Лёд в голове (джен)

Следующие два дня Лина провела в состоянии, которое сама называла «позитивное безумие». Она улыбалась без повода, разговаривала сама с собой, вернее, с чипом, который отвечал короткими импульсами — «да», «нет», «подожди», и каждое утро выбегала во двор проверять, не превратился ли её затылок в радиостанцию.

— Ты ведёшь себя как девушка, которая влюбилась, — заметила Рита, когда Лина в пятый раз за час приложила руку к затылку. — У тебя там что, усовершенствованный чип или вибратор?

— Рита! — возмутилась Лина. — Мне двенадцать!

— В наше время дети взрослеют быстро. Особенно те, кто отключает киллеров одной мыслью.

— Я отключила его скриптом, а не мыслью. И вообще, иди ты...

— Иду, иду, — засмеялась Рита. — Только ты пока не радуйся раньше времени. Конструкт восстановится через несколько дней, а может, и через неделю. Или через месяц. Или вообще не восстановится, а превратится в белый шум, и ты будешь слышать только помехи.

— Ты умеешь поддержать, — проворчала Лина.

— Я медик. Наша задача — готовить пациентов к худшему. Чтобы потом, когда случится лучшее, они офигели от счастья.

Лина закатила глаза, но внутри неё поселилась уверенность: Скайдайн вернётся. Она чувствовала это каждой клеткой, особенно теми, что были соединены с чипом.

________________________________________

Пока Скайдайн отлёживался в глубинах её нейросети, Лина не теряла времени даром. Она тренировалась. Много. По-настоящему, без дураков.

Молли взяла на себя физическую подготовку: бег, отжимания, растяжка, самооборона. Лина уворачивалась от резиновых ножей, училась падать, группироваться, вскакивать. К концу второго дня она могла пробежать три километра без остановки и отжаться десять раз. Молли сказала: «Сойдёт. Если будешь продолжать в том же духе, через месяц сможешь убежать от корпоративного киллера». Лина спросила: «А если догонит?» — «Тогда я его убью, а ты стой сзади и красиво выгляди».

Рита занималась с ней медициной: как наложить жгут, как отличить сотрясение от перегрева чипа, как вколоть адреналин в экстренной ситуации. Лина морщилась при виде шприцов, но училась. Потому что знала: если она в бою будет единственной, кто может помочь раненому, медицина может спасти жизнь не меньше, чем скрипты.

Дима и Алиса взяли на себя тактику. Они рассказывали о структуре корпоративных объектов, о паттернах охраны, о том, где обычно прячут резервные серверы и как взломать охранную систему вентиляции, чтобы выкурить противника. Дима оказался фанатом старых шпионских фильмов и постоянно цитировал какого-то Бонда. Алиса, наоборот, была практиком — она работала аналитиком в «Свободном секторе» и знала о корпорациях больше, чем сами корпорации.

— «Крайо-Джен» не прощает поражений, — говорила она, чертя на листе бумаги схемы. — Мы отключили барьер, стерли все данные и вырубили Хроноса. Это удар по их репутации. Они не успокоятся, пока не найдут и не уничтожат нас. Думаю что у нас есть максимум неделя, чтобы подготовиться к ответному удару.

— Что ты предлагаешь? — спросила Молли.

— Нанести удар первыми. Найти их уязвимое место и ударить. Показать, что мы сильнее.

— Есть идеи?

— Есть. — Алиса подошла к карте, висевшей на стене. — Вот здесь — центр обработки данных на Обводном канале. Это не военный объект, а гражданский, но через него проходят все спутниковые сигналы корпорации. Если мы отключим этот центр, «Крайо-Джен» потеряет связь с внешними отрядами. Этого хватит, чтобы перегруппироваться или скрыться.

— А охрана? — спросила Лина.

— Охрана минимальная. Десять человек, все с чипами пятого-шестого поколения. Для тебя это семечки, Лёд.

— Если Скайдайн очнётся, — добавила Лина. — Без него я не смогу вырубить всех одновременно.

— Тогда будем надеяться, что он очнётся.

________________________________________

Надежда — штука коварная. Она то поднимает тебя на небеса, то роняет в грязь, и главное — ты никогда не знаешь, когда именно это произойдёт.

На пятый день после операции Лина сидела на крыльце, пила чай с печеньем и смотрела на лес. Осень вступала в свои права — листья желтели, в воздухе пахло грибами и увяданием. Где-то кричала ворона — хрипло, как будто тоже курила.

— Красиво, — сказала она вслух.

Чип в затылке пульсировал ровно, без особых сигналов. Скайдайн, казалось, спал ещё глубже, чем вчера.

— Ты там как? — спросила она. — Есть кто живой?

Секунда тишины. Потом — не импульс, а слово. Хриплое, едва различимое:

— Есть... сосиска...

Лина выронила кружку.

Чай разлился по доскам, печенье упало в лужу, но ей было плевать. Она вскочила, прижала руку к затылку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Скайдайн? Ты это? Ты сказал «сосиска»?

— Я... сказал... сосиска. Потому что... ты похожа на сосиску. Сидишь... пьёшь чай... печенье жуёшь... а вокруг... враги.

Голос был слабым, прерывистым, как связь по старому радио через полмира. Но он был. Живой. Настоящий.

— Ты как? — спросила Лина, стараясь не кричать от радости.

— Как... после тяжёлого похмелья. — Скайдайн помолчал, собираясь с силами. — Голова болит. Несмотря на то, что у меня нет головы. Странное ощущение. Я, наверное, не должен чувствовать боль.

— Ты не должен. Но ты — особенный.

— Льстишь... сосиска. Хотя... приятно.

Лина засмеялась — громко, по-детски, радостно. Из дома выбежала встревоженная Молли, за ней — Рита.

— Что случилось? — спросила Молли, оглядываясь по сторонам в поисках врага.

— Он очнулся! — закричала Лина. — Скайдайн очнулся! Он сказал «сосиска»!

Молли посмотрела на Риту. Рита пожала плечами.

— Ну, раз сказал «сосиска» — значит, пришёл в себя, — заметил Борисыч, выходя с полотенцем через плечо, он как раз собрался мыться. — Надо отметить. У меня есть поллитра самогона.

— Борисыч, не смей, — сказала Молли. — Ей двенадцать.

— А я ей не предлагаю. Я себе предлагаю. За успех нашего безнадёжного предприятия.

________________________________________

Вечером того же дня Лина сидела в своей комнате и разговаривала со Скайдайном. Он всё ещё был слаб — говорил медленно, иногда обрывался на полуслове, чтобы «перезагрузиться», но с каждым часом голос становился крепче.

— Что я пропустил? — спросил конструкт.

— Много чего. Я научилась писать скрипты сама. Написала «Сон» на десять целей. Молли хвалила.

— Молли — человек сдержанный. Если она похвалила, значит, ты реально крута.

— Ага. Ещё мы придумали план — отключить центр обработки данных на Обводном канале. Хотим ударить первыми.

— План — это хорошо. А я могу чем-то помочь?

— Пока отдыхай. Набирайся сил. Без тебя я, конечно, справлюсь, но с тобой — веселее.

— Веселее — это точно. Я тут придумал новый скрипт, пока спал. Называется «Пельмень».

— Что он делает?

— Заставляет чип цели воспроизводить звуки кипящей воды и запах варёного теста. У противника начинаются ложные позывы к голоду, и он бежит на кухню.

— Это глупость, а не скрипт.

— Это психологическая атака, Лёд. Враг, который думает о еде, не думает о войне.

Лина засмеялась. Она давно так не смеялась — весело, от души, с вытиранием слёз. Из соседней комнаты донёсся голос Борисыча: «Ты там чего, детка? Кто-то шутку рассказал?»

— Да так, — ответила Лина. — Скайдайн вернулся и уже достаёт меня.

— Ну и правильно. Значит, всё путём.

Она легла на кровать, уставилась в потолок. За окном темнело, лес шумел, где-то вдалеке лаяла собака.

— Скайдайн, — сказала она, — ты останешься со мной? Ну, когда всё закончится? Когда мы отключим центр, победим корпорацию, обезопасим себя... Ты останешься?

— Куда я денусь, сосиска. Я — часть твоего чипа. Даже если захочу свалить, не смогу.

— А если захочешь?

— Не захочу. Ты — моя единственная связь с живым миром. Без тебя я — просто набор данных. С тобой — я Скайдайн. Даже если это только программа.

Лина закрыла глаза. В голове шумело — не больно, а приятно, как будто кто-то перебирал струны. Скайдайн напевал ту самую мелодию, колыбельную без слов.

— Спокойной ночи, сосиска, — сказал он.

— Спокойной ночи, призрак.

________________________________________

План по отключению центра данных на Обводном канале решили осуществить через три дня. За это время Скайдайн восстановился процентов на семьдесят — мог говорить полными предложениями, запускать простые скрипты и даже подкалывать Борисыча по поводу возраста.

— Ты, старый, ещё помнишь, как вставлять чипы? — спросил конструкт через динамик, который Борисыч приладил к коммуникатору.

— Я помню, как вставлять тебе ногу в зад, если не заткнёшься, — огрызнулся старик.

— Остроумно. Для твоих лет.

Рита делала массаж Лине: разминала шею, чтобы улучшить кровообращение и ускорить нейронные связи.

— Ты перенапрягаешь чип, — сказала она. — Слишком много тренировок. Дай себе отдых.

— Не могу. Мы на войне, а не в санатории.

— На войне тоже нужно отдыхать, иначе ты сдохнешь раньше, чем тебя убьют.

Лина вздохнула, но послушалась. Легла на диван, накрылась пледом и провалялась два часа, разглядывая трещины на потолке и слушая, как Скайдайн рассказывает байки из своей жизни.

— Однажды, — говорил он, — я внедрился в систему военного спутника и заставил его транслировать рекламу корпоративного шампуня на всех частотах. Полдня военные не могли понять, почему им предлагают «Нежный шёлк для сияющих волос».

— И что потом?

— Потом они нашли источник и отключили. Но осадочек остался.

— Ты идиот, — сказала Лина.

— Я гениальный идиот. Это большая разница.

________________________________________

Утром в день операции Лина проснулась с чётким ощущением, что сегодня всё решится. Не то чтобы она была готова на сто процентов — скорее, на семьдесят. Но в их положении семьдесят процентов считались отличным результатом.

— Сбор у выхода в пять утра, — объявила Молли. — Оружие, аптечки, сменные чипы. Лёд, у тебя есть всё?

— Чип заряжен, скрипты наготове, Скайдайн в боевом режиме, — отрапортовала Лина.

— А пельмени? — спросил Борисыч.

— Пельмени останутся на потом.

— Ну смотри. Я без пельменей не воюю.

Дима и Алиса тоже готовились — надели тактические жилеты, которые Борисыч сшил из старых бронепластин и ремней. Выглядело это неказисто, но, как сказала Молли, «пулю, может, и не остановит, но от ножа спасёт».

Выехали затемно. Питер спал — только редкие фонари горели на набережных, да дроны-чистильщики мыли улицы. Внедорожник корпорации заменили на старенький микроавтобус, который Борисыч купил у знакомого за пять тысяч кредитов и две бутылки самогона.

— Главное — не привлекать внимания, — сказала Молли, паркуясь в ста метрах от центра данных. — Идём пешком.

Обводной канал — место мрачное, особенно ночью. Вода чёрная, как чернила, фонари тусклые, в воздухе пахнет гарью и сыростью. Центр данных оказался серым трёхэтажным зданием с решётками на окнах и антеннами на крыше.

— Десять охранников, — прошептала Алиса, вглядываясь в экран своего коммуникатора. — Восемь внутри, двое снаружи. Камер — двенадцать штук.

— Камеры я отключу, — сказала Лина. — «Слепой дождь» на три минуты. Охранников — «Сном».

— А если у кого-то защита от скриптов? — спросил Дима.

— Тогда будет весело, — ответил Скайдайн. — Но я проверил их чипы через спутник. Защита — детский сад. Третье поколение криптографии. Лёд вырубит их даже с закрытыми глазами.

— Надеюсь.

Они двинулись к зданию. Молли впереди, Дима и Алиса прикрывают фланги, Лина — в центре, Рита сзади с аптечкой наготове.

Первый охранник стоял у входа, курил и смотрел в телефон. Лина мысленно скомандовала «Сон» — охранник выронил телефон, сполз по стене. Второй — у чёрного входа — сидел на корточках и, кажется, дремал. Лина не стала его будить, просто отправила в спячку поглубже.

— Два готово, — шепнула она.

— Восемь внутри, — напомнила Молли. — Идём.

Внутри здание оказалось похожим на офис — длинные коридоры, кабинеты, серверные стойки. Охранники сидели в комнате отдыха — пили кофе, смотрели телевизор. Все восемь.

— Удобно, — заметил Скайдайн. — Одним скриптом всех.

— «Сон» на восемь целей, — сказала Лина. — Скайдайн, помогай.

Чип нагрелся, Лина почувствовала, как скрипт уходит в эфир. Восемь голов одновременно опустились на столы. Кофе разлился, телевизор продолжал вещать какую-то рекламу.

— Готово, — выдохнула Лина.

— В серверную, — сказала Алиса. — Там главный терминал.

Серверная оказалась за железной дверью с кодовым замком. Дима открыл его за тридцать секунд — не взломал, а просто перерезал провода питания.

— Старые методы, — пояснил он. — Никогда не подводят.

Внутри гудели стойки, мигали тысячи огней. Пахло озоном и горячим пластиком. Лина подошла к терминалу, подключилась через чип.

— Скайдайн, отключаем систему.

— Уже работаю. — Голос конструкта был сосредоточенным. — Три уровня защиты. Первый — пароль, второй — биометрия, третий — квантовый ключ.

— Взломаешь?

— Квантовый ключ — это проблема. Он меняется каждую секунду. Нужно физическое подключение к процессору.

— То есть?

— То есть нужно открыть корпус терминала и вставить в него вот этот провод. — Скайдайн вызвал у неё в голове схему. — Там, за панелью с индикаторами.

Лина схватила отвёртку Борисыча, которую старик дал на время и принялась откручивать панель. Пластик трещал, пальцы скользили, но через минуту она добралась до процессора — маленькой серебристой пластины.

— Вставляй, — сказал Скайдайн.

Лина достала провод, который заранее приготовили — тонкий оптический кабель с разъёмом. Воткнула в процессор. Чип загудел стирая данные, и через минуту терминал перезагрузился.

— Система отключена, — сказал Скайдайн через пять секунд. — Квантовый ключ взломан, центр обработки данных обесточен. Корпорация осталась без спутниковой связи на ближайшие … Да кто их знает, когда они смогут все восстановить. И восстановят ли вообще.

— Мы сделали это, — прошептала Лина.

— Мы только начали, — ответил Скайдайн. — Но начало — обнадёживающее.

Они вышли из здания под утро. Питер встречал их серым рассветом и мелким дождём. Лина подняла голову к небу и улыбнулась.

— Теперь у нас есть время, — сказала она. — И шанс.

— Шанс на что? — спросил Дима.

— На нормальную жизнь. Без корпораций, без погонь, без безумных киллеров. Просто жить.

— Звучит скучно, — заметил Скайдайн.

— Иногда скучно — это хорошо, — ответила Лина.

Она пошла к микроавтобусу, чувствуя, как чип в затылке пульсирует спокойно и ровно. Скайдайн напевал мелодию. Дождь моросил по лицу. И всё было почти хорошо.

Почти — потому что вдалеке, на горизонте, уже собирались тучи. Новые тучи. Новые враги. Новая битва.

Но сейчас это было не важно.