Правило приюта : Камень (гет)

Глава 17. План

Прошло два месяца. Наступил апрель.

Снег во дворе Хогвартса давно растаял. По ночам всё чаще шли дожди, а в Запретном лесу зашумели проснувшиеся ручьи. Замок казался другим — не суровым и замёрзшим, а живым и влажным. В коридорах пахло сыростью и первой зеленью. Я часто задерживался у окон, глядя, как капли стекают по старым стёклам, и думал о том, что время уходит.

Я перебирал в голове всё, что узнал за эти месяцы, словно раскладывая улики на невидимом столе. Квиррелл охотился за тем, что хранилось в запретном коридоре. Снейп ему мешал, но не мог остановить полностью — слишком много сил уходило на то, чтобы скрывать собственные намерения. Драко предупредил меня, рискуя своей репутацией среди слизеринцев. Гермиона нашла газету и связала все нити в один узел. Всё сходилось к одному: нужно действовать.

Но как?

Я не хотел быть героем. В приюте героев не любили: они либо слишком высовывались, и их наказывали, либо учились молчать. А я слишком хорошо знал, как это бывает. Но если Волан-де-Морт вернётся — Дамблдор ясно дал понять — он придёт за мной. Значит, надо знать, с чем имеешь дело. А для этого — идти первым, пока враг не сделал ход.

--

В середине апреля Гермиона нашла меня в библиотеке. Она сияла так, будто нашла не просто книгу, а недостающую деталь, которая вдруг всё объясняла.

— Я знаю, что охраняет Пушок! — выпалила она, плюхаясь на стул напротив и с грохотом опуская на стол огромную потрёпанную книгу. От неё пахло пылью и старым клеем, а страницы были испещрены пометками, сделанными разными почерками.

Я отложил перо и закрыл тетрадь.

— И что же?

— Философский камень! — Гермиона заговорила шёпотом, хотя вокруг никого не было, и наклонилась ближе, словно боялась, что стены могут подслушать. — Это легендарная вещь. Он может превращать любой металл в золото и создаёт эликсир жизни, делающий человека бессмертным.

Я нахмурился, переваривая услышанное.

— Бессмертным?

— Да. А единственный известный камень принадлежит Николасу Фламелю. Ему шестьсот шестьдесят пять лет. Он дружит с Дамблдором. — Гермиона говорила быстро, будто боялась, что кто-то прервёт её. — Я нашла его в книге по алхимии. Сначала не поверила, а потом проверила ещё раз.

— А Квиррелл хочет его украсть, — закончил я. — Или тот, кто им управляет.

Гермиона побледнела. Её пальцы дрогнули, и она сжала край книги так, что побелели костяшки.

— Ты думаешь… Волан-де-Морт?

Я кивнул. Сказать это вслух было странно — имя всё ещё казалось чужим, театральным, почти ненастоящим. Но каждый раз, когда я произносил его, внутри что-то сжималось.

— Кому ещё нужно бессмертие?

В этот момент из-за стеллажа бесшумно вышел Драко. Я даже не слышал его шагов — он появился так внезапно, что Гермиона вздрогнула и чуть не уронила книгу. Драко подошёл к нашему столу и сел рядом, оглядываясь по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом.

— Пушок, — сказал он, понижая голос. — Я слышал о нём от старшекурсников. Это трёхголовый пёс. Огромный, размером с небольшую хижину. Говорят, он спит только под музыку.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Гермиона, всё ещё не придя в себя от его внезапного появления.

— Слизеринцы разговаривают, — усмехнулся Драко, но в его усмешке не было злости. — А я слушаю.

— Значит, Пушок — это пёс, — сказал я, собирая разрозненные мысли в одну картину. — А за ним — камень.

— И мы должны его защитить, — добавила Гермиона. В её голосе звучала решимость, хотя я видел, как дрожат её руки.

— Или хотя бы не дать Квирреллу его украсть.

Я посмотрел на Драко, пытаясь понять, что он действительно чувствует. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах я заметил странную смесь настороженности и… чего-то ещё. Будто он тоже боялся.

— Ты тоже в деле?

— Я не хочу впутывать свою семью, — ответил он, отводя взгляд в сторону. — Но и сидеть сложа руки не буду. Если Квиррелл доберётся до камня, в опасности окажется не только Хогвартс.

Я осмотрел всех троих. В библиотеке было тихо, только где-то далеко шуршали страницы, да ветер гудел в каминной трубе, выдувая из неё запахи старой золы. Огни свечей мерцали, отбрасывая тени на лица.

— Здесь не место для разговора, — сказал я, поднимаясь. — Давайте встретимся позже в заброшенном классе на третьем этаже. В пятницу вечером. Только чтобы никто не узнал.

Все кивнули. Драко бесшумно поднялся и скрылся за стеллажами так же внезапно, как и появился. Гермиона ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя на закрытую книгу, потом закрыла глаза и глубоко выдохнула.

--

В пятницу замок затих рано.

Я шёл по пустым коридорам, отсчитывая повороты и запоминая, где находятся ближайшие портреты, которые могли бы меня выдать. Факелы на стенах догорали, отбрасывая пляшущие тени, которые метались по каменным сводам, будто живые. Портреты спали — кто-то храпел, кто-то бормотал во сне — и никто не окликнул меня. Только сквозняк с лестницы шевелил полы мантии, заставляя меня ёжиться от холода.

Заброшенный класс находился в восточной башне, где уже много лет никто не преподавал. Дверь скрипнула, когда я толкнул её, и мне показалось, что звук разнёсся по всему этажу. Столы здесь стояли пыльные — пальцы оставляли на них чёткие следы, — на полу валялись рассыпанные перья и старые, пожелтевшие листы пергамента. В углу чернела потухшая жаровня, которая, казалось, не видела огня со времён последнего профессора.

Я подошёл к окну и сел на широкий подоконник. Луна светила сквозь грязное стекло, и её свет дробился на десятки тусклых пятен, лежавших на каменном полу, словно осколки разбитого зеркала. Где-то за стенами шумел ветер, и я слышал, как капли воды падают с карнизов.

Тишина. Я ждал.

Дверь скрипнула снова. Гермиона пришла вовремя, как и договаривались — ровно в назначенный час. Она вошла бесшумно, но я всё равно услышал, как её дыхание чуть сбилось, будто она бежала.

— Садись, — сказал я, кивнув на подоконник рядом. — На парте вековая пыль. Я проверял.

— Спасибо, предупредил поздно, — ответила она с лёгкой усмешкой, но всё же перебралась на подоконник рядом со мной.

Мы помолчали. Гермиона теребила край рукава — жест, который у неё всегда означал беспокойство. Я смотрел на луну и ждал, пока она соберётся с мыслями.

— Гарри… — начала она, потом замолчала, собираясь с духом. — А если он правда сильнее? Если у нас не получится?

Я повернулся к ней. В её глазах отражался лунный свет — и страх, который она пыталась скрыть.

— Получится, — сказал я без тени сомнения. — Или нет. Но не пробовать — хуже. Если мы ничего не сделаем, он победит по умолчанию.

В этот момент за дверью послышался шорох. Я уже хотел распахнуть дверь, когда заметил на пыльном полу у косяка свежий след от подошвы — будто от ботинок, вечно припорошённых пылью у лестницы в башне Гриффиндора. А потом услышал, как кто-то судорожно сглатывает прямо за дверью.

Гермиона напряглась, её плечи поднялись. Я поднял палец к губам, беззвучно соскользнул с подоконника и бесшумно подошёл к двери. Рывок — и я распахнул её.

На пороге, прижавшись к косяку, стоял Рон. Вид у него был виноватый и возбуждённый одновременно — рыжие волосы взлохмачены, на лице веснушки, уши пунцовые от смущения или напряжения.

— Уизли, — сказал я сдержанно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты что здесь делаешь?

— Я… ну… — Рон замялся, переминаясь с ноги на ногу, потом выпрямился и шагнул в класс. — А я всё слышал! Вы собрались лезть в запретный коридор без меня?

— Откуда ты знаешь про запретный коридор? — спросила Гермиона. В её голосе звенел металл, а руки скрестились на груди.

— Слухами земля полнится, — буркнул Рон. — Да и не глухой я. Вы тут шушукаетесь в библиотеке, в коридорах, прикрываясь книгами… Думаете, никто не замечает? Я не дурак, Гарри.

— Это не твоё дело, — холодно сказал я, хотя внутри шевельнулось что-то похожее на уважение. Он действительно заметил то, что другие пропускали мимо.

— Ещё какое моё! — Рон шагнул ближе. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Гриффиндорцы не прячутся, когда дело касается опасности. Я пойду с вами. И не отговаривай!

Гермиона открыла рот, чтобы возразить — я видел, как она уже готовилась сказать что-то резкое, — но я остановил её взглядом и чуть заметно покачал головой.

— Ладно, — сказал я. — Но запомни: делаем всё по-моему. Никакой самодеятельности.

Рон кивнул. Слишком быстро. Я заметил блеск в его глазах — не отвагу, а желание быть замеченным. Прославиться. Пусть забирает славу. Мне она не нужна. Главное, чтобы у нас всё получилось: Рон не злой, и, возможно, именно его упрямство однажды нас выручит.

— Ты хоть понимаешь, на что идёшь? — спросила Гермиона, глядя на Рона с сомнением, прищурившись.

— Понимаю, — отрезал он, хотя я заметил, как дрогнул его голос на секунду. — И не боюсь.

Дверь снова скрипнула. В класс бесшумно скользнул Драко, и я удивился, что не услышал его шагов на лестнице. Серые глаза окинули помещение: пыльные столы, грязное окно, нас троих. Остановились на Роне.

— Уизли, — усмехнулся Драко, но в его голосе не было злости — только любопытство. — Каким ветром?

— Не твоё дело, Малфой, — огрызнулся Рон, но без прежней злости — скорее по привычке.

— Хватит, — сказал я. Я посмотрел на Драко и спросил: — Ты тоже в деле?

— Я передумал, — ответил он, и впервые в его голосе не было привычной ледяной отстранённости. — Не могу сидеть и смотреть, как вы лезете в пасть к трёхголовому псу без всякого плана. Если вы всё-таки пойдёте, я хотя бы смогу вас прикрыть. Или вытащить, если станет совсем плохо.

— Это не твоя война, — напомнил я.

— Моя школа. Моё общежитие. И… — он покосился на Гермиону, — не хочу, чтобы вы пострадали. Кто-то же должен следить, чтобы вы не наделали глупостей.

— Ладно, — кивнул я, обводя всех взглядом. — Мы идём к запретному коридору. Там трёхголовый пёс, а за ним — Философский камень. Квиррелл хочет его украсть. Мы должны его опередить.

— Зачем? — спросил Рон. — Почему мы вообще должны лезть в это?

— Потому что если Квиррелл получит камень, Волан-де-Морт вернётся, — тихо сказал я. — А если он вернётся, он придёт за мной. Я не хочу ждать, пока он соберётся с силами. Лучше ударить первым.

— У нас есть хоть какой-то план? — спросила Гермиона. Она уже достала из кармана маленькую записную книжку и держала её наготове, будто собиралась записывать.

— План — действовать по обстановке, — ответил я. — У каждого есть свои сильные стороны. Когда увидим, с чем столкнёмся, тогда и будем решать. Заранее предугадать все ловушки невозможно.

— Я не хочу, чтобы ты туда пошёл один, — тихо сказала Гермиона, глядя на меня. — Я переживаю за тебя.

Драко перевёл взгляд с неё на меня, но ничего не сказал. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как чуть дрогнули его пальцы, сжимающие край мантии.

— А я хочу, чтобы обо мне тоже узнали, — сказал Рон, чуть покраснев. — Не всю же жизнь быть «ещё одним Уизли». У меня тоже есть имя.

Драко усмехнулся и чуть приподнял бровь, но сдержался и ничего не сказал.

— Как пройти Пушка? — спросил я, переводя разговор в практическое русло.

— Я слышал, что его можно усыпить музыкой, — ответил Драко. — Кто-то из старшекурсников говорил, что пёс засыпает при звуках арфы или скрипки. Флейта тоже подойдёт. Или даже простая дудочка — если она издаёт ровный звук, пёс может уснуть.

— Значит, попробуем.

— Дальше — неизвестность, — добавил я. — Но камень точно там. В этом я почти уверен.

— И когда идём? — спросил Драко. Он смотрел на меня внимательно, оценивая.

— Нам нужно дождаться удобного момента, — ответил я. — Квиррелл пока не готов. Я слежу за ним. Как только он двинется — мы пойдём следом.

— А если не дождёмся? — спросил Рон. — Если он уже всё подготовил и ждёт только ночи?

— Дождёмся, — сказал я. — Он не успокоится, пока не попытается снова. Он поставил на кон слишком многое.

— И что тогда? — спросила Гермиона.

— Посмотрим, — ответил я, глядя в окно на луну. — Главное — знать. И быть готовыми.

Я встал, поправил мантию, чувствуя, как холодный воздух касается лица. В комнате стало темнее — облако закрыло луну.

— Будьте наготове. Я дам знать. Всё. Расходитесь. И не привлекайте внимания.

Они начали расходиться — Рон первым выскользнул в коридор, за ним — Драко, бесшумно ступая по камням. Гермиона задержалась у порога, обернулась и посмотрела на меня.

— Гарри… — начала она, но я покачал головой.

— Завтра, — сказал я тихо. — Всё завтра.

Она кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я остался один в тёмном классе. Луна снова выглянула из-за облаков, и её свет разлился по полу холодным серебром. Я смотрел на неё и думал о том, что завтра может изменить всё. И что, возможно, я никогда не был так готов, как сейчас.