Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Мачете разлетелось от удара о толстый лиановый узел. Мариус чертыхнулся, достал волшебную палочку — та мягко засветилась в его руке — и сосредоточился. Он произнёс заклинание трансфигурации, чётко взмахнув палочкой, и в тот же миг в его ладони появилось новое мачете: сталь с фиолетовыми прожилками, лезвие идеально заточено. Он взмахнул им, с хрустом перерубая неподатливые лианы, и продолжил прорубать путь через заросли. Пот струился по виску, рубашка, пропитанная влагой, липла к спине, а в горле пересохло от густого, душного воздуха.

Воздух был густым, пропитанным ароматами экзотических цветов и влажной земли. Над головой кружили яркие попугаи, а где‑то вдали слышался крик неизвестной птицы — протяжный, почти человеческий. Капли пота щекотали шею, и Мариус раздражённо смахнул их со лба рукавом.

Сестра, вытирая пот и размазывая грязь по лицу, тихо пожаловалась:

— Нам ещё долго идти? Я устала. У меня болят ноги, и всё тело зудит от этих укусов… — Она почесала плечо, где краснели следы от мелких насекомых.

Мариус обернулся на неё и остановился. Кассиопея чуть отстала и шла, прихрамывая, осторожно переступая через толстые корни, выступающие из земли, будто окаменевшие хребты древних существ. Её платье зацепилось за колючий куст, и она, чертыхаясь, отцепилась от него, вскрикнув от укола шипа.

— Стой там, — велел он и подошёл к ней, раздвигая ветви папоротника. — Разувайся.

— Зачем? Что ты задумал? — возмутилась она и села на огромный корень, покрытый бархатным мхом. — Просто я устала, давай передохнём и пойдём дальше.

Мариус присел рядом, достал волшебную палочку и аккуратно направил её на сапожок. Произнёс короткое заклинание — и обувь легко соскользнула с ноги, не причинив боли. Затем он так же легко снял носок. Вся ступня была стёрта до крови, вокруг раны пульсировало слабое красноватое свечение — признак магического раздражения от местной флоры.

— И это ты называешь «зачем»? — Он достал флягу, полил водой на рану, и капли скатились по коже, оставляя за собой прохладный след. Мариус взмахнул палочкой и произнёс заклинание. Кассиопея замерла в ожидании, но облегчения не последовало. Боль осталась, лишь чуть ослабела, а нога всё так же пульсировала.

— Бесполезно, — пробормотал он, опуская руку.

Кассиопея вздохнула, потерла запястье, где зудели следы от укусов, и невольно поморщилась.

— Всё ещё болит? — спросил Мариус, завязывая узел на бинте.

— Немного, — призналась она. — Заклинание помогло, но будто наполовину. Как будто магия здесь не до конца слушается, — добавила она.

— Да, я чувствую то же самое, — кивнул Мариус. — Местная энергия сопротивляется. Придётся идти медленно, чтобы не тревожить рану.

Он снова достал палочку, произнёс заклинание — и на ноге появился чистый носок. Осторожно поставил ногу на траву. То же самое он проделал с другой ногой.

Кассиопея молча наблюдала, теребя край платья. Где‑то рядом зашуршали листья — будто кто‑то невидимый прошёл мимо. Она вздрогнула и оглянулась.

— Что? — поднял голову Мариус.

— Ничего… Просто показалось, — прошептала она, поёжившись. — И ещё… тут что‑то щекочет спину.

Он оглядел её и заметил мелких насекомых, облепивших ткань платья. Взмахнув палочкой, он стряхнул их заклинанием.

— Касси, нужно лучше трансфигурировать обувь, — нравоучительно заметил Мариус, убирая палочку в специальный карман на поясе. — Эти джунгли не прощают небрежности. Здесь другие законы магии — почти ничего не работает, кроме трансфигурации.

— Да знаю я, но они быстро изнашивается, поэтому я решила не тратить силы — лишь бы влезало, — Кассиопея слегка надула губы и потрогала мох под пальцами. — К тому же здесь всё какое‑то… живое. И палочка как будто слабее становится. А ещё этот зуд… — она поскребла локоть. — И дышать тяжело.

— Могла бы и раньше сказать, что натёрла ноги, а не придумывать отговорки про усталость.

Мариус бросил на сестру укоризненный взгляд и поднял глаза к кронам деревьев. Там, высоко над ними, что‑то мерцало — словно крошечные светлячки танцевали в воздухе.

— Это не отговорки, я и правда устала, — начала оправдываться она. — И ещё… мне страшно. И жарко. И липко. Всё чешется, и ноги болят, и…

— Страшно? — Мариус резко обернулся, в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Да. Здесь всё смотрит на нас. Эти деревья, эти лианы… Они будто следят. И звуки… Ты слышал, как кто‑то кричал? Совсем недавно?

Мариус нахмурился. Он слышал. И знал, что это не птица. Пот струился по его виску, рубашка липла к спине.

— Касси, вот почему ты легко говоришь, что устала, а не можешь признаться, что тебе больно или плохо? — сокрушённо произнёс брат.

— Не знаю… Зачем тебе мои проблемы? Ты и так делаешь больше моего, — Кассиопея посмотрела на брата, и в её взгляде промелькнуло чувство вины. Она зябко поёжилась, хотя воздух был душным.

— Но если бы ты раньше сказала, мы бы продвигались быстрей, — мягко, но твёрдо произнёс Мариус. — Теперь мне придётся оставить тебя здесь, а самому идти разведывать путь. Я поставлю защиту — она отпугнёт местных обитателей и не даст чему‑то… странному приблизиться. Трансфигурация здесь работает лучше всего, так что я свяжу барьер с местной энергией.

— Ну, посижу чуток и подожду, — успокаивающе произнесла Кассиопея, обнимая колени. Она провела рукой по затылку, вздохнула и добавила: — Только возвращайся быстрей.

— Хорошо. Я поставлю защиту и пойду вперёд, а потом вернусь, — Мариус встал, достал палочку и начал чертить в воздухе сложный символ. Каждый взмах сопровождался вспышками голубого света, которые впитывались в листья, корни и камни вокруг. Но было видно, что это действие даётся ему с трудом. Но всё же поле вспыхнуло полупрозрачным голубым куполом. Затем он трансфигурировал ей новые сапожки — прочные, с усиленной подошвой. — Не обувай пока, никуда не ходи, пусть ноги немного отдохнут.

— Хорошо, только возвращайся быстрей, — Кассиопея схватилась за новые сапожки, прижала их к груди с таким трепетом, будто в руках у неё оказалось сокровище. Она шумно выдохнула, стараясь успокоиться.

Мариус оглянулся на сестру и проверил барьер — тот мягко мерцал, отражая какие‑то тени, пытавшиеся приблизиться из глубины джунглей.

— Сиди, я скоро вернусь, — произнёс он и быстрым шагом углубился в чащу, палочка в его руке мягко светилась в полумраке под кронами. Пот заливал глаза, и он раздражённо смахнул его.

Кассиопея осталась одна. Она уже сбилась со счёта, сколько дней они брели по этим джунглям. Казалось, остров не хотел их отпускать. Достав из сумочки пару фруктов, похожих на манго, но с фиолетовой кожурой, девушка откусила кусок — сладкий, с лёгкой горчинкой. Она огляделась: лианы, словно живые щупальца, медленно покачивались в такт дыханию джунглей, а в тени деревьев мелькали тени.

«Он вернётся, — мысленно повторила она, сжимая амулет на шее. — Он всегда возвращается».

Близился вечер, и воздух стал ещё гуще, наполняясь запахами ночных цветов. Где‑то вдалеке раздался низкий гул — будто остров вздохнул, выдохнув смрад гниющих листьев и сладковатый аромат ночных цветов. Кассиопея поёжилась: по спине пробежал холодок, а в ушах зазвенело.

Через несколько часов вернулся Мариус. Его одежда была в грязи, а на щеке виднелась царапина. Свет палочки в его руке стал чуть тусклее, чем раньше, и иногда мигал, затухая.

— Пойдём, я нашёл место для лагеря и уже всё там подготовил, — позвал он её. — Там есть родник и поляна, где меньше этой… активности. Я трансфигурировал навес и костровище — магия хоть как‑то держится.

Кассиопея надела сапожки и встала, но нога предательски подвернулась от боли.

— Ай! — вскрикнула она.

— Стой! — Мариус подошёл к ней и повернулся спиной. — Залезай, понесу тебя. А то мы к утру не доберёмся до места.

Кассиопея вздохнула, почесала шею, где снова начал зудеть укус, и обхватила брата руками за шею. Он поднял её на спину.

— Осторожно, нога ещё побаливает, — предупредила она.

— Держись крепче, — отозвался Мариус, осторожно ступая между корней. — Я постараюсь идти ровно, но тут скользко.

— А если снова применить исцеляющее заклинание? — спросила Кассиопея, поправляя волосы, прилипшие к влажному лбу. — Может, во второй раз сработает лучше?

— Сомневаюсь, — покачал головой Мариус. — Магия здесь словно вода сквозь пальцы — ускользает, не успеешь ухватить. Лучше поберечь силы. До лагеря уже недалеко.

Кассиопея кивнула и прижалась к его спине, вслушиваясь в звуки джунглей. Где‑то вдали снова раздался крик, и она невольно вздрогнула.

— Ты слышал? — прошептала она.

— Слышал, — тихо ответил Мариус. — Не оборачивайся. Просто держись.

Она кивнула и, чтобы отвлечься, начала считать шаги брата: «Раз… два… три…». Зуд на коже становился всё сильнее, и Кассиопея едва сдерживалась, чтобы не начать чесаться снова.

— Мариус, — тихо сказала она спустя несколько минут, — а что, если мы не сможем здесь колдовать как раньше? Что, если магия совсем перестанет слушаться?

— Тогда будем идти вперёд без неё, — твёрдо ответил он. — Но пока палочка светится — у нас есть шанс. И пока я могу тебя нести — мы доберёмся до лагеря.

Кассиопея улыбнулась, чуть расслабилась и положила голову ему на плечо. Вдалеке уже виднелись отблески света — вероятно, это был тот самый родник, о котором говорил брат.

— Спасибо, — прошептала она.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Мариус. — Только не засыпай — а то уроню.

— Не дождёшься, — слабо улыбнулась Кассиопея. — Я слишком хочу в нормальный лагерь с нормальной едой.

— Вот и отлично, — кивнул Мариус. — Мы почти на месте.

Он сделал ещё несколько шагов, обошёл особенно скользкий участок с россыпью светящихся грибов и наконец остановился.

— Прибыли, — объявил он, осторожно опуская сестру на мягкую траву у края поляны. — Отдыхай. Сейчас разожгу костёр.

Кассиопея выдохнула с облегчением, вытянула ноги и осторожно потрогала бинт.

— Наконец‑то, — улыбнулась она.

Лианы, словно живые щупальца, медленно покачивались в такт дыханию джунглей. Воздух наполнился густыми ароматами ночных цветов, а где‑то вдалеке вновь раздался низкий гул — будто остров вздохнул в преддверии ночи. Кассиопея поёжилась, но на этот раз не от страха, а от усталости. Она посмотрела на брата, который уже раскладывал вещи и готовился разжечь костёр, и почувствовала, как напряжение последних часов постепенно покидает её.

Мариус поднял палочку, сосредоточился и тихо произнёс заклинание. Палочка дрогнула в руке, выпустила робкий огонёк — тот затрепетал, словно испуганная птица, готовый вот‑вот угаснуть. Мариус нахмурился, сжал зубы и вложил в заклинание ещё немного энергии. Огонёк чуть вспыхнул, но остался слабым. Но всё же сухая листва затлела и загорелась. Вскоре робкое пламя заиграло на ветках. Он подкинул веток, и огонь разгорелся ярче, разгоняя тьму и даря долгожданное тепло.

Он опустил руку, чувствуя лёгкое головокружение. Даже такое малое колдовство здесь отнимало силы, будто магия утекала сквозь пальцы. Кассиопея молча наблюдала, и в её взгляде читалось понимание: если даже огонь даётся с таким трудом, что уж говорить о чём‑то большем.

Мариус уставился на пламя, задумчиво проводя пальцем по древку палочки. В голове крутились обрывки наблюдений, собранных за дни пути.

«Магия здесь не просто слабеет — она меняется, подчиняясь неведомым законам. У ручьёв и рек она словно оживает: заклинания срабатывают чётче, трансфигурация держится дольше. Вода будто подпитывает её, даёт опору. Но стоит отойти на сотню шагов вглубь джунглей — и всё меняется. Сила становится капризной, откликается с задержкой, а то и вовсе рассеивается, не успев оформиться.

А чем ближе к центру острова, тем непредсказуемее. Там, кажется, сами законы реальности искажаются: одно и то же заклинание может сработать идеально, а в следующий раз — взорваться в руке или превратить ветку в клубок змей. Словно остров дышит, пульсирует, то впуская магию в свои жилы, то выталкивая её прочь…»

Он невольно сжал палочку крепче. Если эти закономерности верны, то их путь лежит как раз через самые нестабильные зоны. Нужно будет экономить силы, полагаться больше на навыки, чем на волшебство. И беречь Касси — она и так на пределе.

— Ну вот, — сказал Мариус, садясь рядом с сестрой. — Теперь можно и отдохнуть.

Кассиопея кивнула, глядя на огонь. Пламя завораживало, убаюкивало, и веки её начали тяжелеть.

— Иди в шатёр и спи, а я здесь подежурю на всякий случай, — посмотрев на неё, сказал Мариус.

— Спокойной ночи, брат, — пробормотала она, вставая.

— Спокойной ночи, Касси, — тихо ответил Мариус, посмотрев ей вслед.

Он ещё долго сидел у костра, прислушиваясь к звукам джунглей и охраняя сон сестры. Надежды на защиту не было: магия вела себя непредсказуемо. Как покинуть остров, они не знали, и пока в этих джунглях ничего не нашли — только непонятные крики кого‑то или чего‑то.

* * *

— Ты точно всё собрала? У тебя нигде не натёрло? — снова повторял Мариус, нервно постукивая пальцами. — Покажи ноги, вдруг ты меня обманываешь. И чего ты так на меня смотришь? Давай, разувайся, или мне применить силу?

Где‑то вдалеке стрекотали насекомые. Кассиопея гневно выдохнула, сжимая кулаки.

— Всё, ты меня достал, — не выдержала Кассиопея. — На, смотри.

Она резко стянула сапог и сунула пятку прямо в нос брату.

— Видишь, всё нормально. Можешь убедиться. Ты словно старый домовой эльф: всё опекаешь и опекаешь. Мне не пять лет. Хватит, всё посмотрел или нет? — Девушка убрала ногу от лица отшатнувшегося брата и сверкнула глазами.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, пятня землю.

— Мне просто нужно было убедиться, чего ты взъелась? — Мариус встал и отошёл от неё, хмуро глядя на сестру.

— Ах, убедиться! Целый час одно и то же, — Кассиопея раскраснелась от негодования и стала похожа на свёклу. — Ты будто нарочно тянешь время!

— Ну всё, ничего же не случилось, обувайся и пойдём, — попытался успокоить её брат.

— Ничего не случилось? Ты так это называешь? — Кассиопея почти кричала, её глаза сверкали от гнева.

В него полетел сапог, но Мариус увернулся. Сапог глухо стукнулся о ствол дерева.

— Что на тебя нашло? Я просто беспокоюсь, нам уже пора идти.

— Ты... ты... невыносим! — голос Кассиопеи дрожал от обиды и злости. Она топнула ногой. — Мы бы ушли давно, но кто‑то только и делал, что всё проверял да надоедал.

— Нужно быть внимательными, мы не знаем, с чем столкнёмся, — начал объяснять брат, но был перебит.

— Всё, хватит! Верни мне сапог и пойдём, — Кассиопея решительно встала, поджимая босую ногу. Её дыхание было прерывистым, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. — Давай быстрей.

Мариус взмахнул палочкой, пытаясь левитировать сапог, но тот, пролетев полпути, шлёпнулся на землю. Пришлось ему подойти, поднять его и передать сестре. Он шумно выдохнул, стараясь сдержать раздражение.

— Тебя не поймёшь, — пробурчал он.

— Ага, вот такая я загадочная! — всё ещё с негодованием произнесла Кассиопея. Гнев постепенно отступал, но в голосе ещё звенела обида. Её щёки постепенно возвращались к привычному тропическому загару.

— Куда мы пойдём? — спросила она, избегая смотреть брату в глаза.

— Я разведал местность там, — Мариус махнул рукой в сторону, где деревья стояли чуть реже. — Есть горы, пойдём в том направлении, может, и найдём чего‑нибудь.

— Хорошо, — Кассиопея натянула сапог, слегка поморщившись. — Идём.

Она сделала шаг вперёд, и под ногой хрустнула сухая ветка. Мариус последовал за сестрой, бросив на неё короткий виноватый взгляд. Вокруг по‑прежнему стрекотали насекомые, а ветер шевелил листья над головами путников.

Мариус шёл чуть позади, внимательно глядя по сторонам. Пальцы его правой руки непроизвольно сжимали волшебную палочку — он то и дело проверял, не появилось ли на ней хоть слабое свечение.Тропический лес не прощал невнимательности: то и дело из‑под листвы выглядывали хищные цветы, а в кронах мелькали силуэты существ, которых лучше не тревожить. Магия почти не отзывалась — лишь слабое мерцание на палочке, когда он пытался создать светлячка или отпугнуть мелкую тварь. Палочка едва заметно дрожала в его руке. Оставалась только трансфигурация, да и та требовала полной концентрации.

Кассиопея шла впереди, упрямо сжимая губы. Она то и дело отвлекалась, засматриваясь на яркие цветы или причудливые лианы, и лишь в последний момент одергивала себя. Она старалась не хромать, но Мариус боковым зрением замечал, как она чуть замедляет шаг, наступая на больную ногу. Он хотел снова спросить, всё ли в порядке, но после недавней ссоры не решался. В воздухе висело напряжение, смешанное с влажным запахом прелой листвы.

Вдруг Кассиопея резко остановилась и подняла руку. Её плечи напряглись.

— Слышишь? — прошептала она, чуть повернув голову и всматриваясь в густые заросли справа.

Мариус замер, затаив дыхание и прислушиваясь. Сквозь привычный стрекот и шорохи доносился низкий, утробный рык. Он был далеко, но лес отлично разносил звуки.

— Обойдём? — одними губами спросил Мариус, слегка наклонив голову.

Кассиопея молча кивнула и свернула влево, туда, где деревья стояли чуть реже. Под ногами захлюпало — они вышли к заболоченной низине. Девушка сделала ещё шаг и тихо зашипела от боли: острый корень впился в натёртую пятку. Она невольно схватилась за ствол ближайшего дерева, чтобы не потерять равновесие.

Мариус вздохнул, заметив её гримасу, и быстро подошёл к ней.

— Покажи, — сказал он уже мягче, без прежней требовательности, осторожно протягивая руку.

Сестра хотела возразить, но встретилась с его взглядом. В нём больше не было раздражения — только искренняя тревога. Она вздохнула и присела на поваленное дерево, неловко стягивая сапог. Пятка была красной, кожа натёрта до блеска.

— Я же говорил... — начал Мариус, но осёкся под её взглядом. — Прости. Я не должен был давить. Просто... я боюсь за тебя.

Он достал из сумки небольшой флакон с мутной жидкостью — единственное, что удалось приготовить из местной растительности. Осторожно подув на рану, он капнул на тряпку и приложил к повреждённому месту. Кассиопея вздрогнула, но не одёрнула ногу.

— Щиплет? — спросил он, слегка приподняв брови.

— Немного, — призналась она, опуская глаза. Её пальцы нервно теребили край рубашки. — Я просто не хотела тебя задерживать. Ты прав, нам нужно быть осторожными.

Мариус улыбнулся уголком губ и аккуратно перевязал ей ступню чистой тканью из их запасов.

— Теперь точно всё? Идти сможешь? — он слегка наклонился, вглядываясь в её лицо.

Кассиопея осторожно встала, сделала пару шагов. Поморщилась, но тут же улыбнулась.

— Лучше. Спасибо.

Она посмотрела на брата с теплотой.

Они двинулись дальше, теперь уже рядом. Горы впереди становились всё ближе, их вершины терялись в дымке. Лес вокруг казался живым и враждебным, но они были вместе — и это придавало сил. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Тени удлинились, и лес, казалось, затаил дыхание. Каждый шорох теперь звучал громче, а стрекот насекомых стал пронзительнее.

Кассиопея шла, стараясь не опираться на больную ногу, но боль давала о себе знать. Она украдкой взглянула на Мариуса. Тот был напряжён, его взгляд метался от одного тёмного силуэта к другому. Он держал руку на поясе, где висел небольшой кинжал — их единственное надёжное оружие, поскольку на магию полагаться было нельзя.

— Нам нужно найти место для ночлега, — тихо сказал Мариус, не оборачиваясь. — В темноте идти опасно. Звери здесь… слишком активны после заката.

— Я вижу расщелину в скалах, — так же тихо ответила Кассиопея, указывая подбородком вперёд. При этом она слегка покачнулась, будто потеряла равновесие на неровной почве. Там, где лес начинал редеть, переходя в каменистые предгорья, виднелся тёмный провал. — Если там нет змей или чего похуже, можно попробовать укрыться там.

Мариус кивнул и осторожно двинулся в сторону скал. Каждый шаг он делал с осторожностью, прислушиваясь к малейшему шороху. Подойдя ближе, они увидели, что это не просто расщелина, а вход в неглубокую пещеру. Внутри было сухо и пахло пылью и камнем. Мариус первым заглянул внутрь, держа кинжал наготове. Пещера была пуста.

— Заходи, — скомандовал он. — Я соберу хворост для костра.

Кассиопея с облегчением опустилась на плоский камень у дальней стены. Она сняла сапог и поморщилась, глядя на покрасневшую кожу. Повязка, наложенная братом, немного помогла, но долгая ходьба снова разбередила рану. Она тихонько вздохнула и откинулась назад, прислонившись к стене.

Мариус вернулся через несколько минут с охапкой сухих веток. Он сложил их в центре пещеры и снова попытался применить магию. На лбу у него выступила испарина, палочка в руке едва заметно подрагивала. На этот раз крошечный язычок пламени всё же вспыхнул и неуверенно лизнул дерево. Костёр разгорелся, отбрасывая на стены пещеры причудливые, танцующие тени.

— Завтра мы будем у подножия гор, — сказал Мариус, подбрасывая ветку в огонь. — Там должно быть безопаснее. И, возможно, мы найдём то, что ищем.

— Или то, что найдёт нас, — мрачно добавила Кассиопея, поёжившись и подтягивая колени к груди.

Они замолчали, прислушиваясь к звукам ночи. Из леса доносился протяжный вой, от которого по спине бежали мурашки. Где‑то совсем рядом раздался треск веток.

Мариус мгновенно вскочил на ноги и встал у входа в пещеру, загородив собой сестру. Мышцы напряглись, дыхание стало ровным и глубоким. В его руке тускло блеснул кинжал. В темноте леса мелькнули два жёлтых глаза. Они замерли на мгновение, а затем медленно приблизились.

Из кустов на свет костра вышло существо. Оно было похоже на крупную кошку, но с чешуйчатой кожей и длинным, гибким хвостом, который нервно хлестал по бокам. Челюсти слегка подрагивали, обнажая ряды острых зубов. Существо издало низкий рык.

Кассиопея медленно поднялась на ноги и встала рядом с братом. Ладонь скользнула к рукояти криса, пальцы сомкнулись на холодной рукояти.

— Не двигайся, — прошептал брат. — Оно оценивает нас.

Существо сделало ещё один шаг вперёд. Его жёлтые глаза неотрывно следили за ними. В воздухе повисло напряжение.

Существо замерло на границе света и тени, его чешуя тускло поблёскивала в отблесках костра. Жёлтые глаза, не мигая, смотрели на путников, а из приоткрытой пасти вырывалось низкое, утробное рычание. Воздух в пещере стал густым и тяжёлым, словно перед грозой.

Мариус крепче сжал кинжал, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он понимал: любое резкое движение может стать сигналом к атаке. Кассиопея стояла рядом, её дыхание было ровным, но рука, сжимавшая крис, побелела от напряжения.

Существо сделало ещё один шаг вперёд. Его когти царапнули камень.

— Не смотри ему в глаза, — едва слышно прошептал Мариус, не поворачивая головы. — Медленно отступаем к стене.

Они начали медленно, шаг за шагом, двигаться назад. Существо напряглось, готовясь к прыжку. В этот момент Кассиопея, потеряв равновесие из-за больной ноги, неловко качнулась и задела небольшой камень. Тот с грохотом покатился по полу пещеры.

Зверь взревел и бросился вперёд.

Мариус рванулся навстречу, выставив кинжал. Лезвие скользнуло по чешуе, не причинив особого вреда, но заставило хищника отпрянуть. Он воспользовался секундной заминкой и схватил горящую ветку из костра.

— Огня боится! — крикнул он сестре.

Кассиопея, не растерявшись, тут же выхватила из костра ещё одну ветку. Теперь они стояли спина к спине, окружённые кольцом пламени. Существо кружило у границы света, шипя и скалясь, но не решаясь переступить огненную черту.

— Держим его на расстоянии! И выганяем из пещеры! — скомандовал Мариус. — Я попробую создать преграду!

Медленно отганав зверя к выходу. Он сосредоточился, собирая остатки сил для трансфигурации. Под его взглядом груда камней у входа в пещеру начала медленно менять форму, превращаясь в прочную, высокую стену. Существо яростно взвыло, понимая, что добыча ускользает.

Через несколько минут проход был надёжно закрыт. Снаружи ещё долго доносились разочарованный рык и скрежет когтей о камень, но постепенно звуки стихли.

Кассиопея без сил опустилась на пол. Её била мелкая дрожь.

— Ты как? — Мариус сел рядом и обнял её за плечи.

— Жива... благодаря тебе, — выдохнула она. — Я думала, это конец.

— Мы справились. Вместе.

Они сидели молча, глядя на догорающий костёр. Напряжение постепенно отпускало, уступая место усталости. За каменной стеной снова воцарилась тишина ночного леса.

— Завтра пойдём ещё осторожнее, — сказал Мариус. — И я сделаю тебе нормальную обувь.

Кассиопея слабо улыбнулась, прислонившись к его плечу.

— Я больше не буду скрывать боль. Обещаю.

Её глаза начали слипаться. Мариус подбросил в костёр последние ветки и укрыл сестру своим плащом. Сам он остался дежурить до утра, всматриваясь в темноту за их хрупким укрытием и сжимая в руке потухшую ветку — единственное напоминание о том, что даже в самом враждебном мире можно найти способ выжить, если держаться вместе.

Ночь прошла тревожно. Мариус так и не сомкнул глаз, вслушиваясь в каждый шорох за стеной. Несколько раз снаружи доносился глухой рык и царапанье, но хищник, встретив отпор, больше не рисковал нападать. Когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в каменной преграде, Кассиопея проснулась.

Она села, потирая глаза, и с благодарностью посмотрела на брата.

— Ты так и не спал? — тихо спросила она.

— Всё в порядке, — Мариус устало улыбнулся. — Главное, что ты в безопасности.

Он поднялся и подошёл к проходу. Каменная стена, созданная его магией, выглядела прочной, но за ночь на ней появились глубокие царапины — следы когтей ночного гостя.

— Он был здесь, — констатировал Мариус. — Но не смог пробиться.

Кассиопея осторожно встала и сделала несколько шагов. Боль в ноге всё ещё давала о себе знать, но после отдыха и целебной мази идти было легче.

— Нам нужно идти, — сказал Мариус. — Чем раньше мы доберёмся до гор, тем лучше. Там будет проще защищаться.

Они быстро собрали свои немногочисленные вещи и покинули пещеру. Утренний лес был окутан густым туманом, в котором тонули стволы деревьев. Воздух был сырым и прохладным. Мариус шёл первым, прокладывая путь через заросли. Кассиопея следовала за ним, стараясь ступать след в след.

К полудню они вышли к подножию гор. Лес здесь редел, уступая место каменистым склонам, поросшим мхом и редким кустарником. Среди камней и редкой травы проступала узкая, едва заметную тропа, словно прочерченную самой природой. Она петляла между валунами, то исчезая в тени кустарников, то вновь появляясь на солнце. По её краям трава была примята, а земля казалась плотнее, будто здесь часто проходили животные.

— Вот и наш путь, — сказал Мариус, указывая на тропу. — Придётся идти медленно.

Они начали подъём. Идти было тяжело: воздух становился разреженным, а тропа то и дело осыпалась под ногами. Кассиопея несколько раз спотыкалась, но Мариус всегда был рядом, чтобы поддержать её.

К вечеру они достигли небольшой площадки, окружённой с трёх сторон отвесными скалами. Здесь было ветрено, но зато открывался отличный обзор на долину внизу.

— Остановимся здесь, — решил Мариус. — Место легко оборонять.

Он помог сестре сесть на плоский камень и принялся собирать хворост для костра. Кассиопея наблюдала за ним, чувствуя, как в груди разливается тепло. Несмотря на все опасности и усталость, рядом с братом она чувствовала себя в безопасности.

Когда костёр разгорелся, они молча смотрели на языки пламени. Внизу, в долине, солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в золотые и багровые тона.

— Думаешь, мы найдём то, что ищем? — вдруг спросила Кассиопея, нарушая тишину.

Мариус долго не отвечал. Он подбросил ветку в огонь и только потом посмотрел на сестру.

— Я не знаю. Но мы должны попытаться. Ради... всего.

Кассиопея кивнула и плотнее закуталась в плащ. Она знала, о чём он думает. Их путь был долгим и опасным, но другого выбора у них не было. Впереди их ждали горы.

Ночь накрыла горы своим звёздным покрывалом.

Рассвет принёс с собой не только холод, но и тревожную тишину. Мариус и Кассиопея быстро собрали вещи и двинулись в путь, стараясь как можно скорее покинуть открытое место. Тропа, едва заметная среди камней, вела вверх.

Они не прошли и сотни шагов, как из-за скального выступа донёсся знакомый утробный рык. Мариус резко остановился, вскинув руку. На тропу, преграждая путь, вышло уже знакомое им чешуйчатое существо. Его жёлтые глаза горели злобой, а из пасти капала слюна.

Но зверь был не один. Слева, с уступа, спрыгнула ещё одна тварь — чуть меньше, но более юркая. Справа зашуршали камни, и на тропу вышло третье существо. Они окружали путников, отрезая путь к отступлению.

— Их больше, — тихо сказала Кассиопея, доставая крис. Её рука не дрожала.

— Встань спиной к скале, — приказал Мариус. — Так они не смогут зайти сзади.

Существа не спешили нападать. Они медленно сужали круг, пригибаясь к земле и скаля зубы. Мариус лихорадочно соображал. Магия почти не слушалась, а против трёх хищников кинжалы — слабая защита.

Внезапно вожак стаи — самый крупный зверь — издал пронзительный визг и бросился в атаку. Остальные последовали за ним.

Мариус встретил первого противника ударом кинжала, но лезвие лишь скользнуло по толстой чешуе. Существо сбило его с ног, и они покатились по камням. Кассиопея, уклоняясь от когтей второго зверя, метнула крис. Оружие вонзилось хищнику в плечо, и тот с визгом отскочил.

Мариус, лёжа на спине, выставил перед собой руки. Магия откликнулась не огнём или молнией, а сырой энергией земли. Под лапами вожака камень треснул и осыпался, образовав небольшую яму. Зверь потерял равновесие и рухнул вниз, яростно рыча.

Воспользовавшись моментом, Мариус вскочил на ноги.

— К скале! — крикнул он сестре.

Они прижались спинами к холодному камню. Третий хищник, самый мелкий, но самый быстрый, кружил перед ними, ища брешь в обороне.

— Наверх! — осенило Кассиопею. Она указала на узкую расщелину в скале в нескольких метрах над их головами.

Мариус понял её без слов. Он подставил сестре сцепленные в замок руки.

— Давай!

Кассиопея оттолкнулась от его ладоней и, цепляясь за малейшие выступы, полезла вверх. Мелкий зверь прыгнул, пытаясь достать её, но Мариус полоснул его кинжалом по морде. Хищник отскочил с обиженным воем.

Кассиопея подтянулась и втиснулась в расщелину. Оттуда она протянула руку брату.

— Хватайся!

Мариус подпрыгнул, ухватился за её руку и, упираясь ногами в стену, забрался на узкий каменный карниз. Едва он оказался в безопасности, как вожак стаи выбрался из ямы и с яростным рыком бросился на скалу, но достать добычу не мог.

Они сидели на карнизе, тяжело дыша и глядя вниз на беснующихся тварей.

— Это было близко, — выдохнула Кассиопея.

— Слишком близко, — согласился Мариус. — Нужно искать другой путь.

Он огляделся. Тропа обрывалась здесь. Впереди была лишь отвесная стена. Но чуть левее он заметил то, что они не увидели снизу: узкую тёмную щель в скале. Это был проход.

— Смотри, — он указал на щель. — Похоже на звериную тропу или старый разлом.

— Ты предлагаешь лезть туда? — Кассиопея с сомнением посмотрела на узкий лаз.

— У нас нет выбора. Внизу нас ждут эти... гостеприимные хозяева. А здесь мы хотя бы сможем идти.

Кассиопея кивнула и осторожно начала пробираться по карнизу к проходу. Лаз был тесным и тёмным, пахло сыростью и пылью.

— Будем надеяться, что он не закончится тупиком или чем‑то более опасным, чем эти кошки, — пробормотала она и первой шагнула в темноту.

Мариус последовал за ней, оставив позади рычащую стаю и яркий утренний свет.

Проход оказался извилистым и тесным. Приходилось протискиваться боком, а иногда и карабкаться через завалы из осыпавшихся камней. Воздух здесь был спёртым, пахло сырой землёй и чем‑то кислым. Кассиопея шла первой, её руки были исцарапаны об острые выступы, но она упрямо молчала, лишь изредка останавливаясь, чтобы перевести дух.

Мариус двигался следом, подсвечивая путь слабым магическим огоньком, мерцавшим на кончике палочки. Магия здесь отзывалась чуть лучше, чем в лесу, но всё ещё была нестабильной.

— Долго ещё? — шёпотом спросила Кассиопея, упираясь в очередной завал. Камни плотно закупорили проход, оставив лишь узкую щель наверху.

— Другого пути нет, — Мариус подошёл ближе и внимательно осмотрел препятствие. — Придётся разбирать.

Они принялись за работу. Мариус, используя трансфигурацию, превращал крупные камни в мелкую крошку, а Кассиопея руками отбрасывала её назад. Работа шла медленно — прошло, должно быть, не меньше часа. Пот заливал глаза, а руки быстро покрылись ссадинами.

Наконец им удалось проделать достаточно широкое отверстие. Кассиопея первой протиснулась в него и оказалась в небольшой пещере. Здесь было чуть просторнее, а в дальнем углу виднелась ещё одна расщелина, из которой тянуло свежим воздухом. Высоко над головой зияло отверстие, через которое пробивался тусклый свет.

— Смотри! — воскликнула она, указывая на стену.

Мариус пролез следом и подошёл к ней. На гладкой поверхности камня были высечены древние символы. Они слабо светились голубоватым светом.

— Это не просто звериная тропа, — прошептал он, проводя пальцами по знакам. — Кто‑то построил его... или приспособил.

Он попытался разобрать письмена, но язык был ему незнаком.

— Останемся здесь. Надо отдохнуть и вылечить твои ноги, — Мариус осмотрелся, снял рюкзак и достал из него саквояж с расширением пространства, после чего стал вынимать вещи для лагеря.

— Надо завалить проход, из которого мы пришли, — предложила Кассиопея и направила палочку, обрушив несколько камней сверху. Хоть это и было несложное заклинание, но было видно, что удалось ей это с трудом.

— Плохо, что шатёр сюда не влезет, — сокрушённо произнёс брат, рассматривая пещеру. — Придётся опять обойтись без удобств.

— Да я уже привыкла. Из‑за нестабильной магии хорошо, что ещё пространственные сумки не развалились, — ободряюще сказала Кассиопея. — Надолго мы тут задержимся?

— Не знаю. Приведём себя в порядок и подготовимся, тогда и пойдём. Займись едой, а я осмотрю пещеру — может, найду что‑нибудь.

Девушка посмотрела на брата и вздохнула.

— Ты же знаешь, из меня кулинар не очень.

— Главное, чтобы это можно было есть, остальное не важно, — усмехнулся брат.

— Вот именно что «можно было есть». Что‑то я не уверена, что получится.

— Вот и поучишься. Всё, готовь еду, я на разведку, — пресёк попытку увильнуть он.

— Иди уже, — надулась сестра и стала доставать из своей сумки продукты.

Мариус подошёл к расщелине и скрылся из виду. Кассиопея осмотрелась, выбирая место для готовки.

Кассиопея вздохнула и разложила на плоском камне скудные припасы: сушёные грибы, вяленое мясо, горсть крупы и пучок трав, собранных очень давно. Она задумчиво почесала затылок, глядя на это богатство так, будто оно могло само собой превратиться в изысканный ужин.

— Ну что ж, — пробормотала она себе под нос, — главное — позитивный настрой. И вера в чудеса.

Она развела небольшой костёр, подвесила над ним котелок с водой и принялась за дело. Сначала бросила горсть крупы — возможно, чуть больше, чем следовало. Затем, поколебавшись, добавила грибы — все, решив, что «больше — значит вкуснее». Вяленое мясо нарезала неровными кусками, мысленно оправдываясь: «В супе всё равно не видно». Последними отправились травы — Кассиопея выбрала самые яркие, руководствуясь принципом «красиво — значит ароматно».

Пока варево булькало, она помешивала его палочкой, напевая какую‑то незамысловатую мелодию. Время от времени она останавливалась, задумчиво нюхала содержимое котелка и кивала с видом опытного шеф‑повара.

Мариус вернулся через полчаса, когда воздух уже наполнился странным, но в целом съедобным запахом. Он остановился у входа в пещеру, принюхался и с преувеличенной серьёзностью произнёс:

— О, чувствую, сегодня нас ждёт кулинарное откровение. Надеюсь, это не тот рецепт, который ты вычитала в книге «Ядовитые растения мира»?

Кассиопея фыркнула:

— Очень смешно. Это фирменный суп Кассиопеи «Надежда на лучшее». Гарантированно съедобен, если смотреть на него издалека и не принюхиваться слишком внимательно.

— Звучит многообещающе, — Мариус подошёл ближе и заглянул в котелок. — И каков секрет этого шедевра?

— Секрет в том, чтобы бросить всё, что есть под рукой, и молиться, чтобы не отравиться, — парировала она. — Но я добавила щепотку оптимизма. Это должно улучшить вкус.

Мариус рассмеялся:

— Тогда я, пожалуй, добавлю немного магии. Для надёжности.

Он взмахнул палочкой, прошептал короткое заклинание, и суп на мгновение вспыхнул мягким голубым светом, а затем приобрёл более аппетитный аромат.

— Видишь? — он подмигнул сестре. — Теперь это уже «Надежда на лучшее, усиленная магией». Гарантированно не отравит, а может, даже понравится.

Кассиопея закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку:

— Вот так всегда. Стоит мне проявить кулинарную инициативу, как ты тут же вмешиваешься со своими фокусами.

— Не фокусами, а профессиональной помощью, — поправил Мариус, расставляя тарелки. — К тому же, кто, если не я, защитит мир от твоих кулинарных экспериментов?

Они сели у костра, разлили суп по тарелкам. Кассиопея сделала осторожный глоток, ожидая худшего, но, на удивление, вкус оказался вполне сносным — с лёгкой ноткой магии и братской заботы.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, — может, я и не великий повар, но у меня есть кое‑что получше. У меня есть брат, который умеет исправлять мои ошибки.

— И который очень голоден, — добавил Мариус, накладывая себе вторую порцию. — Так что продолжай свои эксперименты. В конце концов, кто знает — однажды ты действительно приготовишь что‑то гениальное. Или хотя бы съедобное.

— Что ты узнал? — серьёзно спросила Кассиопея.

— Там есть проход, — ответил он. — Куда он ведёт, не знаю, но у нас всё равно нет выбора.

— Может, мы зря пошли вглубь острова? Могли попытаться уплыть?

— Не зря, — ободряюще сказал Мариус. — Уплыть всегда успеем. Ты видела символы — значит, там что‑то есть.

— Хорошо, пойдём дальше, — кивнула Кассиопея. — Но кто‑то обещал мне удобную обувь. Я тебя накормила — теперь работай: трансфигурируй мне сапожки! — потребовала сестра.

Мариус вздохнул и с улыбкой покачал головой:

— Ну конечно, как же без сапожек. — Он отложил ложку и внимательно посмотрел на сестру. — Но сначала давай проверим, что там с твоими ногами. Ты ведь почти не отдыхала с самого утра.

Кассиопея хотела было возразить, но усталость взяла своё — она лишь молча кивнула и вытянула вперёд уставшие ноги. Мариус осмотрел ступни и взмахнул палочкой — простенькое заклинание исцеления далось с трудом.

Тёплое покалывание разлилось по коже, и Кассиопея невольно вздохнула с облегчением. Боль отступила, а мышцы словно наполнились новой силой.

— Волшебно, — прошептала она. — Спасибо.

— Теперь сапожки, — подмигнул Мариус. — Закрой глаза и представь самые удобные туфли в мире.

Кассиопея послушно закрыла глаза, мысленно рисуя образ лёгких кожаных сапог с мягкой подошвой — таких, чтобы можно было идти часами и не чувствовать усталости. Мариус тем временем взмахнул палочкой, прошептал заклинание, и воздух вокруг её ног замерцал голубоватым светом.

Когда она открыла глаза, на ногах красовались именно такие сапоги — аккуратные, удобные, с едва заметной магической искрой вдоль швов.

— Идеально! — восхищённо выдохнула Кассиопея, вставая и делая несколько шагов. — Ты настоящий мастер трансфигурации.

— Практика, — скромно улыбнулся брат. — А теперь — о главном. Проведём пару дней здесь и пойдём дальше.

Кассиопея нахмурилась:

— Почему не завтра?

— Надо отдохнуть, чувствую, путь будет нелёгким. — Мариус посмотрел на сестру.

— Хорошо, как скажешь. — Кассиопея устроилась поудобнее и стала смотреть на огонь.