Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Люси лежала на узкой кушетке в медпункте Полюшки, не сводя взгляда с темного потолка.

Тяжелый плащ Лаксуса укрывал ее до самого подбородка. Ткань все еще хранила тепло его тела — почти обжигающее посреди прохладной ночи. В комнате смешались запахи лекарств, крови, древесины... и терпкий аромат озона, неизменно сопровождавший Громовержца.

Странно. Именно этот запах успокаивал лучше любого зелья.

Все тело болело. Полюшка поработала на совесть: порезы, оставленные магией Флер, были глубокими, ребра отзывались тупой болью при каждом вдохе, мышцы сводило от перенапряжения. Но физическая боль почти не имела значения.

Гораздо сильнее болело внутри.

Ей было стыдно. Невыносимо.

Она подвела команду. Подвела гильдию.

Подвела саму себя. И все же, стоило закрыть глаза, перед ней снова возникала одна и та же картина. Арена Крокуса. Ослепительное солнце. Кровь, стекающая по щеке.

И Лаксус.

Он стоял между ней и Флер, словно гранитная стена.

— Достаточно.

Одно слово. Без крика. Без угроз. Но в тот момент ей показалось, будто весь Колизей перестал дышать. Воздух стал тяжелым. Даже солнце словно поблекло. Это был не боевой клич. Не вспышка ярости. Это был приговор. И именно тогда Флер впервые испугалась.

Почему?

Этот вопрос возвращался снова и снова.

Почему именно он?

Нацу наверняка вскочил бы с места и начал бы кричать. Грей попытался бы вмешаться, споря с судьями. Эрза дождалась бы окончания поединка, сохраняя хладнокровие.

А Лаксус просто вышел на арену. Спокойно.

Не спрашивая разрешения. Не думая о последствиях. Словно другого выбора у него никогда и не было.

В памяти всплыл медпункт. Его ладонь, удерживающая ее за плечо, пока Полюшка промывала раны. Большая. Горячая. Удивительно осторожная. Он удерживал ее ровно настолько крепко, чтобы она не дернулась от боли. И ни каплей сильнее.

— Терпи. Старая карга любит, когда пациенты орут.

Даже сейчас она слышала его голос. Тихий. Усталый. Совсем не похожий на тот ледяной рокот, который гремел над ареной.

Люси повернулась на бок, плотнее закутываясь в его плащ. Ткань пахла дождем, дымом костров, старой кожей и свободой. Запах человека, слишком долго жившего один.

Она медленно провела пальцами по грубому шву подкладки.

«Ты накрыл меня им...»

Он снял собственный плащ. Оставил его ей. Такой человек, как Лаксус, не стал бы делать подобное просто из вежливости.

Это было почти... беззащитно. Раньше ей казалось, что Лаксус Дреяр состоит из высокомерия, силы и молний. Сегодня она увидела другое. Он умел бояться. Не за себя. За своих. За тех, кого считал частью своей стаи.

И эта мысль пугала сильнее любой темной гильдии. Потому что за его ледяным спокойствием скрывалась ярость, которую он едва удерживал. Не холодная. Не расчетливая. Почти животная.

Люси вспомнила сакуру. Тогда она решила, что его слова о свидании были всего лишь очередной насмешкой. Теперь все звучало иначе.

Возможно, это была неловкая попытка оставить для себя хоть какую-то возможность вернуться. Повод не чувствовать, будто он проиграл самому себе. Но сегодня никакой повод ему уже не понадобился. Он просто пришел. И защитил ее. Слезы снова выступили на глазах. На этот раз не от боли.

Она медленно села на кушетке. Плащ тяжелыми складками сполз на пол. Лунный свет проникал в окно, серебря пыль в воздухе.

Где он сейчас?

Наверное, уже ушел.

Как всегда.

Появился именно тогда, когда был нужен, и исчез, не позволив никому задать лишних вопросов.

Люси подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Деревянные балки тихо потрескивали. За окном гулял ночной ветер.

— Зачем?.. — едва слышно прошептала она.

Ветер не ответил. Только где-то вдали глухо прогремел гром.

Она простояла у окна до самого рассвета, прижимая к груди тяжелый плащ, пахнущий грозой.

Сегодня она проиграла свой бой.

Но этой ночью произошло нечто гораздо важнее.

Стена, которую она так долго возводила вокруг собственного сердца, впервые дала трещину.

И, к своему удивлению, Люси совсем не хотелось ее заделывать.