Новая жизнь. (джен)

Январь 2001 года

Новый год начался с того, что босс Тори, мистер Купер — тот самый грузный мужчина с вечно уставшим лицом, который когда-то не верил в экси, — вызвал её в свой кабинет. Тори думала, что речь пойдёт о планах на следующий квартал, но он удивил её.

Он положил перед ней договор. Тори пробежала глазами по строкам и замерла. Это был договор о передаче ей доли в бизнесе — не всего магазина, но того самого направления, которое она создавала с нуля. Отдел экси становился её. Она становилась партнёром.

— Ты была права, — сказал Купер, откидываясь на спинку кресла. — Экси растёт быстрее, чем я мог предположить. Мы уже обгоняем футбол по продажам в этом регионе. И это только начало. Я не знаю, откуда ты это знала, но ты знала.

Тори смотрела на договор, чувствуя, как внутри поднимается привычная холодная волна. Она не ожидала этого. Она думала, что будет работать на него ещё много лет, доказывая свою ценность. Но он сам предложил ей партнёрство.

— Почему? — спросила она.

— Потому что ты построила это, — сказал он. — Я просто дал тебе стартовый капитал. Ты сделала всё остальное. Ты заслуживаешь этого.

Тори подписала договор, не дрогнув. Но внутри неё что-то изменилось. Она больше не была просто управляющей. Она была совладелицей. Она строила будущее — не для кого-то, а для себя.

Мальчики помогали с переездом в новое помещение. Оно находилось на главной улице — большое, светлое, с витринными окнами, выходящими на проспект. Экси стал настолько популярным, что старый отдел уже не вмещал всех покупателей. Новый магазин был в два раза больше — с зоной для примерки формы, стеллажами для экипировки и даже небольшим тренировочным залом в задней части.

Аарон расставлял коробки, аккуратно, почти педантично, проверяя, чтобы всё лежало строго по местам. Эндрю собирал стеллажи и вешалки, работая с той сосредоточенной яростью, которую Тори знала так хорошо.

Однажды вечером, когда они сидели на полу среди коробок, уставшие и перепачканные краской, Эндрю спросил:

— Ты теперь владеешь этим? Всем?

— Не всем, — ответила Тори. — Но у меня есть доля.

— Здорово, — сказал Эндрю, и в его голосе послышалось что-то похожее на одобрение. — Это правда круто.

Тори посмотрела на него. Он редко говорил такие вещи. И когда он говорил, это всегда было важно.

— Мы сделали это, — поправила она. — Вы тоже были здесь.

Аарон улыбнулся, и его глаза блеснули в свете лампы.

— Мы просто помогали. Ты построила это.

Тори не ответила. Она просто смотрела на них и чувствовала их тепло.

Сентябрь 2001 года

Экси стал частью жизни каждого второго подростка в городе. Магазин приносил стабильную прибыль, и Тори могла позволить себе не думать о счетах. Она наняла двух бывших игроков, которые помогали консультировать покупателей, и одного менеджера, который разбирался в логистике.

Мальчики начали второй год в старшей школе. Эндрю и Аарон уже были звёздами команды — их имена знали в школе, их фотографии висели на доске почёта. Тори видела, как они растут, как становятся увереннее, как находят своё место в мире.

Аарон всё ещё встречался с Мейси. Они были счастливы той тихой, спокойной любовью, которая не требовала громких слов. Эндрю оставался замкнутым, но в команде у него появились те, кого он терпел. Он не называл их друзьями, но он мог сесть с ними на скамейку, мог кивнуть в ответ на их шутки, мог иногда даже что-то сказать.

В октябре Эндрю взял сотое очко за школьную команду. После игры тренер Стивенс подошёл к нему и пожал руку.

— Твой рейтинг — сто очков. Ты молодец, Миньярд, — сказал он. — Ты станешь великим игроком.

Эндрю ничего не ответил. Он просто развернулся и пошёл с поля, не оглядываясь. Но Тори видела, как он сжал клюшку чуть крепче, как его плечи расправились. Он был доволен — и не хотел, чтобы кто-то это заметил.

Она смотрела ему вслед и улыбалась.

Декабрь 2001 года

Ники позвонил перед Рождеством. В его голосе слышалась та же лёгкость, что и раньше, но теперь в ней появилась новая нота — твёрдость.

— Я возвращаюсь в следующем году, — сказал он. — Программа обмена заканчивается, и мне нужно доучиваться в школе здесь. В США.

Тори сжала трубку, улыбаясь.

— Ты хочешь вернуться? — спросила она.

— И да, и нет, — честно ответил он. — Я люблю Германию. Я люблю Эрика. Но я должен закончить школу здесь. И потом... я хочу играть в экси. В США это реальнее, чем в Европе. И я хочу быть рядом с вами.

Тори закрыла глаза. Она помнила тот день, когда он уезжал, — испуганного, сломленного, с пустотой в глазах. Теперь он был другим. Сильным. Уверенным.

— Приезжай, я ужасно соскучилась, — сказала она. — Ты знаешь.

— Знаю, — ответил он. — Спасибо, Тильда. За всё.

Она положила трубку и подошла к окну. За окном падал снег — редкий для Колумбии, но красивый.

Февраль 2002 года

Тори сидела на кухне и смотрела на список имён в своём блокноте. Два имени были зачёркнуты — Лили и Кевин. Одно оставалось — Жан.

Она знала, что он уже в США. Морияма привёз его в конце 2001 года. Жану было четырнадцать, он был напуган, одинок и не говорил по-английски. Он проходил адаптацию — учил язык, привыкал к новой стране, к новым правилам. Он ещё не был в Гнезде. Но он уже принадлежал Морияма.

Тори знала это. Она знала, что происходит за закрытыми дверями. Она знала, что его ломают, медленно и методично, чтобы сделать идеальной игрушкой. Она знала, что через несколько лет он станет тенью самого себя.

И она ничего не могла сделать.

Она не могла позвонить в полицию — они не поверили бы ей. Она не могла пойти к журналистам — Морияма был слишком могущественным, чтобы его можно было остановить газетной статьёй. Она не могла рисковать своей семьёй — мальчиками, Ники, домом, который она построила. Одна ошибка — и Морияма узнает о ней. И тогда всё, что она создала, будет уничтожено.

Тори закрыла блокнот и подошла к окну. Яблоня качалась на ветру. Небо было тёмным, но звёзды светили ярко.

«Я не сдамся, — сказала она себе. — Я найду способ. Но я не могу рисковать ими. Не сейчас».

Она сжала кулаки и закрыла глаза. Она не чувствовала триумфа. Только холодную, ледяную пустоту. И твёрдое, непоколебимое решение.

Она будет ждать. Она будет искать. Но она не будет действовать вслепую. Она не может себе этого позволить.