Имя на старом шраме (гет)

Из личных записей Натали Веснински.

23 июня 2007 года.

ㅤ

— Так, я не понял, — громовой, хриплый голос Дэвида Ваймака разнесся над паркетом стадиона, мгновенно перекрывая свист мячей и приглушенный смех Ники на трибунах. Тренер стоял у бортика, скрестив руки на груди и удерживая в одной руке неизменную кружку с паршивым кофе. Натали как-то раз его попробовала, потом жалела ближайшую неделю. Его тяжелый, усталый взгляд медленно переместился с ворот, где Натали только что лениво поправляла защитные щитки, на Кевина, который с пунцовыми ушами яростно оттирал лицо полотенцем, — У нас через два месяца товарищеский матч с Троянцами, а на моем корте происходит какой-то цирк с конями. Дэй, ты почему бросаешь по воротам так, будто у тебя клюшку отобрали и выдали вместо нее поварешку?

— Я... солнце ослепило, тренер, — сквозь зубы буркнул Кевин на английском, демонстративно отворачиваясь ко всей команде спиной и проверяя натяжение сетки на своей клюшке. Натягивал он её с такой силой, что углепластик жалобно трещал.

— Солнце? На закрытом, мать твою, стадионе под крышей?! — Ваймак со стуком опустил кружку на бортик и потер переносицу, шумно вздыхая, — Дэй, не держи меня за идиота. Твое лицо сейчас ярче, чем оранжевая домашняя форма Хэммика. Веснински!

Натали лениво облокотилась на верхнюю планку ворот, закинув клюшку на плечи и нагло, во весь рот ухмыляясь.

— Я тут, тренер. Набираюсь опыта у нашей первой ракетки, — отозвалась она с чистейшим, невинным лицом.

— Еще одна, — Ваймак указал на неё пальцем, — Если ты еще раз полезешь в ворота до официальной двухсторонки и назовешь Эндрю «полторашкой», я лично заставлю тебя отмывать этот паркет зубной щеткой. Миньярд, кстати, твою шутку оценил. Он сейчас сидит в раздевалке и очень медленно точит свои ножи. Джостен! Мать твою, а ты чего стоишь и улыбаешься, как чеширский кот? Марш на поле, бегать круги, пока у твоего ненаглядного штурмана Дэя мозги на место не встанут! Хэммик, с трибун брысь, или я заставлю тебя сдавать нормативы защитников Эвермора! Шевелитесь, придурки, у нас осталось сорок минут!

— Тренер, так ведь рост Миньярда правда меньше, чем длина волос Веснински! — заметил появившийся рядом Мэтт.

— Господи, почему я с вами работаю... — с этим сокрушением Ваймак направился к скамье, поманив Натали за собой.

Она лениво оттолкнулась от ворот и поплелась вслед за тренером, на ходу крутя клюшку в пальцах. Они дошли до скамьи запасных, где Ваймак тяжело опустился на деревянное сиденье, устало потирая переносицу. Натали осталась стоять рядом, опершись на бортик и выжидающе глядя на него сверху вниз.

На поле в этот момент Кевин уже яростно гонял Нила и Мэтта, но его броски стали заметно точнее — ледяной душ немного вернул его в реальность.

— Веснински, — негромко начал Ваймак, не глядя на неё, а лишь провожая глазами оранжевую джерси номер два на корте.

— Я тренирую этого придурка с тех пор, как он сбежал из Эдгара Аллана со сломанной рукой. И за все эти месяцы я видел его либо в состоянии глухой истерики, либо в состоянии беспробудного пьянства на кухне. До вчерашнего дня.

Натали промолчала, но её ухмылка медленно растаяла, уступая место внимательному, сосредоточенному взгляду.

— Ники сегодня утром прибежал ко мне в кабинет с вытаращенными глазами и орал, что Дэй впервые за полгода забыл взять с собой тактическую тетрадь на завтрак, — Ваймак наконец поднял голову, и в его усталых глазах промелькнула странная, почти отцовская благодарность, — А сейчас я вижу, что он мажет по воротам не потому, что у него связки на руке ноют, а потому что он банально покраснел, стоило тебе подойти к бортику.

Тренер сделал глоток своего остывшего кофе и хмуро заглянул Натали прямо в глаза:

— Я не знаю, что произошло между вами в этой клинике или в твоей машине. И, честно говоря, знать не хочу — у меня и так седых волос больше, чем игроков в запасе. Но Кевин… он мой сын, Натали. Даже если этот идиот думает, что его родители — это только Кэйли Дэй и клюшка. Он слишком долго жил в аду Рико. И если ты решила просто поиграть с ним в свои шпионские игры, Веснински…

— Я не играю, тренер, — тихо, но абсолютно стальным, режущим голосом перебила его Натали. Она сделала шаг ближе, и её длинные волосы шёлком скользнули по бортику, — Мой брат играет за ваших Лисов. И Кевин теперь — часть той безопасности, которую я выстраиваю для Нила. И для себя. Я видела его шрамы, я показала ему свои. Мы квиты.

Ваймак долго всматривался в её лицо, пытаясь отыскать там хоть каплю лжи, но перед ним стояла взрослая, пережившая Балтимор женщина, которая точно знала цену своим словам. Дэвид шумно выдохнул, и на его губах появилась едва заметная ухмылка:

— Ладно. Но учти: если из-за твоих гортензий он пропустит хоть одну подачу на матче с Троянцами, круги вокруг стадиона вы будете бегать вместе. Свисток в зубы — и марш помогать этому влюбленному тактику, пока он Бойда окончательно не пришиб.

— Да, тренер, — ухмыльнулась она.

Увидев ошибку, она дунула в свисток и жестом подозвала к себе Нила. Он пошуршал к ней через всё поле. Конечно, за ним пошёл и Кевин. Немного подумав, Ли махнула ещё и Хеммику.

Когда все трое подошли, она сказала:

— Значит, так. Ты, — она ткнула пальцем в грудь брата, — Прекрати бегать от мяча, как от заражённого. Ты, — она сделала тоже самое с Кевином, заставив того замереть, — Не смотри на меня. Смотри на поле! И, наконец, ты, — настала очередь Ники, — Хватит ржать! Всё, шуруйте на места.

После этого напутствия каким-то невероятным образом все трое начали играть куда лучше. Нил несколько раз забил, Кевин не промахнулся ни одного раза. Ники, как ни странно, больше не смеялся. Натали подозревала, что мотивацией к этому был сосредоточенный взгляд Кева, кажущийся разъярённым. А может быть, и не кажущийся...

В любом случае, когда он, весь мокрый, выходил с корта, она шепнула ему "задержись потом, пожалуйста". Он устало кивнул и направился в душ. Натали подошла к тренеру.

— Не знаю, чего ты наговорила этим троим, но это определённо сработало! Так держать! — похвалил он её.

Натали расслабленно села на диванчик в комнате отдыха. Все игроки потихоньку покидали сдадион, бросая ей короткие прощания. Одной из последних вышла Рене.

— Я поеду с Эллисон, не переживай, — тепло улыбнулась она, — Все условия для вашего уединения.

Натали благодарно посмотрела на неё и сказала:

— Что бы я без тебя делала?

Спустя минут 20, убедившись, что вокруг пусто, Кевин вышел из душа и уселся на тот же диванчик.

— Ну наконец-то. Я уж испугалась, что ты утопился, — встретила его Ли, приобнимая за плечи.

Кевин устало выдохнул, позволяя себе наконец полностью расслабиться и навалиться плечом на её плечо. В пустой комнате отдыха было тихо, только издалека доносился глухой гул ламп из коридора стадиона.

— Я не утопился, Веснински, — негромко буркнул он на французском, но в его голосе не было ни капли привычной злости. Он медленно повернул голову, и его яркие зеленые глаза оказались совсем близко, — Я просто... пытался вспомнить, когда в последний раз забивал десять мячей подряд и думал не о тактике Эвермора, а о гортензиях в стеклянной вазе.

Натали тихо хмыкнула, и её пальцы мягко скользнули по его влажным темным волосам на затылке.

— И как? Вспомнил? — спросила она, ухмыляясь.

— Нет, — честно признался Кевин, и его ладонь осторожно, словно спрашивая разрешения, опустилась на её талию, — Потому что раньше в моей жизни не было сумасшедшей помощницы тренера, которая встает на ворота и обзывает Эндрю. Ты полностью сломала мне всю игровую концентрацию, Джен.

Ли тепло улыбнулась, и этот её взгляд Веснински, лишенный былой балтиморской брони, заставил сердце Кева пропустить удар. Она подалась чуть вперед, сокращая последнее расстояние между ними.

— Привыкай, Дэй, — прошептала она ему прямо в губы, — Твоя идеальная концентрация теперь принадлежит мне.

Кевин не успел ничего ответить — Натали мягко потянула его за воротник серой толстовки, окончательно стирая эти жалкие сантиметры между ними, и накрыла его губы своими. Поцелуй вышел тягучим, глубоким и непривычно ленивым, наполненным ароматом ментола после его душа и теплом пустой комнаты отдыха. Кев рвано выдохнул, его ладонь на её талии сжалась крепче, полностью отдаваясь этому оглушающему чувству безопасности. В пустом стадионе они были только вдвоем.

Когда Ли наконец неохотно отстранилась, на её губах всё ещё блуждала сытая ухмылка. Кевин сидел, тяжело дыша, с абсолютно затуманенным, хмельным взглядом зелёных глаз, полностью размазанный этой нежностью.

— Кев, — тихо позвала она на французском, и её интонация резко изменилась, став непривычно серьёзной. Натали медленно перевела взгляд на свои руки, а затем аккуратно потянула вверх плотных манжет своей чёрной блузки, оголяя бледную кожу предплечья, — Помнишь, вчера на трассе я показала тебе цифру семнадцать?

Дэй мгновенно подобрался, остатки романтической эйфории сдуло из его головы за долю секунды. Он замер, уставившись на её руку.

— Так вот, — Натали перевернула руку, демонстрируя ему длинный, уродливый белёсый росчерк, уходящий глубоко под локоть, — Это случилось, когда мне исполнилось восемнадцать. Лола тогда решила, что я слишком часто смотрю в сторону забора, и решила напомнить, чья кровь течёт в моих жилах. Она вела нож медленно, Кев. Примерно столько же, сколько ты сегодня забивал свои идеальные десять мячей подряд.

Кевин почувствовал, как у него внутри всё похолодело. Воздух в комнате отдыха будто разом закончился, а пульс испуганно застучал где-то в висках. Он смотрел на этот шрам, понимая, что его собственная изломанная Рико рука — это просто царапина по сравнению с тем адом, который эта сильная девушка переживала каждый свой день рождения.

— А вот это, — она резко задрала оранжевую юбку, и ткнула пальцем в надпись "дрянь" и цифру 15 под ней, — Кажется, мой первый "подарок".. Как не трудно догадаться, — она горько усмехнулась, — На 15 лет.

Она перевела взгляд на бледного Кевина. Он быстро глянул на надпись, но его взгляд уже блуждал по ногам Ли, которые полностью были покрыты отметинами.

— От чего это? — спросил он, ткнув пальцем, но не коснувшись кожи, в отметины на бёдрах, похожие на следы от пальцев.

Натали помрачнела. Её накрыло с головой воспоминанием о том ужасном дне. Увидев это, Кевин спохватился:

— Если тебе это причиняет боль, то..лучше не рассказывай.

Но Ли поняла, что рассказать кому-то об этом, это значит хоть немного спустить груз с плеч. Пересилив себя, она тихо сказала:

— Иногда отцу надоедали ножи, ремни и ножницы. Тогда он распускал собственные руки. Раньше это были просто синяки от пальцев. Со временем они превратились в это, — она неопределённо махнула рукой.

— Мне жаль. Господи, мне так жаль, что они сделали это с тобой. Ты не дрянь. Ты слышишь меня? Ты — самое лучшее, что случалось с этой чертовой Норой.

Натали шмыгнула носом и закрыла глаза, лбом уткнувшись в шею Кева.

— Больше никто не прикоснётся к тебе так, Джен, — тихо, но абсолютно стальным, режущим французским шёпотом произнёс он, наконец поднимая на неё свои горящие зелёные глаза, — Твой отец мёртв. Лола мертва. А в этой Норе... в этой Норе я лично перегрызу глотку любому, кто посмеет хотя бы посмотреть на тебя без твоего согласия. Слышишь? 

Кевин аккуратно опустил юбку Натали, скрыв от обоих её прошлое.

— Пойдём в кампус, Дженнифер.

— Пойдём, Кев.

ㅤ

"Я знаю, что в моём мире так много лжи.

Точно также, как и в вашем

Каждый день заставляют нас строить этажи,

Чтоб казаться кем-то более важным."

Нервы — "Спи спокойно"