Горизонталь доверия (гет)

Хотели, как лучше — а получилось, как всегда.

В. С. Черномырдин

— Джеймс, а ты уверен, что это… прилично?

— Я всего лишь принимаю вас так, как вы принимали меня. Мы же оргию устраивать не собираемся.

— А почему бы и нет?

— Помолчи, брат Николай!… Джеймс, я имела в виду — с тобой за это ничего не сделают?

— Сделают… только не за это… Минутку — предупрежу Мэй.

— Она у тебя что — русских боится?

— Не знаю. Сейчас выясню.

* * *

Старая домработница была несказанно рада в очередной раз увидеть своего "мистера Джеймса" живым и невредимым, но упоминание о девяти русских привело её в ужас:

— У них же кризис!

Такая аргументация несколько озадачила Бонда:

— И что же в этом страшного?

— Представляю, какие они голодные! Чем же я их буду кормить?!

Ох уж эта женская логика!

— Да, у них кризис, так что много есть они не привыкли, им это вредно… особых хлопот они вам не доставят, к тому же, вряд ли здесь задержатся.

"И я тоже", — добавил он мысленно.

— Здравствуйте! — эта кареглазая девушка, вошедшая первой, и впрямь была одета небогато, но на голодающую не походила. Увидев её, Мэй подумала, что мистеру Джеймсу следовало бы предупредить её о визите особы из царствующего дома, но тут же вспомнила, что в России монархии нет.

Мэй несколько испугал мрачный вид вошедшего вторым человека с кинжалом на поясе; тот поцеловал ей руку. Прочие шестеро мужчин (один из которых был в одежде католического священника) и одна женщина обратились к ней с не меньшей почтительностью.

Гости говорили между собой на языке, которого Мэй не понимала. Она ещё раз взглянула на ту, в которой сразу угадала главную. "Возможно, она из Романовых — может, даже из тех, кто и сейчас вправе претендовать на престол?" — подумала старушка.

Так и не определившись со статусом гостьи, Мэй не знала, как к ней обратиться; хотела спросить хозяина — но тот беседовал о чём-то с мужчинами, и Мэй не решилась мешать. Тем временем Владычица заметила смущение старой шотландки и, истолковав его по-своему, первая обратилась к ней:

— Вы зря беспокоитесь: мы не будем долго досаждать вам своим присутствием, самое позднее — завтра вечером уйдём.

— Что вы, что вы! Если вы не мешаете мистеру Джеймсу, то мне — тем более… Вы будете яичницу с беконом?

— Да, конечно.

— Мы всё съедим, матушка Мэй!

Сестра Маргарита и не заметила, как назвала её матушкой — и с тех пор дунаданы иначе и не называли эту женщину.

— Давайте мы с сестрой Маргаритой вам с завтраком поможем! — сказала Елена.

* * *

Кухня — исконно женское царство. Та не женщина, что не приживётся здесь.

Мэй было удобно работать с этими женщинами, и это ещё больше расположило её к ним и сняло последнюю неловкость.

— Надеюсь, ваши люди согласятся пить кофе?

— Разумеется. А почему бы им отказываться?

— Я слышала, что в России пьют только чай.

— Это уж кому что нравится. Но чай у нас действительно любят.

— А вот мистер Джеймс его не выносит. Говорит — это причина крушения Британской империи.

— Этим мужчинам всё бы на политику переводить!

— У них своя жизнь, Мэгги, нам её не понять.

— Мужчины — как дети: всё играют, играют…

— … пока однажды не доиграются.

— Им, как и детям, нужна забота.

— Только они этого не знают. Чего они не выносят — так это заботы.

— А мы потакаем им и потом каемся, что недоглядели.

— С вами это часто случалось, моя милая?

— Видимо, недостаточно часто, чтоб я научилась этого избегать.

— Вы молоды, и ещё успеете научиться всему.

— Нет, матушка Мэй! Вряд ли я стану исключением из правил. Если б хоть одна женщина в мире научилась этому, ни одно государство уже не нуждалось бы ни в армии, ни в полиции.

— Вы, молодые, всё думаете о том, что в мире… меня этому не учили. Мне бы здесь — дома — разобраться.

— Я бы не сказала, что это особенность поколения, просто я привыкла думать о многих… слишком уж много народу у меня под началом — и мужчин в том числе. Вы с Маргаритой правы: заботы они не терпят, но без присмотра их лучше не оставлять.

— Представляю, как вам с ними трудно! У меня вот один — и то…

— Ваш-то заводной, что и говорить. У нас такое бывало с ним!

— Представляете, он до сих пор думает, что я не знаю, чем он занимается.

— Если вас интересует, чем он занимался в последней командировке, могу сообщить: побелку квасом разводил, — брат Николай, войдя в кухню, тут же схватился за кусок хлеба, отрезанный Маргаритой.

— Слушай, шёл бы ты отсюда! Не делай вид, что ты самый голодный.

— Тебе не кажется, что с мужем можно быть и поласковее! — он обнял Маргариту за плечи, но она оттолкнула его:

— Отстань! Не видишь — я занята!

— Так-так, за границей — сразу шасть на кухню, а дома — так не дождёшься!

— Что-о?! Это когда ты голодный на работу ходил?!

— Не то, чтобы всегда… дома тебя тоже иногда удаётся загнать на кухню — примерно раз в год…

— На этой кухне — в отличие от нашей — ножи острые!

Николай перекувырнулся через стол, спасаясь от супруги, вооружённой кухонным ножом:

— Ты! Леди Макбет!

— Боже! Она его убьёт!

Владычица невозмутимо продолжала резать зелень:

— Сестра Маргарита, положи нож. Брат Николай, перетащи вещи из машин.

— Поздно приказываешь, Владычица! Окромя Александрова багажа всё перетаскали, а он уж своё сам — как обычно.

— Что же у него там такое, что он вам не доверяет? — удивилась Мэй.

— Он-то доверяет — сами рисковать не хотим: разобьёшь по дороге — он убьёт, донесёшь благополучно — Владычица пристукнет.

— Постой, у него что — опять полный багажник бутылок?

— Два багажника: оба внешних одними бутылками загрузил.

— Три тысячи неразрешённых доминант! Видите, матушка Мэй, какие у моих мужчин "игрушки"!

— Вот-вот, и мой так же. Иной раз проснётся утром — смотреть жалко… Открою-ка я окно.

Едва она успела это сделать, как со двора донёсся дикий крик брата Александра:

— Сопромат твою технологию, где мои бутылки!!!!!

— Что там стряслось? — встревожилась Мэй.

Владычица выглянула в окно.

— О, эллипсис ходячий! — только и смогла выговорить она и кинулась во двор.

* * *

Причина ярости брата Александра была проста: они с Джеймсом намеревались перетащить в дом "спиртовой запас", привезённый Неукротимым, но в багажнике вместо бутылок обнаружили — ни много, ни мало — Наследницу. Джеймс отреагировал не столь бурно, как русский друг:

— Интересно, принц Чарльз тоже скоро начнёт лазать по багажникам?

— Если там будет, что выпить, — ничего более остроумного сестра Ксения придумать не успела, так как пришла Тар-Эленна:

— Сестра Ксения, объясни мне, что это значит!

— Это значит, что я — Наследница престола Элессаров — не желаю сидеть, сложа руки, когда решается судьба мира!

— Это значит, что ты нарушила приказ. Полагаю, ты понимаешь, что я могу отстранить тебя от дел до ближайшего Совета?

— Я понимаю, что ты этого не сделаешь.

— Вот как? Откуда же такая уверенность?

— Одну ты меня домой не отправишь, значит, кому-то пришлось бы возвращаться.

— Что ж, всё рассчитано. Хотя бы этому ты научилась.

Тем временем у второй машины Джеймс держал Александра за руки:

— Спокойно, Алекс. Убивай где угодно, только не у моего дома.

— Пусти, Мордредович! Я их!…

— Что за шум — а драки нет?

— Ничего особенного, — прокомментировал Джеймс. — Не могла же принцесса отправиться за границу без свиты.

"Свитой" оказались вылезшие из багажника отроки — рыбинский и костромской.

— Ну что мне с вами делать — выдрать, что ли?

— Весь спирт повыкинули, окаянные!!!

— Не-а, — возразил Дениска. — Там один ящик…

— Вы что — всё выгрузить не могли?!

— Они знают, что Алекс бы их за это выдрал. И я тоже.

— А вы, Джеймс Мордредович, не имеете права драть чужих отроков!

— Молчи, сестра Ксения! Тебя бы я в первую очередь выдрала — да неохота дело с этого начинать!

Александр взял уцелевший ящик:

— Хоть один есть… выпьем с тобой сегодня, Мордредович!

— На моих похоронах выпьете! Вот накачаешь сейчас Джеймса — как он с воеводой разговаривать будет?

— Сегодня я не собираюсь с ним разговаривать.

— Пойдёшь сегодня, — отрезала Тар-Элена так, словно Бонд был у неё под началом. — Теперь уже ждать нельзя.

Бонд понял, что действительно пойдёт сегодня.

* * *

Тар-Эленна вошла в кухню в сопровождении всего "нелегального трио":

— Извините, матушка Мэй, оказалось, что нас не девять, а двенадцать. Вот эти молодые люди временно поступают в ваше распоряжение: пол подмести, картошки начистить, посуду помыть — всё умеют.

— А мне тоже посуду мыть? — спросила Ксения.

— Вот уж нет, дорогая моя! С тебя спрос побольше, чем с отроков: ввязалась — так изволь делами заниматься вместе со мной!

* * *

Дел в тот день и впрямь было немало: присмотреть место для стоянки в предместье (да ещё избежать при этом юридических проблем), устроиться, завербовать местных птиц. Но со всеми этими делами дунаданы управились и вернулись в квартиру Бонда ещё за несколько часов до наступления вечера. Наступило время мучительного ожидания. Чем завершится этот день — для них, для Джеймса, для МИ-6, для Англии… для мира?…

Александр молча стоял у окна. Тар-Эленна сидела за домрой. Безнадёжно нисходящий ход в басу и мёртвое однообразие ритма железной цепью сковывали интонации мелодии, то тяжело поднимающиеся, то бессильно никнущие. Владычица пела:

— Я встретил ведьму старую в задумчивом лесу,

Спросил её: "Ты знаешь ли, какой я грех несу?..."*

— Ну и погодка! — сказал Михаил, войдя в комнату. — Прямо экватор! А говорят — "лондонские туманы"…

— Не круглый же год у них туманы, — возразил Леонид.

— Это не просто жара, — проговорила Ксения, — что-то ещё давит…

Тар-Эленна продолжала петь:

-Я вижу — ведьма старая всё знает про меня,

Смеётся смехом дьявола, мою мечту кляня —

Мою мечту о праведном, безгрешном житии.

И молвил ей: "А знаешь ли ты чаянья мои?...

— Рано ещё тебе о таком думать, моя милая, — сказала Мэй, вытирая пыль со стола.

— Вы знаете русский? — удивилась Елена.

— Что вы, откуда?

— Мордредович приехал, — сообщила Маргарита, выглянув в окно.

— Вернулся — и то ладно, — сказала Тар-Эленна, убирая инструмент в кофр.

Джеймс вошёл через минуту. Он знал, каких вестей ждут от него дунаданы, и не стал испытывать их терпение:

— Старик примет вас завтра.

— Где и когда?

— У себя в кабинете. Ждите здесь, за вами приедут.

— Трое в кожаных?

— Брат Николай!… А каковы условия?

— Он хочет видеть вас всех… всех, кто приехал. И вы должны быть без оружия.

— Без какого? — спросил вдруг Николка.

— Что — без какого?

— Без какого оружия? А то вот нашему брату Александру, чтоб он совсем без оружия был, руки связать надо. Да и то — верёвка верёвке рознь, иную и порвёт.

— Лучше наручники, — предложил Василий.

— Сам-то не скромничай!

— Уж если на то пошло, нам всем надо глаза завязать и рты заклеить!

— А разговаривать кто станет?

— Отроков возьмём!

— Надеюсь, воевода догадается начать разговор первым!

— Уймитесь, пустосмехи! Всё ведь прекрасно поняли! — прикрикнула Тар-Эленна и продолжала мягко, обращаясь к Джеймсу. — Если воевода опасается, что мы притащим с собой парочку ракет с ядерными боеголовками, то можешь его успокоить: Нуменор, слава Создателю, и при Ар-Фаразоне ядерным государством не был… А он имел в виду всех, кто приехал, или только Посвящённых?

— Откуда я знаю!

— Если так, то отроков я не потащу: нечего им там делать.

— А меня?

— А тебе, сестра Ксения, придётся идти… Джеймс, тебе что-то грозит?

— А пошло оно всё…!!! — и он вышел из комнаты. Было ясно, что расспрашивать его бесполезно.

— Ну что ж, начало неплохое, — сказала Владычица. — Уж если воевода с Риджент-парк согласился допустить нас даже в свой кабинет…

— Да, такого, наверное, нигде и никогда ещё не бывало, — согласился Леонид.

— Грех этим не воспользоваться!

— А почему "не воспользоваться"? Считай, о совместных действиях вопрос решён!

— Не торопись, сестра Ксения. Неизвестно ещё, для чего нас туда пригласили.

— Это вряд ли, брат Василий: взять нас можно было и здесь. Но в одном ты прав: эта встреча ещё ничего не гарантирует. Джеймс ему всё же свой, а мы чужие, и от нас он ждёт мести.

— А что теперь будет с Джеймсом Мордредовичем?

— Что будет… то, что он сделал, имеет вполне определённое название и попадает под вполне определённую статью. Я не знаю, что по здешнему закону за это бывает. Расстрел, наверное?

— Расстрел, или пожизненное…

— Я думаю, воевода его прикроет.

— Если поймёт, в чём тут дело.

— Значит, от того, как мы ему завтра всё растолкуем, и судьба Джеймса зависит?

— Выходит, так.

— А если воевода не поймёт?

— Тогда нам, помимо прочего, придётся заняться и судьбой Джеймса. В конце концов, это мы его втянули.

В комнату вошла Мэй:

— Мистер Джеймс уже вернулся?

— Да, пришёл. Но вы лучше не трогайте его сейчас… тяжко ему.

Старушка развела руками:

— Но ужинать-то всё равно надо!