оператор сдержала облегченный вздох и сразу же сосредоточилась на исполнителе, что остался совершенно беззащитен перед лицом разъяренного эйдолона, жаждущего его смерти, и группы варфреймов, тактично стоящих в стороне.

— Ах, вот оно как, — обманчиво спокойно протянул Баллас, — значит, дьявол оказался тебе важнее меня.

Он на мгновение замолк, после чего вскинул уголки губ в горькой, разочарованной и в то же время искренней улыбке.

— Как и всегда.

Исполнитель резко поднялся на ноги, заставив Оператора и Лотос одновременно отступить, настороженно наблюдая за каждым шагом противника.

— Из раза в раз, ты повторяешь одну и ту же ошибку, будто совершенно ничему не способна научиться! — крикнул он, всплеснув руками. — Из раза в раз мы возвращаемся к одному и тому же — к твоей невыносимой слабости и наивности, которую ты, похоже, просто не способна преодолеть, не так ли?! Всё, что тебя заботит — твои отвратительные мечты и твоя бездарная, тупая смелость, с которой ты идешь на смерть при этом искренне считая, будто все вокруг должны прислушаться к розовым мечтам о счастье!

Палуба подозрительно дрогнула под ногами и в любой другой момент Оператор не обратила бы на это никакого внимания, но конкретно сейчас любая странная вещь имеет значение и эта — не исключение.

— Но будь по-твоему, Маргулис, — выдохнул Баллас. — Если таково твоё решение — так тому и быть. Ты спасешь своё дитя, а следом… сгоришь в пламени Солнца, позабытая всеми.

Он поднял руку со скипетром и теперь дрожь палубы нашла своё объяснение — Прагас начала движение вперед, прямиком к пылающей звезде. Оператор тихо выругалась и обнажила никану.

— Ты никогда не мог просто смириться, не так ли? — разъяренно прошипела она и рванула к исполнителю, замахнувшись клинком.

Баллас может быть до раздражающего умным и сраным гением манипуляций, но по сути своей он такой же, как и все Орокин — обычный человек, что пытается казаться богом. Обычный человек, не способный заметить движения Бездны, обычный человек, не способный увернуться от внезапного удара со спины, обычный человек, способный на всё, кроме того, чтобы защитить самого же себя. Отбери у него власть и слова — останется лишь беспомощная оболочка, что может лишь бежать.

Рука со скипетром отлетела в строну после одного точного удара клинком, Баллас закричал, схватившись за обрубок конечности и в следующее мгновение Оператор, не жалея сил, ударила его в спину, скидывая со слишком большого для этого ублюдка трона. Исполнитель кубарем покатился вниз, растеряв всю свою силу и высокомерие, с которыми говорил ранее. Оказавшись на палубе, он обессиленно перекатился на спину, всё ещё держась за окровавленное плечо и тяжело дыша от боли.

Лотос медленно подошла к нему, словно хищник, готовый убить свою добычу.

— Почему.., — сквозь крепко сжатые зубы выдавил Баллас, — почему вы так отчаянно цепляетесь за эту проклятую систему? Почему вы продолжаете держаться за всё то, что погубило нас? Почему… вы не можете просто смотреть вперед?

В его голосе послышалась настоящая боль не столько физическая, сколько… может, душевная. Боль от чего-то гораздо более тяжелого и древнего, чем отсеченная рука.

— Я мог… помочь тебе, — Баллас поднял усталый взгляд на стоящую над ним Лотос, — я мог вырвать нас из всей той мерзости, что оставили после себя Орокин… я мог даровать нам новое начало… но ты выбрала этот гниющий труп вместо Тау…

Лотос лишь поджала губы в странной, противоречивой эмоции, не поддающейся описанию.

— Ты потерял рассудок, — в конце концов сказала она, а следом подняла выжидающий взгляд на Оператора, что к этому моменту успела спуститься с трона.

— Он твой, — без особых сомнений махнула рукой девчонка.

Возможно, Баллас — враг Тэнно и каждый из них посчитал бы честью придушить его, но если у кого и есть больше претензий к ублюдку, чем у Тэнно, так это у Лотос. Их связывает очень долгая история, не так ли?

Лотос, тем временем, коротко кивнула, а затем, сев на одно колено, схватила исполнителя за челюсть и потянула вверх, заставив подняться на целой руке. На мгновение она замерла, будто размышляя.

— Я делал всё для тебя, — тихо, обреченно, произнес Баллас, даже не пытаясь сопротивляться. — Я не мог тебя спасти… но мог заставить их расплатиться за содеянное. Я не жалел ни о чем, что сделал… и когда Империя падала… я думал лишь о тебе…

Он испустил последний едва слышный вздох и прикрыл глаза в обреченном ожидании собственной участи. Лотос вновь нахмурилась и, кажется, одно жалкое мгновение на её лице проскочило что-то похожее на сожаление. Несколько долгих мгновений эйдолон молчала, разглядывая измученное лицо Балласа, после чего приблизила к нему лицо.

— Прощай, любой моя, — прошептала она и поцеловала исполнителя с несвойственной ей нежностью.

Тело Балласа вспыхнуло, как вспыхнула Лотос в прошлый раз, когда из неё забирали все оставшиеся силы. Стремительно, с пугающей скоростью, мужчина лишался всего, что успел забрать за время правления Нармером — его конечности теряли в массе, кожа бледнела и трескалась, по венам текла сверкающая сила Владеющих разумом и возвращалась к Лотос, что с каждой секундой казалась всё здоровее. Медленная смерть от буквального иссушения — не самая милосердная участь, но, несмотря на это, странным образом на лице Балласа Оператор не увидела ни сведенных вместе бровей, ни следов сопротивления или боли — лишь умиротворение.

Бездна, эти двое с самого начала были обречены, не так ли? Кто-то из них в конце концов должен был убить другого.

Иссушенное тело Балласа рухнуло на палубу, безвольное и лишенное жизни, в то время как Лотос поднялась на ноги, выглядя сильнее, чем когда-либо. Под воздействием новообретенных — хотя скорее возвращенных — сил её образ стал меняться: трещины стремительно затягиваются и исчезают; конечности срастаются, более не похожие на разные части конструкта, скрепленные нитями эйдолона; телу стремительно возвращается насыщенный, здоровый цвет. Всего несколько секунд — и от истощенного, погибающего эйдолона не осталось и следа, вместо него перед Оператором предстала здоровая, сильная, чуть ли не сияющая Лотос. Ну надо же.

— С возвращением, — сказала девчонка, пряча никану в ножны.

Лотос обернулась, её губы поджаты в видимом сомнении.

— Я не.., — она замялась, видимо не зная, как объяснить свои мысли, — я не уверена…

Тело обдал ледяной холод, пробившийся сквозь комбинезон до самых костей.

Кожа покрылась неприятными, почти болезненными мурашками, уши заложило внезапной тишиной, что не должна быть на палубе корабля рядом с Солнцем, собственное дыхание будто отдается эхом в ушах и где-то глубоко в голове, на уровне самого подсознания, проснулось знакомое чувство. Это проклятое чувство опасности, чувство того, что угроза находится слишком близко и что бежать нужно прямо сейчас, пока цепкие, костлявые пальцы не впились в кожу и не вырвали все внутренности наживую.

Оператор вздрогнула, Лотос оборвала себя на полуслове и резко обернулась, с тревогой наблюдая за пространством. За тем, что в нем находится. Внезапно Солнце вспыхнуло зелеными и черными разводами Бездны, прозвучал низкий гул, отдающийся дрожью в груди, Прагас тряхнуло так сильно, что, кажется, она сама вот-вот упадет на звезду, обратившись в пепел. Поднялся сильный порыв ветра, заставивший отступить, чтобы удержать равновесие, и перед кораблем разверзся портал в Бездну.

Гул стал складываться в едва различимые слова, смысл которых совершенно непонятен. Невероятно низкий голос, звучащий скорее в голове, чем в реальности, повторяет одни и те же звуки, из раза в раз, вызывая головную боль и невыносимое чувство давления, будто сам факт того, что девчонка слышит этот голос, может убить её. Оператор крепко сжала зубы от боли, но глаз не закрыла, наоборот, подняла взгляд на портал и следом ошеломленно выдохнула, уставившись на огромную стену, внезапно возникшую перед кораблем.

Серая, испещренная странными узорами и рисунками стена, полная стольких мелких деталей и четко вырезанных линий, что в глазах начинает рябить, ни один из этих рисунков непонятен, ни один из знаков невозможно разобрать, мозг будто просто физически не способен разобрать то, что на ней выбито. В центре — огромная человеческая фигура, занимающая всё пространство стены. Четыре руки и четыре ноги, раскинутые в стороны, пальцы растопырены, одного, указательного на правой руке, не хватает, будто он был отсечен от статуи неведомой силой. Губы фигуры растянуты в неестественной улыбке, обнажающей гораздо большее количество зубов, чем есть у человека, верхняя половина лица отсутствует, на месте глаз — пустые впадины, в которых видна лишь чернота. Идеальный человек, будто срисованный со схем Орокин, пытавшихся разработать чертеж безупречного гуманоида, точная копия, от вида которой буквально всё внутри сжимается и кричит-кричит-кричит от том, что выхода нет, что неизбежная участь невероятно близка и что от неё невозможно сбежать.

Сердце бешено заколотилось в груди, его стук в ушах едва ли не перекрывает низкий голос, что продолжает впиваться в мозг, выворачивая сознание наизнанку, вызывая страх и тошноту от своего собственного слабого существования. Девчонка тяжело сглотнула и посмотрела на верх стены, на того, кто там сидит.

Её собственный двойник громко заливисто смеется, схватившись за живот и ударяя ногами по стене.

Его смех эхом разнесся по пространству, перебивая вой ветра, голос в разуме и стук сердца, готового вот-вот пробить легкие, само Солнце, кажется, на мгновение поблекло, затухая под гнетущим холодом Бездны, поглощающей всё на своем пути.

Их взгляды встречаются. Демон распахивает глаза и улыбается так широко, что по рукам пробегает дрожь. Мгновение — и он спрыгивает со стены, устремляясь прямиком к Оператору.

Лотос что-то панически кричит, встает перед девчонкой вытянув руку в защитном жесте, её ладони вспыхивают успокаивающим фиолетовым светом, быстро гаснущем в темноте Бездны. Оператор вздрагивает, наконец приходя в себя. Она смотрит на Лотос, на то, как та встала, готовая встречать опасность, даже если понимает, что с этой опасностью справиться не сможет, невероятно жертвенная и в то же время до глупого смелая.

И как жаль, что Оператор не может такой смелости допустить. Если Баллас ещё был их общим врагом, что Человек в Стене тот, с кем у девчонки личные счеты и вся эта система может гореть ярким пламенем, если она позволит кому-то другому стать жертвой этой битвы. Её одолевает страх перед неизвестным. Голос в её голове подавляет, мешает, выводит из себя. Стена, возникшая перед Прагас, вызывает неподдельный ужас где-то глубоко внутри, но сильнее этого ужаса только упорная ярость, разгоревшаяся с новой силой. Пришел за своей счастью сделки? Пусть подавится, кусок дерьма.

Девчонка, недолго думая, схватила Лотос за запястье и дернула назад, уводя из-под удара. Та, явно не готовая к этом, поддалась и отступила, издав смятенное восклицание. Оператор рванула вперед, встречаясь с собственным двойником, с его распахнутыми глазами, полными звезд, с его сучьей улыбкой, которая, похоже, никогда не слезает с лица фрика — он оказался так опасно близко, что волосы чуть не встали дыбом от холода и подсознательного ужаса, пронзившего внутренности. Ни на что из этого девчонка не обратила внимания, слишком озлобленная и уже порядком измученная собственной жизнью, чтобы продолжать бояться.

Оператор понятия не имеет, что делает и какой в этом смысл, но ни за что на свете она не позволит ублюдку просто забрать себя после всего, через что ей пришлось по его вине пройти. Девчонка вскинула руку и ладонь вспыхнула силами Бездны — двойник сделал то же самое, идеально копируя её движения.

Удар друг по другу закончился ослепительной вспышкой и порывом ветра, сбившим Оператора с ног. Она кубарем прокатилась по палубе, пока не ударилась спиной о подножие трона, что выбило из легких весь воздух. Девчонка издала сдавленный хрип, пытаясь справиться с пронизывающей болью, поразившую всё тело. Рядом с ней кто-то появился. Нежна рука легла на плечо в отчаянной попытке успокоить и облегчить страдания.

Девчонка с болезненным стоном уперлась руками в палубу, все её мышцы взвыли от усталости и перенапряжения, холод где-то глубоко во внутренностях вцепился острыми когтями, всё не желая исчезать. Оператор с трудом сделала вдох и открыла глаза, спешно пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом.

Стена исчезла. Вместо неё лишь пылающее, яркое Солнце, что будто никогда и не было поражено Бездной.

— Всё кончилось, дитя, — тихо произнесла Лотос, — всё кончилось.

В ушах Оператора стоит её же собственный громкий смех, звучащий будто вдалеке, как предупреждение. Как предзнаменование чего-то.

О нет, всё только начинается.

* * *

— Как ты? — Оператор устало облокотилась плечом о стену, всеми силами стараясь игнорировать головную боль после всех произошедших приключений.

Лотос ответила не сразу, видимо тоже слишком смятенная, чтобы бодро говорить и формировать свои мысли. Им обеим кое-как удалось дотащиться до её резервуара на Луа, опираясь друг на друга и время от времени делая остановки, а теперь, наконец оказавшись в безопасности, кажется, ни одна из них не может найти в себе сил связно говорить.

— Я не знаю, — наконец выдохнула Лотос, устало склонив голову. — Лотос, Ната, Маргулис… слишком много. Я… запуталась.

Она поджала губы и покачала головой, не в силах объяснить.

— У тебя будет время определиться, — заметила Оператор.

— А что, если я не смогу? — выдохнула Лотос. — Их голоса звучат наперебой, я уже не могу понять, какой из них — мой… что, если мне понадобится помощь в этом выборе?

Она подняла голову и посмотрела на девчонку с явной надеждой. Как глупо с её стороны. Только избавившись от тени Балласа, дергавшего за нити, уже стремится найти себе нового управляющего, который сможет за неё решить все сложные вопросы. Пройдет не мало времени, прежде чем она наконец поймет, что какие-то решения необходимо принимать самостоятельно, а желательно — все.

— Это твой выбор, — сказала Оператор, отталкиваясь от стены, — ни я, ни кто-либо другой не в праве делать его за тебя, ведь только тебе с этим жить. Прислушайся к голосам… может, кто-то из них понравится тебе больше остальных.

Лотос тихо выдохнула, но ничего не ответила. Какое-то время она задумчиво жевала губы, явно пытаясь всё решить, но довольно быстро сдалась, видимо смирившись с тем, что на самоопределение уйдет не мало времени. Женщина откинулась на спинку своего кресла и устало сложила руки на животе, наконец позволив себе расслабиться.

— Спасибо, дитя, — произнесла она. — За всё.

Оператор лишь молча кивнула и направилась к выходу из резервуара, возле которого оставила рейлджек.

На палубе корабля, стоило только включить связь Тэнно, как на девчонку обрушился гомон из сотен, а может и тысячей возбужденных голосов, радостно кричащих и перебивающих друг друга. У них есть повод ликовать, в конце концов.

Война окончена.

Все управляющие лица Нармера уничтожены — Каир остался без головы, Эрра уничтожен Корпусом, Баллас обратился в пепел возле Солнца — войска разбиты, враг окончательно и бесповоротно проиграл, рассеявшись по космосу неравномерными группами, которые с большим азартом преследуют Корпус и Гринир, освобождающие своих людей и оставшиеся корабли. Фабрики Венеры заглохли, Фортуна скоро лишится Ваулей, Острон уже по большей части освобожден.

Солнце спасено, а вместе с ним и вся Изначальная система. Трижды «ура» Альянсу Тэнно.

Оператор слушала радостный галдеж союзников с молчанием, не испытывая ничего, кроме не самого сильного облегчения. Нармер уничтожен, звезду больше ничего не собирается пожирать, они могут жить дальше, не боясь бесконечной темноты космоса, проблема только в том, что Нармер был лишь одной из проблем. Другая проблема всё ещё нависает над всеми ними как огромный, тяжелый молот, готовый в любой момент ударить по головам, а что будет после удара — никто не знает.

Это по меньшей мере напрягает, не так ли?

— Поздравляю с победой, — раздался звенящий голос Гары и, обернувшись, Оператор увидела варфреймов, вышедших на палубу к ней. — Ты можешь гордиться собой.

Девчонка лишь растянула губы в кривой улыбке, не в силах порадоваться своим успехам. Несмотря на всё произошедшее, несмотря на разгромную победу, которую одержали Тэнно, буквально восставшие из пепла, несмотря на все те трудности, которые они преодолели, радость всё не появляется. Да и гордость тоже.

— Только не говорите, что не видели этого, — пробормотала Оператор.

Варфреймы отозвались длительным молчанием. Видели. Довольно сложно не заметить огромную стену, чуть не врезавшуюся в корабль.

— И что это было? — поинтересовался Умбра, вставший за пульт управления, чтобы вывести рейлджек в космос.

Хороший вопрос. Если бы девчонка знала на него ответ.

— Не расслабляйтесь, — только сказала она, наблюдая за тем, как движутся звезды и отдаляется поверхность Луа, испещренная строениями Орокин.

Варфреймы если и хотели что-то сказать, то решили этого не делать, понимая, что словами в такой ситуации мало чем можно помочь.

Рейлджек отправился к флагману «Посмертия», где был объявлен общий сбор всех единиц клана. Пока варфреймы занимались своими делами, следя за целостностью обшивки или что они там обычно делают, Оператор устало села у иллюминатора, рассматривая стремительно движущиеся потоки Бездны, через которую проходит корабль. В этих потоках Бездны постоянно мелькает её собственное лицо и огромная стена, испещренная странными узорами, но девчонка без сомнений может сказать, что это лишь её взбудораженный прошедшими событиями мозг всё никак не может успокоиться. Если бы здесь действительно была стена, рейлджек, наверное, уже бы не летел.

— Что за никаны ты стала с собой таскать? — Гаруда села рядом с ней, сразу задав интересующий её вопрос без особых прелюдий.

Оператор отреагировала не сразу. Какое-то время продолжала тупо смотреть на Бездну за пределами иллюминатора, но, после не очень мягкого толчка в плечо, наконец перевела взгляд на Деву смерти.

— Солнце и Луна? — уточнила она, указав на упомянутое оружие. — Это никаны Тешина. Бродяга отдала их мне, потому что сама не пользовалась.

— И ты решила ими сражаться, — кивнула Гаруда.

Девчонка неопределенно пожала плечами, не давая четкого ответа. Сражаться без варфрейма — дело гиблое, потому что мягкая, живая плоть гораздо уязвимее брони, старательно вылепленной техноцитом. Бессмысленное усложнение своей собственной жизни, особенно с учетом надвигающейся угрозы. Сражаться самостоятельно — глупое решение, но, может, за всё прошедшее время Оператор окончательно растеряла все те немногие мозговые клетки, которые у неё ещё оставались. А может, она действительно хочет больше отделять себя и Гаруду. Она не знает и вряд ли сможет дать точный ответ сейчас, когда неопределенно не только её внутреннее состояние, но и будущее всех Тэнно.

Гаруда, будто понимая, что девчонка не сможет ответить, издала шипящий вздох и, откинувшись на подставленные руки, сказала:

— Я помогу тебе тренироваться.

Оператор смятенно посмотрела на Деву смерти.

— Тренироваться в чем? — уточнила она.

— В обращении с никаной, тупица, — раздраженно ответила варфрейм. — В чем ещё?

Девчонка на мгновение замолкла, не совсем понимая смысла данного… ну, не особо полезного предложения.

— Я умею сражаться, Гару, — указала на очевидный факт она.

— Но не своими руками, — махнула рукой та. — Та эйдолон тебя по всей палубе как тряпичную куклу кидала. Я могу организовать пару спаррингов, чтобы такого позора больше не было.

За напускной насмешкой проскочило что-то более уязвимое, заставившее Оператора с подозрением прищуриться в попытках понять мотивы варфрейма.

— С чего такое предложение? — прямо спросила она.

Вот тут Гаруда на время замолчала, подтверждая все подозрения девчонки. Бездна, что такого произошло, что даже эта психопатка решила пойти на какие-то уступки и проявить какое-то… сочувствие? Как это вообще можно назвать?

— Я знаю, что стала олицетворением всей твоей проблемы с Переносом, - наконец сказала Дева смерти, — считай это своего рода компенсацией. Всего, что произошло, она не исправит, но… хотя бы так.

О, вот оно что.

— Проблема не в тебе, ты же понимаешь это, — произнесла Оператор. — Ты лишь инструмент, не более.

— Да какая в Бездну разница, — мотнула головой Гаруда. — Всё это неправильно, ты не должна была проходить через такие битвы, не должна была управлять мной… но ничего из этого уже не изменить.

На секунду она замолкла, после чего дополнила:

— Для меня это весело и, не буду скрывать, я наслаждаюсь происходящим, но это не значит, у меня нет понимания того, что происходит. Если захочешь сложить когти… я, может, и не приму этого выбора, но пойму его. В конце концов.

Бездна, что же должно было произойти, что даже варфреймы начали проявлять сострадание. Нармер действительно изменил всю систему, да? Оператор тихо хмыкнула, не в силах проигнорировать этот… в какой-то мере абсурд. Похоже, Гаруда действительно начинает стареть.

— Мы можем подумать об этом в другой день, — сказала девчонка. — Сейчас мне хочется только отдохнуть.

Гаруда издала согласное мычание и остаток пути до флагмана они провели в тишине. Уже скоро Умбра вывел рейлджек к кораблю «Посмертия», возле которого уже скопился чуть ли не целый рой десантников Тэнно. Они настроены сегодня праздновать, да?

Ответ: да, потому что только оказавшись на флагмане Оператор оказалась захвачена бушующей толпой Тэнно, кричащих, ликующих, торжествующих и чуть ли не светящихся от переполняющего их счастья. В коридорах, где ранее была слышна тишина, да не особо громкие разговоры теперь стоит настоящий гам, в котором с трудом можно разобрать собственный голос. С одной стороны — сложно кого-то в чем-то обвинять, учитывая то, что они выиграли войну, которую изначально с треском проигрывали, а с другой девчонка не привыкла к подобному шуму и практически сразу же нахмурилась, раздраженно вжав голову в плечи.

Ладно, надо отчитаться перед Ивальдом, что жива, а затем сразу же уходить отдыхать.

Ивальд нашелся в отсеке собраний клана, зачитывающий очередную торжественную речь о победе, которую не стала слушать ни девчонка, ни присутствующие Тэнно, слишком взбудораженные прошедшими событиями, чтобы действительно обращать внимания на чьи-то слова. Ивальд, будто понимая это, довольно быстро закончил своё выступление и позволил членам клана вдоволь нарадоваться своим успехам. Судя по его блестящим глазам и не сползающей с лица улыбке — радуются не только они.

Все четверо военачальников клана отошли в сторону от гудящей толпы, чтобы нормально поговорить и поздравить друг друга, к ним же направилась и Оператор.

— Да здравствует мудрый глава клана, — без особого энтузиазма сказала она, подняв кулак в воздух.

Сказать что-то ещё девчонка не успела, потому что уже в следующий момент оказалась в удушающей хватке объятий Ивальда, видимо решившего, что в честь праздника может сломать ей пару ребер.

— Ты просто героиня! — радостно воскликнул брат, оторвав её от пола и помотав из стороны в сторону как сраную игрушку. — Если бы не ты — мы сейчас не праздновали!

— Отпусти меня, придурок, — выдавила Оператор, уперевшись руками в плечи военачальника.

— Он прав, — с улыбкой сказала Аврис и, вместо того, чтобы помочь, только ухудшила ситуацию, обняв девчонку со спины.

Просто замечательно, теперь они точно её не отпустят. Йон и Фесфа, благо, решили воздержаться от физических проявлений привязанности, но, судя по их улыбкам, они разделяют озвученное Ивальдом мнение. Просто ужас.

— Я поняла, что вы меня хвалите, а теперь отпустите! — Оператор раздраженно замотала ногами, пытаясь вырваться из захвата.

— Хотя бы в честь войны перестань быть маленькой дрянью на какое-то время, — только ответил Ивальд и не сделал ни одного движения, чтобы последовать просьбе.

— Ты сукин…

— У нас одна мать.

Оператор раздраженно ударила брата в бок, но вскоре смирилась со всей незавидной участью, поняв, что в ближайшее время обрести свободу не удастся.

Мучения продолжались где-то минуту, или около того, после чего Ивальд наконец соизволил разжать руки и поставить сестру на землю, а вместе с ним отошла Аврис, которая явно наслаждается раздраженным лицом девчонки просто потому, что она может.

— Мы сделали это, — выдохнул Ивальд, в его выражении лица читается настоящее неверие. — Несмотря ни на что… мы сделали.

Он с улыбкой посмотрел на космос, в глубине которого, где-то там, медленно обращаются в руины оставшиеся корабли Нармера, преследуемые силами Альянса. Все военачальники последовали его примеру, погрузившись в приятную тишину осознания своей победы. Трудной победы, которую они, казалось, физически не могли одержать, будучи беспомощными, лишенными кораблей и варфреймов, но всё равно одержали ведь это так в стиле Тэнно: выживать там, где не выживает никто.

Им есть, чем гордиться и за что радоваться и, честно, Оператор была бы рада поддержать военачальников в этой радости, но так уж вышло, что у неё есть вопрос, ответ на который нужно узнать прямо сейчас.

— Не хочу портить настроение, — начала девчонка, сложив руки на груди, — но мне нужно кое-что узнать.

— Это не может подождать? — с тоской спросил Ивальд, видимо уже понимая, что следующие новости его не обрадуют.

— Нет, — решительно покачала головой Оператор. — Мне нужно, чтобы вы ответили честно. Вам снятся кошмары?

Все четверо посмотрели на девчонку с нескрываемым смятением, которое испытывает человек, услышавший довольно тупой вопрос.

— Не прими за жалобу, но у всех нас есть кошмары, — пожала плечами Фесфа, потому что, очевидно, с учетом их образа жизни крепкий сон это большая роскошь.

— Конкретные кошмары, в которых вы видели своего двойника, но только… ну, пугающего, — уточнила Оператор. — И этот двойник что-то говорил вам о сделке, или невыполненном обязательстве, или как-то так.

Тэнно удивленно вскинули брови и этого уже стало достаточно для того, чтобы понять ответ.

Просто, блять, замечательно. Ублюдок действительно решил действовать через друзей Оператора, какой скользкий кусок…

Девчонка шумно выдохнула, с усилием успокаивая медленно закипающую внутри злость. Не может добраться напрямую и теперь использует обходные пути, давит на слабости, показывает, что у него есть возможность воздействовать и на тех, кто дорог Оператору, ну конечно он так поступит, несноная Безднова тварь!

— Как давно? — резко спросила девчонка.

Военачальники переглянулись, на их лицах всё ещё написано удивление от того, что, по всей видимости, им снились одинаковые кошмары с одинаковыми сюжетами, как же удивительно, подумать только.

— Уже как… месяцев шесть? — наконец сказала Фесфа.

— Полгода точно, — кивнул Йон, — может чуть больше.

Ивальд и Аврис лишь кивнули в подтверждение их слов. Значит, он уже не малое время их изводит, неужели… неужели фрик начал действовать через кошмары с того момента, как девчонка впервые сказала, что не будет выполнять свою часть сделки? Бездна, да это было кучу месяцев назад и всё это время он надоедал в кошмарах военачальникам?! И скольких ещё Тэнно он мучает? Дейт? Атлай и Кодз? Все, кто хоть как-то знаком с Оператором попадают под удар?

Девчонка, не выдержав, тихо выругалась и гневно сжала руки в кулаки, испытывая очень сильное желание придушить саму же себя. В последнее время это желание практически не исчезает, если уж на чистоту говорить.

— И с чем связаны эти кошмары? — подтолкнул разговор Ивальд, склонив голову на бок в ожидании ответа.

Оператор посмотрела на брата с немым криком отчаяния, даже не зная, с чего начать и каким образом вообще объяснить всю сложившуюся ситуацию.

Да ей и не пришлось.

* * *

— Вот я ему и говорю: «Дорогой мой, если ты сейчас же не уйдешь, я ударю тебя в живот»! — матерь широко взмахнула руками, увлеченная очередным рассказом.

— А потом она меня действительно ударила, — дополнил отец и с неловким смешком поправил очки на переносице. — Это был тот момент, когда я понял, на ком хочу жениться.

Ивальд недоуменно нахмурился, явно совершенно не понимая, каким образом спокойный, образованный инженер мог связать свою жизнь с неуравновешенной, готовой ударить любого, кто косо посмотрит. Бродяга лишь тихо, свободно рассмеялась, слишком привычная к тому, что, похоже, всё в этой семье делается «вопреки».

Эта Спираль — одна из немногих, которую она может назвать спокойной. Скорбное, серое небо нависает тяжелыми тучами над головами, а где-то вдалеке, кажется, всё ещё слышно эхо рыданий Люсинии, но, как бы печально — хах — это всё не звучало, на самом деле день выдался на удивление хороший. Оровирм был устранен быстро, ни одно поселение в ходе битвы не было разрушено, даксы особо не высовываются, будто решив на время спрятаться и даже Тракс стал меньше надоедать со своими детскими претензиями, что определенно достижение для него. Непонятно, в чем дело, но, кажется, Дувири решил выдать Бродяге выходной и она намерена воспользоваться им по полной, пока есть такая возможность.

Отдаленная от деревни ферма, столик на улице, свежие Дувирийские фрукты и призраки давно ушедших людей, что может быть лучше?

— Пап, ты мог сделать лучший выбор, серьёзно, — пробормотал Ивальд уныло ковыряя плод в своих руках.

Вот это он зря.

— Ах ты негодный мальчишка, ты посмотри как говорить стал! — матерь тут же схватила парня за ухо и потянула на себя, заставив того болезненно зашипеть. — И это твоя благодарность после всех тех сил, которые я в тебя вложила?!

— Милая, не горячись, — отец положил руку на плечо женщине в успокаивающем жесте. — Я очень даже доволен своим выбором, кто бы что ни говорил.

Матерь громко фыркнула, но, благо, смягчилась и отпустила Ивальда, который недовольно потер рукой своё кукольное ухо, однако настоящей обиды явно не испытывает.

— Ну всё, хватит о наших старческих историях, — женщина внимательно посмотрела на Бродягу. — Ты нам что расскажешь? Совсем заходить уже перестала, забываешь, что ли?

— Ни в коем случае, — с мягкой улыбкой покачала головой Бродяга. — Работы бывает много, вот и всё. Дувири довольно беспокойное место, вам ли не знать.

— Тогда говори, что за работа, — теперь уже внимательно смотрит Ивальд, быстро оправившийся от удара по уху.

— Ивальд, — с укором сказал отец, — прояви манеры.

Парень лишь цокнул и закатил глаза, совершенно не намеренный проявлять какие бы то ни было манеры по отношению к Бродяге. Бездна, в Дувири он совсем как ребенок, да? Вспоминая того перегруженного, уставшего и в то же время невероятно сильного, реального Ивальда, рассуждающего о слишком сложных для него вещах, женщина невольно содрогается от диссонанса, возникающего в голове. Зариман стал переломным моментом для всех них.

Под выжидающими взглядами семьи, что так и требуют новых историй о похождениях местной воительницы по полям островов и победах над летающими змеями, Бродяга уже начала было думать, как бы рассказать им свои последние приключения, не упоминая путешествия через Бездну и всего того, что произошло в реальности, но жизнь, как обычно, имеет на неё совершенно другие планы.

Раздался оглушительный грохот и серое небо озарилось ярким, белым светом, от которого все сразу же зажмурились и закрыли глаза руками, не готовые к внезапной вспышке. Отец издал удивленный вздох и отпрянул, чуть не свалившись со стула, в то время как матерь практически сразу прижала к себе Ивальда, будто подсознательно стремясь защитить. Бродяга отвернулась, ощущая боль в глазах и ушах от неожиданной свето-шумовой атаки, что совершенно не вписывается в стабильный распорядок дня Дувири.

Кажется, на какое-то время острова погрузились в ослепительный белый, словно последнее мгновение перед уничтожением, или забытьем, но, свет пропал также внезапно, как и появился, а грохот постепенно стал тише и начал походить скорее на… голос. Очень низкий голос, отдающийся дрожью в груди и внутри черепа, складывающийся в странные, совершенно непонятные слова, едва отличимые среди общего шума, поднявшегося в Дувири.

Бродяга спешно встряхнула головой, пытаясь вернуть себе самообладание, а затем открыла глаза, чтобы понять, что произошло. Не успела она как следует осмотреться, как совсем рядом с лицом женщины что-то просвистело, а затем издало громкий треск и уличный столик во дворе фермерского дома подозрительно дрогнул.

Опустив взгляд, Бродяга с замершим дыханием увидела небольшой металлический предмет, врезавшийся в стол и застрявший в камне, словно пуля, выпущенная из пистолета. Присмотревшись, она поняла, что это не просто кусок металла, упавший откуда-то сверху.

Это обломок цепи.

Голос повторил поток едва различимых слов, будто вестник неизбежного, призванный вселять ужас, но Бродяга уже не обратила на него никакого внимания. Её желудок сжали ледяные когти страха, на легкие упала удушающая хватка обреченного ожидания и, не смея даже вдохнуть, женщина медленно обернулась, чтобы посмотреть на небо Дувири, окрасившееся в кроваво-красный цвет.

Человеческий силуэт навис над островами, широко расставив руки и склонив голову над землей.

Тело и конечности неестественно выгнуты, ладони зависли над полями словно тяжелый молот, грозящий упасть и уничтожить всё под собою, один из пальцев на правой руке отсутствует, на лице — широкая улыбка.

Родители позади вскочили из-за столов и стали встревоженно собираться, чтобы спрятаться в доме, матерь нервно раздает указания, отец безуспешно пытается их всех успокоить и сказать, что это лишь видение, Ивальд смятенно задает вопросы. Бродяга так и не сдвинулась с места, всё продолжая смотреть на пугающе огромную фигуру, тень от которой, кажется, может накрыть весь Дувири. Только когда матерь толкнула её в плечо с призывом двигаться, женщина наконец испустила тихий, дрожащий вздох.

Расстояние и высота настолько огромные, что невозможно даже разглядеть всю фигуру от начала и до конца — какая-то её часть зависла под островами — но несмотря на это Бродяга странным образом уверена: где-то там высоко, на голове силуэта стоит её молодой двойник и приветственно машет рукой.

* * *

Корабль дрогнул, свет на несколько секунд заморгал, заставив всех присутствующих насторожиться, а следом за кораблем дрогнул сам космос. На мгновение бесконечная пустота вспыхнула приглушенным, бледно-зеленым светом, а следом все присутствующие ощутили этот проклятый холод, пробежавший по коже.

Оператор, вместе с военачальниками, встревоженно посмотрела в иллюминатор, на звезды и планеты, среди которых, кажется, нет ничего необычного, но ведь очевидно, что это не так.

Пространство вдалеке стало странным образом искажаться. Звезды сместились, будто вытесненные чем-то, планеты расступились и среди них, где-то очень далеко стало просвечиваться… что-то. Словно фонарь, прикрытый тканью, только эта ткань — сама реальность, расступающаяся перед неостановимым объектом, медленно выбирающимся из глубин этого материального мира.

— Что за.., — ошеломленно пробормотала Фесфа, наблюдая за тем, как космос всё продолжает искажаться, словно вода или очень эластичный материал.

Странный объект становится всё ярче и четче — вертикально вытянутая форма, бледно-зеленый цвет, присущий Бездне, ведь без неё тут никак не могло обойтись. Темнота расступается, а следом, кажется, натягивается под давлением чего-то изнутри. В одно мгновение все известные ранее законы физики и всех остальных наук были просто выкинуты в мусору одним таинственным объектом, что всё продолжает и продолжает двигаться, не останавливаясь ни перед чем.

Флагман погрузился в гробовую тишину. Тэнно подошли к иллюминаторам, пытаясь понять, что происходит, кто-то толкается, чтобы получше видеть, а те, кто итак хорошо видят, всё равно не могут сказать, что именно они наблюдают ведь это абсурд… не так ли?

Корабль вновь дрогнул, словно встряска перед резким стартом и в следующее мгновение место искажения пошло ярко-зеленой трещиной, в одно мгновение вспыхнувшей в пространстве. Следом трещина стала стремительно разрастаться, становясь всё больше и больше, открывая всё больше и больше пространства для чего-то, что немедленно пробилось в образовавшуюся брешь.

Что-то металлическое. Что-то серое. Вытянутая полукруглая форма, реактор в центре, древняя конструкция, оставшаяся ещё с далеких времен Орокин, когда те правили системой. Что-то, что должно было остаться в Бездне и больше никогда не возвращаться, став очередной затерянной во времени реликвией, проклятой и забытой. Что-то, что никто из них не думал и не желал вновь встречать.

Зариман 10-0.

Корабль-колонизатор, просто возникший из неоткуда и прорезавший ткань реальности так, как будто в этом нет ничего необычного. Корабль-колонизатор, который, похоже, будет преследовать Тэнно как самый страшный кошмар, место, которое превратило их жизнь в ад и продолжит это делать, пока может, пока остается целым.

Оператор недоверчиво выдохнула, не в силах даже разозлиться на абсурдность ситуации.

— Вот, с чем, — только и смогла произнести она.

Раздался смешок, заставивший девчонку замереть.

Медленно, с замершим дыханием и, кажется, остановившимся сердцем, Оператор отвела взгляд от окна, а затем посмотрела в сторону, на сцену, где совсем недавно произносил победную речь Ивальд.

Человек в Стене встретил её типичной улыбкой и прищуренными в усмешке глазами. Расслабленно сев на сцену и подперев подбородок рукой, он с диким, почти маниакальным весельем в широко раскрытых глазах наблюдает за Оператором, хватает каждое её движение и реакцию, как будто от этого зависит жизнь. По плечам прошлось уже привычное ощущение ледяных пальцев, цепляющихся за одежду и кожу, но девчонка не обратила на это никакого внимания, продолжая ошеломленно смотреть на Демона.

В гробовой тишине, давящей на плечи невыносимо тяжелым грузом, двойник, всё не переставая улыбаться, игриво произнес:

— Добро пожаловать домой, Малыш.

_____________________________

Первая часть фанфика про Новую войну закончена, далее автор берет перерыв на неопределенный срок, чобы немного поебланить и набраться сил для следующих глав.

После перерыва будет организована вторая часть фанфика про Зариман и завершение всей истории.

За новостями и другими моими работами, а также периодическим щитпостом можете проследить в тг:

https://t.me/LmaoXD_lmao