Soulmate (гет)

Май 2001 года

Две недели спустя после переезда

Субботнее утро выдалось на удивление тихим — Джуди проснулась без будильника, долго лежала в кровати, слушая, как за окном щебечут птицы, и чувствовала, что ей совсем не хочется выбираться из-под одеяла. Фред ушёл в магазин ещё рано утром — по субботам покупателей всегда было больше, они начинали приходить с самого утра, и он ворчал, натягивая мантию — но Джуди видела, что на самом деле Фред был рад тому, что дела идут хорошо. Она поцеловала его на прощание, пожелала удачи и снова провалилась в сон — а когда проснулась окончательно, было уже около одиннадцати, и ей впервые за много-много месяцев было так хорошо и спокойно, как будто она наконец-то перестала бояться.

Полчаса спустя Джуди спустилась вниз, на ходу завязывая халат, и первым делом заварила себе кофе — на своей собственной кухне, без спешки, без необходимости постоянно быть настороже, и это почему-то привело её в такой детский восторг, что она не выдержала и рассмеялась — может быть, кому-то со стороны показалось бы, что Джуди сошла с ума, но она действительно была сейчас безгранично, по-настоящему счастлива.

Также неспешно Джуди позавтракала, потом посидела на кухне, рассматривая её так, словно видела впервые, а затем встала и пошла знакомиться с домом — наконец-то не торопясь, изучая каждый уголок и удивляясь тому, что всё это они сделали сами, вдвоём, так, как хотели, и теперь дом стал похож на настоящее семейное гнёздышко, такое, о котором они мечтали все эти месяцы.

Первым делом Джуди заглянула в гостиную — просторную, светлую, с огромными окнами, выходящими в сад, в котором уже всё было совершенно зелёным. Из мебели здесь пока были только диван, кофейный столик, напольная лампа да пара книжных полок — но даже сейчас, в этом полупустом состоянии комната казалась Джуди почти родной. Она представила, как хорошо здесь будет, когда они купят книжные шкафы — высокие, до потолка, заполненные книгами, представила цветы на подоконниках — живые, яркие, которые будут тянуться к солнцу и наполнять комнату ароматами, представила шторы — лёгкие, почти прозрачные, которые будут колыхаться от ветра, когда окна будут открыты, и улыбнулась.

— Скоро, — сказала она вслух и ещё раз мечтательно окинула комнату взглядом. — Скоро всё будет...

Потом она перешла в следующую комнату, которую они отвели под кабинет-библиотеку, — там стояли только большой добротный стол и бесчисленные коробки с книгами, для которых тоже однажды предстояло найти место. Джуди провела рукой по столу и подумала о том, что сделает эту комнату своим убежищем — местом, где можно спрятаться от всего мира и просто отдохнуть, расслабиться, спокойно почитать и побыть наедине с собой, без суеты и спешки.

Она вышла в прихожую — та была небольшой, но именно поэтому её обставили быстрее всего — там уже висело зеркало в резной раме, купленное на барахолке на Диагон-аллее за какие-то гроши и идеально вписавшееся в их интерьер, на полу лежал коврик, на стене расположились вешалки для мантий и картина, которую где-то откопал Фред — ничего необычного, просто пейзаж с рекой и лесом, но почему-то Джуди влюбилась в эту картину сразу же, как увидела её.

При мысли о Фреде она снова улыбнулась — потому что этот дом, который она с каждым днём любила всё больше и больше, появился в её жизни только благодаря тому, что Фред однажды решил, что она заслуживает того, чтобы её мечта сбылась. Она любила его за эту щедрость, за то, как он умел дарить, не требуя ничего взамен, и за то, что он был её опорой даже тогда, когда Джуди казалось, что мир вокруг рушится.

Она постояла ещё мгновение, думая о муже, а потом пошла наверх — в их с Фредом спальню, которую они только-только привели в нормальный вид: разобрали коробки, разложили вещи и даже навели какое-то подобие уюта. Вообще, на втором этаже было целых четыре комнаты, которые подходили для спальни, но только эта выходила окнами на сад — а ещё в ней была гардеробная, в которой вещи Джуди — строгого кроя и приглушённых цветов — уже висели вперемешку с яркими вещами Фреда, и это соседство каждый раз вызывало у Джуди неизменную улыбку. Она поправила одну из его мантий, которая съехала с вешалки, заклинанием смахнула пыль, которая откуда-то успела взяться на комоде, а потом прилегла на кровать, намереваясь просто полежать с закрытыми глазами, буквально десять минут, прежде чем продолжить разбирать вещи — и неожиданно для себя провалилась в глубокий сон.

...Джуди проснулась так же резко, как заснула — как будто её что-то выключило, а потом включило, и несколько секунд лежала, пытаясь проснуться окончательно. Потом повернула голову к настенным часам и застонала: было почти семь часов вечера, она проспала почти весь день и не сделала ничего из того, что запланировала — а ещё скоро должен был вернуться Фред, и надо было готовить ужин... Джуди глубоко вздохнула, встала с кровати, медленно вышла в коридор, намереваясь идти на кухню... И замерла, заметив, что дверь в комнату, которая находилась наискосок от их спальни, слегка открыта.

Джуди пробил холодный пот — она могла бы поклясться, что несколько часов назад дверь точно была заперта, потому что проходила по этому коридору сегодня несколько раз и точно обратила бы внимание на открытую дверь. А значит... Она не додумала свою мысль — просто перехватила палочку покрепче и шагнула в комнату, сама не понимая до конца, зачем она это делает, но внутренне готовясь к чему-то плохому.

Но комната была пустой — совершенно, абсолютно пустой: стены с простыми обоями, простой деревянный пол — и никаких следов того, что здесь кто-то был. Там не было никакой мебели, ничего, даже занавесок на окнах, поэтому лучи уходящего солнца пробивались через окно без каких-либо препятствий, и Джуди даже видела, как в воздухе летает пыль.

И вдруг она ощутила такую глухую, безнадёжную тоску, что чуть не заплакала — как будто у неё забрали что-то важное, что-то, без чего она никак не могла жить, и она не знала, как это вернуть. Джуди оперлась о дверной косяк, чтобы не упасть, и закрыла глаза, но это не помогло — она почувствовала, как по лицу побежали предательские, совершенное неуместные сейчас слёзы, для которых, казалось бы, не было никаких причин, и почему-то это осознание заставило её плакать ещё сильнее — она терпеть не могла плакать без причины.

Она не знала, сколько простояла так, плача, но в какой-то момент слёзы всё-таки кончились, и Джуди вытерла лицо тыльной стороной руки, пытаясь успокоиться и понять, что вызвало у неё такую реакцию — потому что только что всё было хорошо, а потом её накрыло этой внезапной волной отчаяния, с которой она ничего не могла сделать. Она постояла в комнате ещё немного, раз за разом обводя её взглядом и ища ответы, но так и не поняла, почему ей вдруг стало так тяжело, почему эта комната оказывает на неё такое гнетущее впечатление. «Наверное, просто нервы», — решила Джуди, делая шаг назад из комнаты — и как только она оказалась за порогом, вся тоска словно улетучилась, растворилась в воздухе, как будто не было ни этого странного чувства, ни совершенно неуместной истерики. Джуди в нерешительности остановилась в коридоре, глядя то на дверь комнаты, то на лестницу — и вдруг отчётливо поняла, почему ей было сейчас было так плохо.

Ей не хватало Джорджа.

Одна только мысль об этом заставила Джуди испытывать чувство вины, потому что она вообще не должна была думать о нём — она запретила себе вспоминать, тосковать по нему, старалась отвлекаться на что угодно, понимая неправильность своих мыслей — и всё равно, стоило ей остаться одной, она снова почувствовала эту тоску — по человеку, с которым она даже не общалась толком в последние месяцы, но с которым были связана какой-то незримой нитью, которая не давала им забыть друг о друге.

Джуди привыкла к тому, что Джордж был рядом — в одной квартире, за стеной, привыкла к его голосу, привыкла даже к их вечному молчаливому противостоянию. Она думала, что, когда они разъедутся, эта странная, пугающая связь больше не будет её мучить — но теперь, когда Джорджа больше не было рядом, всё словно стало только хуже, только запутаннее и тяжелее.

Она стояла в пустом коридоре, сжимая в руке край халата, и чувствовала, что надо что-то делать, как-то бороться с этим невозможным чувством, которое изводило её сильнее всего на свете, которое не должно было существовать, и ничего не могла решить — а потом снизу донёсся хлопок аппарации, резкий, разрывающий эту пугающую тишину, и Джуди вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Фред вернулся.

— Я дома! — весело крикнул он из прихожей. Джуди выдохнула, провела рукой по лицу и минуту стояла, пытаясь взять себя в руки, чтобы не показывать мужу своего смятения, а потом быстро пошла к лестнице, стараясь ступать легко, как будто ничего не случилось, как будто она просто задержалась в спальне на пару минут дольше, чем планировала.

Джуди спустилась к нему — уставшему, но улыбающемуся, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в ответной улыбке, позволила себя обнять — крепко, почти до хруста, как будто он скучал по ней так же сильно, как она только что, сама того не желая, скучала по кому-то другому... По его брату.

— Как прошёл день? — спросила она, утыкаясь носом ему в плечо и вдыхая его запах — это просто действие всегда возвращало ей равновесие, даже тогда, когда сил почти не оставалось.

— Покупатели с ума посходили, — Фред поцеловал её в макушку и отстранился, стягивая мантию. — Думаю, нам придётся снова нанять кого-то в помощь, потому что вдвоём с Джорджем мы уже не справляемся.

Джуди кивнула, принимая мантию, чтобы повесить её на вешалку, и подумала о том, что сегодня вечером ей снова придётся играть роль понимающей жены, делать вид, что ничего не случилось, и никак не выдать своего состояния — потому что это было единственным, что она сейчас могла сделать, чтобы не разбить сердце собственного мужа.

* * *

Джордж закрыл дверь магазина, повернул ключ в замке и на секунду замер, прислушиваясь к тишине. Фред ушёл домой почти час назад — счастливый, уставший, он был готов задержаться и до конца дня, но Джордж заверил его, что справится сам, отправил брата домой и остался один — потому что так сейчас было спокойнее и легче.

Он медленно поднялся по лестнице, в квартиру, которая теперь была в его единоличном распоряжении — казалось бы, это дарило ему безграничные возможности, но почему-то этот факт Джорджа совсем не радовал. Раньше в квартире было тесно, шумно, но весело, тут кипела жизнь — а теперь остались только холод и пустота, потому что здесь больше не было Джуди. Не было запаха её духов, её смеха, к которому он так привык, её вещей на полках — остались только пыль и тишина, как в склепе. «Наверное, так бывает в каждом доме, из которого уходит женщина», — отстранённо подумал Джордж, вешая мантию на крючок и проходя на кухню. — «Она уходит, и после неё остаётся только пустота, которую ничем нельзя заполнить».

Есть не хотелось, но он всё-таки сделал себе омлет — механически, просто чтобы отвлечься хоть на что-то, не думать ни о чём — но знал, что это не поможет, потому что Джуди была в его мыслях постоянно, как назойливая песня, которая заедает в мозгу. Омлет был безвкусным — впрочем, наверное, какой-то вкус у него всё же был, просто Джордж перестал его замечать — он вообще многое не замечал в последние две недели. Просто весь мир стал серым и плоским, как застывшая маггловская фотокарточка — потому что единственная женщина, которая могла бы вернуть его жизни цвет и вкус, была сейчас в другом доме, с другим мужчиной, и это медленно, но верно сводило его с ума.

Он думал, что, когда она уедет, будет легче, что его наконец-то отпустит, но нет: стало только хуже, как тогда, когда он решил, что, если игнорировать её, то всё наладится. Какая-то часть его души надеялась, что что-то ещё можно изменить — но другая половина знала, что с того момента, как Джуди вошла в их квартиру, всё изменилось бесповоротно, а теперь она уехала, и ему оставалось только учиться жить без неё.

Джордж доел — так же механически, как готовил, руками помыл тарелку и пошёл в ванную — смывать с себя весь этот бесконечный день. Он разделся, встал под горячие, почти обжигающие струи душа и посмотрел на свои руки — руки, которые ещё помнили тепло её кожи, хотя прошло уже несколько месяцев с того момента, когда он коснулся её на Рождество.

Джордж закрыл глаза и сразу же увидел её — отрывками, как во сне: Джуди на кухне в тот вечер, когда они прощались, Джуди с кружкой чая, застывшая у плиты, Джуди, которая спросила, не хочет ли он переехать с ними, хотя в её глазах он прочитал всё, что она не сказала: «Не надо. Не соглашайся. Пожалуйста, не усложняй».

Он выключил воду, вытерся, обернул полотенце вокруг бёдер и вышел из душа на скользкий от капель пол.

Зеркало запотело, и Джордж провёл ладонью по стеклу, стирая пар, чтобы посмотреть на себя — на тёмные круги под глазами, на небритую щетину, на осунувшиеся скулы. Он выглядел так, будто не спал неделю — хотя спал, конечно, спал — только сны, которые он видел, были такими, после которых просыпаться было больнее, чем не засыпать вовсе.

Он вышел в спальню, прошёл к окну, опёрся руками о подоконник и замер, глядя на ночную Диагон-аллею. Внизу горели фонари, кто-то смеялся вдалеке, где-то хлопнула дверь, и все эти звуки были такими далёкими, такими чужими, что казались частью другого мира, к которому он больше не принадлежал.

В его душе была такая всепоглощающая пустота, что впору было выть, как воет оборотень на луну. Джордж пытался заполнить эту пустоту работой, разговорами с Фредом, бессмысленным домашними делами, но ничего не помогало — она возвращалась каждый вечер, каждую ночь, каждое утро, и с каждым днём становилась всё безнадёжнее, и он, как обычно, ничего не мог с этим поделать.

Джордж опустил голову, прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза — и сразу же снова увидел Джуди, так отчётливо, как будто она была с ним в одной комнате, а не в его голове. Он подумал о том, что она, наверное, сейчас очень счастлива — в своём доме, со своим мужем, в своей новой жизни — а он был здесь, в этой темноте, из которого не было никакого выхода, и мог только мечтать о том, чему никогда не суждено было сбыться.

* * *

Три дня спустя

Дом Джуди и Фреда

Они сидели на диване в гостиной, допивая вино и глядя на огонь в камине — это был редкий вечер, когда и Фред, и Джуди освободились неожиданно рано и могли посвятить вечер друг другу — без работы и вечной спешки. На кофейном столике стояла наполовину опустевшая бутылка красного вина и почти пустая тарелка с сыром, к которому им уже не хотелось притрагиваться. За окном давно стемнело, и комнату освещал только свет от камина — Джуди смотрела на огонь, как зачарованная, наблюдая за тем, как языки пламени переливаются в полумраке, и вдруг поняла, что ей хочется поговорить о чём-то важном, о чём-то, что давно вертелось на языке, но никак не находило выхода.

— Расскажи мне о Джордже, — попросила она, поворачиваясь к Фреду и поджимая под себя ноги, чтобы устроиться поудобнее.

— О Джордже? — Фред удивился, приподняв бровь, и отставил свой бокал на столик. — Что именно? Хочешь узнать компромат, чтобы потом шантажировать его на семейных обедах?

Джуди усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой.

— Расскажи всё, — ответила она, проводя пальцем по краю своего бокала. — Какими вы были в детстве? Чего боялись? О чём мечтали? — она помолчала. — Я так мало знаю о вас, о том, какими вы были до того, как я появилась.

Фред улыбнулся, откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок, собираясь с мыслями.

— Мы были ужасными детьми, — медленно начал он. — Мама всё время говорила, что мы сведём её в могилу. И, знаешь, она была недалека от истины. Мы взрывали всё, до чего могли дотянуться — однажды взорвали даже туалет в Хогвартсе, и мама была в ярости…

— Туалет? — переспросила Джуди, невольно улыбнувшись.

— Туалет, — подтвердил Фред. — Джордж... В общем, мы хотели просто устроить розыгрыш, но что-то пошло не так, и туалет взорвался. Ох, скандал был на всю школу...

Джуди рассмеялась, но Фред на неё не смотрел — он словно погрузился в себя, вспоминая детство.

— Я был главным идеологом, а он —исполнителем, — продолжил он. — Я был быстрее, он осторожнее, но иногда мы менялись. Мы вообще редко были порознь. Даже жили вот вместе всегда, я никогда и не думал, что смогу долго быть вдали от него.

— Вы были так близки? — тихо спросила Джуди, сжимая ножку бокала так, что тот слегка задрожал.

— Ближе не бывает, — кивнул Фред серьёзно. — Он же моя половина, Джуди. Не знаю, как это объяснить чувство, когда мы где-то по отдельности... Как если бы у тебя отняли руку или ногу — ты можешь жить, но ты уже не тот, кем был раньше. Вот так я чувствую себя каждый раз, когда нахожусь вдали от него.

Джуди смотрела на Фреда, на его профиль, освещённый огнём камина, и думала о том, как трудно им обоим, наверное, приходится сейчас, когда они живут поврозь.

— А чего он боялся в детстве? — спросила она, отводя взгляд к огню, чтобы Фред ничего не заметил в её глазах.

— Темноты, — усмехнулся Фред, с лёгкостью поддерживая перемену темы. — Представляешь? Великий и ужасный Джордж Уизли, который мог взорвать туалет и не моргнуть глазом, боялся темноты. Когда мы были совсем маленькими, я иногда даже спал с ним в одной кровати, чтобы он не боялся. Он и сейчас не любит спать в полной темноте, но, правда, хотя бы спит уже без меня...

Фред снова усмехнулся, а Джуди молчала, боясь, что если откроет рот, то выдаст себя. Она представила их маленькими — рыжих, веснушчатых, лежащих в одной кровати в темноте, и у неё сжалось сердце.

— А ты? — спросила она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Ты боялся чего-то?

Фред замолчал и посмотрел на неё так внимательно, что Джуди даже испугалась — но он только вздохнул, потёр лицо ладонями и тихо ответил:

— Я боялся его потерять. Как он... Как он чуть не потерял меня.

Джуди повернулась к нему, хотела что-то сказать, но Фред продолжил, глядя в огонь:

— После битвы, когда я очнулся в Мунго, первое, что я увидел, — его лицо. Он сидел рядом и смотрел на меня такими глазами, будто я уже умер, и он потерял меня насовсем. — он замолчал, словно ему нужны были силы для того, чтобы продолжать этот разговор. — С тех пор я боюсь, что однажды что-то такое случится и с ним.

— Не случится, — твёрдо сказала Джуди и постаралась вложить в эту фразу столько уверенности, сколько могла. — Вы же Уизли. Вы вечные.

Фред медленно улыбнулся, притянул её к себе и поцеловал — от него пахло вином и дымом камина, и Джуди прикрыла глаза, чувствуя, как он расслабляется, как напряжение, которое она замечала в нём весь этот вечер, наконец уходит.

— Ты так много о нём спрашиваешь, — заметил он вдруг, и Джуди замерла, чувствуя, что сердце начинает стучать быстрее, а щёки — предательски краснеть.

— Что? — переспросила она, понимая, что от волнения у неё пересохло горло, и судорожно думая над тем, как объяснить Фреду её интерес так, чтобы он понял её правильно.

— О Джордже. Ты постоянно о нём говоришь. Интересуешься его детством, его страхами, его жизнью. — Фред пожал плечами, словно это всё ничего для него не значило. — Даже больше, чем моей.

— Он же твой брат, — ответила Джуди, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри всё оборвалось. — Я не успела узнать его за то время, что мы жили вместе. Мне… Просто интересно.

— Конечно, — легко согласился Фред, но Джуди показалось, что на секунду в его глазах что-то блеснуло, но он уже снова откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. — Я просто заметил. Не бери в голову.

Джуди улыбнулась, надеясь, что Фред из-за прикрытых глаз не увидит того, какой нервной вышла эта улыбка, и прижалась к нему, пряча лицо в его свитере. Она старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя, свою дрожь, свои нервы, чтобы не подводить его к догадке, которая бы уничтожила всё.

Потому что он был прав — она действительно думала о Джордже слишком часто.

* * *

Июнь 2001 года

Дом Джуди и Фреда наконец-то стал выглядеть так, как они его себе представляли — прошёл месяц с момента переезда, и за это время они наконец-то разобрали все вещи, купили всё необходимое и понемногу начали обживаться — а это значило, что пришла пора праздновать новоселье, и сегодня, в тихий субботний день, этот дом впервые принимал гостей.

Новоселье праздновали с размахом — как и все праздники в семье Уизли, поэтому с самого утра Джуди сбилась с ног — готовила, накрывала на стол и старалась следить за тем, чтобы всё прошло идеально. Гости начали собираться к пяти, и уже через час дом гудел, как растревоженный улей: Молли восхищалась шторами и цветами в саду, Артур рассматривал маггловскую кофеварку с таким видом, будто это был необычный артефакт, Рон и Гермиона спорили о чём-то в гостиной, а Джинни, которая поначалу держалась отстранённо, к середине вечера смягчилась и даже улыбнулась Джуди, когда та предложила ей добавку. Шум стоял такой, что у Джуди в какой-то момент заложило уши — но она училась принимать эту суету как часть своей новой жизни, и даже понемногу начала ей наслаждаться.

— Ты сегодня прекрасна, — шепнул Фред, поймав жену в коридоре и целуя её в щёку.

— Я весь день на кухне, я выгляжу, как варёная картошка, — отмахнулась Джуди, внутренне замирая от его слов.

— Варёная картошка никогда не выглядела так соблазнительно, — игриво парировал Фред, и Джуди рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу её отпускает. Всё-таки он был тем человеком, который всегда, даже в самые сложные часы мог поднять ей настроение, и за это она с каждым днём любила мужа всё больше и больше — по крайней мере, ей хотелось в это верить.

Когда большая часть гостей отправилась по домам, в доме остались только Фред, Джуди, Билл с Флёр и Джордж — и атмосфера вечера сразу стала более камерной и спокойной. Виктуар давно спала на диване в гостиной, укрытая пледом, и взрослые говорили вполголоса, чтобы не разбудить её — Фред, Билл и Флёр обсуждали что-то про Францию, а Джуди начала убирать со стола, складывая тарелки в стопку и перенося их на кухню. Тарелок было так много, что она на секунду замерла на пороге, прикидывая, как бы расположить их так, чтобы не разбить, и в этот момент услышала тихие шаги за спиной.

— Я помогу, — раздался мужской голос, и Джуди вздрогнула — хотя могла бы не вздрагивать, потому что узнала его ещё за секунду до того, как он заговорил. Но она всё-таки обернулась — Джордж стоял сзади, держа в руках стопку тарелок, и смотрел на неё с таким выражением лица, словно дементоры высосали из него всю радость — по крайней мере, в его глазах была бесконечная пустота.

— Не надо, я сама, — ответила Джуди, но он уже прошёл мимо неё в кухню, и она пошла следом, чувствуя, что воздух в кухне как будто сгущается, словно им двоим здесь было слишком тесно — но бежать уже было поздно.

Они работали молча — он подавал ей тарелки, она складывала их в раковину, где они мылись, подчиняясь заклинанию, которым с Джуди любезно поделилась Молли, и молчали — потому что говорить о чём-то сейчас было слишком опасно. Весь день их сопровождало напряжение, и оно было во всём: в коротких взглядах через стол, в случайных прикосновениях, в паузах при разговоре, и Джуди молилась только об одном: чтобы никто ничего не заметил, потому что больше всего на свете она боялась разрушить тот мир, который они с Фредом строили весь этот год. В какой-то момент ей даже показалось, что всё получится — никто ничего не замечал, и даже Фред был расслаблен, весел и горд. Джуди почти успокоилась и сосредоточилась только на муже — но сейчас, когда они с Джорджем остались наедине, она поняла: всё только начинается, и может привести чёрт знает к чему, и только она может это прекратить.

— Джордж, — нерешительно начала Джуди, делая вид, что усердно вытирает тряпкой и так идеально чистый стол — она не знала, что скажет ему, но понимала, что так больше продолжаться не может, и этот разговор нужен им обоим, иначе вся её жизнь превратится в ад.

— Не надо.

Она подняла глаза. Джордж стоял напротив, положив руки на стол, и смотрел на неё — впервые за долгое время прямо, открыто, почти беззащитно, как будто её слова доставляли ему боль, и Джуди замерла, не понимая, как ей реагировать.

— Не надо, — повторил он тихо, и его голос чуть дрогнул. — Не говори ничего. Потому что... — Он помедлил мгновение, а потом, словно решившись на что-то, обошёл стол и оказался рядом с ней, так близко, что Джуди почувствовала его дыхание, и продолжил: — Потому что, если ты что-то скажешь, я не смогу делать вид, что ничего не происходит.

Джуди почувствовала, как её сердце ухнуло куда-то вниз, а ладони, которыми она опиралась на стол, стали влажными — Джордж был здесь, рядом с ней, она слышала, как стучит его сердце, и это сводило её с ума, заставляло кровь приливать к лицу, а губы дрожать. Она никогда, ни с кем не чувствовала ничего подобного, и это состояние пугало Джуди сильнее всего на свете, потому что она чувствовала, что то, что происходит сейчас, было неправильно, чертовски неправильно — и неизбежно.

— А ты делаешь вид? — глухо спросила она, пытаясь не упасть — ей вдруг показалось, что ноги её уже не держат, и Джордж, кажется, тоже что-то заметил, потому что он осторожно взял её под локоть, чтобы поддержать..

— Каждый день, — шёпотом ответил он — и Джуди снова почувствовала ту волну, которая возникала между ними каждый раз, когда они касались друг друга. Она закусила губу, чувствуя, как внутри всё дрожит — от возбуждения, смешанного со страхом, от того, что он сказал вслух то, что она не решалась произнести даже в своих мыслях — и от того, что после этих слов уже нельзя будет сделать вид, что ничего не было.

— Я тоже, — прошептала она. Джордж поднял на неё взгляд, и Джуди испугалась уже по-настоящему — в его взгляде было что-то лихорадочное, почти ненормальное, как будто он услышал что-то чрезвычайно важное, что-то, что дало ему какой-то знак. Ей вдруг показалось, что, если он сейчас сделает что-то — без разницы, что — она уже не сможет сопротивляться, поддастся ему, и это окончательно всё сломает — сломает её, сломает его, разрушит их жизни — и жизнь Фреда. И они не могли этого допустить. Она не станет предательницей — и не позволит Джорджу предать брата.

— Джуди, ты там? — раздался голос Фреда из гостиной, и Джуди вздрогнула, возвращаясь в реальность, стряхивая с себя это липкое наваждение.

— Да! — крикнула она, стараясь говорить бодро. — Иду!

Джордж отдёрнул руку, отступил на шаг, и его лицо снова стало непроницаемым, как будто и не было этого короткого мига, который чуть было всё не сломал. Джуди схватила полотенце, которое попалось ей под руку, и быстро вышла из кухни, чувствуя, как её спину буравит его взгляд, но не обернулась.

Потому что знала: если обернётся, то больше не сможет уйти.