Сага о Басаниусах (гет)

Стояла знойная августовская ночь. Ночной ветерок игрался с занавесками, наполняя комнату запахом мокрого асфальта. Вдалеке слышался звук проезжающих машин и редкий стрекот сверчков.

Полли лениво растянулась на кровати у окна в надежде найти такую позу для сна, в которой не будет жарко. Она задумчиво смотрела в ночную синеву, считая количество звезд, чье сияние смогло пробиться сквозь огни города. Не насчитав и десяти, она с улыбкой вспомнила звездное небо, обрамленное верхушками вековых елей. Эти воспоминания пахли костром и звучали треском поленьев.

Прошло чуть больше двух недель с их встречи с Джеймсом, а ее телефон молчал.

На первой неделе эта тишина в мессенджере приносила ей облегчение: все так же, как и раньше. На второй неделе она поймала себя на том, что ждет сообщения от него. Что каждый раз, стоит ей пройти мимо его дома по пути в магазин или на площадку с Тесеем, она представляет, как они случайно встретятся. С одной стороны, глубоко в душе она расстраивалась, что этого не происходило. С другой — она очень злилась на себя, что вообще об этом думает, но при этом не может выкинуть из головы.

Как-то за завтраком Оберон с улыбкой отметил, что Полли витает где-то в облаках, отчего ее пробило холодным потом. «Ох, пап, если бы ты знал, о ком эти фантазии,» — грустно усмехнулась она тогда про себя.

Спустя время, чтобы убрать мысль, которая подарила ей пару бессонных ночей, она как бы невзначай вновь уточнила у Оберона степень родства с семейством Юфимии. Она и так знала, что они троюродные брат и сестра и одинаковая фамилия — скорее случайность, но в моменты паники невероятные домыслы сводили ее с ума. Теперь же ее сводило с ума только то, что он не пишет.

Пару раз, Полли порывалась написать сама, но каждый раз стирала сообщения. Ее совершенно не устраивало банальное «Привет, как дела?». Вдруг ей всё просто показалось, и она сама надумала? А если и не надумала, то проверять было чертовски страшно.

На прикроватной тумбочке ярко вспыхнул экран телефона. Полли бросилась проверять, от кого пришло сообщение, и разочарованно вздохнула.

Артур Шахматный король: Привет! А вы не хотите на фестиваль завтра? Или уже сегодня? Короче, когда проснемся?

Полли, как завороженная, уставилась в экран, ожидая ответа одного участника.

Джеймс aka Звезда футбола: Вау, кто не спит! А что за фестиваль?

Артур Шахматный король: Фестиваль водных фонарей в парке. Будут на пруду запускать. Там еще фудтраки будут, попробуем что-то вкусненькое. Погнали, это наше последнее беспечное лето!

Джеймс aka Звезда футбола: я за.

Артур Шахматный король: Полли, а ты?

Джеймс aka Звезда футбола: она спит, наверное

Ипполита aka Королева драмы: пфф, расскажи, как уснуть в такую жарищу? И я за то, чтобы пойти завтра и съесть все мороженое, которое можно найти.

Артур Шахматный король: супер! Тогда завтра договоримся о времени. Или сегодня. Короче, вы поняли.

Джеймс aka Звезда футбола: да-да, мы поняли, что ты заработался

Полли решительно открыла дверь и вышла на крыльцо. Они договорились встретиться в шесть вечера, как всегда, на углу улицы рядом с ее домом.

Раскаленный до предела воздух окутал Полли стоило ей ступить за порог дома. Стояла сонная, удушливая тишина, в которой можно было различить стрекот электрических проводов. В воздухе пахло нагретым камнем и влажной травой от работающих дождевателей.

На углу улицы, отбрасывая длинную тень, стоял Джеймс. Он лениво облокотился о фонарный столб и что-то писал в телефоне. Завидев Полли, он убрал смартфон в карман джинсовых шорт. На его лице не было привычной улыбки. Спокойным и немного угрюмым взглядом он смотрел как Полли с каждым шагом сокращает расстояние между ними.

Полли неловко поправила сарафан и судорожно ухватилась за лямку сумочки. В мыслях она несколько раз репетировала непринужденное дружеское приветствие, но она никак не ожидала, что Джеймс будет ждать ее один. Когда их разделяло несколько шагов, Джеймс рывком отделился от столба, не сводя с нее взгляда.

— Привет, — негромко произнес Джеймс. Его голос в этой удушливой тишине прозвучал непривычно глухо.

— Привет, — странным скрипучим голосом ответила Полли, — а где Артур?

— Не знаю, — угрюмо произнес он, — только что написал ему, чтобы тащился сюда.

— Ясно.

Повисла новая пауза, еще более плотная, чем сонный зной вокруг. Стрекот электричества, бегущий по проводам над ними, казался оглушительным. Джеймс не отходил, оставаясь стоять слишком близко — так, что его длинная тень полностью накрывала её фигуру. Полли упрямо смотрела на свои босоножки, иногда переводя взгляд на маленькую бутылку с водой, которую держал Джеймс.

— Хочешь? — дернул он рукой с бутылкой, привлекая ее внимание.

— Нет, спасибо. Где носит Артура? — Подняла она наконец глаза на Джеймса.

— Вон он идет, — дернул подбородком Джеймс в сторону дороги.

Вдоль дороги быстрым шагом к ним направлялся среднего роста парень, одетый в бежевые шорты и льняную рубашку с коротким рукавом цвета морской волны. Из-под черной кепки на голове в разные стороны забавно торчали каштановые кудри, отливавшие янтарным в лучах солнца. Глаза были скрыты черными солнцезащитными очками.

— Артур? — неуверенно спросила Полли, когда немного запыхавшийся парень приблизился к ним.

— Ребята, привет! Чего вы такие кислые? — заключил он в объятия растерянную Полли, попутно задев ее козырьком кепки, а потом Джеймса.

И Полли, и Джеймс недоуменно смотрели на лучшего друга, которого не видели несколько месяцев.

— Что? — удивленно спросил он.

— Почему ты так одет? — кисло спросил Джеймс.

— Как? — Артур посмотрел на свои шорты, рубашку и вернул недоуменный взгляд Джеймсу.

— Это ты зачем напялил? — Полли указала пальцем на кепку и очки.

— А, это. Солнце слепит.

— Так ведь скоро закат, — констатировал Джеймс.

— Ну да, но …

— Погоди, — Полли слегка коснулась рукой Джеймса, — я, кажется, поняла. Ты что думаешь, что встретишь там своих фанатов и поэтому так вырядился? — Полли и Джеймс прыснули смехом одновременно.

— Эй, это не смешно! — стушевался Артур, — Это называется пойти инкогнито! Я просто хотел провести время с вами, придурки, и чтобы нас никто не отвлекал.

— Артур, — сквозь смех начала Полли, — у тебя и десятки тысяч подписчиков пока нет, слишком рано для звездной болезни!

— Да, их девять с половиной тысяч! — обиженно шикнул Артур, — Хорош ржать надо мной!

— Ты так только привлекаешь к себе внимание, придурок, — Джеймс приобнял Артура, свободной рукой снял с него дурацкую кепку и протянул ее Полли.

— Эй, Полли, отдай кепку!

— Артур, Джеймс прав, ты выглядишь нелепо, — с широкой улыбкой сказала она, — я мигом, — кивнула она Джеймсу и вприпрыжку побежала к крыльцу своего дома, чтобы закинуть кепку.

— Очки-то мне можно оставить? — обреченно спросил Артур, — Солнце реально слепит.

— Очки оставь. Рад тебя видеть, дружище — кивнул Джеймс, уже искренне обнимая друга.

— Как я по тебе скучала, — со смехом и теплотой в голосе сказала Полли, вновь обнимая друга.

— Я по вам тоже! — понуро отозвался он.

— А теперь расскажи, почему в это пекло мы идем на фестиваль пешком? — спросил Джеймс.

— Да блин, я сидел в стенах офиса все время! Задолбался. Хочу гулять.

— Отличную погоду выбрал, — съязвила Полли.

— Вы сговорились что ли? — переводил он подозрительный взгляд с Полли на Джеймса.

— Пошли. С тебя мороженое, — с усмешкой хлопнул друга по плечу Джеймс.

Солнце растекалось багровым по небу. Тени становились длиннее с каждым их шагом, пытаясь дотянуться до тьмы, просыпающейся на противоположной стороне горизонта.

Всю дорогу Артур рассказывал истории о своей стажировке в отделе маркетинга. Все что Полли поняла это то, что ожидания Артура столкнулись с жестокими реалиями — бесконечные согласования документов, создание презентаций и очень много отчетов. Хотя ей показалось, что ему понравилось работать с какой-то статистикой, с которой он сам волей-неволей сталкивался, будучи блогером.

Полли шла справа от Артура, взяв его под руку, а Джеймс — слева. Иногда ей казалось, что Джеймс бросал кривые взгляды на ее руку, покоящуюся на локте у друга.

— Короче, скука смертная, — подытожил Артур. — А у вас что интересного? Вы же мне из своего лагеря скаутов так ничего толком и не рассказали. Ну, выкладывайте!

Полли вздрогнула. Артур недоуменно покосился на подругу, сбив шаг. Она вскинула голову и встретилась растерянным взглядом с Джеймсом. Он тоже замер на полушаге, уставившись на нее угрюмым, напряженным взглядом. Поняв, что Полли в замешательстве, он решил перехватить инициативу.

— Да ничего интересного, — с тяжелым выдохом ответил он. — Куча неугомонных малявок, комары. Отдыхаешь только по вечерам у костра, да, Полли?

— Д-да, так и есть. О, кстати, Джеймс рассказывал историю про пиратов. Помнишь, в детстве на ночевках слушали, — потеребила она локоть Артура.

— Ого! Ты до сих пор ее помнишь? — усмешкой спросил он у друга.

— А еще, я там столько звезд видела! — продолжила Полли. — Просто офигеть! И Тесей готовил мне маршмеллоу.

— И как много там оставалось от маршмеллоу? — уточнил Артур.

— Немного. Но главное — внимание, — прыснула она. — Мы обязательно должны будем как-нибудь съездить все вместе! Да, Джеймс?

— Да, было бы весело, — просто ответил он.

От парка их отделял пешеходный переход. Толпа желающих присоединиться к празднику уже начала собираться, слышался радостный гомон детей и взрослых, сливающийся с тихой музыкой. Запуск фонариков на воду планировалось, когда совсем стемнеет, поэтому у ребят было много времени, чтобы осмотреться и купить что-нибудь вкусное. Стоило им ступить на шуршащий гравий, зной начал уступать место легкой прохладе, поднимавшейся от земли.

В сумерках они стояли в небольшой очереди за фонариками. Полли отметила, что напряжение между ними с Джеймсом немного уменьшилось. Время от времени она бросала на него взгляд, немного опасливо, и чувствовала, что он делает то же, но никак не могла его поймать, что ее и радовало, и разочаровывало.

— Давайте сделаем селфи с фонариками! — радостно предложил Артур.

— Я пас, — немедленно отреагировал Джеймс.

— Да ладно тебе! Надо запечатлеть этот момент!

— А я за! — сказала Полли, держа розовый лотос в руках.

Раздраженно цыкнув, он, словно ища идеальный ракурс и освещение, подобрался поближе к Джеймсу и неожиданно закинул руку ему на плечо, вовлекая в кадр. Пытаясь сохранить равновесие, Джеймс неловко ухватился за плечо Полли, отчего та замерла как вкопанная. Он переместил руку на спину друга, пока тот быстро делал снимки.

— Ну вот, так получше, — довольно произнес Артур, отделяясь от ребят и проверяя снимки. — Даже есть парочка, где ты не корчишь рожу, — хмыкнул он другу.

— Надо было все-таки отловить для тебя парочку комаров, — едко бросил Джеймс.

Толпа начала понемногу перемещаться к пруду, и троица решила к ней присоединиться, чтобы занять места с лучшим видом. Когда они подходили к концу ряда с фестивальными палатками, Джеймс вдруг замедлил шаг и кивнул подбородком на непримечательный шатер, стоявший чуть поодаль вдоль их пути.

— Что там? — проследил за взглядом друга Артур, — «Гадалка Люсинда», —прочитал он, и оба криво усмехнулись, — «Люсинда», — вновь хихикнул Артур. — Ну что, узнаем нашу судьбу?

— Ты серьезно? — с усмешкой спросила Полли.

— Да, давайте, будет весело. Джеймс, ты платишь, — легонько ударил он того по руке. Артур подошел ближе к шатру, а за ним, как тени застыли Джеймс и Полли.

Внутри шатра за круглым столом, на котором веером были разложены карты и посередине стоял стеклянный шар, сидела женщина. Ее лицо было наполовину скрыто темно-фиолетовым капюшоном с вычурным серебряным узором, бегущим по краям. Ее узкие, сухие губы были алого цвета, как и ногти, на ее изборождёнными венами и обтянутыми кожей руках.

— Молодые люди желают знать, что для них припасло будущее? — она говорила нараспев скрипучим и томным голосом.

— Здравствуйте. Ага! — весело откликнулся Артур.

— Гадание или предсказание? — она повела рукой в сторону таблички, на которой от руки были написаны цены.

— Предсказание, — ответил Артур.

— Вытяни карту, — указала она жестом на карты перед собой.

Артур прикрыл глаза, вытащил откуда-то из середины колоды карту и, коротко посмотрев на нее, показал гадалке.

— Маг, —глухо произнесла Люсинда. Ее алые губы растянулись в хищной улыбке, — Ты уверен, что просчитал все ходы и держишь под контролем свою шахматную доску, юноша. Но это слепая магия разума. Твой главный приз отложится на двенадцать долгих лет, пока привычный, выверенный мир не сломает кофе. Оберегай свой тыл, гроссмейстер, оттуда уже тянутся тени твоего прошлого.

Артур замер. Пальцы, сжимавшие карту, побелели. Вмиг веселая беззаботность исчезла с его лица, всем телом он начал источать напряжение. В бирюзовых глазах, смотрящих на гадалку, стальным блеском мелькнул страх.

Гадалка выдернула из его хватки карту, вновь перетасовала колоду и одним уверенным движением руки разложила ее в идеальный полукруг.

— Дамы вперед, — кивнул на гадалку Джеймс.

— Я после тебя, — тихо сказала Полли, переминаясь с ноги на ногу и бросая взгляды на растерянного Артура.

Отодвинув от стола растерянного друга, Джеймс уверенным, но неохотным движением руки достал карту из левой части колоды и показал гадалке.

— Колесо Фортуны, — гадалка посмотрела Джеймсу прямо в глаза из-под капюшона, и в полумраке шатра её взгляд показался неестественно тяжелым. — Ты привык быть баловнем судьбы, мальчик, привык, что удача всегда крутится ради тебя. Но Колесо никогда не стоит на месте. Твое гордое бездействие расчистит дорогу тому, кто действует из тени. Ты упустишь момент, когда всё изменится навсегда, пока будешь уверен, что мир вокруг просто спит.

Джеймс просто пожал плечами, не придавая большого значения словам Люсинды, и отошел, пропуская вперед Полли.

Гадалка вновь разложила колоду. Наступила очередь Полли. Она, зажмурив глаза, потянулась рукой к правой части колоды и неловко вытащила карту. Когда девушка открыла глаза, то увидела, что на столе лежит и вторая карта, которую она случайно увлекла за собой из разложенного веера. Видимо, старые карты просто слиплись.

Она вопросительно посмотрела на гадалку. Та немым жестом руки пригласила ее взять и вторую.

Полли послушно подняла её с сукна и перевернула лицом к себе. Наклонив голову, она принялась разглядывать открывшийся рисунок — изображение женщины в короне стояло вверх тормашками. Не зная, что делать с этим странным двойным уловом, Полли аккуратно выложила обе карты на стол перед собой, лицом к гадалке: сначала Влюбленных, а следом — ту самую перевернутую фигуру.

— Влюбленные, — Люсинда грустно улыбнулась, касаясь пальцами первой карты. —Колода показала тебе союз. Но эта карта означает не только его, но и великое и тяжелое распутье. Скоро судьба столкнет тебя лицом к лицу с выбором, от которого закружится голова. Твое спасение или твоя погибель — решать тебе.

Спустя мгновение гадалка перевела руку к перевернутой карте.

— И Перевернутая Верховная Жрица, — тихо выдохнула прорицательница. — Случайность — это язык, на котором судьба говорит с глупцами. Ты тянулась к союзу, но твои собственные пальцы вытащили за ним шлейфом твой приговор. Твое собственное сердце сыграет с тобой злую шутку, заставив принять навязанное за истинное чувство. Твоя интуиция слепа, девочка. Ты сама впустишь этот морок в свою жизнь и найдешь выход из иллюзий лишь тогда, когда привычная правда обернется скрытой тайной.

Полли отшатнулась от гадалки, как от прокаженной, и сделала неловкий шаг назад, наступив на ногу Джеймсу, который стоял за её спиной. Отодвинув девушку, он бросил пару купюр на стол, буркнул «Спасибо», и троица покинула шатер.

На улице царила весёлая суматоха, всё больше народу с бумажными лотосами в руках двигалось к месту запуска фонариков. Первым в себя пришел Артур.

— Я пойду вперёд, пофоткаю для блога, — хрипло, скрывая волнение, произнёс Артур, прежде чем слиться с толпой. — Догоняйте.

Полли одной рукой вцепилась в сумочку, а другой обхватила себя за плечо и понуро плелась за Джеймсом. В голове то и дело эхом отзывался голос гадалки, бессвязно бормочущий «Союз … наваждение … сама впустишь морок в свою жизнь». Она прошла так еще немного, то и дело сталкиваясь с людьми и наступая кому-то на ноги. Она краем глаза заметила, как Джеймс, замедлив шаг, поравнялся с ней, и в следующее мгновение его теплая рука бережно опустилась на ее плечо. Он аккуратно вывел ее к обочине дороги.

— Полли, ты как, порядок? — вкрадчиво спросил Джеймс, наклоняясь, чтобы поймать ее грустный взгляд. — Не бери в голову, — он качнул головой в сторону шатра. — Наговорила мрачной чепухи за гроши, чтобы все думали, что она настоящая гадалка. — он аккуратно большим пальцем провел несколько раз по ее плечу. — Забей, хорошо?

— Х-хорошо, — под его теплым и трепетным взглядом мрачный шепот Люсинды рассеялся. А от ощущения тепла его руки на плече, в животе запорхали бабочки.

— Пойдем найдем Артура. Он должен был уже у пруда целое портфолио отснять, — улыбнулся он ей ободряюще.

Они нашли Артура у самой кромки воды. Он умудрился занять и правда отличное место, с которого открывался потрясающий вид на парк и пруд. Мрачные тени деревьев смыкались над толпой, но парковые фонари еще не зажглись. После короткой и довольно пафосной речи организаторов люди, улучив момент, стали спускать на воду первые фонарики.

Троица зажгла свои огоньки и опустила их на воду, подталкивая ближе к центру. Фонариков становилось всё больше и больше, они кружились, бережно сталкивались и неспешно тянулись к самой середине пруда. Вода как будто зажглась изнутри, разгоняя сумрак.

Полли завороженно смотрела на эту картину, и на её губах вновь засияла улыбка.

Около фиолетового шатра Люсинды замер довольно высокий молодой человек. Его кожа была бронзовой от загара, а из-под черной кепки, козырек которой навис над его глазами, торчали волосы цвета пшеницы. Он уставился в сторону пруда, где один за другим зажигались фонарики, а затем, прогнав лишние мысли, ступил в шатер.

— Молодой человек желает знать, что для него припасло будущее? — спросила она нараспев скрипучим и томным голосом.

— Я хочу знать исполнится ли задуманное, — глухим голосом решительно произнес он.

— Выбери карту, — поджав алые губы, гадалка указала на разложенные веером карты.

Молодой человек решительным жестом вытащил карту из середины колоды и, посмотрев на рисунок, показал его Люсинде.

— Десятка Мечей, — тихо, почти с жалостью произнесла Люсинда, и её узкие алые губы дрогнули. — Твое солнце зашло еще до того, как ты родился, отверженный. Ты так ослеплен желанием отобрать чужой трофей, что не заметишь главного. Самый страшный, последний нож в эту и без того израненную спину вонзит не враг, которого ты хочешь уничтожить. Тебя предаст та рука, которую ты сам держишь зажатой в своей.