Сага о Басаниусах (гет)

— Говорят, что Ипполита клеилась к Алексу, — с улыбкой произнес Артур.

Он стоял, прислонившись к шкафчику в школьном коридоре, пока его лучший друг, Джеймс, что-то искал в своём.

— К какому Алексу? — крутя в руках найденный в недрах футбольный мяч, недоуменно спросил Джеймс.

— Большому брату Алексу, — читая растерянность на лице лучшего друга, уточнил Артур.

— Что?! — переспросил Джеймс, не веря в то, что услышал.

Артур заулыбался шире, его бирюзовые глаза заблистали. Он ожидал, что Джеймс отреагирует так же, как и он, когда услышал эту новость. Недоуменное выражение его лица веселило Артура.

Да, он и сам, как Джеймс, с трудом мог себе представить, что Ипполита, которую он знает с детства, могла флиртовать с Алексом Валентайном, которого они тоже знают с детства и по привычке называют «Большим братом» или «Биг бро».

— Да-да. Прикинь?! В той новой кофейне их видели вдвоем и как наша Полли с ним флиртовала.

— В школе закончились популярные парни? — пробурчал Джеймс.

— Думаю, у нас есть шанс спросить, — произнес Артур, глядя куда-то за спину друга и приветственно замахиваясь рукой. — Эй, Ипполита! Привет!

Джеймс оглянулся и увидел грациозно шагающую к ним Ипполиту.

— Говорят, ты клеилась к биг бро Алексу, — без приветствия и с вызывающей улыбкой начал Артур.

— Господи, вся школа что ли уже в курсе? — закатила свои карие глаза Ипполита, — Привет, Джеймс.

— Не могла дождаться очередного семейного торжества, чтобы не делать этого на глазах у всей школы? Родители все равно его бы позвали…- без приветствия начал возмущаться Джеймс.

— Что вы оба на меня так накинулись?! Ну, было мне интересно только ли учеба у него на уме. И не гей ли он.

— Гей?!- воскликнули Джеймс и Артур одновременно.

— Да. Вы что, не слышали эту сплетню? Говорят, что он и Джолион в гораздо более близких отношениях …

— О, Господи Боже, стоп, не продолжай. Ты говоришь о моем брате в конце концов. Что за бред?!

— Ну и что скажешь?!- прервал возмущения Джеймса Артур.

— Не думаю, что он гей. Но не даром о его галантности ходили легенды — он очень мягко дал мне понять, что я не в его вкусе и перевел тему, — пожала плечами девушка.

— Полли, зачем?! — не унимался Джеймс, — А то ты сама не знаешь, что он рвал жопу, чтобы в универ поступить и со стипендией пожирнее? Поэтому даже в сторону девушек не смотрел.

— Ой, да прекрати ты. Ну построила глазки и что? Как я и сказала — просто любопытство, — пожала плечиками Ипполита.

— Которое может выйти тебе боком, — тихо произнес Артур, провожая холодным взглядом проходившую мимо них группу ребят, которые понизили голос до шепота, завидев рыжеволосую девушку.

— Да какая разница? — миленько улыбнулась она и, как ни в чем ни бывало, пошла в сторону класса.

— Что-то ты перенервничал, дружище, — сказал Артур Джеймсу, продолжающему смотреть на удаляющуюся Ипполиту.

— Не каждый день я узнаю, что моего брата и его лучшего друга считают голубыми.

— Да? А мне показалось, что тебя напряг факт флирта И…

— Бред, — сразу же прервал мысль Джеймс, — Кстати, у нас есть планы на вечер? Скучно.

— Сейчас проверю, — уловил мысль Артур и полез в карман за телефоном. -Мне казалось, что-то намечалось … как раз в Фоксберри! Повидаемся с ними раньше их каникул, — потряс телефоном перед лицом друга Артур.

Смеркалось.

Джеймс открыл дверь своей комнаты и окинул взглядом пустой коридор. Прислушался. Из комнаты родителей доносилась музыка и смех. Дворецкого не было видно. Отлично.

На цыпочках пройдя до окна в конце коридора, он на секунду замер.

Вся стена коридора была украшена портретами его родственников. Некоторых уже нет в живых: вот, например, его дедушка Феликс в концертном костюме улыбается ему со стены. Джолион говорил, что помнит деда, а вот Джеймс — уже нет.

Чуть дальше, по правую сторону от Феликса висят фотопортреты дедушки Тристана и бабушки Титании, а по левую сторону от Феликса счастливо улыбается его и Джолиона мать — Юфимия. От нее Джеймс унаследовал платиновые волосы, а вместе с братом — темно карие глаза. Карие-красные глаза отца, с укоризной смотрящие на него с портрета, не достались ни одному из братьев.

Джеймс осторожно открыл окно и с грацией кота выпрыгнул на улицу. Он, несомненно, мог бы спокойно выйти через дверь, но сбегать на студенческие вечеринки нужно через окно, верно?

Он вдохнул ночной воздух — свежий и все еще теплый после знойного дня. Закрыв окно, он, скрываясь в тени деревьев, пробрался на соседний участок, где стоял дом Артура и его тети Галатеи.

Подходя к дому, он заметил Артура, который точно так же вылезал из окна своей комнаты.

Обменявшись дурашливым приветствием — очередная детская привычка, которая осталась с ними наравне с «Биг бро Джолион» и «Биг бро Алекс», — они направились к дому через дорогу, в котором жила Ипполита с братом и отцом — двоюродным дядей Обероном Басаниусом.

Студенческая вечеринка проходила на песчаном пляже реки городка Фоксберри с одноименным университетом, в котором уже год учились Алекс и Джолион. По геолокации троица довольно быстро нашла место проведения -с одной стороны не слишком далеко от кампуса, с другой место огораживали деревья, сквозь которые сейчас сочился свет от костра. Чем ближе друзья подходили к пляжу, тем больше людей они встречали на своем пути и тем отчетливее слышали музыку, доносившуюся оттуда.

— Ну и толпища! Ты уверен, что мы найдём их здесь? Может, проще им позвонить? — спросила Ипполита у Артура.

— И испортить сюрприз? Эй, привет! — увидел кого-то в толпе Артур.

— О, это же Артур! Здорово! — ответила толпа Артуру.

И пока Артур общался со знакомыми, которые, видимо, и рассказали ему о вечеринке, Джеймс внимательно оглядывался вокруг. В прошлые разы он был менее напряжен, но в этот раз с ними была Ипполита, и он чувствовал ответственность. Он бросил на неё взгляд. Она стояла совсем рядом с восторгом смотря на происходящее вокруг. «Ее волосы цвета огня», — мелькнуло в голове у Джеймса.

— А ты не знаешь Джолиона Басаниуса? Или, может, Алекса Валентайна?

— Джолион? А, он сейчас за пультом! Он очень крутой диджей!

Джеймса выдернуло из размышлений знакомое имя, и он проследил за рукой парня, указывающего куда-то в лево от основного костра, откуда доносилась музыка.

Во главе импровизированного танцпола на возвышенности стоял Джолион за диджейским пультом. Пожалуй, если бы Джеймс сам не увидел, то не поверил бы, что его довольно замкнутый брат способен управлять такой толпой.

Они проворно пробрались к Джолиону сквозь толпу танцующих студентов. Тот, завидев их, лучезарно улыбнулся, и качнул головой вправо. Проследив за направлением, троица увидела лучшего друга Джолиона —Алекса, который приветственно махал им рукой.

— Приве-е-ет! — одновременно протянули Ипполита и Артур.

— Почему ты не выглядишь удивленным? — спросила Ипполита, подавшись вперёд, чтобы обнять Алекса.

— Ха-ха, я бы удивился, если бы мы не увидели вас троих здесь! — улыбнулся Алекс. Он посмотрел на Джолиона, махнул ему рукой мол «Давай сюда», на что тот кивнул.

Немного времени спустя, под огорченные вдохи толпы, Джолион заключил брата в объятия. Удивительно, но Джеймс испытал облегчение. Несмотря ни на что, он скучал по старшему брату. Хотя точно не по его игре на гитаре по утрам.

— Дома все нормально?

— Да, всё хорошо.

— Тогда чего ты такой насупившийся, звезда футбола? — потрепал его по голове Джолион.

Поболтав немного с «большими братьями», троица отправилась посмотреть что есть еще на пляже и, возможно, обменяться впечатлениями с парой знакомых («Почему на этой вечеринке так много школьников?»).

Немного поболтав с одногруппниками и получив теплые отзывы о диджейском сете от незнакомых людей, Джолион и Алекс прогуливались вдоль пляжа — в том же направлении куда не так давно ушли их младшие.

— Честное слово, Алекс, — Джолион ловко увернулся от очередного пьяного студента (или школьника?), — лучше бы мы снова пошли в клуб.

— Надо пробовать что-то новое дружище. Да и развеяться время от времени не помешает, — пытался сгладить углы Алекс, как вдруг — Стой! — он внезапно остановился, схватив за руку Джолиона. — Слышишь?

Толпа хаотично двигалась куда-то вправо, люди оборачивались, вглядываясь в темноту.

— Джеймс, прекрати! Хватит! Джолион! Джолион!!!

— Это Ипполита! — первым узнал голос девушки Джолион и устремился в гущу.

Он быстро нашёл её и оглядел:

— Я в порядке, там Джеймс и… и Артур! — Ипполита испуганно указывала в сторону улюлюкающей толпы, в центре которой явно кто-то дрался.

Только не это.

— Эй, эй, хватит!

Джолион без раздумий растолкал зевак. В кольце людей он увидел младшего брата верхом на каком-то парне, заносящим кулак. Одной рукой он ухватил Джеймса за шиворот, а другой остановил тот самый кулак, опускавшийся на лицо оппонента. Алекс, подоспевший следом, обхватил Артура за подмышки, помогая встать. Кто-то из толпы взял на себя парнишку, с которым они сцепились.

Рядом оказалась Ипполита — она была напугана, глаза на мокром месте. На секунду она встретилась взглядом с Джеймсом, но тут же отвела глаза и принялась вытирать кровь с лица Артура.

— О чем ты только думал?! — начал отчитывать брата Джолион.

— Тот парень первым начал! Он прицепился к Артуру, нес какую-то ахинею, а потом вцепился в него. Я пытался по-хорошему, но…

— Ты знаешь его? — спросил Алекс у Артура.

— Нет, — гнусаво ответил Артур, прижимая к носу платок, одолженный Ипполитой.

— Послал бы его! Зачем было начинать драку? — продолжал наседать Джолион.

— Я же говорю: он первый начал! Я вступился за Артура!

— Этой потасовкой мы могли привлечь внимание патруля! — Джолион был в ярости. — То, что отец не знакомит нас с коллегами, совсем не означает, что они не знают, как мы выглядим!

— Ты думаешь…

— Я не хочу проверять! Вечеринка окончена. Пошли к кампусу, я вызову вам такси.

— А что говорил тот парень? — полюбопытствовал Алекс, когда они вышли на главную улицу студгородка.

— Какой-то бред, что он мой кузен. Просил о встрече с тетей.

— Кузены? Как много вообще у вас родственников? — удивился Алекс.

— Отец когда-то упоминал о сыне тети Галатеи. Но… не более — сказал Джолион.

— Мне она ничего не рассказывала, — удивленно прогнусавил Артур.

— Может, стоит уточнить у неё?

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Джолион, — но хорошей идеей будет придумать алиби для твоего синяка.

Субботним утром Артур неверяще уставился на свое отражение в зеркале. Он стоял в собственной ванной комнате в пижамных штанах. По лицу бежали капельки ледяной воды и падали на голый торс. Короткие каштановые волосы, как и каждое утро, были в беспорядке, а взгляд бирюзовых глаз застилала дымка тревожного сна. Из привычной утренней картинки выбивалась его отекшая левая часть лица, слегка окрашенная фиолетовым.

— Ай бля! — Артур осторожно коснулся скулы и тут же отдернул руку, шипя от боли, — Вот урод! И что мне теперь делать?! — сокрушенно прошептал он.

Он вышел из ванной комнаты, раскинув руки, бессильно рухнул на кровать и невидящим взглядом уставился в потолок.

Он не был уверен, что вообще спал. Вместо снов гул голосов на разный лад задавал вопросы, констатировал невероятные факты, произносил мысли, о которых Артур никогда не думал. После пробуждения, если это можно так назвать, голоса разбежались по уголкам его сознания, но его собственный, отчетливо слышимый в звенящей тишине этого утра, повторял все сказанное призраками похмелья.

«Спасибо, что не в нос, скотина. Знатно ему Джеймс в ответ вмазал, хах, — усмехнулся Артур, — Может, стоит начать ходить в зал … немного подкачаться… Что мне делать с лицом? — Рука осторожно коснулась скулы, — И что за бред с «кузеном»? Он вообще на нее не похож. А вдруг и правда?.. — от этой мысли пробежал холодок по затылку. — Тетя, я ударил того, кто назвался твоим сыном? … Фантастика, бля.»

Был ли у Галатеи ребенок? Была ли у нее другая семья, кроме него? За всю свою жизнь Артур не видел ни одного упоминания. Даже вся их гостиная была украшена фотографиями дедушки, бабушки, самой молодой Галатеи и … его матери. Галатея часто рассказывала маленькому Артуру истории о тех, кто смотрел на них со стен, но среди этих рассказов никогда не упоминались ее муж или сын, словно, как и отца Артура, их никогда не было.

В этой же гостиной стоял совершенно не вписывающийся в интерьер винтажный шахматный столик, принадлежавший его деду Тристану, за которым Артур и Галатея коротали вечера. Артур часто с усмешкой думал, что начал играть больше из любви к этому столику, чем к шахматам. Ему нравилось сидеть за этим столиком, ему нравилось касаться лакированной поверхности, вдыхать аромат древесины. Потом обнаружился ящичек с фигурками, и вот уже Галатея объясняет ему как ходят фигуры.

В старших классах Артур решил было присоединиться к шахматному клубу, но хватило его на пару месяцев. И было этому несколько причин. Во-первых, само по себе быть участником клуба оказалось целью для насмешек даже для ребят из клуба программистов.

Во-вторых, как иронично замечал сам Артур, проигрывать кому-то кроме тети Галатеи ему не нравилось. И дело не в количестве проигрышей, которых было не так много, а в том, как его немногочисленные сокомандники смаковали каждую победу. Так Артур понял почему в клубе было очень мало новичков. Из-за вечных издевок сокомандники обросли такой токсичной кожей, что можно было вешать знак «Biohazard» на входе.

Вывод был прост: шахматный клуб социально хоронил себя собственными руками, а Артур не собирался ложиться в эту могилу вместе с ними.

Только одна мысль не давала покоя после ухода из клуба — было бы лучше, если бы прессинга на клуб и на ребят было меньше? Но как можно улучшить ситуацию? Идея родилась сама собой, когда Артур подметил, что ребята зазывают новичков в клуб при помощи допотопных плакатов и бумажными объявлениями на пробковых досках (еще и написанных от руки). Не веря в успех, но думая, что нужно попробовать хотя бы во имя любимой игры, Артур предложил своему уже бывшему капитану создать аккаунт клуба в симограмме. Тот скептически хмыкнул, но согласился — терять было нечего.

Артур подошел к делу с ответственностью и дотошностью, но быстро понял, что ему не хватает насмотренности для ведения блога, и нашел идеального ассистента-добровольца — Ипполиту. Приятным бонусом было то, что её присутствие помогло растопить сердца шахматистов, и Артуру удалось уговорить их сначала писать маленькие заметки о шахматах-разборы партий, дебютов. Потом он «дожал» их и в блоге появились фотосессии и маленькие интервью каждого, чтобы показать ребят с «человечной» стороны. Так стали появляться первые лайки, подписчики и даже новые члены клуба.

Все изменило одно фото. Ипполита пробно фотографировала ребят на плакат по проекту «Шахматист против компьютера», который усилиями Артура запустили совместно с клубом программистов. Пока Полли кружила вокруг наигранно задумчивых участников клуба, Артур играл с кем-то просто так, не обращая внимания на происходящее. Следующим утром он увидел в аккаунте клуба своё фото — сосредоточенное лицо в мягком свете весеннего солнца с тем самым холодным бирюзовым блеском в глазах. От количества уведомлений и лайков у Артура на секунду голова пошла кругом.

В клуб повалили девицы, которые шахматы видели только на картинках. Им не нужны были дебюты, им был нужен «Шахматный принц». Это было иронично и раздражало старых участников, но цель была достигнута: над клубом больше не смеялись. Его начали вожделеть.

Чтобы вернуть фокус все-таки на шахматы и шахматный клуб, Артур решил перевести внимание к его персоне на отдельную страничку — собственную. Так он и стал блогером. Поначалу он продолжил шахматную тематику, потом потихоньку переключился на лайфстайл и … вот он заключает контракт с агентством.

В этот момент на тумбочке завибрировал телефон, оповещая о сообщении. Артур вздрогнул и резко повернул голову. Смартфон завибрировал вновь. Артур раздраженно цокнул языком и, превозмогая боль в костяшках, взял телефон в руки.

Джеймс aka Звезда футбола: Бро, ты как?

Джеймс aka Звезда футбола: нормально этот дебил мне лицо украсил

Артур Шахматный король: мне тоже. Что делать?

Джеймс aka Звезда футбола: приложи холодненькое и одолжи консилер у тети, если нет своего ха-ха.

Джеймс aka Звезда футбола: что скажем?

Артур Шахматный король: очень смешно. Холодное еще ночью прикладывал ...

Артур Шахматный король: скажем… что свалились с великов. Гоняли ночью у канала. Было темно, ты меня подрезал. Ты приложился скулой о руль, я — о твое плечо и мы улетели в кювет. Костяшки подрали, когда вытаскивали велики из кустов.

Джеймс aka Звезда футбола: А Ипполита?

Артур Шахматный король: Она была с нами и испугалась. Напишешь ей?

Артур отбросил телефон с сторону и прикрыл глаза. По крайней мере это что-то.

Тем временем в доме напротив Джеймс Басаниус, как и его лучший друг в этот момент, лежал на своей кровати и перечитывал последнее сообщение.

— Ну, велики — так велики, — произнес он, садясь на кровать.

Задав вопрос про Ипполиту в чате, он отбросил телефон и подошел к ростовому зеркалу, стоящему рядом с пустой кроватью его брата. Когда-то Джолион репетировал речи у этого зеркала, а теперь Джеймс втирал в скулу мазь от синяков.

Впервые за долгое время после вечеринки Джеймс переживал. Сомневаться в правильности своих поступков, как ни странно, заставила реакция Ипполиты — он вспоминал ее испуганное лицо и стеклянный блеск от слез в ее глазах. Как она отвернулась, стоило их взглядам встретиться. Он сожалел о драке только потому, что испугал её и заставил переживать.

Вообще Джеймс Басаниус редко озадачивал себя глубокими мыслями. «Я просто плыву по течению бурной реки под названием жизнь!» — говорил он, томно глядя в глаза чирлидершам.

К моменту рождения Джеймса многочисленное семейство Басаниусов было сложно чем-то удивить. Учиться на пятерки, оканчивать школу экстерном, быть душой любой компании — всё это многие делали до него. Но не было среди Басаниусов до Джеймса никого, кто преуспел бы в спорте.

Он довольно быстро перебрался со скамейки запасных в основной состав школьной команды по футболу и уже начал свое восхождение в качестве местной звезды. «Мне просто нравится играть» — лучезарно улыбаясь, говорил он сокомандникам, в то время как его лицо блестело от пота, а глаза сияли от азарта. В этом он был копией своего отца — если ему что-то нравилось, то он просто делал. Просто каждое утро отправлялся на пробежку. Просто ежедневно тренировал бросок (бедный дворецкий перестал считать сколько раз ему случайно попадали мячом в глаз). Вся эта философия «простоты» никогда не подводила и приводила к триумфу.

Возможно, всё началось в детстве: Джеймс рос с уверенностью, что получит всё, чего захочет. Стоило отчаянно пожелать друга — появился Артур, с которым можно было играть в догонялки, а позднее — Ипполита, с которой так легко было воображать себя рыцарем. Стоило захотеть пижамную вечеринку — и вот они уже втроем рассказывают страшилки, передавая друг другу фонарик.

Вот видите?

— Все просто … охеренно, — пробормотал Джеймс, нанося последний штришок крема на челюсть.

Он бросил тюбик мази на кровать брата и невольно вспомнил вчерашние слова Джолиона о том, что коллеги отца могут знать их в лицо.

«Патруля не было, так? Тогда о чем беспокоится?»- успокаивал он себя, протягивая руку за телефоном, чтобы ответить друзьям, как вдруг услышал тихий стук в дверь.

— Мистер Джеймс? Вы проснулись? Я вхожу. — не дожидаясь ответа, Алек, дворецкий, вошел в комнату, — Ваш отец с минуты на минуту ожидает вас на кухне.

-Сейчас? — удивился Джеймс.

-Боюсь, что да, — кивнул дворецкий.

Зачем-то прихватив телефон, Джеймс пошел на кухню в сопровождении Алека. Что-то было не так — обычно они завтракают всей семьей, почему отец позвал его? И почему через дворецкого?

Николас листал что-то в телефоне, небрежно облокотившись о кухонный остров. Его русые волосы были убраны в хвостик, небольшая бородка аккуратно подстрижена. На белой футболке, обтягивающей его смуглое и поджарое тело, виднелся фирменный знак департамента полиции Ньюкреста.

— Доброе утро, сынок! — лучезарно улыбнулся капитан Гамильтон, — как спалось?

От улыбки отца Джеймсу стало не по себе. В голосе отца он слышал непривычную нотку сарказма.

— Привет, пап! Х-хорошо. Если только не на левой стороне спать — вчера с Артуром на великах навернулись, вот…

— Ах, об этом я уже знаю, — сказал Николас и зачем-то протянул свой телефон Джеймсу.

Берни (Фоксберри): «Ник, привет! Видел твоих парней вчера- один сажал в такси другого, причем твой младший выглядел так, как будто пару раз приземлился на чей-то кулак. Заявлений пока не было, буду держать в курсе.

Джеймс не мог оторвать глаз от экрана. Он почувствовал, будто огромная ледяная волна окатила его с ног до головы. Форты его уверенности смело словно песочные замки, а следом за ними начертанные на песке изящные оправдания Артуром. В его сознании был штиль.

— Нам надо поговорить, сынок. — Николас протянул мозолистую руку за телефоном. Он говорил неторопливо, но Джеймс был готов поклясться, что отец как будто получает от ситуации удовольствие.

— Ты взял с собой телефон?

— Что? — Джеймс впервые взглянул в глаза отца.

— Телефон с собой? — терпеливо повторил тот.

— Д-да, — Джеймс стиснул его в кармане домашних штанов еще сильнее.

— Пригласи и Артура на кофе, — с холодной улыбкой произнес Николас.

— Зачем? Пап, там был только я, твой коллега же…

— Ты же сказал, что катался вместе с Артуром на велосипедах? Или нет?

Джеймс второй раз почувствовал, как сжалось все внутри. При этом он не смог прервать зрительного контакта и смотрел в красно-карие глаза отца как загипнотизированный.

Прости, Артур.

Джеймс вытащил смартфон из домашних штанов и быстро напечатал Артуру, игнорируя все непрочитанные сообщения:

Артур Шахматный король: Она была с нами и испугалась. Напишешь ей?

Артур Шахматный король: Джеймс???

Джеймс aka Звезда футбола: Отец все знает. Приходи на кофе

— Алек, мы выпьем кофе на веранде, — сказал отец дворецкому, проходя мимо понурого Джеймса в сторону коридора и того самого окна, из которого вчера так ловко выпрыгнул его младший сын.

— Джеймс. Идем.

Утренние лучи солнца прожигали кожу насквозь. Туманная дымка летнего утра ощущалась липкой паутиной на руках. Пение птиц звучало как мерзкое жужжание насекомых и сливалось с роем мыслей в голове Артура.

В такой ситуации полагается бежать куда глаза глядят, а Артур почти бежал навстречу этой опасности через участок своего дома. Получив сообщение от Джеймса, он быстро надел первые попавшееся под руку вещи — джинсы, футболка, какая-то рубашка с коротким рукавом. Здесь не было место стратегии. Только инстинкт самосохранения.

Сердце гулко билось в груди. Его ритм разносился по всему телу и особенно чувствовался в больной скуле. Он подошел к калитке между его участком и участком Джеймса, когда его заметил Николас. Капитан Гамильтон сидел в тени крыльца дома, небрежно откинувшись на кресле, и беззаботно махал рукой Артуру, приглашая присоединиться. Напротив него с опущенной белокурой головой сидел Джеймс.

— Доброе утро, дядя Николас, — пытаясь скрыть волнение и дрожь в голосе произнес Артур.

—Доброе утро, Артур! Присаживайся, — Николас радушным жестом указал на свободное плетеное кресло напротив себя.

Артур сел за стол рядом с Джеймсом, который не оторвал взгляда от чашки кофе, даже когда его друг опустился рядом.

— Выглядите прекрасно, мальчики. Свежо, — смакуя то ли напиток, то ли сарказм, произнес Николас. Он поставил чашку на стол чуть поодаль от себя. Положил свои сплетенные в замок пальцы на стол. Несколько томительных секунд он смотрел на свои руки, собираясь с мыслями.

— Я долго закрывал глаза на ваши ночные вылазки, — начал Николас. Его голос зазвучал низко, а напускная веселость исчезла без следа. — Рассчитывал на ваше благоразумие. Думал: «Пусть погуляют, все мы такими были». Но сегодня, мальчики, вы перешли черту. Тайком выпить пива за углом или потанцевать на вечеринке у одноклассника пока родители в отъезде— это одно. Но подраться на студенческой вечеринке… — Он поднял взгляд на Артура и Джеймса, — Это совсем другое дело. Вы понимаете, что вас там не должно было быть? А если бы там оказался патруль? Вы понимаете, что сейчас могли бы сидеть не на веранде с кофе, а в «обезьяннике»?! Если вам плевать на себя, подумайте хотя бы, как это отразилось бы на Галатее, на Юфимии или на мне в конце концов!

Завороженно смотревший на Николаса в самом начале этой речи, Артур при упоминании имени совей тети опустил взгляд на нетронутую чашку кофе, стоящую перед ним.

— С этого дня ваши похождения закончены. Это ясно? — Николас произнес это так, что на улице стало резко холодно. — Артур. Джеймс. Вы все поняли? — Заставив их поднять головы, Николас заглянул в глаза каждому, дождался, когда они подадут признаки согласия, и только после этого сделал глоточек кофе.

— Скажите-ка мне еще вот что. Вы хоть попали по тому, кто сделал это с вашими лицами?

Кронос сидел неподвижно на крыльце своего ветхого домика, уставившись в ту точку на горизонте, где небо начинало наливаться багровым. Он не чувствовал неловких прикосновений его сестры, наносящих мазь на его скулу и челюсть. Он не чувствовал пакетиков со льдом на его костяшках, которые она заботливо приложила. Он был опустошен.

Где-то на задворках его сознания короткой вспышкой промелькнули образы прошедшей ночи, и холодный ужас подступил от низа живота к горлу, вставая горьким комом. На смену опустошению пришло смятение -хотелось то ли смеяться, то ли рыдать, то ли орать.

Кронос сделал глубокий рваный вдох — пальцы сестры немедленно отпрянули от его лица. Боль отозвалась там, где они только что нежно наносили мазь и где-то в ребрах.

«И что же мне теперь делать?» — сам не замечая того, прошептал Кронос.

— Кро… — тихонько позвала сестра. Впервые за это утро он посмотрел не сквозь нее. Ее глаза на секунду радостно засияли, но в следующее мгновение вновь обеспокоенно изучали разбитое лицо брата.

Тефида, его названная сестра. Она появилась в его жизни одним таким же ранним утром много лет назад. Отец просто привел ее, совсем крошечную, в их убогий дом и сказал: «Поздоровайся с сестрой». Кронос не стал задавать вопросов, а просто принял ее. С ее появлением в комнате стало теснее, но теплее — в деревенской глуши, было мало детей, а играть все же интересней с живым человеком, чем с растениями в саду отца.

Со временем стало понятно, что они, конечно, не родные. Кронос был копией отца: голубые глаза, пшеничного цвета непослушные волосы, смуглая кожа, ставшая со временем бронзовой из-за работы в саду. Тефида же была их полной противоположностью — бледная кожа, мгновенно алеющая на солнце, угольно-черные волосы и такого же цвета глаза.

К разнице во внешности добавлялась разница в характерах. Кронос рос открытым и добрым ребенком, не смотря на стеснительность и робость. Тефида же оставалась отстраненной и довольно мрачной. Со временем Кронос перестал пытаться рассмешить сестру, поняв, что таков ее характер и она не исчезнет также внезапно, как появилась. Не бросит его, как мать.

В детстве Кронос часто спрашивал про маму, но единственное, что говорил ему отец с грустью на лице и горечью в голосе: «Она нас бросила». И Кронос перестал спрашивать. Но в тайне он верил, что красивая сероглазая девушка с короткими каштановыми волосами на фотографии, которую он нашел в столе у отца — его мама. Ведь они с отцом на ней так счастливо улыбаются! Иногда, в тайне от отца и Тефиды он мог часами глядеть на это фото, воображая, как было бы весело и хорошо.

Старшая школа встретила Кроноса не слишком гостеприимно — без особой на то причины, он стал объектом школьного буллинга. «Нищеброд» — дразнили в его новой школе из-за поношенной одежды и отсутствия смартфона, «Картофельная башка». Поначалу Кронос пытался объяснить, что они не выращивают картофель, а только цветы и ягоды с фруктами… но как будто кто-то стал его слушать.

Так прошло два невыносимых года. Однажды, готовя какой-то реферат в школьном компьютерном классе, он заметил ребят из компьютерного клуба, сидевших за соседними столами и обсуждавших какую-то статью в журнале. Их восторги он слушал вполуха, чувствуя укол зависти. Заинтересовавшись тем, что можно так увлеченно обсуждать, он без утайки уставился на журнал в их руках. На одном из разворотов мелькнуло какое-то до боли знакомое женское лицо с серыми глазами и обрамленное короткими каштановыми волосами. Сердце пропустило удар. Дождавшись момента, когда можно было вклиниться в беседу, Кронос неловко спросил:

— Р-ребята. А можно спросить … кто это на фото?

— А это? Это Галатея Басаниус. Она геймдизайнер игры «Into the dark». Знаешь такую?

— Н-нет… а можно у вас попросить журнал почитать?

Сначала Кронос чувствовал себя очень неловко — вот так у малознакомых парней просить старый выпуск журнала. Потом он корил себя в глупости — какой толк сравнивать пожелтевшее от времени фото, которое трепетно прячет отец, со снимком на глянце? Но внутри росла уверенность, что эта незнакомка — один и тот же человек. Он так много смотрел на ее изображение в детстве, что буквально впитал ее образ.

Рюкзак тяжелел с каждым шагом, приближающим Кроноса к дому. Он взлетел по скрипучим ступенькам, не поздоровался с отцом, копающимся в саду, не обратил внимания на отсутствие Тефиды.

Одним рывком он сбросил ношу на свою кровать и выудил журнал. Потом уверенно залез в тайник отца и достал заветное фото. Он склонился над ними, разложив на обеденном столе. Сердце вновь пропустило удар. Это была она. Та же девушка, что и на снимке. Она выглядела старше, серьезнее, солиднее, но…

«Галатея Басаниус — один из основателей IT-компании N, также в недавнем времени попробовавшая себя в качестве геймдизайнера. Игра Into the dark была тепло встречена критиками … в одиночку воспитывает племянника — Артура Басаниуса…», — прочитал он уже в десятый раз.

Глаза Кроноса почему-то налились кровью, а в ушах стоял белый шум.

— О, сынок, ты вернулся! — внезапно вошел отец, — ты хорошо себя чувствуешь?

— Папа, скажи, кто эта женщина на фото? — спросил он трагичным полушепотом. Его глаза блестели, как при лихорадке, лицо словно покрылось испариной.

— Откуда ты это взял? Почему ты рылся в моих вещах?

— Кто это женщина, папа? Это моя мать? Это Галатея Басаниус?

Прозвучавшее имя подействовало как парализующее заклятье для Акида. Он не успел сделать и шага в сторону сына, встал как вкопанный у входа не в силах пошевелиться от шока. В его глазах, смотрящих то на снимок, то на сына, было столько невыраженной боли и … страх.

— Откуда тебе известно это имя?

Кронос молча показал журнал. На весь разворот снимок Галатеи Басаниус в модном, с иголочки пиджаке, задумчиво смотрящей куда-то ввысь.

— Без нас ей все-таки лучше, — злобно выплюнул Акид. Кроносу хватило и этого.

Второй час Кронос бродил по окрестностям их деревушки. Он выбежал из дома сразу, как отец подтвердил его догадку и был не в силах вернуться. Лишь бы не туда — стены маленького деревянного домика давили на него мрачностью и убогостью; в уголках этого дома таились все мысли, которые копились последние 18 лет, и теперь они выползали из темных закоулков и разом зашептали все то, о чем он мечтал забыть.

Ах, как он мечтал, чтобы однажды эта улыбающаяся женщина с фото пришла к ним, позвала его, распахнула руки для объятий и сказала: «Я -твоя мама и я больше никуда не уйду!»

И вот теперь Кронос знает, что эта женщина и правда его мама, только вот … она не придет.

«Почему? Она ведь так богата, почему же она не пришла забрать меня из этой нищеты и убогости? Может, тогда надо мной не издевались бы в школе. Может, я был бы популярным, был бы одним из лучших учеников … Неужели она и правда вычеркнула меня из своей жизни? Почему? Чем я так плох? Почему она отказалась от меня, но растит племянника? Как его… Артур? Чем он лучше меня? Почему она выбрала его, а не меня? Чем я хуже его? Чем я хуже?»

В сумерках Тефида нашла его на окраине деревни сидящим на бревне с опущенной головой и повторяющим только одно: «Почему не я? Почему не я? Почему…». Таким разбитым она его еще никогда не видела.

Акид отказался как-то еще комментировать произошедшее и в доме повисла напряженная и удручающая атмосфера, которую казалась замечала только Теффи — остальные были заняты своими мыслями.

Мысли Кроноса привели его к идее получше узнать племянника Галатеи…кузена. И вот, за несколько дней до выпускных экзаменов вместо подготовки он вновь сидит в школьном компьютерном клубе и вбивает в поисковой строке: «Артур Басаниус». Где-то на 3ей странице поиска он нашел кратенькое упоминание о смерти его матери — Изольды Басаниус, погибшей во время пиар-мероприятия из-за сошедшей лавины.

«Почему он живет с моей мамой? Почему не со своим отцом? Или… неужели он сирота? — Кронос почти начал сочувствовать бедолаге, — Может … может он сможет меня понять? Сможет помочь поговорить с мамой? Неужели, неужели он не захотел бы поговорить со своей мамой хоть раз? Да, да, ну конечно, конечно, он меня поймет! …»

В голове Кроноса все сложилось в идеальный пазл — он поговорит с Артуром (тот несомненно его поймет) на тусовке через пару недель в Фоксберри. Не то чтобы Кроноса обычно на такое зовут, но в честь окончания школы позвали всех. Кронос раньше не ходил, но на этот раз пойдет. Точно пойдет.

Время тянулось мучительно медленно, а экзамены казались ненужной декорацией. Пару раз он видел кузена в компании друзей в коридорах школы — ему стоило невероятных усилий воли не подойти и не открыться тут же. Поэтому на пляже в Фоксберри он взвинчен до предела в своем предвкушении.

Он стоял в компании одноклассников впервые попивая дешевое пиво и делая заинтересованное в разговоре лицо, хотя на самом деле глазами искал его. Найдя благовидный предлог (хотя всем было все равно), Кронос отделился и пошел сновать туда-сюда по пляжу, заглядывая в лица случайным прохожим.

В далеке только-только прекратила играть музыка — почему-то Кронос был уверен, что будь он «на своем месте», то он был бы сейчас там, у сцены, болтал с диджеем в окружении красоток. Кронос снова подошел к компании одноклассников, потом опять пошел в сторону танцпола как вдруг заметил стоящую в окружении каких-то людей Артура.

Перед глазами от волнения поплыло, сердце застучало как бешеное, ладони, сжимающие стаканчик с пивом, вспотели. Он впился глазами в Артура, весело болтающего с друзьями, выжидая идеальный момент.

Вот троица прощается с кем-то, поворачивает в сторону танцпола. Ноги налились свинцом, но … вот он, идеальный момент. Сейчас или никогда. Кронос рывком допил содержимое стаканчика, швырнул его в сторону и пошел навстречу своей судьбе.

Кронос преградил им путь резко, почти выпрыгнув из тени. Троица замерла. Артур инстинктивно сделал полшага назад, его бирюзовые глаза в свете костров сузились, сканируя помятую куртку и лихорадочный блеск в глазах незнакомца.

— П-привет! Ты Артур Басаниус, верно?

— Привет. Да, это я. Мы знакомы? — Артур говорил отстраненно — дружелюбно, нацепив дежурную улыбку.

— Я … нет, пока не знакомы. Я … я хотел поговорить. Это может показаться невероятным … черт, — заготовленные слова, которые он прокручивал последние недели перед сном словно повыпрыгивали из его головы. Он провел рукой по волосам, словно пытаясь задержать их.

Взгляд скользнул по красивой девушке, стоящей по правую руку от Артура. Она смотрела на него немного враждебно, но от этого выглядела еще более красивой, словно воительница из легенд. Словно заметив это, Артур прикрыл собой Ипполиту.

— Ты, кажется, хотел что-то сказать?

-Д-да. Ты прав, да. Прости. Я немного волнуюсь. Это может показаться невероятным, но мы с тобой кузены! — на одном дыхании выпалил Кронос, улыбаясь как безумный.

— Кузены? — Артур сканировал наружность Кроноса скептическим взглядом.

— Да. Галатея… Галатея Басаниус — она моя мать. Я, я могу показать… черт, где оно… я могу доказать, у меня есть фото.

— Какое еще фото? — с недоуменно спросил Артур, — друг, послушай. Если бы у моей тети были дети — я бы знал. Прости, но … — Артур еще раз окинул взглядом Кроноса. В его взгляде виднелись скепсис и.. жалость.

— Слушай, ты должен меня понять. Помоги, помоги мне с ней встретится, я…

— Почему это я должен тебя понять?

— Мы одинаковые, разве нет? — как в бреду продолжал Кронос, — ты ведь тоже никогда не говорил со своей матерью, разве ты бы не хотел…?

— Тут тебе лучше остановиться, друг, — взгляд Артура стал ледяным, — я в курсе кто моя мать, в отличие от тебя. Иди проспись.

«Да как этот ублюдок смеет? Как он смеет?!» — ярость застлала глаза Кроноса. Все прошло вообще не так, как он себе представлял. Ну что же. Не впервой. Его кулак ложится на скулу Артура Басаниуса.

— Вот примерно как-то так, — касаясь пульсирующей скулы, закончил свой рассказ Артур.

Чем больше кивал головой Джеймс во время рассказа, подтверждая слова друга, тем мрачнее и задумчивее становился Николас. Между бровями пролегла глубокая морщина, а карие-красные глаза смотрели за спину мальчишек туда, где стоял дом Артура и Галатеи.

— Пап, ну разве не бред? — прервал затянувшееся молчание Джеймс, видя, что отец никак не реагирует на окончание истории, — он ни разу на нее не похож.

— Не похож, говоришь? — Николас перевел взгляд на сына.

— Ну да. Этот му… придурок — блондин с голубыми глазами. Он вообще на нее не похож!

Николас шумно выдохнул и устало прикрыл глаза. Как отец он был горд, что сын смог постоять за себя и друга. Но как представитель полиции (капитан!) произнести вслух этого не мог. Как не мог себе представить и появления сына Галатеи, если это, конечно, он. Из двоих, сидящих перед ним сейчас, Джеймс и правда мог разглядеть лицо неизвестного парнишки. Да, он может не походить на Галатею, но может быть копией своего тупого папаши Акида. Стоило Николасу вспомнить это имя, как на его лице появилась гримаса омерзения.

— Пап … — неуверенно протянул Джеймс, поглядывая на затихшего Артура, — а у тети Галатеи и правда… есть сын?

Николас снова шумно выдохнул. Ужасно хотелось курить. Не стоило бросать. Он перевел взгляд на Артура. Если бы только Николас мог сфотографировать его в этот момент — мальчик, у которого наливается фиолетовым скула, замерший со слегка приоткрытым ртом, впился в него глазами, ожидая ответа.

— Да, это правда. У Галатеи был сын, — глядя в глаза Артуру, произнес он. Возможно, это жестоко по отношению к мальчику, но пускай знают от него, чем от кого-то еще. Так честнее. Так правильней.

— Много лет назад муж Галатеи, уже бывший, скрылся вместе с мальчиком. Мы… я искал его несколько лет, а потом твоя тетя … попросила признать его пропавшим без вести, и я закрыл дело.

Взгляд Артура остекленел, рот как будто приоткрылся еще шире, а выражение лица стало потерянным и отсутствующим.

Мир замер после фразы «Да, это правда». Птицы резко замолчали, ветер, игравший с воротником его рубашки, стих, а перед глазами все поплыло. Как только Николас заговорил дальше, всё пришло в движение, и Артур не понимал — это вокруг него все кружится или это он падает в неизвестность?

— Артур, послушай меня, — видя его замешательство, позвал Николас, — Она тебе не рассказывала, потому что, во-первых, это произошло до твоего рождения, а, во-вторых … твоей тете пришлось через многое пройти. Это было очень непростое решение, но … это помогло ей двигаться дальше. Ты понимаешь, сынок?

— А? Д-да, наверное, — неопределенно кивнул Артур, уставившись на пустую чашку кофе.

Николас перевел взгляд на сына, который с болью и сочувствием смотрел на лучшего друга, но был в замешательстве и не знал, как себя вести. Он почувствовал взгляд отца и посмотрел в ответ.

— Джеймс, об этом никому больше не стоит знать, ясно? Особенно маме и тете Галатее. Для всех, — Николас пальцем указал на ссадину на нижней челюсти сына, — вы упали с великов.

— Хорошо, — уверенно кивнул блондин, — передам Полли, чтобы она тоже…

— Стоп, что? — зло и недоуменно спросил Николас.

— Пап, если бы не она, то нас бы точно принял патруль, — начал было оправдываться Джеймс, но его отец уже отошел от секундного шока, сбросил всю тяжесть прошлого и выглядел так, что был готов своими руками нарисовать еще по одному синяку на лице каждого.

— Вы, два идиота, еще и Полли туда потащили? Вы хоть понимаете, что могло произойти на тусовке пьяных студентов с такой хрупкой девушкой, как она? Два дебила, а ну….

— А вот вы где! — дверь на веранду неожиданно распахнулась, явив миру стройную платиновую блондинку с глубокими карими глазами в домашнем шёлковом халате, разговаривающую по телефону. Счастливая улыбка Юфимии могла бы посоперничать по лучезарности с самим солнцем.

— Тея, они на веранде! Да-да, Артур здесь, не переживай. Да-да, я ему передам, хорошо! Пока-пока.

Она окинула взглядом всех присутствующих и нахмурила брови, увидев унылые и побитые лица сына и троюродного племянника.

— Мальчики, что случилось? — на место улыбки пришло беспокойство, омрачившее ее лицо.

— Доброе утро, мам! — бодро, но неловко улыбнулся Джеймс, преодолевая весь дискомфорт, который эта улыбка ему доставляла, — мы просто с Артуром вчера упали с великов. Это так, пустяки, да? — он сгреб в охапку все еще слегка недоуменного Артура.

— Дорогая, не переживай, — Николас подошел и приобнял на плечи жену, — обоих допросил — правда упали с великов. Обещали так больше не гонять.

— Д-да, мы так больше не будем! — закивал Джеймс под грозным взглядом отца.

— Хмм … не очень верится, конечно, но раз вы так говорите … — задумчиво протянула Юфимия, переводя взгляд с мужа на сына, — Артур, милый, ты в порядке? Что-то ты выглядишь совсем понуро. Может, дядя Николас тебе что-то такое сказал? Джеймс-то уже привыкший …

— Все в порядке, — слабо улыбнулся Артур, убирая руку друга с плеча, — мне, наверное, уже пора.

— Ах, да, твоя тетя тебя искала и просила передать, что ждет тебя на завтрак! Или, если хочешь можешь позавтракать с нами, то я позову Тею к нам…

— Спасибо, тетя Юфимия, за предложение, но… я пойду.

Артур стоял в прихожей, смотря на спину Галатеи, увлеченно готовившей завтрак. По правую сторону от него в глубине гостиной стоял тот самый шахматный столик, по левую — камин, на котором стояло фото его матери, смотревшей на него такими же, как и у него, бирюзовыми глазами.

Дальше по центру стоял кухонный остров, отделявший кухню от гостиной, за которым он и тетя завтракали каждое утром по выходным.

Теперь Артур понимал, почему дом всегда казался ему слишком просторным — наверное, он предназначался для куда большего числа людей, чем … двое.

Обреченно вздохнув, Артур привычно прошел мимо шахмат и камина к острову и грациозно взобрался на высокий стул — годы и годы тренировок.

— Тетя! Что на завтрак? — Артур пытался сказать это как можно буднично, но чувствовал, что голос, как и его пальцы, предательски подрагивают.

— Ага, явился- таки! — игриво воскликнула Галатея, резко оборачиваясь. Ей хватило одного взгляда на любимого племянника, чтобы веселость уступила место беспокойству, — Артур, что случилось? — Она положила лопатку и выключила огонь, не отводя взгляд от племянника, особенно с его скулы, быстро обошла кухонный остров и встала вплотную к нему. Ее руки сразу потянулись к его лицу, ухватив за подбородок и поворачивая стороной с синяком, чтобы рассмотреть поближе.

— Ай! Тетя, это пустяки. Мы упали с Джеймсом с великов вчера вечером, — он взял ее за запястье и мягко отстранил от лица, — все в порядке.

Пока Галатея была в замешательстве, повинуясь странному порыву души, Артур соскользнул с барного стульчика и обнял свою тетю, положив свою голову ей на плечо. Ее руки легли на его спину и начали гладить его по голове секунду спустя, как—то неловко, явно не ожидая такой реакции.

— Милый, ты меня пугаешь … все точно в порядке? Это точно велосипеды?

— Да… — как-то тяжело вздохнув, сказал Артур, — если ты не веришь мне, то можешь спросить дядю Николаса, который устроил нам с Джеймсом очную ставку, — отстранившись, криво улыбнулся Артур.

— Хмм, ну раз Николас вас проверил… негодники, — потрепала она его по голове, — омлет со шпинатом будешь?

— Да! Только кофе, я, пожалуй, попью у себя. Можно?

Конец 1ого акта

Три года — достаточный срок, чтобы ложь стала правдой, а правда — былью, как далекое знание, полученное на грани сна и реальности. В восемнадцать жизнь кажется слишком яркой и насыщенной, чтобы тратить её на тени прошлого.

Этим летним утром, как и три года назад, легкая туманная дымка окутала сонный город. В воздухе все еще витала освежающая прохлада прошедшей ночи. Рассвет лениво разливался лимонным соком по верхушкам сосен, охраняющих школьную парковку.

Сонная Ипполита в одной руке держала тяжелую сумку с вещами, а в другой — ладонь своего младшего брата Тесея. Они шли через парковку к автобусу, рядом с которым хаотично двигались его друзья-скауты. С их звонкими голосами соперничали трели ранних птиц.

По мере их приближения к автобусу, хватка Тесея ослабевала и вот, когда их разделяло шагов десять, Тесей легко выдернул свою руку и побежал было к друзьям.

Полли устало вздохнула, глядя вслед брату. Её аккуратный пальчик раздраженно указал вниз:

— Тесей, осторожно! Шнурки!

— А? — обернулся пацан.

— У тебя шнурки развязались, завяжи шнурки! — Ипполита прикусила губу, понимая, что этот упрямец сейчас просто пропадет в толпе скаутов. — А-а, блин, замри.

— Полли, я сам! — упрямо буркнул он, но все-таки замер на месте, карикатурно насупившись.

Опустив тяжёлую сумку на асфальт, Полли склонилась над ботинками братишки, завязывая шнурки на несколько тугих узлов — чтобы наверняка. Тесей сначала дулся и нетерпеливо топал ножкой, то и дело проверяя, не смотрят ли сейчас на него друзья.

— Ну всё, беги, — сказала она брату. Но Тесей остался стоять как вкопанный. Он смотрел куда-то поверх её плеча с немного сконфуженным, робким видом.

— Доброе утро, скауты! — с явной издевкой произнес знакомый голос.

Когда Полли обернулась, то непроизвольно сощурилась. Рассветное солнце, еще немного поднявшееся над деревьями, обволакивало своим светом стройного юношу, чьи белокурые волосы сияли белым золотом. Казалось, что сам воздух искриться рядом с Джеймсом Басаниусом.

— Джеймс?! Я что, все еще сплю? Что ты здесь делаешь? — Полли медленно опустила солнцезащитные очки к самому кончику носа, смотря на друга исподлобья.

— Собираюсь помочь юным скаутам познать чудеса природы! — Джеймс лениво улыбнулся. — А вот что ты тут делаешь? И кто это прячется за твоей спиной?

— Ха, неужели? Как благородно с твоей стороны! Но для портфолио перед поступлением поздновато выделываться, нет? — Полли хмыкнула, но её голос стал гораздо мягче, когда она обернулась к брату: — Тесей, ты помнишь Джеймса? Джеймс, это Тесей.

— Ого, Тесей, ничего себе ты вырос! — Джеймс присел на корточки прямо перед мальчиком, уравнивая рост, и протянул ему руку. — В каком ты отряде?

— Грифоны, — застенчиво произнес мальчик, делая полшага из-за спины сестры и неловко пожимая его большую, мозолистую ладонь.

— Ого, да ты крут! Ребята из твоего отряда во-о-н там собираются, у передней двери. Беги, отметься у старшего вожатого, пока я помогу твоей сестре с вещами, хорошо?

— Угу, — кивнул Тесей и, мгновенно позабыв про гордое «я сам», припустил к сверстникам.

Джеймс без лишних слов взял сумку Полли, и они вместе направились в сторону автобуса

Тяжелая дорожная сумка в его руке казалось невесомой, а сам Джеймс шагал легко и бодро в сравнении с Полли, которой совсем не помог взбодриться утренний кофе. Она шла рядом с завистью поглядывая на него и недоумевая откуда в этом парне может быть столько энергии в 8 утра. Ее взгляд скользнул по рельефу его рук — ответ был довольно очевиден.

— И всё-таки, Джеймс— Ипполита нарушила тишину, стараясь, чтобы её голос звучал максимально небрежно. — Ты так и не ответил. Почему ты здесь? Мне казалось, ты ездил последние три года ради строчки в резюме для колледжа, но мы все письма о зачислении уже получили.

Джеймс тихо рассмеялся, не оборачиваясь, но Полли заметила, как дрогнули его губы в привычной наглой усмешке.

— О, Полли… я тоже думал, что письмо о зачислении меня защитит от мамы, но нет. — он невероятно похоже спародировал свою мать, Юфимию: «Поезжай, развейся, это лучше, чем целыми днями бросать мяч с дворецким или слоняться по дому без дела» — Как-то так.

Липкая прохлада опускавшейся ночи контрастировала с сухим теплом огня — отголоском закатившегося солнца. Тьма окутывала лагерь скаутов как одеяло, пугая и баюкая. Благодарный лес, уставший от заливистого смеха детей, замер в предвкушении тишины.

Возле затихающего кострища, сидя на бревне, Полли завороженно смотрела на языки пламени. Она затаила дыхание вместе с природой, наслаждаясь ночным спокойствием. Резонирующая со внешней внутренняя тишина была, конечно, не результатом слияния с миром вдали от цивилизации, а скорее последствием проведённого дня с шумными и неугомонными маленькими скаутами. Как же она ошиблась, считая, что нужно просто пережить двухчасовую поездку на автобусе!

Как напоминание об этом, во тьме леса запел соловей. Его трель была гораздо приятнее уху, чем попытки Миранды Блэквуд докричаться до подружки, сидящей на заднем ряду. Вкрадчивый шорох гравия, вплетающийся в симфонию ночи, контрастировал с недавним шуршанием открываемой пачки чипсов.

Теплая мозолистая рука легла на плечико Ипполиты, и она резко обернулась.

На Джеймсе прошедший день также оставил свой след, но он был немного бодрее Полли. Опять.

— Ты как? Начал беспокоиться, что ты сбежишь, как только потухнет костер, — слабо ухмыльнулся он, садясь рядом. Он говорил тихо, как и требовало это место, и от этого — непривычно.

— Ха, неплохая мысль, — ухмыльнулась Ипполита, посмотрев в сторону чернеющего леса, — но оставить Тесея на тебя… — она с прищуром окинула взглядом Джеймса, на несколько секунд уставившись прямо тому в глаза. — Даже не знаю. Нет, не смогу сбежать.

Обреченно выдохнув, она снова перевела взгляд на костер.

— А? Серьезно? Да у меня опыта побольше твоего будет!

— Может и так, может и так, — задумчиво повторила Ипполита. Обстановка не располагала к привычной тренировке зубоскальства, да и сил на обдумывание колкостей у нее попросту не было.

— Ты приехала из-за него, да? Из-за Тесея? — прервал молчание Джеймс.

— Да, — неестественно просто сказала она. — Тесей… немного необщительный и стеснительный. Поэтому, когда папа сказал, что не сможет поехать с ним из-за работы, я сама вызвалась. Подумала, что если буду рядом, то ему будет проще, потому что рядом есть близкий человек.

Джеймс молча смотрел на Ипполиту. То, как просто она сейчас с ним разговаривала, было непривычно. Когда они в последний раз так разговаривали? Джеймс призадумался и понял, что может такие разы по пальцам пересчитать, но и тогда это скорее напоминало упражнения в красноречии и какую-то игру «Искусно выведи соперника из себя», нежели обычный разговор.

Неловкое молчание повисло между ними. Когда они вот так были вдвоем, без Артура?

— Кстати, — прерывая эту неловкость, сказал он, потянувшись за большой палкой, лежащей поодаль на границе света от костра. — Ты видела сообщение от Артура? Он страшно на нас обиделся.

Джеймс начал аккуратно разваливать палкой сложенные обуглившиеся дрова, чтобы они быстрее прогорели, прежде чем залить угли водой. Оранжевые искры лениво взметнулись в ночное небо, на мгновение ярче подсветив его сосредоточенный профиль.

Имя Артура, брошенное им в полумрак, развеяло повисшую, как паутинка, неловкость между ними.

Незаметно для троицы, Артур стал центром их притяжения, лучшим другом для каждого по отдельности. Для Полли он являлся тем самым ментальным убежищем — человеком, способным внимательно выслушать и дать совет, сходить в модное кафе и сделать идеальное фото. Для Джеймса — вечным соратником во всевозможных проделках и тусовках; тем, с кем можно обсудить чирлидерш и сходить на двойное свидание.

Артур был всегда с ними и был скорее всего тем, кто их собрал. Без его ироничного присутствия они с Джеймсом словно внезапно разучились говорить на родном языке, оставшись один на один с пугающей тишиной леса.

Ипполита полезла в карман объемной кофты и выудила телефон. Резкий белый свет экрана ударил по привыкшим к полумраку глазам, разрезая интимность этого вечера. Она открыла их общий чат. На экране светилось свежее фото: грустное селфи Артура в офисе — он стажировался в маркетинговом отделе компании своей тети.

Подпись внизу была краткой и всеобъемлющей: «Предатели. Надеюсь, вас съедят комары».

— О да! — хмыкнула Полли, разворачивая светящийся дисплей к Джеймсу.

Джеймс наклонился ближе, вглядываясь в экран. Их плечи соприкоснулись. Его лицо оказалось непривычно близко.

— Напиши ему, что мы отловим парочку специально для него, — лениво усмехнулся Джеймс, но его голос, всё ещё непривычно тихий, прозвучал с какой-то новой, затаённой хрипотцой. — Пусть почувствует причастность к дикой природе.

Ипполита быстро набрала ответ, то и дело не попадая по клавишам. Близость Джеймса, окутывающий его едкий запах костра и отсутствие веселых комментариев, которыми он обычно обменивался с Артуром было очень непривычны. Она заблокировала экран и поднялась с бревна, зябко кутаясь в кофту. Рядом с ухом послышалось мерзкое жужжание.

— Ладно, вожатый Басаниус. Я пойду, а то завтра у «Грифонов» подъём в семь утра, — она протяжно зевнула на последней фразе. — И, кажется, — она хлопнула себя ладошкой по ноге, чуть выше коленки, — проклятье Артура начинает сбываться. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — негромко бросил он ей вслед.

Джеймс остался сидеть у костра один. Он смотрел, как тонкая фигура с копной рыжих волос скрывается в темноте вожатского домика. На его губах всё ещё блуждала слабая дурацкая улыбка, но взгляд карих глаз стал пугающе серьёзным и долгим.

Ему понравилось. Чертовски понравилось разговаривать с ней без этой удушающей брони из вечных подколок. Джеймс, переворачивая палкой последний тлеющий уголёк, твёрдо решил, что завтра вечером, чего бы ему это ни стоило, он сделает всё, чтобы повторить этот разговор.

— … И поэтому говорят: если вы окажетесь в той Глиммербрукской роще, то никогда не ходите за светлячками, — торжественным шепотом произнес Тесей, придвинувшись ближе к группе ребят.

Мальчишки и девчонки замерли с широко открытыми глазами и приоткрытыми ртами, ловя каждое его слово у самого костра.

Время, проведенное у огня, летело незаметно. Никто и не обратил внимания, как солнце, кокетливо мигнув золотым, скрылось за горизонтом; как лесная прохлада вместе с тенями протянули свои руки к маленьким скаутам, которые сначала щебетали о прошедшем дне, потом суетились с приготовлением еды, а теперь рассказывали друг другу страшные истории.

— А как вы думаете… — всё так же шепотом произнесла Миранда Блэквуд, окидывая взглядом ребят, — ведьмы… они и правда существуют?

— Я однажды видела женщину, летающую на метле… — робко подала голос одна девочка.

— Ты уверена? Может, это было НЛО? — спросил парнишка с другой стороны костра.

— Что за бред? Все знают, что НЛО и ведьм не бывает! Это всё страшилки для детей! — разразился третий.

— НЛО существует! Моего кузена однажды похитили инопланетяне!

— Ой, ну да, ну да!

За разразившимся спором, не смея в него вмешиваться, с улыбкой наблюдали вожатые и их помощники. Когда пламя обсуждения разгорелось так же ярко, как и костер, у которого они сидели, одна из вожатых вмешалась, оглашая комендантский час. Под разочарованные вздохи малышни и попытки уговорить старших посидеть еще пару минуточек, Ипполита украдкой подобралась к братишке, который немного сник, как только перестал находиться в центре внимания.

— Ты молодец, — она ободряюще улыбнулась, положив руки на поникшие плечи мальчика, — очень хорошо рассказал.

— Правда?

— Да! Даже Джеймс испугался! Правда, Джеймс? — она чуть громче обратилась к парню, стоящему по другую сторону костра.

— Да, очень! — быстро поддакнул он, переводя взгляд с Полли на Тесея.

Тесей недоверчиво переводил взгляд с сестры на Джеймса.

— Ладно, не будь букой. Ты умничка. Давай, пора спать, — тепло улыбнулась Полли, подталкивая братишку в сторону домиков скаутов.

— Спокойной ночи, Полли! — Тесей, обернувшись, привстал на цыпочки, быстро обнял сестру за шею и побежал в сторону своего домика.

— Спокойной ночи, Тес!

Нежная, теплая улыбка не сходила с ее лица, пока она провожала взглядом удаляющуюся фигуру брата, пока тот не скрылся в дверях своего корпуса. Ипполита обернулась, готовясь внутренне отвечать на колкости Джеймса, но …

У костра остались они вдвоем. Другие вожатые уводили детей под треск догорающих поленьев, казавшийся оглушительным в этой летней ночи.

Джеймс стоял там же, где и пару минут назад, когда разговаривал с Тесеем. Оранжевые отсветы костра плясали в его темно-карих глазах, на его платиновых волосах, окрашивая их в багровое золото. Он смотрел на нее без привычной игристой колкости во взгляде, а с теплом и спокойствием. Раздался треск и сноп искр вырвался вверх, блеснув между ними.

— Поможешь с костром? — спросил он спокойным глубоким голосом.

От внезапной перемены Полли опешила. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она могла выжать из себя:

— Д-да, конечно, — и неловко отвести взгляд.

Джеймс молча обогнул костер, сокращая расстояние между ними, и опустился на бревно рядом с ней. Откуда-то из тени за ним он достал большую обугленную с одного конца палку и начал аккуратно ворочать горящие бревна. Оранжевые крупные угли с глухим треском рассыпались в пыли, выбрасывая в ночное небо последние, самые яркие снопы искр. Полли, немного помешкав, опустилась рядом, наблюдая за процессом.

— Ты не рассказывал, что это так весело, — попыталась убрать неловкость между ними, задумчиво протянула она.

— М? Честно говоря, не всегда. Да и утомительно больше. Я как-то больше хотел тусоваться с Артуром, а не с малолетками, — с ухмылкой отозвался Джеймс.

— Мне кажется ты отлично находишь с ним общий язык. Может, потому что умом ты ближе к ним, м? — она задорно толкнула его плечом.

Джеймс лениво пошатнулся в сторону с глухим низким смехом. Он медленно вернул прежнее положение.

— Может быть, может быть, — медленно с загадочной улыбкой на лице протянул он, — но, честно говоря, восхищаюсь теми, кто проводит с ними каждый день. Такие неугомонные и смешные.

— Ой, да. Особенно если зациклятся на чем-то. Знаешь сколько раз я слышала историю про светлячков? И сколько я знаю подобных историй? Ужас. Только бы они не просыпались в ночи от кошмаров … — Полли посмотрела в сторону домиков, где должен был спать ее брат. — Ой, а помнишь, в детстве, когда мы с Артуром оставались на ночевки у тебя, ты тоже много историй рассказывал? Мне нравилась про пиратов.

Джеймс тихо, как-то по-особенному тепло рассмеялся.

— Помню, конечно, — негромко отозвался он, поднимаясь на ноги. Его взгляд на секунду зацепился за её профиль, подсвеченный угасающим пламенем. — Ты всегда засыпала на середине. А я потом Артуру рассказывал все остальные, которые успел прочитать к вашему приходу. Может, стоить отдать парочку этих книг Тесею?

— Да нет, у него своих полно, — задумчиво протянула она, — но … спасибо.

Солнце лениво растекалось алым золотом по горизонту. Небо было окрашено густым оранжевым, плавно переходящим в прозрачно голубой. В теплом воздухе витал уже привычный запах костра. Сытые дети, как маленькие птички, щебетали о прошедшем дне, сидя на бревнах, время от времени оглашая поляну звонким: «Ай! Горячо!», за которым следовала новая порция смеха.

Тесей с новыми друзьями увлеченно жарил на огне маршмеллоу, соревнуясь в том, у кого зефирка подгорела меньше. Нос и щеки у мальчика были измазаны золой, но выглядел он до безобразия счастливым.

— Полли, тебе сделать? — обратился он к сестре, сидевшей рядом.

Она должна была следить, чтобы малышня на сожгла себе брови, а сама уткнулась в телефон, обрабатывая фотографию для своей странички.

— А? Да, давай, — улыбнулась она.

Тесей с энтузиазмом принялся готовить маршмеллоу для сестры, а Полли, нажав заветное «Опубликовать», оглянулась вокруг и остановила свой взгляд на Джеймсе.

Он сидел чуть наискосок от нее у кострища, помогая притихшему мальчику насадить зефир на прутик, параллельно что-то обсуждая с вожатым. Она поймала себя на том, что впервые за восемнадцать лет смотрит на Джеймса как на совершенно незнакомого человека. Здесь и сейчас он ни шел ни в какое сравнение с тем Джеймсом, которого она привыкла видеть в школьных коридорах или на семейных сборищах.

Она подметила какими острыми становятся уголки его губ, когда он с улыбкой на лице отвечает стоящему над ним вожатому. Как у его темно-карих глаз, напоминающих цветом темный шоколад в свете костра, собираются маленькие морщинки. Какие у него стали очерченные скулы и волевым подбородок. Когда ее взгляд опустился на его руки -рельефные, мускулистые, и эти жилистые пальцы у нее невольно замерло дыхание.

Джеймс обратился к мальчику, одной рукой приобняв его за плечи, а другой вручил ему прутик. Казалось, стоит ему сжать пальцы чуточку сильнее, и он переломится пополам. Выражение его лица стало чутким и мягким, и Ипполита залюбовалась этой картиной на мгновение.

Уголком глаза он заметил, что она смотрит на него, но стоило ему повернуться — Полли тут же отвела взгляд на сидевшего рядом Тесея, приложив прохладные руки к горящим щекам.

«Это, наверное, от костра», — мелькнула мысль.

— Полли, держи! — задорно воскликнул Тесей, спасая ее от муки раздумий.

Она взяла палочку с обугленным маршмеллоу, давя в себе смех, потому что братишка выжидающе и с большой гордостью смотрел на результат его трудов. Немного подув на лакомство, с которого слетели несколько угольков, она аккуратно немного его откусила.

— Шшш, горячо! — зашипела она.

Пока она дула на надкушенную зефирку, краем глаза вновь начала следить за Джеймсом. Он по-прежнему приобнимал мальчика за плечо, крутя вместе с ним прутик, кончик которого с нанизанным маршмеллоу, терялся в пламени. До нее доносился его вкрадчивый голос, направляющий действия юного скаута: «Вот так, да. Не спеши. Давай проверим. Еще немного можно подержать».

Боясь быть пойманной снова, Полли сосредоточенно начала есть зефир, повернувшись к брату. Атмосфера последнего вечера выездного лагеря скаутов заряжала весельем и непринужденностью. Тесей взахлеб, обильно жестикулируя, общался со сверстниками, чуть поодаль вожатые вполголоса хихикали о чем-то своем, а на фоне зарождалась песнь соловья, предупреждая о наступлении ночи.

Доев зефир, Полли отвлеклась от наслаждения моментом и потянулась за телефоном. Открыв свою страничку, она невольно улыбнулась — сердечко от пользователя «no_name_» было уже на месте. Приятно, что какие-то вещи были неизменными.

— Ну, как тут у вас дела?

Полли вздрогнула от неожиданности и обернулась. Справа от нее уже опустился на бревно Джеймс. Она непринужденно заблокировала телефон и убрала в карман свой легкой ветровки.

— Едим маршмеллоу, наслаждаемся природой, — она помахала палочкой, — как твои дела?

— Эх, всем помог, а сам так и не поел, — печально усмехнулся Джеймс.

— Тебе сделать?

— Да, было бы здорово.

Полли потянулась к пакету зефира, стоящему у ног Тесея, аккуратно насадила зефирку на кончик своего прутика и окунула его в пламя, чуть ближе придвинувшись к нему сама. К ее удивлению, Джеймс тоже пододвинулся ближе к костру и к ней, подперев подбородок рукой, лениво наблюдая за тем, как крутится маршмеллоу в огне. Она чувствовала тепло, исходящее от него. Она скосила на него взгляд. Кончики его ушей алели, как и лицо. «Это, наверное, от костра», — вновь мелькнула мысль, чувствуя, пока лицо обдавало жаром.

— Подгорает, — лениво произнес он.

— Еще нет, — как можно буднично парировала она.

Покрутив прутик еще немного, она достала объятое пламенем маршмеллоу, затушила его и протянула Джеймсу идеально румяное лакомство.

— Держи, — почему-то полушепотом сказала она.

— Спасибо, — так же полушепотом ответил он.

Когда он забирал палочку из ее руки, их пальцы на секунду соприкоснулись, и Полли вновь обдало жаром. К ее удивлению, он ни на миллиметр не отодвинулся, получив зефир. Их ноги так и соприкасались, а Джеймс с абсолютно довольным и невинным видом поедал зефир.

— Джеймс, Джеймс! — позвала его группа ребятишек, с которой он сидел раньше.

— А?

— Расскажи историю! Да-да, расскажи историю! — наперебой закричали дети.

— Я знаю только про пиратов, — он заговорщически улыбнулся и подмигнул Ипполите.

Она искренне улыбнулась в ответ, подперев голову обеими руками в ожидании истории.

Пламя костра стало тише, ниже, но всё ещё не позволяло ночной тьме приблизиться к скаутам. Детские голоса смолкли, и на их место пришли деликатные трели птиц. Рассказчики-вожатые сменялись одни за другим, и звёзды на небе выглянули, чтобы присоединиться к слушателям.

Ночная прохлада подкралась со спины, и Полли невольно поёжилась от её прикосновения, обхватывая себя руками. От внимания Джеймса не ускользнуло это движение — и он, секунду назад внимательно слушавший рассказ, без лишних слов снял свою толстовку и накинул на плечи Полли. Её окружил тяжёлый аромат костра и едва уловимый, почти выветрившийся, свежий аромат его парфюма.

— Спасибо, — тихо и немного сконфуженно поблагодарила она, — А ты? — она окинула взглядом его, оставшегося в одной футболке.

— Порядок, — тихо ответил он, продолжая слушать рассказ.

Дети уже начинали клевать носом, но упорно продолжали сидеть у костра, пока вожатые тихо не стали уводить их по домикам. Джеймс традиционно остался тушить костер, а Полли повела сонного братика и его друзей к деревянному домику, пресекая их мольбы и уговоры посидеть еще чуть-чуть.

Убедившись, что малышня устроилась по кроватям и, потушив свет, она направилась быстрым шагом к своему домику, то и дело поглядывая, горит ли еще костер. Она уговаривала себя на каждом шагу, что это глупость, иногда немного сбавляла шаг, но все же, все же …

Все же она быстро переоделась в куртку потеплее, схватила толстовку Джеймса и пошла к костру. А если она придет, а Джеймса там уже нет? Или если кто-то сидит вместе с ним? А если он уже сам взял теплую куртку? Все эти «если» роились в ее голове под ускоряющийся шаг и гулкое биение сердца.

Увидев его, одиноко сидящего у гаснущего костра, она сбавила шаг. Чем ближе она подходила, тем сильнее она сжимала его толстовку в своих тонких пальцах.

— Эй, не скучаешь? — окликнула она, подходя все ближе.

Джеймс вздрогнул и плавно обернулся. На его лице мелькнуло недоумение, сменившееся теплой радостью, растянувшей его губы в улыбке.

— Держи, — она протянула его же толстовку, опускаясь рядом.

— Спасибо, — надевая, поблагодарил он, — Уложила малявок?

— Да, — она кивнула, — И решила составить тебе компанию. Ты же не против?

— Нет, конечно, — улыбнулся он, — Как тебе поездка?

— Ммм… — задумалась Ипполита, вытягивая руки перед костром, — насыщенно. Никогда бы не подумала, что дни могут лететь так быстро, а вечера у костра такие долгие. А тебе?

— В целом, как и в прошлом году. Много детей, много суеты … но с близкими людьми как-то веселее, — он улыбнулся и посмотрел на нее.

— Хмм, да, суеты много, — чувствуя, как краснеют щеки, она продолжала рассматривать свои руки на фоне пламени, — но ты замечательно справляешься, как мне кажется. И с детьми, и с вожатыми …

— Ты думаешь? — задумчиво произнес он, подпирая голову обеими руками.

— Ну … да. Кто из нас двоих капитан команды?

— Носить повязку капитана это одно, а вот следить, чтобы дети не перестреляли друг друга из лука — гораздо сложнее. У меня здесь голос чаще садился, чем на футбольных матчах. Но … мне приятно, что кто-то заметил мои старания.

— Обращайся, — тепло улыбнулась Полли.

— Обязательно.

Между ними повисла уютная тишина, прерываемая пением птиц и треском догорающих поленьев. Джеймс пододвинулся ближе, продолжая медленно и методично ворочать бревна, освобождая снопы искр. Их колени соприкоснулись. Полли невольно залюбовалась его сосредоточенным профилем.

— Спасибо, — наступила его очередь говорить с ней, не отрывая взгляда от костра, — что составляешь мне компанию. Всегда хотел с кем-то из вас, тобой или Артуром, вот так посидеть у костра.

— Правда?

— Да. Однажды даже у отца спрашивал разрешения, но он сказал, что я спалю дом, — усмехнулся он.

— Знаешь, я бы никогда не подумала, что тебе нравится так… проводить время.

— Могу сказать то же самое о тебе, — немного поразмыслив, ответил он, — Тесею очень повезло с сестрой.

— Спасибо, — смутилась она, — Надеюсь, он считает также, когда я не разрешаю ему завтракать мармеладками.

— Ха-ха-ха. Скажу по своему опыту — в эти моменты он тебя не любит.

— Разве Джолион тебе когда-то что-то запрещал?

— Он запрещал мне таскать лягушек в комнату. Я тогда страшно злился.

Тьма скрывала их неловкость. Полли ощущала острое желание продолжить разговор, надеялась, что он чувствует то же, но темы для разговора улетучивались из ее головы слишком быстро.

— А как там Джолион?

— Хорошо, — просто ответил он, — если не сочиняет музыку в своей комнате, значит, на свидании со своей девушкой. У нее фамилия — Багет, прикинь?

— Что? — прыснула Полли, — Боже, в нашей школе она бы не выжила и минуты, ха-ха-ха.

— Да-а, и у ее сестры примерно такая же смешная. Забыл, какая.

— Серьезно?! Ха-ха-ха, ну Джолион.

— Да… это трудно заметить, конечно, но он выглядит очень счастливым, — посомневавшись секунду, стараясь придать голосу непринужденность, он всё-таки уточнил. — А про Алекса не спросишь?

— А должна?

— Эм, да так … вспомнилось, — он поднялся с бревна и обошел костер, чтобы поворошить его с другой стороны, поднимая снопы искр вперемешку с пеплом.

Полли просто дернула недоуменно плечами, вытянула ноги и запрокинула голову, устремив взгляд к звездам.

— Никогда не видела столько звёзд … — мечтательно протянула она, пока Джеймс искал взглядом ведро с водой, — А что это за дымка в небе? Или у меня глаза от дыма уже слезятся?

— Это Млечный путь.

— Да? Вау. В городе такое не увидишь. Ой смотри, звезда движется! Так быстро! Или это самолет?

— Это спутник, — ответил он под шипение бревен, которые заливал водой.

— Откуда ты все это знаешь? — она с улыбкой посмотрела на него, стоящего напротив и отбивающегося от летящего пепла и дыма.

— Просто так же, как и ты, когда-то удивлялся.

Ипполита отрезала себя от реальности, надев свои солнцезащитные очки и включив музыку на полную. Автобус со скаутами мчался по шоссе обратно к школьной парковке в сером городе, обгоняя нежные белые облачка, плывущие по пронзительно голубому небу. Она упрямо смотрела в окно, игнорируя происходящий вокруг балаган, который устраивали дети, включая ее брата, а также одного блондина. Ее взгляд бездумно прыгал по верхушкам деревьев, которые они проезжали, а мыслями она блуждала где-то глубоко по темному лесу.

«Какого хрена это вообще было?» — этот вопрос в ее голове крутился снова и снова с момента как она села в этот дурацкий автобус. И, пожалуй, она бы не задавала его себе, если бы не Джеймс.

Этим утром, когда они встретились в столовой за завтраком, она с обыкновенной долей иронии с ним поздоровалась:

— Привет, вожатый Басаниус.

— Доброе утро, Полли, — просто и лучезарно ответил он.

Сначала она подумала, что не проснулась до конца. Она не услышала в его интонации намеки на иронию или ехидство, присущих их общению. Она ведь заспанная, а Джеймс даже не пошутил над этим!

Он сидел напротив нее, спокойно попивая кофе, собранный и светящийся спокойствием и бодростью. В столовой было менее оживленно, чем в прошедшие дни — многие дети, быстро позавтракав, сейчас собирали свои вещи перед отъездом.

— Ты собрала свои вещи?

— М?

— Вещи собрала? — терпеливо повторил он, — Помочь донести до автобуса?

Она отвлеклась от рассматривания своей овсянки и посмотрела на Джеймса. Тут-то сердце Полли и предательски замерло. Он смотрел на нее выжидательно, без ухмылки на лице, а с легкой, немного неловкой улыбкой. В его глазах не было и тени той искристой игривости, а просто … немного неловкое желание помочь? Полли видимо выглядела слишком удивленной, отчего Джеймс смущенно перевел взгляд на кружку, потом на окно. Побарабанил пальцами по кружке. Вновь взглянул на нее исподлобья.

— Ты … — немного одумался, и выпалил вновь — так что?

— Д-да … она не очень тяжелая, я справлюсь.

— Точно? Мне не сложно.

— Ну … ладно тогда, — ложка с овсянкой зависла над тарелкой.

— Вот и славно, — Джеймс быстро ретировался, оставляя недоуменную Полли наедине с завтраком.

«Что … это только что было?» — подумала она. Ложка с овсянкой отправилась обратно в тарелку, а Полли ухватилась за кружку с кофе. Она обернулась в след уходящему Джеймсу и быстро отвернулась обратно, уставившись на стол. Воспоминания о вечерах, проведенных наедине у костра, особенно вчерашний, промелькнули в памяти все разом. Электрический разряд пробежал по всему телу до кончиков пальцев, оставив после себя сковывающий лед.

Эти глаза, напоминавшие вчера темный шоколад в свете костра. Этот взгляд … был такой же как вчера.

Самый неловкий момент произошел позже, когда она в автобусе прямо перед носом Джеймса усадила рядом с собой Тесея. Она пыталась не думать о том, как недоуменно он посмотрел на нее и как растерянно закрутил головой в поисках другого места. Ну и пусть. Хоть нахождение Тесея рядом и принесло кучу дискомфорта — он вертелся и громко болтал с друзьями — ей было все равно. Сейчас, ей нужно было подумать.

Как бы она ни пыталась свести все размышления к холодной констатации, что не произошло ничего, о чем она могла бы сожалеть, тропинка мыслей вновь и вновь приводила ее к чертовому костру. К тому, как они сидели рядом, пока она готовила ему зефир. К секундному соприкосновению их пальцев. Как он накинул на нее толстовку, стоило ей только поежиться от холода. От этих воспоминаний все сжималось внутри, и Полли никак не могла понять — это тягучее предвкушение или иррациональный страх?

«И чего же я боюсь? Это же просто Джеймс. И какое еще, к черту, предвкушение?» — раздраженно злилась она.

Память услужливо подкинула кадр о том, как она сама спешила вернуться к костру. «Я же просто хотела отдать ему вещь, чтобы он не замерз в одной футболке. Обычная дружеская забота, да? И к чему вообще был этот его вопрос про Алекса? Тц, сраный костер, — цыкнула она в мыслях. — «Хотел он посидеть со мной у костра», — мысленно передразнила она Джеймса. — Блин, со мной и Артуром! Дурацкий Джеймс! Дурацкие звезды, дурацкий Млечный путь! И надо было ему обязательно так смотреть на меня утром?!»

Глазами она нашла его белокурую макушку, торчащую через пару рядов с другой стороны автобуса. Эта поездка в автобусе еще хуже предыдущей.

Всю двухчасовую поездку от лагеря до школы Джеймс находился в легком ступоре от утреннего поведения Ипполиты. Разве он сделал что-то не так? Он просто нормально с ней разговаривал, что в этом такого?

Ему казалось, что за дни и, особенно, вечера, проведенные вместе, они стали ближе. С одной стороны, ему нравилось их ироничное общение — Полли всегда живо реагировала на его подколы и её реакция забавляла также, как и взаимная пикировка. Но, с другой стороны, тот первый вечер у костра, когда впервые за долгое время она открылась и ответила ему без привычных штыков, по-человечески, был для него … чем-то ценным.

«Она ведь вернулась вчера», — с тоской подумал он.

И для Джеймса это возвращение к затухающему огню значило гораздо больше, чем все прошлые разговоры и даже тот румяный зефир, что она так заботливо для него поджарила.

Румяный зефир … тогда они сидели очень близко друг к другу. Он помнил, как ему было тепло рядом с ней, как рукав ее ветровки мимолетно задевал его волосы. Он помнил и то, что она на секунду замерла, но не отодвинулась от него.

Он еще сильнее скрестил руки на груди, хмуро глядя в окно, за котором уже виднелась школьная парковка. Неужели всё из-за этого? Перестарался? Слишком рано?

«Тц, про Алекса вообще глупо вышло», — мысленно поругал он себя.

Автобус тяжело качнулся несколько раз, медленно припарковался и остановился. Вытряхнув из головы мысли, Джеймс одним из первых вышел на залитый солнцем задний двор школы.

Вместе с другими вожатыми он начал оперативно вытаскивать рюкзаки и сумки из багажного отсека автобуса. Работа шла слаженно и оттого достаточно быстро. Свою и сумку Полли он отложил отдельно от остальных, чтобы их можно было побыстрее найти, когда юные скауты скажут финальное «До встречи» друг другу. Впрочем, Полли жест как будто не оценила, сухо поблагодарив Джеймса.

Мимо них через парковку в сторону автомобилей медно-красным вихрем пронесся Тесей с радостным криком: «Па-а-а-па!». Навстречу ему шел широкоплечий Оберон Басаниус. Он принял сынишку в распахнутые объятья и, держа того за руку, приблизился к Джеймсу и Ипполите.

— Привет, Полли, — он приобнял дочь за плечи и чмокнул в висок.

— Привет, пап, — тепло поздоровалась она, приобняла мужчину в ответ.

— О, Джеймс, вот это встреча! — удивленно вскинул брови Оберон, узнав парня, — Ты тоже сопровождающим ездил?

— Добрый день, дядя Оберон, — он пожал протянутую руку, — Да, третий год подряд уже.

— Удивительное совпадение! Полли, где твоя сумка? Эта?

Свободной рукой он закинул на плечо рюкзак сына и взял сумку дочери. Все это время Тесей, как маленькая обезьянка, висел на его второй руке.

— Джеймс, ты как домой добираться будешь? Тебя кто-нибудь заберет?

— Э, нет, я собирался на такси доехать.

— Тебя подбросить?

— Спасибо за предложение … — покосившись в сторону Полли, скрестившей руки на груди, он собирался отказаться, но Оберон оборвал его на половине фразы

— Поехали. Все равно живем через дорогу. Давай, хватай сумку.

— Спасибо, — сдался Джеймс.

Тесей наотрез отказался лезть назад и закапризничал, так что Оберон добродушно разрешил ему занять переднее пассажирское сиденье — под глухое и крайне недовольное бурчание Ипполиты. Джеймс сел на заднее сиденье прямо за водителем. Полли была вынуждена устроиться по правую руку от него.

«Может, дело в том, что у нас одинаковая фамилия?» — внезапно подумал Джеймс.

Когда они выезжали с парковки, он невольно покосился через стекло на здание школы, безразлично смотревшее на них свысока. Даже в этих стенах мало кто верил, что их троица может приходиться друг другу дальними родственниками. Особенно никто не верил Ипполите. Но, конечно, окружающих можно было понять. Из всего семейства Басаниусов именно ветвь Оберона обладала самой «экзотичной» внешностью.

Он с грустью посмотрел на Ипполиту, вжавшуюся в противоположной дверце машины и упорно смотрящую в окно. Длинные медно-красные волосы были убраны в хвост, смуглая кожа с красноватым оттенком стала чуть темнее от пребывания на солнце. Она была копией Оберона, если не считать цвет глаз — у нее ореховые глаза матери, у Оберона — зеленые, как первая трава по весне. Счастливо рассказывающий отцу о своих приключениях в лагере Тесей был таким же — смуглая кожа и рыжие волосы.

Джеймс принялся перебирать в памяти остальных родственников, живых и мертвых, которых мог видеть на портретах у себя дома, и не мог припомнить никого с похожей внешностью. Все генетическое разнообразие в семействе сводилось к двум типажам: ты либо рождаешься блондином, либо обладателем темно-русых волос. Он сам и Артур были тому идеальным подтверждением. Артур к тому же оказался счастливым обладателем бирюзовых глаз — довольно редкого цвета даже по меркам их семьи.

Но с другой стороны, Артур не обладал талантом в области искусств, что тоже считалось, по крайней мере в рамках семьи самого Джеймса, отличительной чертой Басаниуса. Зато этот дар унаследовал Джолион. Выходит, именно он — истинный Басаниус?

«Ну нет, Джолли слишком себе на уме», — прыснул Джеймс.

Немного заскучав, Джеймс присоединился к рассказам о прошедшем выездном лагере, дополняя истории Тесея и хваля мальчика, в целом, по делу. Ближе к дому Полли немного оттаяла из-за настроения непринужденности и веселья и тоже присоединилась к разговору, изредка и опасливо кидая взгляды в сторону Джеймса.

Машина Оберона плавно затормозила у их дома, и после порции взаимных благодарностей Джеймс наконец забрал свой рюкзак и побрел в сторону своего. В тот момент, когда дверь захлопнулась за спиной Ипполиты, он распахнул свою.

— С возвращением, мистер Джеймс, — раздался в коридоре голос их бессменного дворецкого Алека. От неожиданности парень вздрогнул в дверях.

— Алек! Не пугай так, ха-ха. Где все? — спросил он, вкладывая в протянутую руку Алека свою сумку.

— Мистер Николас в спортивном зале, мистер Джолион уехал, а мисс Юфимия …

— Джеймс, сынок, это ты? — прерывая дворецкого, откуда-то из глубины дома подала голос мать Джеймса — Юфимия.

— В гостиной, — закончил Алек.

— Спасибо, Алек.

Джеймс прошел в просторную гостиную, освещенную солнечным светом, лившимся из огромных окон. За последние три года их дом претерпел значительные изменения — например, обзавелся вторым этажом, на котором теперь находились его и Джолиона раздельные комнаты. На стадии перепланировки, обычно безразличный к прихотям жены по устройству семейного гнездышка, Николас попросил первым делом замуровать то самое окно в коридоре, через которое когда-то сбегал на тусовки Джеймс.

Он увидел Юфимию, сидящей на роскошном диване напротив камина. Она перекинулась через спинку и лучезарно улыбалась сыну.

— Привет, мам. Стоп, это что, рояль? — проходя мимо инструмента к матери, удивился Джеймс.

— Привет, милый, — протянула к нему руки Юфимия, когда он подошел ближе для краткого, но нежного объятия. Стоило Джеймсу отстраниться, Юфимия немного сморщила свой аккуратный носик — от сына, его крутки и волос, исходил едкий запах костра.

— Да, Джолли будет учиться играть, — сказала она, потирая пальцем нос.

— А ему не поздно? — Джеймс плюхнулся в кресло рядом.

— Ну, таланта у него не отнять, плюс у него будет репетитор. Сказал, что фортепианные концерты в любом случае давать на собирается, — она изящным движением руки положила журнал на близстоящий маленький столик и откинула за спину длинные платиновые волосы, — ты приехал раньше, я не ждала тебя раньше трех!

— Дядя Оберон подбросил на машине.

— Оберон?

— Да. Тесей и … Полли тоже ездили в лагерь.

— О, как неожиданно. Повеселились? —улыбнулась она.

— Ну как сказать … — задумчиво протянул он, невольно вспоминая свои недавние рассуждения.

— О, вижу, что-то интересное произошло, — темно-карие глаза Юфимии заблестели в предвкушении. Она села на диване и нетерпеливо пододвинулась ближе к сыну, подперев голову руками.

— Ну, ма-а-ам, — смущенно протянул Джеймс.

— Ну ладно, ладно, — немного ворчливо произнесла она и в следующую секунду резко спросила: —А Артур не будет ревновать?

— Мам!

— А-ха-ха-ха, — заливисто засмеялась женщина.

Когда ее смех стих, Джеймс собрался с духом и задал вопрос, возникший пока он ехал в машине.

— Мам, а скажи … почему наша фамилия Басаниус, а не Гамильтон?

— Чего ты вдруг?

— Просто… стало интересно, — немного стушевавшись спросил он. Сейчас у Джеймса не было ни единого желания объяснять, что же произошло в лагере. Он сам не особо понимал.

— Ну раз так … это было условие твоего дедушки Феликса, — она небрежно махнула пальчиком себе за спину, где на стене, среди прочих, висел портрет деда в концертном костюме, — мы были молоды. Николасу было важно получить благословление на брак от моего отца, а мне — чтобы он не оставил нас без гроша, как грозился. Сейчас я уже думаю, что не стоило соглашаться, но … уже как есть.

— А Полли и дядя Оберон … точно наши родственники? — взглядом он проследил за движением ее пальца и сейчас смотрел на фотопортрет миловидной блондинки с бирюзовыми глазами. Её лицо обрамляли красные пряди, а руки украшали татуировки. Так на своем единственном портрете выглядела сестра Феликса — Титания Басаниус. Которая, также, являлась матерью Оберона.

— Просто … они вообще ни на кого из нас не похожи, — копируя жест матери, он указал на стену.

— Да, точно родственники. Твой двоюродный дедушка Тристан, мой дядя, делал генетическую экспертизу, если я правильно помню, когда оформлял опекунство над Обероном. В чем дело, сынок? — вкрадчиво задала вопрос Юфимия, с ноткой беспокойства заглядывая в глаза сыну.

— Да ничего, просто … — надеясь, что второй раз тоже получится, Джеймс попытался увильнуть от дальнейших расспросов.

— Что-то произошло между тобой и Полли, да?

— Ма-ам. Ничего такого, просто стало любопытно и все, — Джеймс раздраженно скрестил руки на груди.

Понимая, что больше информации из сына она не вытащит, Юфимия поднялась, чтобы пойти приготовить обед для мужа и сына. Поравнявшись с креслом, в котором сидел Джеймс, она аккуратно положила ему руку на плечо и вкрадчиво произнесла:

— Послушай, милый. Что бы ты к ней не чувствовал — в этом нет ничего запретного. Из родства нас объединяет только фамилия. И все.

Джеймс вернулся с традиционной утренней пробежки полный решимости написать Ипполите. Он взращивал в себе это решение каждое утро последние две недели и твердо решил: сегодня — точно.

Солнечные лучи растворялись во влажной утренней дымке; сочная зеленая трава на газоне блестела оставленными ночью росинками.

Джеймс настежь открыл окно в своей комнате, наполняя ее прохладным воздухом. Сердце бешено колотилось в груди и казалось, что совершенно нечем дышать. Он взял в руки смартфон и нервно провел рукой по мокрым от пота волосам, убирая их со лба.

В их общем чате последним было уже ставшее традиционным сообщение от Артура, что работа летом в офисе — это пытка, но он мазохист, и поэтому на этой неделе днем встретиться не получится.

Джеймс криво усмехнулся. Лучшего момента и представить было нельзя. Несколько долгих секунд он блуждал взглядом по просыпающемуся городу за окном. Его большой палец завис над экраном телефона, ровно над их с Полли чатом.

Порывисто выдохнув и подумав: «Да похер», — он быстро напечатал:

Джеймс aka Звезда футбола: Привет! Пока Артур снова перебирает бумажки, не хочешь выбраться на пристань? С меня мороженое.

Небрежно бросив телефон на кровать, Джеймс отправился в душ.

* * *

Где-то в доме напротив Полли лениво лежала в кровати, наслаждаясь тишиной и листая страничку неизвестного пользователя под ником «no_name». Буквально пару минут назад она наткнулась у себя в ленте на его новое фото: яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви огромных, покрытых мхом сосен.

Притом, что никакой информации о владельце аккаунта не было, как и фотографии в профиле, сама страничка буквально ломилась от потрясающе красивых лесных пейзажей и фотографий необычных цветов. Полли пролистнула публикации до самого конца и отметила про себя, как сильно этот таинственный фотограф «вырос» за последние два года. Самой первой его работой, выложенной в сеть, была банальная, слегка смазанная бабочка, сидящая на ярко-оранжевой лилии.

И в этот момент телефон издал звук «Цинь!» и сверху экрана появилось всплывающее сообщение от Джеймса.

Полли вздрогнула от неожиданности, а когда увидела адресата, то что-то внутри нее сжалось. На экране светилось сообщение от Джеймса с приглашением пойти на пристань.

«Блин! — пронеслось в голове, — Пойти на пристань вдвоём!? Он серьезно?! Ох, Джеймс…»

Полли уставилась в потолок. С момента возвращения из лагеря скаутов она никак не могла собрать воедино пазл в своей голове. Тот Джеймс, к которому она привыкла за годы и которого она видела в школе — это легкомысленный парень, у которого «все просто», местная звезда футбольной команды, окруженный такими же крепкими парнями и прелестными чирлидершами в коротких юбках и с шуршащими помпонами. Если в детстве они втроем часто проводили время у Джеймса дома, и он был главной заводилой, то с момента их поступления в старшую школу их пути начали расходиться. Втроем они стали видеться гораздо реже, потому что Джеймс стал пропадать на тренировках футбольной команды, Артур ушел с головой в шахматный клуб, а она сама недолгое время посещала драмкружок. Полли знала, что Джеймс с Артуром периодически вместе где-то тусовались, даже пару раз сбегали на студенческие тусовки, но после того единственного раза, когда они взяли ее с собой, ее больше не приглашали. Тогда она с энтузиазмом согласилась, наверное, потому что по-дружески ревновала к Артуру.

С Артуром ей удалось сохранить связь благодаря, как ни странно, блогу для шахматного клуба, с которым он попросил ее помочь. А когда он ушел в сольное плавание лайфстайл-блогера, то они стали проводить вместе еще больше времени — она помогала снимать ему контент и была его вечной, верной спутницей по модным кафешкам.

Она вновь посмотрела на сообщение от Джеймса и вопрос, оставленный без ответа еще в автобусе, снова прозвучал в голове: «Какого хрена это вообще было? — Только этим утром, она адресовывала его не самой себе, а Джеймсу, — Разве он всегда был таким? Интересно, а с чирлидершами он себя так же ведет? — она немедленно смутилась от собственных мыслей и раздраженно подумала, — И что ему вообще от меня нужно? А с другой стороны, да какая разница?! Мы же друзья, так? Отказаться будет странно.»

Полли подумала, что могла бы сослаться на Тесея, но у отца сегодня выходной, да и вообще мелкий все дни проводил на площадке с новыми друзьями, которых нашел в лагере. И поэтому, ничего не оставалось кроме как ответить.

Джеймс aka Звезда футбола: Привет! Пока Артур снова перебирает бумажки, не хочешь выбраться на пристань? С меня мороженое.

Ипполита aka Королева драмы: Привет! Какое мороженое?

Ответ пришел неожиданно быстро:

Джеймс aka Звезда футбола: клубничное? :)

Ипполита aka Королева драмы: я люблю шоколадное :р

Джеймс aka Звезда футбола: тогда шоколадное :)

Джеймс aka Звезда футбола: так что?

Ипполита aka Королева драмы: Да, погнали. Во сколько?

Джеймс aka Звезда футбола: Через час?

Ипполита aka Королева драмы: Ты смеешься что ли? Не все такие ранние пташки как ты, звезда футбола.

Ипполита aka Королева драмы: давай в 12

Джеймс aka Звезда футбола: Договорились :) Я зайду за тобой

Полли удивленно моргнула. Почему-то никаких колкостей не приходило на ум. Обреченно отложив телефон, она поднялась с кровати.

Время тянулось мучительно медленно. До ее встречи с Джеймсом оставалось еще пятнадцать минут, а она уже была собрана. Ее это ужасно бесило, ведь, вообще-то, она планировала немного опоздать. Она то и дело одергивала себя, когда слишком долго крутилась перед зеркалом, подбирая наряд, и наносила макияж. А нарастающий мандраж, отзывающийся холодком на кончиках пальцев, ее откровенно раздражал.

— Тц, блин, это просто Джеймс! — то и дело напоминала она самой себе.

И всё же… И всё же, в очередной раз вглядываясь в своё отражение, Полли поправляла высокий хвост, в который были собраны медно-рыжие волосы, оценивающе оглядывала белую футболку и джинсовые шорты — не слишком короткие, в самый раз. Она долго не могла решиться, но в последний момент всё-таки добавила к образу несколько тонких золотых цепочек с подвесками. Полли оставалась, конечно, жутко недовольна выбранным нарядом, но ни одно платье из её гардероба этим утром ей не понравилось. Всё казалось либо слишком вычурным, либо чересчур кричащим, либо очень простым для обычной прогулки до пристани.

Она вышла из комнаты. Уже лучше посидеть на крыльце, там хотя бы не так ужасающе холодно и есть чем дышать.

В глубине гостиной сидели Оберон и Тесей за шахматным столиком. Первым ее заметил Тесей:

— Полли, ты куда?

— Собралась прогуляться? — тут же обернулся Оберон.

— Да, пойду прогуляюсь до пристани.

— С подружками? — уточнил отец.

— Нет … с Джеймсом, — стушевавшись, смущенно ответила она.

— О! Передавай ему «привет», — буднично ответил Оберон, возвращаясь к игре.

— И от меня, и от меня передавай! — весело замахал руками Тесей.

— Твой ход, дружок, — мягко одернул сына Оберон.

Полли закрыла за собой дверь. Реакция ее семьи ввела ее в еще больший ступор на фоне нарастающей тревоги. Она села на лавочку на крыльце и непослушными пальцами достала телефон.

Воздух уже начинал плавиться от дневного зноя. Она то и дело отвлекалась от просмотра фотографий и роликов, бросая короткие, выжидательные взгляды в сторону дома напротив. В какой-то момент, словно мираж, Джеймс материализовался вдали, заставив Полли вздрогнуть от неожиданности. Она сразу узнала его по размашистой и уверенной походке. «Хорошо, что я не старалась наряжаться», — мелькнула у нее мысль, когда она оценивающе разглядывала его в белой футболке и светлых джинсах, щурящегося от ослепительно яркого солнца. Полли подалась навстречу.

— Привет! — лучезарно улыбнулся Джеймс, стоило им поравняться.

— Привет, — скрывая волнение, ответила она.

Они крайне неловко обменялись быстрым объятиями. Полли про себя подметила, что от Джеймса приятно пахло мятой и лемонграссом.

— Ну что, пойдем? — смущенно почесывая затылок, спросил он.