Шёпот леса (гет)

Бен остался на базе «Эхо» ещё на три дня.

Они с Леей говорили — много, долго, иногда до хрипоты. О прошлом, о настоящем, о будущем. О том, как Хан любил жареную картошку и ненавидел, когда кто-то трогал его инструменты. О том, как Люк учил Бена фехтовать и как однажды он чуть не отрубил дяде ухо. О том, как Лея плакала, когда Бена забрал Сноук, и как она не плакала после — потому что слёзы кончились.

Командир не мешала — сидела на крыльце, читала старые книги из библиотеки Леи, пила чай и смотрела на лес. Иногда к ней подходили солдаты — поболтать, спросить совета, просто побыть рядом. Её знали на базе. Уважали. Не боялись.

Байт и Сойка остались на корабле — Байт долечивал ногу, Сойка училась печь печенье по новому рецепту (Тизли отказывался пробовать, ссылаясь на «технические неполадки пищевого сканера»).

А потом пришло сообщение.

Не от Леи. Не от Республики. От него.

«Командир. Нам нужно поговорить. О том, что будет дальше. О том, что я узнал. Приходи одна. Координаты старые. Б.»

Она смотрела на экран десять минут. Координаты вели на Ондерон. В лесной домик. Туда, где они были счастливы — почти счастливы, насколько это было возможно для них.

«Ты уезжаешь?» — спросил Бен, заглядывая в рубку.

«Да. Ненадолго».

«Куда?»

«Ондерон».

Он не спросил зачем. Просто кивнул и ушёл — готовить завтрак.

Челнок отчалил через час.

--

Ондерон встретил её туманом.

Лесной домик стоял на краю поляны, такой же маленький, такой же уютный, с дымом из трубы и светом в окнах. Трава была мокрой от росы, пахло мятой и мёдом.

Дверь была открыта.

Она вошла. Внутри никого не было — только потрескивал камин и на столе стояли две кружки. Горячий чай. Свежий. Будто кто-то только что вышел.

«Ты пришла», — голос раздался сзади.

Она обернулась.

На пороге стоял Бен. Не в свитере — в чёрной куртке, с мечом на поясе, с лицом, которое было серьёзнее обычного.

«Ты сказал «приходи», я пришла. Что случилось?»

«Садись. Это будет долгий разговор».

Они сели за стол. Напротив друг друга. Как тогда, в первый раз. Только теперь между ними не было оружия — только чай и тишина.

«Я знаю, кто такой Палпатин, — сказал Бен. — Не император. Не ситх. А… тень. Призрак. Он живёт в тени Силы, в разрывах между мирами. Он не может вернуться сам — ему нужен сосуд. Тело. Кто-то, кто достаточно силён, чтобы вместить его».

«И он хочет тебя».

«Да. Я — наследник Вейдера. Во мне течёт кровь Скайуокеров. Я — идеальный сосуд. Сильный, но сломанный. Тёмный, но не до конца. Он может войти в меня и сделать то, что не удалось при жизни — стать бессмертным».

«Ты не позволишь».

«Я не знаю, смогу ли сопротивляться. Он — в моей голове. Он говорит со мной каждую ночь. Шепчет. Убеждает. Обещает вернуть отца, мать, всех, кого я убил. Обещает стереть боль».

«Это ложь».

«Я знаю. Но когда не спишь три ночи подряд — ложь становится слаще правды».

Ты протянула руку. Сжала его ладонь.

«Ты не один. Ты слышишь? Не один. Я рядом. Байт рядом. Сойка рядом. Тизли — тоже. Твоя мать — она ждёт тебя. Мы все ждём».

«А если я не справлюсь? Если он войдёт в меня и я стану им?»

«Тогда я убью тебя».

Он замер.

«Я не хочу этого, — сказала ты. — Но если другого выхода не будет — я сделаю это. Потому что ты не захочешь жить в его теле. Ты не захочешь стать чудовищем. Ты просил меня об этом — помнишь? На Кореллии, когда держал меч у моего горла. Ты сказал: «Если я стану им — убей меня». Я обещала».

«Я не помню. Я был в ярости».

«Я помню. Я помню всё».

Он закрыл глаза. Ты видела, как дрожат его ресницы.

«Я боюсь», — прошептал он.

«Я знаю».

«Я не хочу умирать».

«Я не дам тебе умереть».

«Ты только что сказала, что убьёшь меня».

«Если не будет другого выхода. Но я сделаю всё, чтобы он появился. Клянусь».

Он открыл глаза. Посмотрел на неё — долго, тяжело.

«Ты странная».

«Знаю».

«Я люблю тебя».

«Я знаю».

Он встал. Подошёл к окну. Смотрел на лес, который медленно просыпался от ночного тумана.

«Палпатин не просто хочет моё тело. Он хочет мою силу. Мою связь с Силой. Он думает, что сможет контролировать меня, как раньше контролировал Вейдера. Но он забывает одну вещь».

«Какую?»

«У Вейдера не было тебя».

Ты встала. Подошла к нему. Встала рядом, плечом к плечу.

«Что мы будем делать?»

«Готовиться. Тренироваться. Искать способ уничтожить его призрак. Лея говорит, что есть древние тексты — у Люка, в первом храме джедаев. Если мы найдём их — сможем узнать, как победить тень».

«Мы полетим туда?»

«Мы — да. Ты и я. Остальные — подождут на корабле. Это опасно. Я не хочу рисковать ими».

«Они будут против».

«Пусть. Это приказ командира».

Ты усмехнулась.

«Ты не командир. Я командир».

«Тогда приказывай. Я выполню».

Ты повернулась к нему. Его лицо было близко — слишком близко. Ты видела каждую морщинку, каждый шрам, каждую сломанную надежду.

«Приказываю остаться в живых. Любой ценой».

«Цена может быть высокой».

«Я заплачу. Мы заплатим. Вместе».

Он наклонился. Поцеловал её — не в губы, в лоб. Легко, почти невесомо.

«Жёлтый рассвет, — сказал он. — Так называется этот цвет. Цвет надежды. Цвет, который не сдаётся».

«Откуда ты знаешь?»

«Ты мне показала. Каждый день. Каждый раз, когда зажигаешь меч».

Она не ответила. Просто стояла рядом и смотрела, как восходит солнце.

--

На корабле их встретили вопросами.

Сойка первая: «Ну что? Помирились? Поругались? Завели детей?»

«Сойка, — сказал командир. — Мы были на Ондероне шесть часов. Детей не завели».

«А могли бы».

«Не могли».

«Жаль».

Байт молчал — сидел в углу, чистил винтовку, но уши его были на макушке.

«Мы летим на поиски древнего храма джедаев, — сказал командир. — Там, где когда-то учился Люк Скайуокер. Бен и я. Остальные — на корабле».

«Я полечу с вами», — сказал Байт.

«Нет».

«Я полечу с вами. Это не обсуждается».

«Байт…»

«Ты моя командир. Я твой стрелок. Если ты идёшь в опасное место — я иду с тобой. Это не дружба. Это контракт».

Командир посмотрела на него. Посмотрела на Бена. Тот пожал плечами — мол, не я.

«Хорошо. Летим все. Но если я скажу «отходите» — отходите. Без обсуждений».

«Есть», — сказал Байт.

«Есть», — сказала Сойка.

Тизли мигнул зелёным — «согласен».

«И… спасибо», — сказал командир. — «За то, что вы есть».

Сойка фыркнула. Байт отвернулся. Тизли мигнул золотым.

Бен стоял в стороне, смотрел на них — на свою новую семью, на людей, которые приняли его, несмотря на всё, что он сделал. И думал: может, не всё потеряно. Может, жёлтый рассвет действительно существует.