Дочь Принца (гет)

Глава 18. Осколки

В Хогвартс вернулись под вечер.

Замок встретил их запахом воска, горящим камином в гостиной Гриффиндора и привычным гулом голосов. Гермиона шла по коридору, держа Драко за руку, и впервые за долгое время чувствовала — не боль. Облегчение.

Драко знал правду. Про Снейпа, про брата, про всё. И не отвернулся. Не испугался. Не обиделся. Просто сказал: «Мы найдём».

Она улыбнулась своим мыслям.

— Ты чего? — спросил Гарри, заметив её улыбку.

— Так. Хорошо просто.

--

Потянулся месяц.

Они искали ингредиенты для зелья.

Корень мандрагоры посадили в теплице — Невилл помог, хотя не знал, зачем он нужен. «Для одного зелья», — уклонилась Гермиона. Невилл не стал допытываться.

Слёзы феникса нашёл Гарри.

Не Фоукса — тот погиб. Но в кабинете Дамблдора, в старом шкафу, заваленном свитками, лежал маленький стеклянный флакон с серебристой жидкостью и надписью на пергаменте: «Слёзы феникса. Собрано в 1991 году, после того как Альбус спас птенца».

— Дамблдор никогда не выбрасывал ничего, — сказал Гарри, протягивая флакон.

Гермиона благоговейно взяла его в руки. Серебристые капли переливались в свете свечей.

— Осталась только кровь.

--

Они сходили к портрету Дамблдора.

— Профессор, — начала Гермиона. — Нам нужна кровь Северуса Снейпа.

Дамблдор покачал головой.

— Я не знаю, где она. Его тело, если оно сохранилось, было похоронено неизвестно где. Волдеморт не заботился о мёртвых. — Он помолчал. — Мне жаль, мисс Грейнджер. Я не могу помочь.

Гермиона вышла из кабинета с пустыми руками.

--

В середине месяца ей стало плохо.

Сначала просто болела голова. Потом добавилась тошнота. Утром, после завтрака, её вырвало.

— Ты заболела? — спросил Драко, гладя её по спине.

— Нервы, — ответила она. — Всё это. Поиски. Неизвестность.

— Сходи к Помфри.

— Не надо. Пройдёт.

Он не настаивал. Но тревога осталась.

--

Джинни и Теодор больше не общались.

Гермиона заметила не сразу — Джинни не жаловалась, не плакала, просто стала тихой. Раньше она смеялась, спорила, шутила. Теперь сидела в гостиной с книгой, но не читала — смотрела в одну точку.

— Что у вас с Ноттом? — спросила Гермиона однажды вечером.

— Ничего, — ответила Джинни. — Всё кончено.

— Почему?

Джинни промолчала. И Гермиона не стала давить.

--

Это случилось на Зельях.

Джинни стояла у котла, резала корни мандрагоры, когда её лицо вдруг побледнело. Она пошатнулась.

— Джинни? — спросила Гермиона, сидевшая рядом за соседним столом.

Джинни не ответила. Её глаза закатились, и она рухнула на пол.

В классе поднялся шум.

— Помогите! — крикнула Гермиона.

Теодор Нотт сидел через два стола. Он не двинулся с места. Только смотрел на Джинни, на её бледное лицо, на растрёпанные рыжие волосы, разметавшиеся по каменному полу. Смотрел, но не подошёл.

Гермиона взвалила Джинни на плечо, вытащила из класса.

--

Больничное крыло пахло лавандой и отчаянием.

Мадам Помфри обследовала Джинни. Гермиона сидела на стуле у койки, сжимая её холодную руку.

— Она просто упала в обморок? — спросила Помфри.

— Да. На Зельях.

Помфри наложила диагностирующие чары. Полоска золотого света скользнула по животу Джинни, зависла.

— Она беременна, — спокойно сказала Помфри.

Гермиона замерла.

— Что?

— Беременна. Месяца два, не больше. Сильное истощение. Не ест, не спит. Отсюда и обморок. — Помфри взглянула на неё поверх очков. — Отец?

— Я спрошу, — ответила Гермиона.

Когда Джинни очнулась, врач вышла.

— Ты беременна, — сказала Гермиона без предисловий.

Джинни закрыла глаза.

— Я знаю.

— От Теодора?

— От кого же ещё.

— Он знает?

— Нет.

Гермиона сжала её руку.

— Почему ты не сказала ему?

— Потому что это бесполезно, — глухо ответила Джинни. — Он хочет быть свободным. Летать. Исследовать мир. А я… я не хочу быть обузой.

— Ты не обуза. Ты любишь его?

Джинни промолчала.

— Любишь, — поняла Гермиона. — Поэтому и молчишь.

Джинни отвернулась к стене.

--

В коридоре, после больничного крыла, Драко ждал Гермиону.

— Что с ней?

— Беременна, — тихо сказала Гермиона.

— От Нотта?

— А ты от кого?

Драко помолчал. Потом развернулся и пошёл в сторону слизеринской гостиной.

— Драко, стой! — крикнула Гермиона. — Что ты делаешь?

— Поговорить с ним.

— Не надо!

— Надо.

Она побежала за ним, но не успела.

--

В подземельях Драко нашёл Теодора в пустом классе.

— Ты знаешь, что Джинни беременна?

Теодор поднял голову от книги.

— Что?

— Не притворяйся.

— Я не притворяюсь. Я не знал.

— Она в больничном крыле. Упала в обморок. Если бы не Гермиона, никто бы её не поднял. А ты сидел и смотрел.

— Я не подошёл, потому что… — Теодор замолчал.

— Потому что что?

— Потому что она сказала уйти.

Драко замер.

— Когда?

— Две недели назад. Пришла в спальню, сказала, что всё кончено, и вышла. Я не знал, что она беременна. Она не сказала.

Драко сжал кулаки.

— Бросил беременную девушку.

— Она меня бросила. Я пытался поговорить — она не захотела. Что я должен был делать? Тащить силой?

— Хотя бы узнать, в чём дело!

— Я спросил. Она не ответила.

Драко молчал. Потом не выдержал — ударил Теодора в плечо. Тот пошатнулся, но не ответил.

— Ты должен быть с ней, — сказал Драко. — Иди к ней.

— Она не захочет меня видеть.

— А ты попробуй.

Теодор посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул и вышел.

--

Больничное крыло.

Джинни лежала, глядя в потолок, когда дверь открылась.

— Я не хочу никого видеть.

— Джинни.

Она узнала голос. Закрыла глаза.

— Уйди.

— Нет.

Теодор сел на стул у её кровати.

— Ты беременна.

— Да.

— От меня.

— Да.

— И ты молчала.

— Не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным.

— Обязанным? — его голос дрогнул. — Джинни, я люблю тебя. Я думал… я думал, ты меня разлюбила. Поэтому не пришёл.

— Я не разлюбила. Я испугалась.

— Чего?

— Что ты уйдёшь. Что ребёнок станет помехой. Что ты захочешь свободы, а я…

Он взял её за руку.

— Ты глупая, — сказал он. — Самая глупая девушка, которую я знаю. Я не хочу свободы. Я хочу тебя. И ребёнка. Нашего.

— Правда? — прошептала она.

— Правда.

Он вытащил из кармана маленькую коробочку — готовился, наверное, давно.

— Я хотел сделать это красиво. Со свечами, цветами. Но сейчас… сейчас, наверное, самое подходящее время.

Он открыл коробку.

Внутри лежало простое золотое кольцо.

— Выйдешь за меня?

Джинни смотрела на кольцо, потом на него.

— Да, — выдохнула она. — Да, дурак.

Теодор обнял её, пряча лицо в её волосах.

Из-за угла за ними наблюдала Гермиона. По её щеке катилась слеза — на этот раз не от боли.

--

Гермиона не спала.

Она лежала на кровати, глядя в потолок, пока Джинни тихо сопела на соседней койке. Луна светила в окно, отбрасывая серебряные квадраты на каменный пол. В спальне было тепло, но внутри всё заледенело.

Она переживала за Джинни. Как они с Теодором справятся? Они такие молодые. Она — сильная, но напуганная. Он — замкнутый, но, кажется, любящий. Хватит ли у них сил?

«Но дети — это радость, — подумала она вдруг. — Когда-нибудь и я буду беременна. Выйду замуж. Надеюсь, Драко сделает предложение. Не сейчас, позже. А до этого… надеюсь, я верну своих родителей».

Мысль о маме и папе кольнула холодом. Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза.

Завтра будет новый день.

--

Утром Гарри встретил её в гостиной Гриффиндора.

Она спустилась заспанная, с красными глазами, даже не попытавшись скрыть, что не спала.

— Ты чего такая? — спросил он.

— Не спалось.

— Плохо себя чувствуешь? — он нахмурился. — Я заметил, ты не ешь почти ничего за завтраком. И на обеде еле притрагиваешься. Ты заболела?

— Нервы, — ответила она. — Из-за поисков. Всё это выматывает.

Гарри обнял её. Крепко, по-братски.

— Мы справимся, — сказал он.

— Знаю, — ответила она в его свитер.

--

Завтрак прошёл как обычно.

Гермиона взяла тост, откусила маленький кусочек, запила тыквенным соком. Больше не лезло. Драко сидел за слизеринским столом, поймал её взгляд и вопросительно поднял бровь. Она слабо улыбнулась.

Уроки не отменяли.

--

Первым уроком была Защита от тёмных искусств.

Профессор Викерс объявил контрольную. Гермиона писала быстро и уверенно.

Затем настала практика.

У Гарри получился олень — сильный, яркий. У Гермионы — выдра, серебристая, изящная.

— Хорошо, мисс Грейнджер, — процедил Викерс. — Садитесь.

— Мистер Малфой, — сказал он холодно. — Ваша очередь.

Драко встал. Лицо напряжённое, бледное. Он вышел к доске, поднял палочку.

— Экспекто Патронум!

Из его палочки вырвалась серебристая выдра. Не большая, но отчётливая, живая. Она проплыла над головами студентов, сверкнула глазами и потеребила Драко за мантию.

— Неплохо, — процедил Викерс. — Садитесь.

Драко сел на место, не глядя ни на кого. Но уголок его губ чуть приподнялся.

Гермиона смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Это не могло быть совпадением. Патронусы отражают душу.

--

После урока Гермиона догнала Драко в коридоре.

— Выдра, — сказала она.

— Что?

— Твой патронус. Выдра.

— И что?

— У меня тоже выдра. С первого курса.

Он смотрел на неё долгим взглядом.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Я видел.

— Это значит…

— Что наши души — одна, — закончил он. — Я знаю.

Она не знала, что ответить. Поэтому просто поцеловала его.