Гарри против тварей-4 (джен)

— Брик-а-брак — это старьё и просто всякий хлам, интересный только для коллекционеров, Рон, а не бардак, как ты сказал, ради рифмы. Брик-а-брак — из французского, а бардак — из тюркского. Бардак — это довольно плохое слово, хотя для обозначения порядков в одной специальной школе…

Малфой, увы, услышал довольно громкое отчитывание, а потом и пояснение Гермионы. И конечно, ему было что сказать:

— Маглокровка права, ты, неграмотный, невоспитанный и ненужный! Брик-а-брак — это название твоей Норы, Уизли, если по-французски! А Брак и Бардак — это твои настоящие имя и фамилия, дебил!

Малфой, хохоча, удалился, очень довольный. Уизли прокричал ему вслед пришедшие в голову эпитеты — идиот, мол, и так далее. И озабоченно обратился к Гермионе:

— Вот ведь какой гад, хоть из обычных слов, хоть из французских гадости придумывает! И дебилом ещё обозвал, а это же хуже дурака, так? Ну вот что с ним поделать? Только убить… когда-нибудь… при случае… чтобы незаметно. И труп Эванеско, Эванеско обработать, чтобы испарился! И даже ингредиентов из него не добывать, из принципа, хотя из сильного мага вся требуха ценная, а Малфой же довольно сильный…

Девочка не стала комментировать обращение с трупами наследников, поскольку понимала настроение сложного соратника в борьбе с чистокровными агрессорами. И постаралась утешить:

— Ничего, Рон! Ты его гораздо сильнее оскорбил. Потому что кретин и идиот — это такие ужасные степени умственной отсталости, что кошмар! Такие ложку в ухо несут, стеклом утираются и в туалет, не снимая штанов, ходят! А дебил — это самая лёгкая форма умственной отсталости, вот.

Кстати, дебилов много и для них есть специальные школы, в простецком мире, конечно. Их там по программам для начальной школы учат, поэтому дебилы потом несложную работу нормально делать могут, или почти. Только память у них плохая и логические операции дебилам не под силу. А где этого не сильно надо, там и дебилы справляются.

Зато если человек — идиот, так это ещё более надолго! Идиот вообще ни с чем не справляется, и с ним тоже непросто справиться, вот. Нам же трудно справиться с Малфоем? Поэтому ты его и дальше идиотом называй!

Да, и ещё кретином называй, и… имбецилом ещё, это тоже ужасно, когда ты имбецил! И вот стишок в тему, раз мы его уже неплохо мылом накормили, за все оскорбления, жаль, что однократно…

Загадкою для всех нас было,

Драко — дурак иль идиот?

Пускай он редко грызёт мыло,

«Идиот» идеально идёт!

* * *

Рональд потом ещё раз подумал над всем, что сегодня услышал. И неожиданно обиделся, когда совсем хорошенько обдумал. Он ведь тоже плохо запоминает, не то что эти все… Малфой его обозвал… или, получается, назвал дебилом этим, а заучка, получается, что? Подтвердила, что ли?

Раз у него с логическим мышлением неважно, как сама и говорила, не раз… И что он в школе специальной учится… так и остальные тоже! Хогвартс, точно, очень специальная школа. Особенно порядки… Не очень понятно как-то это всё. И ещё сказала, значит, не беспокоиться, потому что есть и ещё тупее?

За такое, по-хорошему, тоже надо убивать, а потом Эванеско, чтобы никто не узнал… Эх, а у него не получается ничего убрать с помощью Эванеско, там тонкость какая-то в движении палочкой, хотя слово-то несложное…

Неужели он всё-таки дебил? На почве предательства крови… Нет, лучше про такое не… А Крэбб с Гойлом тогда кто? Имбецилы какие-нибудь? Это красивое слово, не зря запомнил.

Ты дебил, меня глупее,

Идиота ты умнее,

Рон же лучше, чем кретин,

Не какой-нибудь блондин!

* * *

— Этот Малфой меня инвалидом обозвал! Умственного труда инвалидом… А я не собираюсь до инвалидности работать! И я, может быть, вообще работать не буду, в смысле, умом! А так как-нибудь обойдусь, в квиддич буду летать… э-э, играть!

— Ну ты и скажешь, Рон!

И если Гарри просто немного удивился, то Гермиона тут же вцепилась в бездельника, собирающегося пропасть в безделье!

— Интересно, как именно, Рональд Билиус Уизли, ты обойдёшься в работе без ума?

— Ну как-как? Как многие обходятся. Что я, хуже других?

— Рон, какой же ты… специальный весь, прямо не могу! И какой душный!

— Нет, я не душный, ты, Гермиона, не путай, от меня иногда просто запах доносится такой… затхлый! От одежды, и всё…

— Я знаю, как пахнет затхлость, Рон Билиус! И ты нигде не затхлый. Ты, к сожалению, здорово так приваниваешь, если говорить языком корректности и милосердия!..

А когда Гарри подначивал, Рон только принуждённо улыбался:

Мне снился чудный сон,

Впервые в этой жизни:

Нахальный как бизон,

Стал скромным Рон Уизли!

Стал тихим и простым,

Казалось, что навечно,

Я всё ему простил,

Во время сна, конечно.

О, как ужасна явь!

Не верьте же надежде,

Очнулся утром я,

Осталось всё как прежде!

* * *

…Вот опять заучка прицепилась, воспитывает, воспитывает, правила поведения за столом напоминает, аппетит портит…

— Рональд, помни мудрые слова про умеренность и аккуратность! Это важнейшие человеческие качества, делающие нас приемлемыми для окружающих!

— Аккуратность, аккуратность… Вот привязалась! Хагрид же говорил, что все твои критики когда-нибудь сдохнут, и всё станет нормально, когда-нибудь! А лет-то ему сколько, поди знает, о чём говорит!

…Кстати, мой папа, большой гурман, благодаря маме (себя он называет практикующим гурманом), утверждает, что умеренность в еде — это просто отражение неуверенности в себе, вот. А с неуверенностью нужно бороться, это же понятно!

Когда я уничтожаю еду, решительно и до конца, с огромным удовольствием — я борюсь и существую! А в остальное время я себя просто влачу, даже если с Малфоем борюсь. Такая вот, как Брюква говорит, экзистен… это, циальная трагедия…

— Ворчу-влачу, к голоду-палачу! — тут же отозвался Гарри. А Гермиона только едва слышно вздохнула. И даже не стала делать замечания насчёт насмешки над фамилией преподавательницы. Вокруг неё сплошные демагоги, тоже экзистенциальная… не трагедия, но проблема.

Правда, Гарри она, по крайней мере, может вытерпеть, почти всегда. А этот Рон… Как хорошо, что Гарри его уже мало слушает. Правда, Рон его вообще не слушает. Так он никого не слушает. И достаточно о нём!

* * *

Рон ни с того ни с сего грубо пошутил про очки Поттера, которые можно к голой заднице приклеить, подрисовать шрам и прочее. И ходить великим-двуликим, ха-ха. Гарри чуть изменился в лице, но промолчал. Про рыжего уже сочинялось, в автоматическом режиме…

А Гермиона сердито внушала хихикавшему над своей остротой Уизли:

— Как ты можешь такое про друзей, Рон Билиус? Это так же невежливо, как советовать нашему Нику носить голову подмышкой! Хотя он так окаменел, что… Или тебе перенести веснушки этажом ниже и всем показать? Тогда тоже кому-нибудь будет смешно, если веснушки на заднице...

Для человека с упором на запоры у тебя какой-то подозрительный словесный понос! Как у задницы! Не брызгай на друзей, Рональд, это последнее дело! И потом вылетит из Гарри — не поймаешь, не будь я начинающим мастером жалящих заклинаний!

Рон насупился. У него и внизу конопушки, что спереди, что сзади! И Поттер знает, раз в душевой вместе бываем. Как бы в стишок не вставил, такой может, ведь ничего святого! Он рифмы раб, он ей царап…

Да, зря он Поттера царапнул, надо было Малфоя, да случилось как-то, захотелось и всё. Он часто так говорит, не сильно думая, потому что торопится всегда. Ума-то у него много, надо же его быстрей показать, пока другие не опередили. Раз в этой школе рады и опередить, и обмазать, заодно, и отпинать, при случае, или хвост наколдовать, тоже очень плохая вещь…

* * *

— Рональд Билиус, это уже наглость! И эссе тебе дай списать, и языковые загадки для урока Брюквик отгадай, и пирогом с патокой угости, и в шахматы поиграй… Сладкой жизни захотелось? Вот для чего тебе друзья нужны, да? Да то, что у тебя такие друзья, особенно Гарри, это же джек-пот, практически! Тобой вряд ли заслуженный, если честно…

— Не знаю, кто такой этот Джек, но пот я, мисс Грейнджер, проливать не собираюсь. Максимум, на конном бое и в пинг-понг можно ещё попроливать, ладно.

Но проливать пот своего мозга? Ты обалдела, что ли? Он и так всё время уставший, этот мозг, он же всегда от усилий сморщенный, как ты про извилины всякие болтала… я же им думаю и думаю… И вообще, пусть рабы пот проливают!

— Рон, где ты собрался брать рабов? В специальном магазине, по акции: купил трёх рабов — рабыню в подарок?

— Ы-ы-ы-ы, Гарри, ну ты отмочил… рабыню, ага. Да есть у магов методы, когда… Да только нельзя так, следят за этим всем… авроры всякие следят, да и сильные семейства могут так тебя проклясть, за попытку кабального контракта…

— Ага, а если можно было легко обращать в рабство, то ты бы согласился?

— А ты бы нет? Чтобы и раба, и барахлишко его… Да все бы хотели, кто б сомневался?! Только не все признаются, вот и всё!

— Так ты у нас рабовладелец, значит, потенциальный?

— Не, потенция нужна, только если рабыни там… много, когда этот, как его, гарем! А с рабами и без потенции управляться можно, я так вам скажу! Рабство не так давно отменили, поэтому маги помнят его хорошие черты, и нехорошие тоже…

…Похоже, Рончик так и думает — мы его рабы, проливаем пот своих мозгов, и не только, для его пользы. Так бы ему это и высказала в рожу наглую, разнообразными словами, и в подробностях! Особенно за то, что и тупит, и хамит, и моется редко! Да только Гарри обидится…

Немного позже Гарри за спиной друга обсуждал его с Гермионой:

— Рон полирует свои мозги тремя играми — квиддичем (в который не больно много играет), шахматами и плюй-камнями. А, ещё взрыв-картами, да. Мы его немного развлекаем пинг-понгом, но, в целом, итог грустный. Не в коня корм, увы.

Шлифовальный камень, выбранный Рончиком, очень грубый, и мозги как-то стёрлись уже, их и не видно… Ага, свои он полирует, до истирания, а наши — компостирует, до пробивания насквозь! У меня лично такое ощущение, подруга, ну, иногда именно такое…

— У меня чаще насчёт насквозь! Может, Рона научить играть в карты, ну, помимо взрыв-карт? Это его отвлечёт… от нас.

— Можно, но только если тут найдутся партнёры, и в достаточном числе. Иначе играть придётся нам, сама понимаешь.

— Ой, тогда ну его! И Рон, когда взрывается, сиреневый и смешной, раз с шевелюрой такой контраст…

* * *

— Рон, значит, «хужесквибные» у вас в семье не произносятся, а «маглики» — пожалуйста? Ну, знаешь ли, представитель светлого семейства…

— Да чего ты, какие маглики? Не говорю я так!

— Ага, не говоришь? Ещё как говоришь, с подхихикиванием, очень противным! За неполные три года я дважды слышала от тебя это слово!

— Нет, вы посмотрите, целых два раза! Подумаешь!

— Более чем достаточно, ведь это ругательство! Признавайся, от кого слышал?

— От папы, наверное, он же с ними всё время борется… защищает от плохих воспоминаний, неправильных всяких…

— Это им память стирает, чтобы человек поглупел?

— Ну положено так, раз маглы, чего там…

— Всё ясно с тобой, волшебная шовинистическая свинья! Соси Гаррину карамельку, и от моего эссе лапы убрал! Маглики сердиты на Рона Великолепного, на палочку налепленного… Иди к Малфою и скажи, что он тоже хужесквибный, вроде тебя! Вы прекрасно поладите!

— Гарри, нет, ну только посмотри на неё! Или послушай… Нет, не слушай, там неправда всё! Кроме того, что Малфой — хужесквибный…

* * *

Подарю Малфою мину,

Ему в задницу задвину!

Пожиранцы в Хог ворвутся,

Так на ней все и взорвутся!

Наученный Рон подробно объяснил Малфою, что мина — эта магловская железная штука, с двумя или тремя Бомбардами внутри, для засовывания в магические задницы, чтобы тренировать прочность. И Малфой будет самым тренированным!

Но тот, в ответ на угрозы взорвать слизней презренной магловской миной, да ко всем Салазарам, вскоре сочинил Рону ответ. Причём именно про мину. Магловскую! Цинизм беспредельный…

Отчего ты без ноги,

Жопки половина?

Оттого, что Рон вчера

Наступил на мину!

Рон минировал поля

Своим вонь-продуктом,

Позабыл где — вуаля,

Стал уродом-трупом!

Рон очень негодовал на мерзкий стишок, где он наступал на мину и оставался с одной половиной, а потом вообще — некрасивый труп, и никаких! Это же магловское всё, когда про мину, и Малфой не должен, как это он магловское посмел… Это же он на моём месте… то есть на мину… это должен быть он, когда на мину!..

Гарри испытал некоторое раздражение. Вот заладил, по третьему разу одно и то же! С другой стороны, пожалуйста — мощь литературного слова, коль для Рональда стишок и реальность переплелись!

Жаль, Брюквик про такое не расскажешь, а ей было бы интересно. Ладно, Гермионе расскажу, ей про такое тоже будет интересно, она Брюквочке занятные вопросики задаёт…

— Рон, повторяешься уже. Мина, мина… лучше делай хорошую мину при плохой игре, и всё!

— Это как? Быть хорошим за плохое? Ну ты, Гарри, даёшь!

— Да просто! Я видел, как ты перед плюй-камнями ждёшь ответа — выиграл или проиграл. И если проиграл да ловишь плевок, мина твоего лица совершенно нормальная, то есть хорошая. Или почти. Так что умеешь ты всё!

— Да не так! Эти плюй-камни… это же игра, вот. Подумаешь, плюнули — это же камни, умные на них не обижаются! А слизень — он этот, как Гермиона ругалась на кого-то… реальности кусок! Он хуже, чем плюётся!

Он блюётся… нет, ещё хуже, как там культурное слово-то для этого всего… ис-праж-няется, вот! Подвергает испражнительному процессу, потому как магловскую мину у нас украл и теперь в меня кинул! У меня только половина этой самой теперь! Обидно…

— Понимаю, Рон! И в чём-то сочувствую. Но это же Малфой, он умеет даже магловской миной, его учили. И сам он тренируется, на всех подряд. Даже на некоторых слизеринцах, однако нас особенно любит. Но! Так ему и отвечают, Рон! И не только мы.

Вспомни, как толстуха Булстроуд его в унитазе купала, с полным погружением в жидкую среду, окрашенную. А Гойл потом хвастался — дескать, босса кунали по самую причёску, а он терпел, ничего не говорил, потому что очень стойкий к трудностям! И всё кунание доблестно выдержал, не вдохнул ни разу, вот вообще желтоватой воды не нахлебался, вообще…

— Ага, ага, его Малфойчик за это восхваление ещё жалящими воспитывал… Это что же получается? Меня Гермиона твоя воспитывает, а она умная, признаю, я же умный… практически. А Малфой Гойла воспитывает, так? Да и Крэбба тоже…

Значит, Малфой тоже умный, что ли, раз воспитывать умеет? Чё за фигня, Гарри?

— А какой же ещё? Нашего Малфоя с детства дрессируют на большого начальника, он много знает, и не только заклинаний. Он учится хорошо и отлично, не ленится особо. Хотя Гермиона говорит, что ленится и нередко поверхностный такой, на амбициях…

Конечно, он умный! По-твоему, если злой козлина — так обязательно дурак? Он дурак в том, что к нам лезет, ну и к другим тоже. А в остальном он умный. Плохой умник Драко, на пакости лаком, вот!

— Да ну тебя, Гарри, скажешь тоже! Чтобы Малфой — и умный… Дурак он, с деньгами в тумбочке, которые не кончаются, и не кончаются. Он умный в смысле денег, а в остальном — дурак дураком, я так считаю!

— Ладно-ладно, оставим этот сложный умственный вопрос на потом! На слад… на несладкое!

* * *

Полезный зверёк Добби принёс вкусного, раз до отбоя ещё масса времени. И повторил отвалившийся острый рант на ботинках мальчика-героя, прикрепив к их тупым носкам куски расплющенной толстой проволоки, под невидимостью. Раз у кого-то в руках силы мало, так имеет право этот кто-то и ножную силу применять, с усовершенствованиями. Во имя справедливости…

Рон потом выпросил последний пирожок, с рыбой, тёпленький… Ну да ладно. Добби ещё принесёт, эльфийскими правилами подкармливать не запрещено, мы же растём. И как нам без того же сладкого?

Рон, умащиваясь в постели, ворочался и остро пах пирожком. Ну, хоть пирожком… А вредноскоп хорошо показывал приближение слизней, трещотка магическая, полезный подарок! Можно за него конопатому конфеток отсыпать, можно! Лопай, Ронище, с причавкиванием и полной отдачей, лопай, может, морда треснет…