Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Праздник должен был греметь.

Нацу стоял, прислонившись спиной к шершавой деревянной балке «Хвоста Феи», скрестив руки на груди, и молча смотрел в потолок. Внизу уже собиралась толпа. Столы ломились от закусок. Кинана носилась между бочками с элем, а Хэппи безуспешно пытался стащить со стойки целую рыбину.

Обычный пятничный вечер. И все же что-то было не так.

Воздух в гильдии казался натянутым, словно струна перед тем, как лопнуть. Стоило закрыть глаза — и вместо праздничного шума Нацу снова слышал раскаты грома. Перед внутренним взором вспыхивали лакримы Храма Молний, неподвижные фигуры девушек, письмена Фрида, расползшиеся по улицам Магнолии.

Все закончилось. Но тело этому не верило. И виноват во всем был один напыщенный индюк.

Лаксус.

«Отобрать гильдию».

Слова деда до сих пор жгли сильнее любого огня. Отобрать?

Да он вообще понимает, что пытался забрать?

Для Макарова гильдия была жизнью. Бесконечными счетами за ремонт. Разбитой мебелью. Бумагами, которые никогда не заканчивались. Седыми волосами, появлявшимися после каждого задания его оболтусов.

Для Нацу она была проще. Домом. Местом, где пахнет жареным мясом. Где Эрза может проломить тебе голову за разбитый стол, а вечером спокойно поставить перед тобой тарелку ужина.

Где, если завтра ты полезешь в пасть самому дракону, кто-нибудь обязательно полезет следом.

Лаксус хотел превратить все это в доказательство собственной силы.

Не дом. Трофей.

Злость медленно поднималась изнутри. Обычно, когда Нацу бесился, ему хотелось смеяться. Драка всегда будоражила кровь. Заставляла сердце колотиться быстрее. Сейчас было иначе. Челюсти сводило так сильно, что заболели зубы. Этот идиот поднял руку на их семью.

— Эй, Нацу, чего такой кислый? Скоро фейерверки начнутся.

Рядом возник Грей. Нацу даже не сразу повернул голову. Его взгляд снова метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Кресло мастера пустовало.

— Просто думаю, какого черта этому белобрысому психу вечно неймется.

Грей проследил за его взглядом. Ни насмешек. Ни привычного "пошли выйдем".

Он только слегка толкнул Нацу локтем.

— Не рычи. Сегодня праздник.

Нацу фыркнул.

Праздник.

Пусть только этот придурок попробует сюда заявиться. Пусть еще раз откроет рот о том, кто достоин называться семьей.

Нацу вышвырнет его отсюда быстрее, чем тот успеет выпустить первую молнию.

Он молча взял со стола кружку с соком. Сделал большой глоток. И все равно остался стоять спиной к стене. Сам не знал почему.

Наверное, потому что после Битвы за «Хвост Феи» привычка постоянно ждать удара так никуда и не исчезла.

Лаксус шел, не разбирая дороги. Позади остались стены гильдии. Голоса. Праздник. И дед. Он не оглянулся ни разу.

Город постепенно затихал. Под сапогами шуршал песок, ветер трепал меховой воротник плаща, а в ушах почему-то снова звучал голос Ивана.

"Ты никто."

Лаксус зло усмехнулся. Даже спустя столько лет старик умел дотянуться до него.

"Ты силен только потому, что носишь фамилию Дреяр."

Пальцы непроизвольно сжались. Когда-то он верил каждому слову. Маленький мальчишка, который бегал по гильдии следом за Макаровым и искренне считал это место своим домом.

Потом отец все разрушил. Лаксус до сих пор помнил ту боль.

Не слова.

Не крики.

Боль.

Будто в тело вогнали раскаленный металл.

Лакрима.

С тех пор молния жила внутри него. Иногда ему казалось, что вместе с ней поселился и голос Ивана.

"Будь сильнее."

"Не доверяй никому."

"Слабые тянут тебя вниз."

Он послушался. Стал сильнее. Сильнее всех. Только почему-то этого всегда было недостаточно. Каждый раз, когда кто-нибудь говорил:

— О, это же внук мастера.

Внутри словно что-то ломалось. Не Лаксус.

Фамилия. Он ненавидел ее.

Ненавидел то, что люди сначала видели Макарова, а уже потом — его самого. Поэтому он решил все изменить. Пусть останутся только сильные. Те, кто будут уважать силу, а не кровь. Те, кому не нужны красивые слова про семью.

...

И все же. Почему слова Нацу до сих пор не выходили из головы?

"Гильдия — это место, куда мы возвращаемся."

Лаксус раздраженно цокнул языком. Глупость. Обычная сентиментальная глупость.

Так почему она звучала убедительнее всех его доводов?

Он остановился. Перед ним шумела река. Вода спокойно огибала лежащий посреди течения камень. Не спорила с ним. Не ломала его. Просто текла дальше. Лаксус долго смотрел на течение. Потом медленно разжал кулак. На ладони остались глубокие следы от собственных ногтей.

— Черт...

Слово сорвалось почти беззвучно. Впервые за много лет он не чувствовал себя победителем. И даже проигравшим.

Он просто не понимал...

...кто он теперь.

Тиканье часов казалось оглушительным.

Люси перевернулась на другой бок, натягивая одеяло почти до самых глаз. Холод не уходил. Он сидел где-то глубоко внутри, под ребрами, заставляя дрожать даже тогда, когда лоб покрывался испариной.

Мира вечером заставила ее выпить горькую настойку. Во рту до сих пор держался вкус полыни и мяты. Жар то отступал, позволяя провалиться в тяжелый сон, то возвращался снова.

Каждый раз вместе с воспоминаниями.

Фестиваль.

Огни.

Украшенная Магнолия.

Они с Леви почти две недели спорили, как лучше оформить площадь, а Нацу умудрился случайно подпалить часть фейерверков еще до начала праздника. Она собиралась увидеть все это.

Не увидела ничего.

За окном медленно светлело. Даже через закрытые ставни доносился глухой шум города. Праздник продолжался. Наверное, сейчас в гильдии уже просыпаются самые ранние. Кто-нибудь ищет рассол. Грей наверняка снова проснулся без одежды. Эльфман требует завтрак. Нацу шумит громче всех. От этих мыслей Люси невольно улыбнулась. И тут же поморщилась.

В горле саднило так, будто она наглоталась стекла. Она попыталась приподняться. Перед глазами сразу поплыли темные пятна. Пришлось снова опуститься на подушку.

— Ну вот...

Получилось совсем жалко. Магия звездных духов вчера выжала ее досуха. Но сейчас Люси беспокоила вовсе не болезнь. Перед глазами снова возникло лицо Лаксуса.

"Слабаки..."

Она нахмурилась.

Что же он хотел доказать? Что гильдия стала слабой? Что дед больше не способен быть мастером? Что сила важнее семьи?

Она пыталась собрать все воедино. Не получалось. Если бы все сводилось к власти, он бы просто победил Макарова. Но он устроил войну. Заставил друзей сражаться друг с другом. Рисковал жителями города.

Зачем?

Ответ все время ускользал. Люси устало закрыла глаза. Ей вдруг стало ужасно стыдно. Не потому, что она заболела. А потому, что где-то глубоко внутри ей очень хотелось понять человека, которого сейчас ненавидела вся гильдия. Она сжала в ладони ключ Девы. Металл казался неожиданно тяжелым.

— Откройтесь...

Голос сорвался. Она глубоко вдохнула.

— Откройтесь, врата. Дева.

Золотой свет вспыхнул совсем ненадолго. Дева появилась молча. В руках она держала маленький глиняный флакон. И записку. Почерк Макарова невозможно было перепутать.

"Выпей все до дна, балда.

И чтоб завтра была на ногах.

Иначе сам притащу тебя на праздник.

Макаров."

Несмотря на слабость, Люси тихо рассмеялась.

— Есть, мастер...

Настойка оказалась еще противнее предыдущей. Но подействовала почти сразу. Жар начал отступать. Дышать стало легче. Когда она снова посмотрела на часы, стрелки уже приближались к трем. Спать больше не хотелось. Совсем.

Она медленно поднялась. Приняла душ. Переоделась. Высушила волосы полотенцем. Пристегнула к поясу связку ключей. За окном было еще темно.

— Посидим немного на улице, Плю?

Через несколько секунд дух уже бодро семенил рядом. Город спал. Фонарики, оставшиеся после праздника, тихо покачивались на ветру.

Люси не спешила. Ей хотелось только одного. Тишины.

Парк встретил ее запахом влажной земли. Ветер качнул старую сакуру. Лепестки медленно закружились в воздухе.

Плю чихнул так громко, что эхо разнеслось между деревьями. Люси невольно подняла голову. Она была здесь не одна.

Под старой сакурой кто-то сидел.

Сначала она решила, что это случайный прохожий. Потом свет фонаря коснулся знакомых светлых волос. Шрама. Мехового плаща.

Лаксус.

Он даже не обернулся. Сидел неподвижно, словно не замечая ни рассвета, ни ветра, ни цветов. Только теперь Люси поняла одну странную вещь. Она никогда раньше не видела его одного. Не в гильдии. Не среди Громовержцев. Не во время задания. Только сейчас.

И неожиданно он показался ей...

не сильным.

А очень одиноким.

Первым желанием Люси было сбежать. Развернуться. Схватить Плю под мышку. Раствориться в утреннем тумане, пока он окончательно ее не заметил.

Но в этот момент его плечи едва заметно расслабились. Искра молнии на пальцах вспыхнула и сразу погасла. Он не злился.

Люси сделала шаг вперед. Старый гравий предательски хрустнул под подошвой ботинка. Звук показался пушечным выстрелом в утренней тишине. Она замерла.

Ждала резкого окрика. Приказа уйти. Но Лаксус лишь прикрыл глаза. Будто принял ее присутствие как неизбежность.

Люси глубоко вдохнула прохладный воздух, пахнущий молодой травой, и осторожно опустилась рядом. Не вплотную. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки.

Плю немедленно соскользнул с ее колен, важно прошлепал по черному плащу Лаксуса, оставляя влажные следы от сапожек, ткнулся табличкой ему в бедро и, удовлетворенный, свернулся клубком у его ног. Лаксус никак не отреагировал. Они молчали.

Ветер шелестел в ветвях сакуры. Лепестки медленно кружились над ними, оседая на плаще, на траве, на светлых волосах Лаксуса.

— Ты болеешь. — Голос прозвучал хрипло.

Не вопрос. Просто факт.

— Уже почти нет, — тихо ответила Люси. — Просто... здесь тише всего.

Она подняла взгляд на крону.

— И красиво.

Он ничего не ответил. Только чуть повернул кисть, лежавшую на колене. Теперь их пальцы разделял всего сантиметр. Он не коснулся ее. И не отвел руку. Люси тоже ничего не сказала. Она просто продолжала сидеть рядом.

Ветер перебирал лепестки на его плаще. Тишина перестала казаться неловкой. Через несколько минут Лаксус медленно вытянул ноги. Взгляд его оставался прикован к сакуре.

— Ты пришла сюда ради цветов?

— Нет. — Она улыбнулась уголком губ. — Хотя... ради них тоже.

После короткой паузы добавила:

— Я пропустила праздник.

Лаксус тихо усмехнулся.

— В гильдии сейчас шумно.

— Очень.

— И весело.

— Наверное.

Он хмыкнул.

— Тогда почему ты здесь?

Люси пожала плечами.

— Когда слишком много людей радуются одновременно... становится трудно дышать. — Она посмотрела на него. — Тебе бы сегодня там тоже не понравилось.

На этот раз Лаксус не усмехнулся. Он сорвал сухую травинку. Медленно перекрутил ее между пальцами.

— Мне давно надоело смотреть, как мой дом превращается в пристанище слабаков.

Травинка тихо треснула.

Люси опустила взгляд. Несколько секунд она молчала. Потом негромко сказала:

— Когда падает один лепесток — красиво. — Она протянула ладонь. На нее опустился маленький розовый лепесток. — А когда осыпается все дерево... кажется, будто оно умирает.

Лаксус молчал.

— Ты хотел оставить только самые сильные ветви. — Она коснулась пальцами ствола сакуры. — Но дерево держится не ими. Корнями. Без них даже самая красивая крона долго не простоит.

Хруст.

Травинка переломилась пополам. Лаксус смотрел себе под ноги.

— Философ из тебя паршивый, Хартфилия. — Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Корни бывают гнилыми.

— Тогда... — Люси посмотрела на него. — Почему ты сидишь именно здесь?

Он не ответил.

Ветер снова качнул ветви. Лепестки медленно кружились между ними. Прошла почти минута.

— Если корни такие плохие... — тихо продолжила она. — Найди себе гранитный валун. — Она улыбнулась. — Он точно не подведет.

Лаксус коротко фыркнул. Кажется... Впервые за весь разговор. Потом снова наступила тишина.

— Может быть, — произнес он наконец. Слова прозвучали неожиданно устало. — Но я все равно не вернусь. Он поднял взгляд на крону. — Дед сделал выбор.

И... Он запнулся.

— Я его приму.

Люси медленно кивнула. Она и не собиралась спорить.

— Тебе и не нужно возвращаться сегодня.

Она поднялась. Колени неприятно заныли после долгого сидения на холодной земле. Плю сонно пискнул. Люси наклонилась поднять его... И вдруг потеряла равновесие. После болезни ноги все еще плохо слушались. Она качнулась вперед. Но упасть не успела.

Жесткая ладонь крепко обхватила ее предплечье. Лаксус даже не поднялся. Просто выбросил руку вперед. Одним движением удержав ее. От его пальцев по коже мгновенно разлилось знакомое тепло. Не обжигающее. Живое.

На одно короткое мгновение они оказались совсем близко. Люси почувствовала запах озона. Увидела свое отражение в его глазах.

— Осторожнее, принцесса. — В голос снова вернулась привычная сталь.

Он убедился, что она стоит твердо. И только тогда отпустил руку.

Пауза.

— После болезни ноги плохо держат.

Еще одна короткая пауза. Едва заметная усмешка.

— Корни тоже.

Люси невольно рассмеялась. Совсем тихо. Лаксус поднялся. Во весь рост. Рассветное солнце оказалось у него за спиной.

— Передавай привет старику. — Он отряхнул плащ. — И скажи Грею, чтобы перестал топить мои вещи в бочке. Мне они еще пригодятся.

Он развернулся. И пошел прочь.

Шаги постепенно растворились в утреннем тумане.

Люси долго смотрела ему вслед. Потом осторожно коснулась предплечья. Кожа все еще помнила тепло его пальцев.

— Пойдем домой, Плю.

Дух радостно пискнул. Люси уже сделала несколько шагов... И вдруг остановилась.

Черный меховой плащ все еще лежал под сакурой.

Она подошла. Медленно подняла его. Прижала к груди. Лепестки продолжали падать. Теперь уже только на них двоих.

Две недели спустя. Квартира Люси.

Сердце никак не хотело успокаиваться.

Очередное задание закончилось благополучно только благодаря Эрзе, но пальцы все еще дрожали, когда Люси пыталась попасть ключом в замочную скважину.

Щелчок.

Дверь закрылась.

Она сбросила сумку прямо у порога. Обувь так и осталась неразутой. Люси медленно сползла по двери на пол. В квартире было тихо. Слишком тихо.

Она закрыла глаза. И вместо сегодняшнего боя увидела сакуру. Розовые лепестки. Черный плащ. Светлые волосы. Запах озона.

— Да что же такое...

Она раздраженно потерла лицо ладонями. Прошло уже две недели. Почему именно сейчас? Мысли упрямо возвращались назад.

Когда Люси впервые увидела Лаксуса, он показался ей огромным. Не высоким.

Именно огромным. Будто вся гильдия была лишь фоном, а он существовал отдельно. Он почти никогда не повышал голос. Не смеялся. Не суетился. Просто сидел в своем углу. И почему-то именно к нему постоянно возвращался взгляд.

Наверное... Потому что он выглядел человеком, который никогда ничего не боится.

Потом был «Фантом Лорд». Люси зажмурилась. Она до сих пор помнила каждое слово.

— Я спасу ее... если она станет моей женщиной.

Тогда ей хотелось ударить его.

Нет. Убить. Она ненавидела его. По-настоящему.

Но...

Почему-то даже тогда ей казалось, что дело вовсе не в ней. Будто он бросал вызов всей гильдии. Макарову. Самому себе. И именно это сейчас пугало сильнее всего.

Потому что она больше не была уверена в собственных воспоминаниях. Под сакурой сидел совсем другой человек.

Нет. Тот же самый. Просто... Без брони.

Люси открыла глаза. Комната встретила ее привычной тишиной. Она машинально коснулась локтя. Кожа уже давно перестала помнить тепло его пальцев. Но рука все равно легла именно туда. Словно сама знала дорогу.

— Я схожу с ума...

Она тихо рассмеялась.

Нервно.

— Это же Лаксус. Лаксус Дреяр.

Самый невозможный человек во всей Магнолии.

Она ведь должна была злиться. После всего. После "Фантом Лорда". После Битвы за "Хвост Феи". После слез мастера. После того, что он сделал с друзьями.

Должна.

Но почему тогда она все время вспоминает не это? А то, как он задержал руку на одну лишнюю секунду.

Люси медленно закрыла лицо ладонями.

— Какая же ты дура, Хартфилия...

Ответа не последовало. Только вечерний ветер тихо качнул занавеску. И где-то очень глубоко внутри она впервые честно призналась себе.

Она больше не пыталась понять Лаксуса. Она хотела увидеть его снова.

Прошло несколько месяцев.

Изгнание давно перестало быть временным. Теперь это была ссылка. Слухи доходили до Магнолии редко. И каждый раз — разные.

Говорили, что Лаксус примкнул к темной гильдии.

Что стал охотником за головами.

Что его видели в Харгеоне.

Что он ушел далеко на юг.

Что погиб.

Через неделю кто-нибудь обязательно утверждал обратное.

Постепенно о нем перестали говорить. В гильдии снова стало шумно. Нацу с Греем дрались. Эрза наводила порядок. Мира улыбалась посетителям. Жизнь продолжалась. Только кресло в дальнем углу больше никто не занимал.

Каждый раз, когда над Магнолией собиралась гроза, Люси ловила себя на одной и той же мысли.

"Интересно... где он сейчас?"

Она злилась на себя. Пыталась переключиться. Брала новую книгу. Садилась писать роман. Помогала Мире. Но стоило где-нибудь раскатиться грому... Она снова вспоминала запах озона.

Однажды вечером она достала лист бумаги. Долго смотрела на него. Потом написала.

"Лаксус."

И сразу зачеркнула.

Слишком странно.

Новый лист.

"Здравствуй."

Нет. Тоже не то. Еще один.

"Сегодня Нацу снова подрался с Греем."

Она неожиданно улыбнулась. Чернила медленно высыхали. Рука продолжила писать сама.

"Эрза сказала, что они когда-нибудь разнесут всю гильдию."

Хотя, кажется, ее это уже не удивляет.

Пауза.

Люси долго смотрела в окно. Потом осторожно вывела еще одну строчку.

"Надеюсь..."

Перо остановилось.

Она покачала головой. Сложила лист пополам. Не закончив.

Через несколько дней появилось второе письмо. Потом третье. Потом еще одно. Она никогда не подписывала их. Никогда не вкладывала в конверты. И никогда не собиралась отправлять. Они просто лежали в нижнем ящике стола. Под рукописями. Под счетами. Под незаконченными главами романа. Иногда Люси перечитывала их. Иногда нет.

В одном из писем было всего две строки.

"Сегодня весь день шел дождь.

Тебе сейчас тепло?"

Она медленно закрыла ящик. Провела ладонью по деревянной крышке. И вдруг поняла одну странную вещь. Она больше не пыталась понять Лаксуса. Не пыталась оправдать.

Не пыталась простить. Она просто... каждый день надеялась, что он все еще жив.

Небо над островом почернело. Не от грозовых туч.

От магии Аида.

Сердце Гримуара медленно перемалывало остров, превращая Тенро в каменную пустыню.

Команда «Хвоста Феи» держалась из последних сил. Нацу тяжело дышал. Грей едва удерживал ледяной купол. Каждый новый удар покрывал его сетью трещин. Венди уже почти не могла стоять на ногах. Но продолжала лечить друзей.

Они проигрывали. Надежда таяла с каждой секундой. Огромный железный кулак Аида уже опускался вниз.

И вдруг...

Воздух прорезал низкий, вибрирующий гул. Совсем не похожий на магию Сердца Гримуара. Гул приближающейся грозы. Белая молния расколола небо.

Удар.

Металл взорвался. Голем Аида потерял руку.

Люси с трудом приподнялась. Разбитая ключица отзывалась тупой болью. Кровь застилала глаза. Она стерла ее тыльной стороной ладони. И увидела его.

Светлые волосы. Черный плащ. Белые разряды, бегущие по коже. Он стал другим. Лицо осунулось. Черты заострились. На скулах появились новые шрамы. Но взгляд...

Взгляд остался прежним.

Лаксус молча осмотрел поле боя. Сначала врага. Потом друзей. И только после этого посмотрел на Люси. Их взгляды встретились. На одно короткое мгновение шум битвы перестал существовать. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Опять прохлаждаешься, принцесса? — Баритон легко перекрыл грохот боя. — У меня входит в привычку вытаскивать тебя из неприятностей. Он окинул взглядом разбитый лагерь. — Надеюсь, хоть сегодня без обмороков.

Люси открыла рот. Но так ничего и не сказала. Где-то рядом Нацу уже кричал что-то про белобрысого придурка. Она не слышала. Потому что он пришел.

Аид шагнул вперед. Единственный глаз вспыхнул густым фиолетовым светом. Магия давила на грудь.

Даже Лаксус едва держался на ногах.

Кровь медленно стекала по подбородку. Молния больше не ревела. Она потрескивала короткими, уставшими вспышками. Нацу выглядел еще хуже. Он почти не дышал. Руки бессильно повисли вдоль тела.

— Жалок. — Голос Аида прозвучал спокойно. — Вот предел силы убийцы драконов.

Лаксус посмотрел на Нацу. Потом на Аида. Тяжело выдохнул.

— Заткнись.

Всего одно слово. Он сделал шаг вперед. Венди что-то крикнула. Он не услышал. Ладонь легла Нацу на грудь. Туда, где билось сердце.

— Забирай. — Пауза. — Все.

Молния сорвалась с его пальцев. Но не ударила. Она потекла. Медленно. Почти ласково. Исчезая под кожей Нацу. Тело огненного убийцы драконов выгнулось. Белые разряды смешались с алым пламенем. На мгновение показалось, что его просто разорвет. Раздался страшный хруст. Рык. Потом... Тишина. Нацу открыл глаза. Белое электрическое пламя вспыхнуло в зрачках. Он широко улыбнулся.

— Вот теперь... — Он сжал кулаки. Молнии побежали по предплечьям. — ВОСПЫЛАЛ!!

Аид ударил первым. Луч темной магии устремился прямо в грудь Нацу. Тот даже не шелохнулся. Поймал его руками. Темная магия зашипела. Затрещала. Начала рассыпаться прямо между ладонями.

— Теперь... — Нацу посмотрел прямо в глаз Аиду. — Моя очередь.

Он исчез. Первый удар. Взрыв молнии. Второй. Пламя. Третий. Обе стихии слились в один ослепительный поток. Даже Аид невольно отступил.

Лаксус медленно опустился на колени. Перед глазами все расплывалось.

Каждый удар Нацу он ощущал так, словно бил сам. Уголок губ едва заметно дрогнул.

— Так ему... — Тяжелый вдох. — И надо...

Пальцы разжались. Сознание погасло.

Небо исчезло.

Там, где еще недавно были облака, теперь зияла бесконечная чернота. Акнология не летел. Он надвигался, словно сама катастрофа. Каждый взмах крыльев разрывал воздух. Каждый рев заставлял землю содрогаться.

Их магия больше ничего не меняла. Огонь Нацу гас. Меч Эрзы выскользнул из рук. Грей с трудом удерживался на ногах. Даже сильнейшие маги «Хвоста Феи» теперь казались перед Черным Драконом обычными людьми.

Лаксус стоял на одном колене. После боя с Аидом тело почти не слушалось. Каждый вдох отдавался болью. Он поднял голову.

Тень Акнологии накрыла остров.

Еще мгновение... И все закончится.

Земля вздрогнула. Огромная лапа дракона обрушилась туда, где еще секунду назад стояли Венди и Гажил. Воздух взорвался.

— ХВАТИТ!

Голос Макарова перекрыл даже драконий рев.Он бросился вперед. Не как мастер. Как дед.

Схватил Лаксуса за руку. Крепко. Так крепко, словно боялся потерять снова.

— Дед...

Лаксус попытался ответить. Пальцы почти не слушались. Где-то рядом кто-то вскрикнул. Люси. Он повернул голову. Она уже не пыталась сражаться. Стояла на коленях среди обломков. Потом поднялась. И, спотыкаясь, побежала к ним. Не думая. Не сомневаясь. Просто побежала. Ее ладонь крепко сжала свободную руку Лаксуса.

Холодные пальцы. Едва заметная дрожь.

Он опустил взгляд. Справа — тяжелая ладонь Макарова. Слева — тонкие пальцы Люси.

И неожиданно понял...

Что больше не чувствует пустоты. Все остальное вдруг перестало иметь значение.

Изгнание. Обида. Гордость. Даже страх.

Между этими двумя прикосновениями была вся его жизнь.

Первым пришло ощущение жара. Не привычного тепла магии. Настоящего летнего зноя. Влажного. Тяжелого. Пахнущего солью, смолой и прогретой хвоей.

Лаксус резко вдохнул. Открыл глаза. Мох под лицом был влажным. Пальцы едва слушались. Каждый мускул отзывался тупой болью, словно тело пришлось собирать заново.

Он сделал вдох. Второй.

И память ударила сильнее любой молнии. Акнология. Белый свет. Две ладони.

Лаксус рывком поднялся. Перед глазами потемнело. Колени предательски дрогнули, но он устоял. Поляна изменилась. От лагеря почти ничего не осталось. Истлевшие одеяла. Заросшее кострище. Высокая трава. И тишина. Слишком глубокая.

— Дед... — Голос прозвучал хрипло.

Ответа не было.

Он сделал несколько шагов. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

— Нацу!

Тишина.

— Эрза!

Лишь ветер.

Лаксус сжал кулаки. Нет. Только не снова.

Взгляд метнулся по поляне. И вдруг остановился. Под корнями поваленного дерева кто-то лежал. Светлые волосы. Знакомый клетчатый жилет.

Люси.

Она свернулась калачиком, словно во сне пыталась согреться. Живая. Лаксус замер.

Несколько долгих секунд он просто смотрел. Будто боялся, что стоит сделать еще шаг — и видение исчезнет. Порыв ветра качнул ветви. На лицо Люси упали сухие листья. Она тихо вздохнула. Ресницы дрогнули. Медленно открылись глаза.

— Мастер?.. — Шепот едва сорвался с губ. — Нацу?..

Она растерянно огляделась. Не понимая, где находится.

Для нее прошло лишь мгновение. Лаксус больше не выдержал. В три широких шага преодолел расстояние между ними. Опустился перед ней на колени.

— Хартфилия.

Она подняла голову. Сначала испугалась. Потом узнала его.

— Лаксус?..

Он притянул ее к себе так резко, что она ударилась лбом о его плечо. Хотела возмутиться. Не смогла. Он дрожал.

Она никогда не думала, что человек такой силы может дрожать.

— Тише... — Его голос прозвучал совсем глухо. — Все закончилось.

Она медленно подняла руки. Несколько секунд не решалась. Потом осторожно обняла его в ответ.

— Где мастер?..

Лаксус прикрыл глаза.

— Найдем.

Это было единственное, что он мог пообещать.

Треск веток заставил обоих одновременно повернуть головы. Из кустов выбрался Гажил.

Следом — Нацу. Весь в листьях, репейнике и грязи. Он уже открыл рот, собираясь выкрикнуть что-то привычно колкое.

Но остановился.

Перед ним стоял Лаксус. На коленях. Обнимающий Люси так крепко, словно отпускать ее было страшнее любой битвы. Нацу молча смотрел несколько секунд. Потом широко улыбнулся.

— Нашел.

Лаксус поднял голову. Нацу фыркнул.

— Ну и видок у тебя, белобрысый.

Повисла короткая пауза. А потом он заорал так громко, что птицы сорвались с деревьев:

— ЭЙ!!! МЫ ЗДЕСЬ!

Ответы пришли почти сразу. Голос Грея. Крик Венди. Смех Каны. Кто-то заплакал. Кто-то смеялся. Лес оживал.

Лаксус медленно выдохнул. Только сейчас он понял, что все это время почти не дышал.

Он помог Люси подняться. Но руку не отпустил. Держал за локоть.

Как тогда... Под сакурой.

Люси посмотрела на него снизу вверх. На его лице больше не было привычной самоуверенной усмешки. Только усталость. И такое облегчение, что от него становилось больно.

Она ничего не сказала. Лишь осторожно коснулась его запястья. Будто проверяя, что он действительно здесь. Лаксус ответил едва заметным кивком.

И только после этого наконец отпустил ее.

Дождь лил уже третий день. Вода стекала с прогнившей крыши заброшенного постоялого двора, размеренно отбивая по каменному полу.

Лаксус сидел в тени. Мокрый плащ лежал рядом. Камин почти погас. За последние месяцы он привык к одиночеству. Оно не задавало вопросов. Не ждало ответов. Не требовало оставаться. Так было проще.

Вечером в трактир зашли двое наемников. Они шумно заказали выпивку и уселись неподалеку. Лаксус не слушал. Пока не прозвучало знакомое название.

— …«Хвост Феи».

Он поднял голову.

— Говорят, они опять во что-то влезли.

— Какие-то Часы Бесконечности…

— Да. И с ними вроде дочь Джуда Хартфилия.

Раздался сухой треск. Деревянная кружка рассыпалась в его ладони. Один из наемников испуганно обернулся. Лаксус уже поднялся. Расплатился. Вышел под дождь.

Холодный воздух не помог. Раздражение только росло.

— Идиотка… — Он зло потер шею. — Хоть раз можешь спокойно посидеть дома?

Ответа, разумеется, не последовало. Перед глазами почему-то всплыла совсем другая картина.

Тенро. Люси, приходящая в себя. Ее дрожащие пальцы. Ее тихое:

— Где мастер?..

Лаксус резко мотнул головой. Нет. Не сейчас. Он давно ушел. У нее есть Нацу. Есть Грей. Есть Эрза. Ей не нужен еще один телохранитель. Так какого черта... Он вообще об этом думает?

Дождь усилился. Лаксус остановился под навесом. Закрыл глаза. И почти сразу услышал собственный голос.

— Осторожнее, принцесса.

Он выругался. Тихо. Очень зло. Потому что понял. Он больше не вспоминал тот день под сакурой. Он жил с ним. Каждый день.

Из внутреннего кармана плаща показался сложенный лист бумаги. Лаксус долго смотрел на него. Потом развернул. Несколько коротких строк. Неровный почерк.

"Если когда-нибудь снова полезешь одна…"

Он остановился. Недовольно поморщился. Скомкал лист. Развернул снова. Сжал зубы. Поднес к огню. Бумага медленно почернела. Пламя добралось до последних слов.

"…не забывай смотреть назад."

Лист вспыхнул ярче. Через несколько секунд от него остался только серый пепел. Лаксус долго смотрел, как тот рассыпается. Потом поднялся. Запахнул плащ.

— Значит... — Он глубоко вдохнул влажный воздух. — Буду смотреть я.

И вышел под дождь.

Возвращение «Хвоста Феи» после истории с Часами Бесконечности стало началом новой жизни.

Гильдия больше не боролась за выживание. Теперь она пыталась встать на ноги. Денег не хватало. Заказы доставались редко. Приходилось заново завоевывать доверие клиентов.

В это время Лаксус находился всего в двух днях пути от Магнолии.

Новости среди наемников распространялись быстро.

Он узнал о долгах гильдии. О том, что Люси снова оказалась в самом центре опасности.

Он молча выслушал рассказ.

Допил эль. И ушел.

Никто не заметил, что деревянная кружка осталась на столе с вдавленными в нее отпечатками пальцев. Он не возвращался. Не потому, что не хотел.

Потому что не имел права.

Стоило переступить порог гильдии — и пришлось бы отвечать на слишком многие вопросы. Почему пришел? Почему именно сейчас? Лаксус не знал ответов. И предпочитал молчать.

Через месяц его нашел Макаров.

Харгеон. Старая складская крыша. Внизу лениво покачивались пришвартованные корабли. Чайки спорили за выброшенную рыбу. Лаксус услышал знакомые шаги задолго до того, как увидел старика.

— Высоко забрался, — проворчал Макаров снизу.

— А ты все такой же упрямый. — Лаксус даже не обернулся. — Полезай. Не заставляй меня ждать.

Макаров тяжело вздохнул, увеличился при помощи магии и через несколько секунд уже сидел рядом. Некоторое время они молчали. Смотрели на море.

— Семь лет...

— Знаю.

— Тенро восстановился.

— Хорошо.

— Деревья снова цветут.

Лаксус пожал плечами.

— Рад за деревья.

Макаров тихо усмехнулся.

— А я — нет.

Лаксус впервые посмотрел на него.

— Потому что люди восстанавливаются гораздо дольше.

Снова наступила тишина.

Ее нарушил только крик чаек.

— Гильдия по уши в долгах.

Ребята цепляются за любую работу.

Через месяц начинаются Великие Магические Игры.

Лаксус молчал.

Пальцы сами собой отбивали по черепице знакомый ритм.

Макаров заметил.

Но ничего не сказал.

— Победа может все изменить. Вернуть деньги. Вернуть имя. Вернуть уважение. — Он сделал небольшую паузу. — Они будут сражаться.

Лаксус продолжал смотреть на море.

— Я знаю.

— И?

Ответа не последовало. Макаров глубоко вдохнул.

— Ты ведь тоже слышал про Игры.

Лаксус кивнул.

— Тогда почему не возвращаешься?

Ответ прозвучал сразу.

Без колебаний.

— Потому что меня выгнали.

Макаров опустил взгляд.

— Лаксус...

— Нет.

Он покачал головой.

— Не надо. Ни оправданий. Ни сожалений. Ты сделал то, что должен был сделать. Я это принял.

Старик долго молчал. Потом неожиданно спросил:

— Когда в последний раз ты чувствовал себя дома?

Лаксус нахмурился.

— Не отвечай.

Я и так знаю.

Макаров улыбнулся грустной, очень усталой улыбкой.

— Дом — странная вещь. От него можно уйти. Можно годами делать вид, что он тебе не нужен. Но стоит попасть в беду... И первое, о чем думаешь, — как бы туда вернуться.

Лаксус ничего не сказал. Перед глазами вдруг вспыхнуло совсем другое воспоминание. Белый свет. Рука Макарова. Холодные пальцы Люси. Он медленно закрыл глаза.

— Я видел список участников. «Саблезубый Тигр». «Синий Пегас». «Чешуя Змеедевы». Все они знают, что «Хвост Феи» ослаб.

Макаров повернулся к внуку.

— Если мои дети выйдут на арену... Без сильнейшего громового мага... Им будет тяжело.

Лаксус сжал кулак. По пальцам пробежали короткие белые разряды. Перед глазами неожиданно возникла Люси. Вся в пыли. С разбитой губой. Упрямо поднимающаяся на ноги после очередного удара. Он раздраженно выдохнул.

— Невозможная девчонка...

Макаров вопросительно посмотрел на него.

Лаксус только покачал головой.

— Ничего.

Еще несколько секунд он смотрел на море. Потом поднялся. Запахнул плащ.

— Я не возвращаюсь потому, что ты меня позвал.

Макаров улыбнулся.

— Знаю.

— И не ради прощения.

— Знаю.

Лаксус хмыкнул.

— Просто... — Он ненадолго замолчал. — Не люблю, когда кто-то трогает то, что принадлежит моей гильдии.

Старик ничего не ответил. Только улыбнулся чуть шире. Потому что впервые за много лет услышал не "ваша гильдия". А моя.

Лаксус спрыгнул с крыши. Белая молния на мгновение осветила причал. Домой возвращаться всегда страшно. Но впервые страх перестал быть причиной бежать.

Теперь он был причиной идти вперед.

После истории с Часами Бесконечности жизнь не стала легче.

Если раньше гильдия сражалась за собственное существование, то теперь — за право снова называться сильнейшей. Каждый день превращался в тренировку. Каждая тренировка — в маленькую войну.

Люси тяжело опустилась на край тренировочного полигона, прислонившись спиной к прохладной каменной стене. Ноги дрожали. Ладони саднило от бесконечных призывов духов. Даже ключи казались тяжелее обычного.

Три дня в катакомбах Совета, бессонные ночи, бесконечные бои с Орасион Сейс — усталость до сих пор не отпускала.

Она прикрыла глаза. И почти сразу поймала себя на знакомой мысли.

«Где ты сейчас?..»

Люси раздраженно выдохнула.

— Да что ж такое...

Она устала думать о человеке, которого рядом не было.

— Еще пять кругов! Бегом! — Голос Макао раскатился над двором.

Нацу что-то невнятно простонал, но все равно побежал. Грей молча догнал его.

Эльфман уже тащил на плечах огромный валун.

Никто не спорил. Все понимали, ради чего это. Через месяц начинались Великие Магические Игры. У них не было права снова проиграть. Люси смотрела на друзей. На их сбитые костяшки. На стертые в кровь ладони. На усталые лица. И вдруг ощутила странное, почти злое чувство. Почему все это легло на них?

Она помнила Тенро.

Помнила человека, который, едва держась на ногах, все равно вышел против Аида.

Помнила его ладонь на груди Нацу.

Помнила, как он держал ее за руку перед ударом Акнологии.

Тот Лаксус не убежал.

Тогда почему сейчас... Почему сейчас его нет? Мысль обожгла сильнее любой молнии. И Люси тут же попыталась прогнать ее.

«Нет. Ты не знаешь, что с ним. Не имеешь права судить.»

Но другая мысль оказалась упрямее.

«Тогда где он?»

Поздно вечером Леви раскладывала на столе схемы арены.

— Если "Саблезубый Тигр" выставит Оргу... Нужно придумать, как лишить его преимущества.

Она задумчиво постучала карандашом по столу. Потом вдруг замолчала.

Ее взгляд остановился на кресле возле камина. Пустом.

Люси тоже посмотрела туда. И слишком ясно представила знакомый силуэт. Закинутая на подлокотник рука. Недовольное выражение лица. Скучающий взгляд. Он наверняка назвал бы их план бесполезным. Потом подошел бы к карте. Молча ткнул пальцем. Сказал два слова. И оказался бы прав. Люси невольно улыбнулась.

А через секунду улыбка исчезла. Потому что кресло оставалось пустым.

В городе все чаще звучали насмешки.

— Смотрите. "Хвост Феи". Бывшие чемпионы...

Люси молча проходила мимо. Но каждый раз все сильнее стискивала зубы.

Ей хотелось ответить. Доказать. Заставить их пожалеть о сказанном. И каждый раз в голове возникала одна и та же мысль.

«Если бы Лаксус был здесь... Никто не посмел бы говорить такое вслух.»

Она злилась. На горожан. На судьбу. На него.

И сильнее всего — на себя за то, что продолжала его ждать.

Ночью она достала чистый лист бумаги.

Перо коснулось страницы.

«Лаксус. Ты ужасный человек.»

Она остановилась. Потом усмехнулась. И продолжила.

«Я ужасно на тебя злюсь. Потому что насмешки достаются не тебе. Потому что Нацу снова загоняет себя до изнеможения. Потому что Грей делает вид, будто не устает. Потому что Эрза молчит, хотя ей тяжелее всех. И потому что... Мне очень хочется, чтобы ты был здесь.»

Последнюю строчку она перечитала несколько раз.

Потом медленно провела ладонью по лицу.

— Вот дурочка...

Лист отправился в камин.

Пламя быстро слизнуло чернила.

Будто этих слов никогда не существовало.

Перед сном Люси долго смотрела на луну. Она больше не спрашивала, где он.

Не пыталась представить, жив ли он, здоров ли. Она просто приняла решение.

Если однажды Лаксус все-таки вернется... Он должен увидеть совсем другую гильдию. Не ту, которую когда-то пришлось спасать. А ту, которая смогла выстоять сама. И тогда она обязательно скажет ему все, что накопилось. Без слез. Без оправданий. И без страха.

Потому что ждать — тоже значит становиться сильнее.

В кабинете Мастера пахло старой бумагой, крепким чаем и усталостью.

Макаров сидел неподвижно, склонившись над картой Крокуса. Красные пометки Леви покрывали ее густой сетью линий, словно раны на живом теле.

В дверь негромко постучали.

— Войдите.

На пороге появился высокий мужчина в темном плаще.

Лицо скрывала маска.

Но Макаров узнал его сразу. Не по одежде. По тому, как он держался. Будто каждое движение заранее просчитано.

— ...Джерар.

Гость молча прикрыл за собой дверь.

— Давно не виделись, мастер.

Макаров медленно выдохнул.

— Если честно, надеялся, что следующая наша встреча случится намного позже.

— Я тоже.

Неловкое молчание повисло между ними.

Когда-то этот человек едва не уничтожил все, что было дорого Макарову. Теперь же выглядел так, словно сам нес на плечах руины собственного мира.

— Что привело тебя?

— Великие Магические Игры.

Эти три слова заставили Макарова поднять взгляд.

— Продолжай.

Джерар подошел к столу и развернул несколько старых схем. Не официальные документы Совета. Ручные заметки. Карты потоков магии. Отметки, сделанные разными почерками.

— Несколько лет мы отслеживали странные всплески эфира вокруг Крокуса. Сначала думал — случайность. Потом заметил закономерность. Одни и те же координаты. Одни и те же колебания.

Макаров молчал.

— Это происходит именно во время Игр.

Старик почувствовал, как неприятно похолодели ладони.

— Ты уверен?

— Нет.

Именно это меня пугает больше всего.

Джерар впервые поднял голову.

— Если я ошибаюсь — ничего не произойдет. Если окажусь прав...

Он не договорил. И не нужно было.

— Думаешь, это связано с Зерефом?

— Не знаю. Может быть. Может — с чем-то еще древнее. Но слишком многое совпадает. Игры собирают сильнейших магов континента в одном месте. Такое количество магической энергии невозможно не использовать.

Комната снова погрузилась в тишину. Макаров медленно потер переносицу. Возраст все чаще напоминал о себе.

— Что ты предлагаешь?

— Не отменять Игры. Это уже невозможно. Я хочу оказаться внутри. Среди участников.

И найти источник этих колебаний прежде, чем он проявит себя.

— Под именем Мистгана?

— Да. Для Совета это по-прежнему безопаснее.

Дверь кабинета открылась снова.

На этот раз без стука.

Лаксус.

Он остановился на пороге.

Желтые искры пробежали по воздуху почти мгновенно.

— ...

Несколько секунд никто не говорил.

Два мага просто смотрели друг на друга.

Когда-то они были врагами.

Теперь...

Никто из них не знал, кем являются друг другу.

— Ты.

Первым нарушил молчание Лаксус. Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно.

— Не ожидал увидеть тебя здесь.

— Аналогично.

— Если пришел за очередной ложью...

— Не пришел.

Ответ прозвучал без малейшего раздражения. Именно это заставило Лаксуса насторожиться сильнее. Люди, которым нечего скрывать, оправдываются. Джерар — нет.

Макаров коротко пересказал разговор. Лаксус слушал молча. Не перебивал.

Когда дед закончил, он подошел к столу и долго смотрел на карту.

Потом тихо спросил:

— Почему рассказал именно нам?

Джерар ответил не сразу.

— Потому что остальные будут думать о победе.

А вы...

Он посмотрел сначала на Макарова.

Потом на Лаксуса.

— ...сначала думаете о том, как сохранить своих людей в живых.

Ответ оказался настолько простым, что спорить было невозможно.

— Допустим.

Лаксус поднял взгляд.

— Почему я должен тебе верить?

— Не должен.

И снова никакого оправдания.

Только спокойствие.

— Но если ошибусь я — погибну вместе с вами.

Если ошибешься ты — максимум потеряешь несколько дней.

По-моему, обмен честный.

Лаксус невольно усмехнулся.

Впервые за разговор.

— Параноик.

— Работа такая.

— Нет. Это диагноз.

На этот раз уголок губ Джерара едва заметно дрогнул.

Наверное, впервые за много лет.

Макаров взял перо. Долго смотрел на чистый лист. Потом медленно написал:

Команда B.

Лаксус Дреяр.

Мираджейн Штраус.

Гажил Редфокс.

Джувия Локсар.

Перо замерло.

Последнее имя он выводил особенно долго.

Мистган.

Чернила окончательно высохли. Назад дороги уже не было.

Когда они вышли в коридор, Лаксус остановил Джерара, положив ладонь ему на плечо.

Не сильно.

Но так, что стало понятно: вырваться невозможно.

— Запомни одну вещь.

Голос Громовержца звучал тихо.

От этого становилось только страшнее.

— Если выяснится, что ты снова используешь мою семью...

Желтые искры лениво пробежали по его пальцам.

— ...я даже деду не дам возможности остановить меня.

Джерар спокойно встретил его взгляд.

— Именно поэтому я и пришел к тебе.

Лаксус нахмурился.

— Потому что знаю: если я ошибусь...

ты убьешь меня раньше, чем я успею навредить хоть кому-нибудь.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Лаксус убрал руку.

— Не заставляй проверять эту теорию.

— Постараюсь.

Джерар растворился в полумраке коридора. Лаксус еще долго смотрел ему вслед.

Странное чувство не отпускало. Он не доверял этому человеку. Но впервые за долгое время встретил того, кто носил свою вину так же тяжело, как он сам носил собственную.

И почему-то именно это заставляло относиться к нему чуть менее настороженно.

Площадь перед Домус Флау гудела, словно огромный улей.

Солнце беспощадно раскаляло мостовую. Между палатками сновали торговцы, гремели оружейные лавки, над толпой разносились выкрики зазывал. Маги со всего Фиора заполняли улицы, и город жил предвкушением большого праздника.

Люси терпеливо стояла в очереди к регистрационной палатке вместе с Нацу и Греем.

В руках она сжимала свиток со списком команды.

— Следующий! — лениво крикнул регистратор.

Люси шагнула вперед.

— Команда «Хвост Феи».

Мужчина взял свиток, уже собираясь поставить печать. В этот момент полог шатра резко распахнулся. Внутрь вошел Макаров. Но сегодня он совсем не походил на добродушного старика. Он шел быстро. Уверенно. Даже воздух вокруг будто становился тяжелее.

— Мэт. Вычеркивай.

Регистратор удивленно поднял голову.

— Чего?

— Изменение состава. — Мастер положил на стол увесистый мешочек с золотом. — Оформляй вторую команду.

В палатке стало непривычно тихо.

Люси замерла.

"Вторую?"

Макаров развернул чистый бланк и начал писать.

Почерк был быстрым.

Уверенным.

Словно решение давно принято.

Лаксус Дреяр.

Сердце Люси пропустило удар.

Следующая строка.

Гажил Редфокс.

Еще ниже.

Мираджейн Штраус.

Джувия Локсар.

Последнее имя.

Мистган.

Перо остановилось.

— Мастер...

Регистратор ошеломленно переводил взгляд со списка на Макарова.

— Это ведь...

— Именно.

— Но...

— Все вопросы потом.

Макаров спокойно придвинул бумаги обратно.

— Регистрация полностью законна. Две команды разрешены правилами.

Сделай свою работу.

Несколько секунд мужчина колебался. Потом молча поставил печать. Глухой удар дерева по бумаге прозвучал неожиданно громко. Будто захлопнулась дверь.

Люси сделала шаг вперед.

— Мастер...

Макаров посмотрел на нее. В его глазах не было привычной мягкости.

Только просьба. Он едва заметно приложил палец к губам.

"Молчи."

Потом так же незаметно кивнул. И ушел.

Растворился в людском потоке так же быстро, как появился.

Люси еще долго смотрела ему вслед.

В ушах шумело.

Лаксус.

Он вернулся.

Не письмо.

Не слух.

Не случайная встреча.

Настоящее имя.

Чернила на бумаге.

Живой.

Первым пришло облегчение.

Такое сильное, что едва не подкосились ноги.

Потом — обида.

«Вот так? Просто вернулся? Даже слова не сказал?..»

Она сердито сжала регистрационный жетон.

И почти сразу разозлилась уже на себя.

Какая разница?

Главное — он жив.

Взгляд снова упал на список.

На последнюю строчку.

Мистган.

Мир словно качнулся.

Нет.

Этого не могло быть.

Она слишком хорошо помнила Эдолас.

Помнила закрывающиеся врата.

Помнила прощание.

Помнила, как Хэппи несколько дней ходил непривычно тихим.

Если Мистган действительно здесь...

Значит...

Что-то произошло.

Очень плохое.

Иначе он никогда бы не вернулся.

По спине пробежал холодок.

— Люси?

Она резко подняла голову.

Перед ней стоял Нацу.

— Ты чего зависла?

Он помахал рукой у нее перед лицом.

— Все нормально?

Люси моргнула.

Заставила себя улыбнуться.

— Да...

Просто задумалась.

— Ну и отлично!

Нацу тут же широко ухмыльнулся.

— Значит, идем побеждать!

Он убежал вперед, уже споря с Греем о том, кто первым выйдет на арену.

Люси осталась стоять еще несколько секунд.

Сжимая регистрационный жетон так сильно, что край металла впивался в ладонь.

Команда «Хвост Феи А» выходила на Игры открыто.

Смело. Под взглядами тысяч зрителей. Они должны были вернуть гильдии славу. Но где-то в тени уже собиралась другая команда.

Та, о существовании которой почти никто не знал. Команда, в которой рядом стояли Лаксус Дреяр... и человек, назвавшийся Мистганом.

Люси не понимала, зачем Макаров скрывает их возвращение. Не понимала, почему эти двое появились именно сейчас. Но впервые с момента прибытия в Крокус ей стало тревожно не из-за турнира. Игры были лишь сценой.

Настоящее представление должно было начаться за ее кулисами.

— Мы... успеем! — прохрипел Нацу, цепляясь пальцами за край парящей платформы. Камень был гладким, обожженным чужой магией, и пальцы скользили по нему.

До финиша оставались считанные метры. До гонга — меньше трех минут.

Их план пройти испытание первыми рассыпался вместе с логикой лабиринта. Платформы двигались так, словно ими управлял безумец, проходы исчезали прямо перед глазами, а магия работала рывками. Грей почти выгорел, создавая ледяные мосты над пропастями. Эрза держалась только на силе воли, не позволяя телу рухнуть.

— Мы доберемся, — процедила она сквозь зубы. — Или останемся здесь навсегда.

Последнего голема она отбросила ударом ноги. Тридцать секунд. Они почти одновременно пересекли линию финиша. Нацу рухнул лицом вниз на холодный мрамор.

— Ха... ха... Мы... точно... первые...

Ответом стала тишина. Площадь уже опустела. Семь знамен висели на табло регистрации. Грей тяжело опустился рядом.

— Похоже... успели последними.

Через час участников вывели на арену. После душных тоннелей солнце Крокуса било по глазам почти физически. Огромный стадион ревел тысячами голосов. Мато прокашлялся в микрофон:

— Итак! Команды завершили предварительное испытание! На восьмом месте... сумеют ли они вернуть утраченную славу?.. ХВОСТ ФЕИ!

По трибунам прокатилась смешанная волна. Кто-то свистел. Кто-то смеялся. Кто-то аплодировал.

— Возвращение команды Тенро стало одной из главных сенсаций года! — продолжал ведущий. — Но смогут ли они доказать, что по-прежнему достойны своего имени?

Люси почти не слышала его.

Рядом с ними, чуть в стороне от остальных, стояла полупрозрачная фигура. Мавис Вермилион. Первый Мастер смотрела на своих детей так тепло, что усталость последних часов словно отступила сама собой. Началось объявление результатов.

— Шестое место — «Пята Русалки»!

— Пятое — «Синий Пегас»!

— Четвертое — «Чешуя Змеедевы»!

— Третье место... «Хвост Ворона»!

— Что?.. — выдохнула Люси.

Эрза нахмурилась.

— Их вообще допустили?

— Совет признал их официальной гильдией, — тихо произнесла Мавис. — Но будьте осторожны. От них пахнет бедой.

Наступила короткая пауза.

Мато растерянно посмотрел в список.

— А вот второе место... признаюсь, даже я такого не ожидал...

Он глубоко вдохнул.

— Команда "Хвост Феи Б"!

В тот же миг воздух над ареной разорвался. Пространство дрогнуло, словно ткань. Из темного разлома один за другим вышли пятеро. Гажил лениво жевал железный прут. Мираджейн спокойно поправила волосы. Джувия рассеянно смотрела в небо. Мистган молча остановился чуть позади остальных. Последним появился Лаксус. Он медленно снял капюшон. Его светлые волосы вспыхнули под солнцем. По стадиону прокатилась тяжелая волна удивления.

— Это невозможно!

— Две команды?!

— Они зарегистрировали второй состав?!

Мато судорожно перелистнул правила.

— Прошу внимания! Согласно Поправке №412 каждая официальная гильдия имеет право заявить несколько команд при условии оплаты регистрационного взноса!

Гул стал только сильнее. Для Люси все вокруг исчезло.

Она смотрела не на Лаксуса. На человека в маске. Одного взгляда хватило. Линия подбородка. Манера держать спину. Походка. Это был он.

Человек, которого они считали навсегда оставшимся в Эдоласе. Мысль ударила почти больнее, чем возвращение самого Лаксуса. Он жив. Значит... Все эти годы... Он был здесь. Но следом пришел страх.

Если он скрывает лицо даже сейчас, значит, у него есть причина.

И эта причина достаточно серьезна, чтобы спрятаться под чужим именем прямо перед Советом.

Лаксус почувствовал ее взгляд почти сразу. Не увидел. Именно почувствовал. Как легкое прикосновение между лопаток. Он повернул голову.

Люси.

Живая. Уставшая. С копотью на щеке. С тяжелым дыханием после испытания. На одно короткое мгновение мир вокруг словно потерял звук. Ему понадобилось усилие, чтобы удержать лицо неподвижным. Не сделать шаг. Не спросить, все ли с ней в порядке. Не стереть эту черную полоску с ее щеки. Он слишком хорошо знал цену подобным порывам. Любая слабость становится целью. Поэтому он просто скрестил руки. Лениво. Равнодушно. Словно видел перед собой обычных участников турнира.

— Недоразумение, а не команда, — холодно бросил он.

Голос прозвучал безупречно.

И только он сам знал, чего стоило сохранить его таким спокойным.

Люси вздрогнула. Эта усмешка. Этот тон. Точно такой же, каким она запомнила его до изгнания.

Человек под сакурой исчез. Перед ней снова стоял Громовержец. Высокомерный. Неприступный. Холодный. Она молча отвела взгляд. Эльфман незаметно поддержал ее за плечо.

— Все нормально? — тихо спросил он.

Люси долго не отвечала. Потом едва слышно прошептала:

— Он вернулся...

На арене продолжал греметь голос Мато.

— И наконец... первое место предварительного испытания! Несомненные фавориты турнира — «Саблезубый Тигр»!

Толпа взревела. Но для Люси этот шум уже не имел никакого значения.

Настоящая игра только начиналась.

Первый день Великих Магических игр подходил к середине. Испытание с парящими платформами осталось позади. Грей уже успел пройти свои безумные «прятки», а теперь над ареной вновь загремел голос Мато.

— Следующая битва! В правом углу — заклинательница духов из «Хвоста Феи»... Люси Хартфилия!

Трибуны встретили ее громом голосов. Люси вышла на раскаленный песок, крепко сжимая связку золотых ключей. Солнце било прямо в глаза, но куда тяжелее ощущался другой взгляд — пристальный, неподвижный.

Она знала, что Лаксус смотрит.

— В левом углу — маг гильдии «Хвост Ворона»... Флер Корона!

На противоположной стороне арены появилась высокая девушка с длинными розовыми волосами. Они медленно покачивались сами по себе, словно жили собственной жизнью.

Флер улыбнулась. В ее глазах не было азарта. Только удовольствие от предстоящей жестокости.

— Начали!

Флер даже не двинулась. Она лишь лениво щелкнула пальцами.

— Давно хотела познакомиться с тобой поближе, златовласка.

Воздух перед ней задрожал. Из волос вырвались сотни тонких прядей. Они не летели. Они ползли. Тихо. Неотвратимо. Словно паутина.

— Овен! — Люси подняла ключ. — Открой... — Договорить она не успела. Что-то резко дернуло ее руку вверх. Запястье словно схватили невидимые пальцы.

— А-а!

Ключ вылетел из ладони. Следующая прядь оплела лодыжку. Рывок. Люси потеряла равновесие и рухнула на колени. Песок больно впился в ладони.

— Какая упрямая... — почти ласково произнесла Флер. — Но человеческое тело очень послушное. Нужно лишь знать, за какие ниточки тянуть.

Люси снова поднялась. Тело дрожало. Она призвала Тельца. Огромный дух возник рядом, замахиваясь боевым топором.

— Защити...

Невидимые волосы дернулись одновременно. Ноги Люси непроизвольно шагнули вперед. Телец потерял угол удара. Топор со свистом ушел мимо цели. Следующий рывок. Люси снова упала. Кровь потекла из носа. По трибунам пробежал тревожный гул. Это уже не было похоже на поединок. Это было публичное унижение.

Лаксус сидел неподвижно. Только пальцы медленно сжимали деревянный подлокотник. Сначала затрещало дерево. Потом оно рассыпалось в щепки. Он не замечал этого. Все его внимание было приковано к арене. Флер не пыталась победить. Она ломала. Медленно. С наслаждением.

Каждая попытка Люси атаковать превращалась в новый удар по ней самой.

Рассеченное плечо. Разбитые колени. Порез цепочкой ключей. Каждое движение сопровождалось смехом противницы.

— Почему она просто не сдастся? — удивленно спросил Стинг.

— Потому что она из «Хвоста Феи», — негромко ответил Лаксус.

Голос прозвучал так холодно, что даже Гажил машинально покосился на него. Вокруг кресла Дреяра потрескивали едва заметные искры. На арене Люси едва держалась на ногах. Каждый вдох отзывался болью. Руки дрожали. Ключи выскальзывали из окровавленных пальцев.

— Все? — улыбнулась Флер. — Скажи, что проиграла.

Ответом стал плевок. Капля крови упала у самых ног противницы. Улыбка исчезла.

— Зря.

Волосы Флер взметнулись вверх. Теперь они уже не напоминали нити. Это были десятки острых копий. Все одновременно нацелились в грудь Люси.

— Умри.

Лаксус поднялся. Настолько быстро, что большинство зрителей не успело заметить самого движения. Они увидели лишь вспышку. Бело-золотая молния сорвалась вниз. Она не ударила во Флер. Она врезалась в песок между противницами. Грохот.

Арена содрогнулась. Электромагнитная волна прокатилась по всему стадиону. Волосы Флер мгновенно потеряли форму. Статика спутала их, нарушив контроль. Нити оборвались. Люси без сил осела на песок.

На стадионе стало тихо.

Так тихо, словно исчезли десятки тысяч зрителей.

Лаксус стоял посреди арены.

От него пахло озоном.

— Достаточно.

Одно слово.

Но оно прозвучало громче любого заклинания. Флер отступила на шаг. Потом еще на один.

Она впервые посмотрела на противника без улыбки.

— Надо же... — процедила она. — Громовержец решил вступиться за свою игрушку?

Лаксус ничего не ответил. Он медленно подошел к Люси. Встал между ней и Флер. Широкая спина полностью закрыла девушку. Он не обернулся. Если бы он сейчас увидел ее лицо — кровь, слезы, дрожащие руки — он уже не смог бы остановиться.

Поэтому он смотрел только вперед.

— Хотели увидеть силу «Хвоста Феи»? — спокойно произнес он.

По его плечам пробежали белые разряды.

— Вы еще ничего не видели.

Он сделал еще один шаг.

Песок под ногами почернел.

— Продолжайте играть грязно.

Короткая пауза.

Лаксус поднял взгляд на команду «Хвоста Ворона».

— Когда придет моя очередь... молиться будет уже поздно.

Люси не помнила, как они покинули арену.

В памяти остались лишь обрывки: холодный песок под щекой, запах озона, неизменно сопровождавший Лаксуса, и ощущение огромных ладоней, державших ее так крепко, что она чувствовала каждую косточку своего тела. Грубо, почти жестко — но абсолютно надежно. Ни одного лишнего движения. Ни малейшего риска причинить ей боль.

Когда глухой стук его тяжелых сапог по каменным коридорам сменился мягким скрипом пола медицинского крыла, Люси наконец сумела открыть глаза.

Она лежала на узкой кушетке Полюшки.

Старуха уже гремела бутылочками, перебирая лекарства. Лицо ее было мрачнее грозовой тучи.

— Жить будешь, — буркнула она, смачивая тряпку едко пахнущим настоем. — Но если еще раз позволишь какой-нибудь крашеной кукле делать из тебя марионетку, я лично прибью тебя раньше, чем это успеют враги.

Настойка обожгла кожу. Люси невольно вздрогнула.

Дверь тихо закрылась. Они остались почти одни. В дальнем углу палаты стояло широкое кожаное кресло для посетителей. Сейчас в нем сидел Лаксус.

Плащ он снял, оставшись в простой черной рубашке, подчеркивавшей широкие плечи. Он смотрел в окно, на шпили Крокуса, но Люси почему-то была уверена: он замечает все, что происходит за ее спиной.

От него исходило такое густое, тяжелое напряжение, что воздух казался плотнее обычного.

Все тело горело.

Порезы, оставленные волосами Флер, оказались вполне настоящими. На руках темнели синяки от собственных ударов, кожа саднила от падений, легкие все еще болезненно жгло после долгой нехватки воздуха.

Но физическая боль почти не ощущалась. Гораздо сильнее давил стыд.

Я проиграла. Подвела гильдию. Опозорилась перед всем континентом.

Нацу уже перевернул бы половину арены, требуя реванша. Грей наверняка отпустил бы какую-нибудь колкость. Эрза... молча посмотрела бы так, что хотелось бы провалиться сквозь землю.

А Лаксус просто сидел рядом. Огромный. Неподвижный. Словно каменная гора, внутри которой бушует гроза.

Люси осторожно посмотрела на него. Всего несколько минут назад он был готов стереть арену с лица земли одним своим взглядом. А сейчас молчаливо охранял ее покой. Это никак не укладывалось в голове.

— Почему?.. — голос сорвался на едва слышный хрип.

Лаксус медленно повернул голову. Янтарные глаза встретились с ее взглядом. В них не было привычной насмешки. Не было высокомерия. Только усталость. Тяжелая, почти осязаемая.

— Замолчи и дай ведьме делать свое дело, — ровно сказал он. — Если отключишься от болевого шока, мне придется тащить тебя обратно в гостиницу на руках. А мои руки сегодня уже достаточно поработали.

Люси даже не нашлась что ответить. Когда Полюшка начала промывать глубокие порезы, жжение стало невыносимым. Она невольно вскрикнула. Тело дернулось вперед. И в тот же миг тяжелая ладонь легла ей на плечо.

Лаксус удержал ее одним движением. Не грубо. Не причиняя новой боли. Просто не позволяя вырваться. Его ладонь была горячей даже сквозь бинты.

— Терпи, — тихо произнес он.

Голос прозвучал совсем рядом. Его дыхание едва коснулось ее волос.

— Не доставляй старой карге удовольствия.

Полюшка даже не подняла головы. Лишь усмехнулась.

— Надо же... Громовержец нянькой заделался. Мир, похоже, действительно перевернулся.

Лаксус ничего не ответил. Лишь крепче сжал ее плечо, пока перевязка не закончилась.

Прошел почти час. Полюшка бросила на стол маленький пузырек.

— По глотку каждые четыре часа. Иначе раны снова откроются.

Она перевела взгляд на Лаксуса.

— И тогда твой блондин снова будет таскать тебя на руках.

— Полюшка! — вспыхнула Люси.

Старуха только фыркнула и вышла, захлопнув дверь. В палате снова стало тихо.

Лаксус поднялся. Кресло жалобно скрипнуло под его весом. Он молча подошел к стулу, где лежала ее одежда. Белая юбка была разорвана. Жилет испачкан кровью. Ткань местами обгорела. Несколько секунд он просто смотрел на нее. Потом открыл шкаф. Достал свой запасной плащ. Тяжелый. Теплый. Пахнущий грозой, кожей и озоном.

Он аккуратно укрыл им Люси почти до самого подбородка.

— Спи, — коротко сказал он.

И направился к двери.

— Лаксус...

Он остановился, но не обернулся.

Силуэт в дверном проеме казался высеченным из камня.

— Зачем? — тихо спросила она. — Там... на арене. И сейчас.

Ответ пришел не сразу.

— Потому что ты — моя согильдийка.

Пауза.

— А эти ублюдки забыли, что бывает с теми, кто трогает Хвост Феи.

Еще одна короткая пауза.

— Остальное обсудим позже.

Он вышел.

Дверь закрылась почти бесшумно.

Люси осталась одна. Она сильнее закуталась в огромный мужской плащ. Теплая ткань все еще хранила его тепло. Запах озона постепенно вытеснял из памяти кровь, песок и боль.

Она проиграла этот бой. Но впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

Какими бы словами Лаксус ни прикрывался, сегодня он сделал то, что всегда делали сильнейшие маги Хвоста Феи.

Он защитил своего человека.

Люси лежала на узкой кушетке в медпункте Полюшки, не сводя взгляда с темного потолка.

Тяжелый плащ Лаксуса укрывал ее до самого подбородка. Ткань все еще хранила тепло его тела — почти обжигающее посреди прохладной ночи. В комнате смешались запахи лекарств, крови, древесины... и терпкий аромат озона, неизменно сопровождавший Громовержца.

Странно. Именно этот запах успокаивал лучше любого зелья.

Все тело болело. Полюшка поработала на совесть: порезы, оставленные магией Флер, были глубокими, ребра отзывались тупой болью при каждом вдохе, мышцы сводило от перенапряжения. Но физическая боль почти не имела значения.

Гораздо сильнее болело внутри.

Ей было стыдно. Невыносимо.

Она подвела команду. Подвела гильдию.

Подвела саму себя. И все же, стоило закрыть глаза, перед ней снова возникала одна и та же картина. Арена Крокуса. Ослепительное солнце. Кровь, стекающая по щеке.

И Лаксус.

Он стоял между ней и Флер, словно гранитная стена.

— Достаточно.

Одно слово. Без крика. Без угроз. Но в тот момент ей показалось, будто весь Колизей перестал дышать. Воздух стал тяжелым. Даже солнце словно поблекло. Это был не боевой клич. Не вспышка ярости. Это был приговор. И именно тогда Флер впервые испугалась.

Почему?

Этот вопрос возвращался снова и снова.

Почему именно он?

Нацу наверняка вскочил бы с места и начал бы кричать. Грей попытался бы вмешаться, споря с судьями. Эрза дождалась бы окончания поединка, сохраняя хладнокровие.

А Лаксус просто вышел на арену. Спокойно.

Не спрашивая разрешения. Не думая о последствиях. Словно другого выбора у него никогда и не было.

В памяти всплыл медпункт. Его ладонь, удерживающая ее за плечо, пока Полюшка промывала раны. Большая. Горячая. Удивительно осторожная. Он удерживал ее ровно настолько крепко, чтобы она не дернулась от боли. И ни каплей сильнее.

— Терпи. Старая карга любит, когда пациенты орут.

Даже сейчас она слышала его голос. Тихий. Усталый. Совсем не похожий на тот ледяной рокот, который гремел над ареной.

Люси повернулась на бок, плотнее закутываясь в его плащ. Ткань пахла дождем, дымом костров, старой кожей и свободой. Запах человека, слишком долго жившего один.

Она медленно провела пальцами по грубому шву подкладки.

«Ты накрыл меня им...»

Он снял собственный плащ. Оставил его ей. Такой человек, как Лаксус, не стал бы делать подобное просто из вежливости.

Это было почти... беззащитно. Раньше ей казалось, что Лаксус Дреяр состоит из высокомерия, силы и молний. Сегодня она увидела другое. Он умел бояться. Не за себя. За своих. За тех, кого считал частью своей стаи.

И эта мысль пугала сильнее любой темной гильдии. Потому что за его ледяным спокойствием скрывалась ярость, которую он едва удерживал. Не холодная. Не расчетливая. Почти животная.

Люси вспомнила сакуру. Тогда она решила, что его слова о свидании были всего лишь очередной насмешкой. Теперь все звучало иначе.

Возможно, это была неловкая попытка оставить для себя хоть какую-то возможность вернуться. Повод не чувствовать, будто он проиграл самому себе. Но сегодня никакой повод ему уже не понадобился. Он просто пришел. И защитил ее. Слезы снова выступили на глазах. На этот раз не от боли.

Она медленно села на кушетке. Плащ тяжелыми складками сполз на пол. Лунный свет проникал в окно, серебря пыль в воздухе.

Где он сейчас?

Наверное, уже ушел.

Как всегда.

Появился именно тогда, когда был нужен, и исчез, не позволив никому задать лишних вопросов.

Люси подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Деревянные балки тихо потрескивали. За окном гулял ночной ветер.

— Зачем?.. — едва слышно прошептала она.

Ветер не ответил. Только где-то вдали глухо прогремел гром.

Она простояла у окна до самого рассвета, прижимая к груди тяжелый плащ, пахнущий грозой.

Сегодня она проиграла свой бой.

Но этой ночью произошло нечто гораздо важнее.

Стена, которую она так долго возводила вокруг собственного сердца, впервые дала трещину.

И, к своему удивлению, Люси совсем не хотелось ее заделывать.

Ледяная вода канала лениво билась о каменные опоры моста. Лаксус сидел на парапете уже второй час, докуривая третью сигарету подряд. Красный огонек вспыхивал в темноте короткими всполохами, будто единственная живая искра в уснувшем городе.

Он должен был злиться. На Флер — за ее грязные приемы. На Макарова — за то, что тот позволил первой команде стать мишенью для публики. На себя — за то, что вмешался. Но привычной ярости не было.

Лишь неприятная пустота под ребрами и тупая пульсация в висках, появившаяся в ту секунду, когда Люси Хартфилия рухнула на песок арены.

Это нелогично. Мысль возвращалась снова и снова.

Он пережил гражданскую войну внутри собственной гильдии. Смотрел в глаза Акнологии. Выжил там, где погибали сильнейшие маги континента. Почему же разбитое плечо какой-то девчонки заставило его забыть обо всем остальном?

Он раздраженно выдохнул дым. Нет. Не какой-то. Члена его семьи.

И все равно этого было недостаточно, чтобы объяснить произошедшее. В памяти снова всплыл лазарет. Резкий запах антисептика. Белый свет лампы. Недовольное ворчание Полюшки. Люси лежала на кушетке, кусая губы до крови, пока старая ведьма затягивала бинты.

— Держи ей плечо, — буркнула Полюшка. — Иначе снова дернется.

Он подчинился почти машинально. Ладонь легла на ее плечо. Сознание мгновенно принялось рассчитывать силу давления. Не дать ей вырваться. Не сместить кость. Не оставить новых синяков. Все просто. Обычная задача.

Но стоило Люси вскрикнуть, как все расчеты рассыпались. Ее тело выгнулось от боли. Пальцы судорожно сжали край кушетки. Она даже не пыталась жаловаться. Просто терпела. И именно это почему-то оказалось хуже любых криков. Лаксус раздраженно сжал челюсти. Он так и не понял, в какой момент снял плащ.

Не потому, что ей было холодно. В палате было тепло. Не потому, что она просила. Она вообще ничего не просила. Он просто вдруг поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы кто-то видел ее такой. Израненной. Беспомощной. Слишком уязвимой.

Плащ лег ей на плечи почти сам собой. Тяжелая ткань отгородила ее от яркого света, чужих взглядов и всего остального мира. Полюшка ничего не сказала. Только едва заметно хмыкнула.

Когда перевязка закончилась, Лаксус должен был уйти. Его ждала команда. Нужно было обсуждать следующий день Игр. Просчитывать противников. Готовиться к бою. Но он остался. Сел в кресло у окна.

И сам не заметил, как начал считать ее вдохи. Ровные. Размеренные. Каждый следующий означал, что с ней все в порядке.

Почему?

Вопрос раздражал сильнее любой раны. Он резко затушил сигарету о камень. Ответ появился неожиданно. Честный настолько, что захотелось рассмеяться. Потому что рядом с ней впервые за долгие годы стало тихо. Не вокруг. Внутри.

Он закрыл глаза. В памяти всплыл запах яблок, старых книг и дождя. Теперь к нему примешивался озон. Его собственный запах. И почему-то это казалось правильным. Лаксус медленно поднялся с парапета.

— Чертовщина... — глухо произнес он в пустоту.

Ответом ему был только ветер, гуляющий над ночным каналом. Он запахнул плащ... И лишь через несколько секунд понял, что плаща на его плечах больше нет.

Он так и остался у Люси.

В пабе было слишком шумно.

Ребята праздновали, будто сегодняшний день не закончился болью и поражениями. Нацу, размахивая кружкой, доказывал всем сразу, что в следующий раз обязательно сожжет любую магическую ловушку. Грей спорил с Бикслоу о тактике, рисуя что-то кубиками льда прямо на столе. Даже Эльфман, весь перебинтованный после своего боя, смеялся так громко, что дрожали кружки.

Люси чувствовала себя лишней. Она тихо извинилась и вышла под предлогом, что хочет подышать воздухом. Ночной Крокус встретил ее прохладой. За спиной остался шум праздника. Впереди шумела река. Полюшка снова оказалась права: благодаря лечению и магии Венди тело восстановилось гораздо быстрее, чем должно было. Ребра почти не болели, раны затянулись. Но внутри ничего не заживало.

Перед глазами снова возникло лицо Лаксуса. Не то, каким он был на арене. Другое. Молчаливое. Усталое. Он сидел возле ее койки, словно считал каждый вдох. Потом молча накрыл ее своим плащом.

И ушел.

Запах озона до сих пор будто оставался рядом. Люси сама не заметила, как ноги привели ее к старому мосту через канал. Здесь было тихо. Пахло сыростью и мокрым камнем.

— Хартфилия.

Она вздрогнула. Под мостом, на каменном парапете, сидел Лаксус.

Без плаща. В простой черной рубашке. Красный огонек сигареты на мгновение осветил его лицо.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила Люси.

Он пожал плечами.

— Там шумно.

Короткий ответ. И все же она поняла. Он тоже сбежал. Несколько секунд они молчали. Слышалось только мерное плескание воды. Люси подошла ближе.

— Почему?

Лаксус медленно перевел взгляд.

— Что именно?

— Ты знаешь.

Она заставила себя договорить.

— Почему ты вмешался? Почему остался в лазарете? Почему...

Голос дрогнул.

— ...почему вообще это сделал?

Он долго молчал. Потом хлопнул ладонью по камню рядом с собой.

— Сядь.

Она подчинилась. Камень оказался ледяным. Некоторое время Лаксус смотрел на темную воду.

— Знаешь, что больше всего меня выбесило?

Люси покачала головой.

— Ты решила проиграть раньше, чем бой закончился.

Она удивленно посмотрела на него.

— Нет...

— Да.

Он перебил ее спокойно.

— Эта девка не ломала тебе кости. Она ломала голову. И почти получилось.

Люси отвела взгляд. Он был прав. Она сама начала верить, что уже проиграла.

— Я должна была победить.

— Должна была выжить. — Ответ прозвучал резко. — Это разные вещи.

Она молчала. Лаксус продолжил:

— Настоящий бой редко бывает честным. Иногда лучший удар — тот, который ты наносишь завтра.

Люси нервно усмехнулась.

— У меня не получилось вообще ничего.

Он повернулся к ней.

— Получилось.

Она непонимающе нахмурилась.

— Ты поднималась после каждого удара. — Он говорил спокойно. Без пафоса. Будто перечислял очевидные факты. — Большинство ломается гораздо раньше.

Люси почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она не ожидала услышать это именно от него.

— Я все равно подвела вас...

— Нет. — Лаксус ответил сразу. — Нас подвела система турнира. — Он посмотрел прямо ей в глаза. — А ты просто попала под грязный прием.

Снова повисла тишина. Ветер трепал ее волосы.

— Сегодня, — негромко произнес он, — одна идиотка решила, что может издеваться над моим товарищем.

Он специально не смотрел на нее. Будто так говорить было легче.

— Я этого не люблю.

Люси почувствовала, как сердце пропустило удар. Не "моей девушкой". Не "тобой". Не "тобой, Люси". Моим товарищем. Это прозвучало куда весомее.

— Ты всегда так защищаешь своих?

— Да. — Он даже не задумался. — Всегда.

Она улыбнулась. Совсем немного. Впервые за сегодняшний день. Лаксус заметил это краем глаза и едва заметно выдохнул. Напряжение в плечах стало меньше.

— Но... — Она снова опустила взгляд. — Если в следующий раз я снова проиграю?

Он усмехнулся. Едва заметно.

— Тогда поднимешься.

— А если не смогу?

— Смогу я.

Он произнес это так спокойно, будто говорил о погоде. Будто другого варианта просто не существовало.

Люси смотрела на него молча. Никаких красивых слов. Никаких признаний. Только простая уверенность человека, который действительно придет. Лаксус резко поднялся.

— Хватит философии. — Он протянул руку. — Пошли.

Она посмотрела на широкую ладонь. Шрамы. Мозоли. Следы десятков битв. Медленно вложила свою руку в его. Лаксус без усилия поднял ее на ноги. Пальцы сомкнулись крепко, но осторожно. Он сразу отпустил. Слишком быстро. Будто лишняя секунда могла стать ошибкой.

— Идем.

Они молча пошли обратно к освещенным улицам Крокуса. Между ними больше не было неловкости. Только спокойная тишина, в которой не требовалось объяснять очевидное. Впереди их ждали новые бои. И впервые за долгое время Люси знала наверняка:

если она снова упадет, рядом обязательно окажется тот, кто поможет ей подняться.

Не потому, что она слаба. А потому, что именно так поступают в «Хвосте Феи».

Сон не шел.

Люси уже в который раз перевернулась на другой бок, натягивая одеяло почти до носа. В гостиничном номере было непривычно тихо. За стеной никто не ругался, не смеялся, не спорил. После бесконечного гула Арены эта тишина казалась почти оглушающей.

Перед глазами снова вспыхивали обрывки дня.

Песок. Кровь. Молния. Янтарные глаза Лаксуса. Она резко зажмурилась.

Хватит.

Завтра новый день. Нужно просто уснуть.

Она уже почти провалилась в дремоту, когда услышала тихий скрип половицы.

Люси мгновенно открыла глаза. Кто-то был в гостиной.

Инстинкты сработали быстрее мыслей. Она осталась лежать неподвижно, медленно нащупывая под подушкой связку золотых ключей.

Еще один шаг. Тихий. Уверенный. Так двигался человек, который прекрасно знал, как не производить шума.

В дверном проеме спальни появилась высокая фигура. Лунный свет очертил широкие плечи. Запах озона рассеял последние сомнения.

Лаксус.

Он ничего не сказал. Просто стоял.

Люси не понимала, заметил ли он, что она не спит. Казалось, он вообще забыл, как разговаривать. Несколько долгих секунд он молча смотрел на нее. Потом сделал несколько шагов вперед. Остановился возле кровати. Так близко, что она слышала его дыхание.

Лаксус медленно опустился на корточки рядом с кроватью. Не на край. Не рядом с ней. На пол. Будто собирался уйти в любую секунду.

Люси замерла.

Он выглядел совсем не так, как днем. Не Громовержец. Не победитель. Не человек, которого боялась половина Ишгара. Просто смертельно уставший мужчина. Его взгляд скользнул по бинтам на ее руках. По царапине на щеке. По повязке на плече. Он тяжело выдохнул.

— Дура...

Слово прозвучало почти беззвучно. Без злости. Скорее устало.

Люси почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

Большая ладонь медленно поднялась. Замерла в нескольких сантиметрах от ее лица. Он явно хотел коснуться ее. Убрать непослушную прядь волос. Проверить температуру. Убедиться, что ей не хуже.

Но так и не решился.

Пальцы медленно сжались в кулак. Рука опустилась обратно. Лаксус прикрыл глаза. На мгновение. Будто собирался с силами.

— Спи... — Едва слышно. Словно говорил самому себе.

Он уже собирался подняться, но взгляд снова задержался на ней.

Люси почти физически ощущала внутреннюю борьбу.

Сделать шаг вперед. Или уйти. Он медленно наклонился. Настолько близко, что она почувствовала тепло его дыхания. Еще немного... И их губы соприкоснулись бы.

Но этого не произошло.

В последний момент Лаксус резко остановился. Закрыл глаза. Тихо выругался себе под нос. Отступил. Так быстро, словно испугался самого себя. Поднялся. Постоял еще секунду. Затем снял с плеч тяжелый плащ. Тот самый.

Молча расправил его поверх одеяла. Будто снова хотел убедиться, что ей не холодно. И только после этого направился к двери.

— Лаксус... — Его имя сорвалось раньше, чем Люси успела подумать.

Он застыл. Но не обернулся. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом тихо произнес:

— Больше не заставляй меня так пугаться.

И вышел.

Дверь закрылась почти бесшумно. Люси осталась одна.

Она медленно коснулась пальцами губ. Он не поцеловал ее. Но почему-то казалось, что между ними все равно что-то произошло. Что-то гораздо более опасное. Она перевела взгляд на его плащ. Ткань все еще пахла грозой. И домом.

Люси подтянула его к себе, закрыла глаза и впервые за эту ночь почувствовала, как напряжение медленно отпускает.

А далеко за окном Лаксус стоял под холодным ночным дождем, не замечая ни воды, ни ветра.

Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Идиот... — На этот раз он ругал уже не Люси. Себя.

Лежать в постели было невыносимо. Комната казалась тесной. Подушка раздражала. Одеяло душило.

Лаксус уже третий раз перевернулся на другой бок и с раздражением выдохнул. Сон не приходил. Стоило закрыть глаза — перед ними снова возникала арена. Песок. Кровь. Люси, стоящая на коленях. И волосы Флер, тянущиеся к ней, как змеи.

Он резко сел. По вискам пробежали искры.

— Черт...

Слово сорвалось почти шепотом. Почему именно это воспоминание?

Он видел войны. Видел смерть. Стоял против Акнологии. Так почему одна окровавленная заклинательница не выходит из головы? Ответ пришел сам. И ему не понравился.

«Моя.»

Он вскочил.

— Да что со мной...

По комнате прокатилась волна электричества. Лампа мигнула. Стекло окна тихо затрещало. Он заставил себя глубоко вдохнуть.

Не помогло.

Перед глазами снова возникло ее лицо. Не на арене. В лазарете. Упрямое. Измученное. И то, как она все равно пыталась улыбнуться. Словно боялась расстроить остальных.

Лаксус ударил кулаком по стене. Камень покрылся сетью трещин.

— Идиотка...

Он не знал, кого сейчас ругал. Ее. Или себя.

Через несколько минут он уже шел по ночному коридору гостиницы. Сам не понимая зачем. Ноги сами знали дорогу. Он остановился возле ее двери. Молчание. Ни звука. Она спала.

Нужно было уйти.

Прямо сейчас.

Пока никто не увидел. Пока он еще способен думать. Рука уже потянулась к ручке.

Замерла.

«Что ты делаешь?»

Хороший вопрос. Ответа не было.

Он медленно опустил руку. Постоял еще несколько секунд. Из-за двери не доносилось ни единого звука. Только спокойное дыхание. Она жива. Этого должно было хватить. Но почему-то не хватало. Лаксус прислонился лбом к прохладному дереву двери.

Закрыл глаза. Перед внутренним взглядом снова вспыхнул сегодняшний бой.

— Достаточно.

Его собственный голос прозвучал будто чужой. Он вспомнил выражение ее лица, когда оборвал атаку Флер. Она тогда смотрела не испуганно. Она смотрела так, словно впервые поверила, что ее действительно защитят. Это воспоминание оказалось страшнее любого кошмара. Потому что он понял одну простую вещь.

Если завтра кто-нибудь снова попытается причинить ей боль...

...он уже не остановится.

Никакие правила турнира. Никакой Совет. Никакой дед. Ничего. От этой мысли по позвоночнику пробежал холод.

— Проклятье...

Он резко оттолкнулся от двери.

Нет. Так нельзя. Нельзя даже заходить.

Нельзя давать себе повод. Нельзя привыкать к тому, что за этой дверью кто-то ждет. Он развернулся и почти ушел.

Почти.

Через несколько шагов остановился. Снял с шеи тонкий кожаный шнурок.

На нем висел маленький серебряный амулет — простая руна защиты, которую он когда-то носил во время одиночных заданий. Лаксус молча повесил его на дверную ручку.

Если ночью кто-нибудь попытается открыть дверь...

...он почувствует.

Без слов. Без объяснений. Без признаний.

Он еще секунду смотрел на серебристый отблеск металла. Потом усмехнулся самому себе.

— Совсем крыша поехала...

И исчез в темном коридоре.

Вернувшись в комнату, он рухнул на кровать.

Сон так и не пришел. Зато пришло понимание. Это больше не было обычной заботой о товарище. И не было простой ответственностью за гильдию. Он уже проиграл ту битву, которую даже не заметил. Потому что впервые за много лет боялся не за собственную жизнь.

А за чужую. И именно это пугало его сильнее любого дракона.

Воздух над ареной дрожал от раскаленной магии.

После победы Эрзы трибуны еще не успели успокоиться. Зрители спорили, кричали, смеялись, обсуждая Пандемониум, а ведущий уже объявлял следующую дуэль.

Люси почти ничего не слышала. Она сидела, крепко сжимая деревянные перила ложи. Ладони вспотели. Ее взгляд был прикован только к одной фигуре.

Лаксус.

Он медленно вышел на арену. Без плаща. В простой черной рубашке. Высокий. Спокойный. Словно вокруг не ревели десятки тысяч человек. Каждый его шаг отдавался внутри нее странным напряжением. После ночного разговора у канала она больше не могла смотреть на него так, как раньше.

Она знала слишком много. Знала, что под ледяным высокомерием скрывается человек, который готов без раздумий заслонить собой товарища. И именно поэтому сейчас ей было тревожно. Очень тревожно.

— Следующий бой! — надрывался Мато. — Команда «Хвост Феи Б» против команды «Хвост Ворона»!

На противоположной стороне появился высокий мужчина.

Улыбка. Широкие плечи. Странный, цепкий взгляд. Он выглядел расслабленным. Слишком расслабленным.

— Алексей! — объявил ведущий.

Лаксус лишь коротко посмотрел на противника. Никаких насмешек. Никаких привычных колкостей. Только холодная оценка.

— Начинайте!

Первый удар никто не увидел. Воздух вспыхнул золотым светом. Раздался грохот. Арена содрогнулась. Когда пыль рассеялась, Алексей уже стоял на ногах.

Лаксус — тоже.

Они обменялись всего одним ударом. И Люси нахмурилась.

Что-то... Что-то было неправильно.

Лаксус никогда не начинал бой настолько осторожно. Следующая атака пришла неожиданно.

Черные тени выросли прямо из пола. Они сомкнулись вокруг Громовержца огромной клеткой. Молния ударила мгновенно. Тени исчезли.

Но...

Лаксус не пошел вперед. Он остался стоять. Всего на мгновение. Однако этого мгновения хватило. Алексей уже оказался рядом. Удар. Еще один. Лаксус отлетел на несколько метров. По трибунам прокатился удивленный гул.

— Что происходит? — пробормотал Грей.

Нацу нахмурился.

— Он специально?

Никто не ответил. Люси чувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Нет. Это было не похоже на игру. Лаксус редко уклонялся. Он принимал удары. Затем ломал противника. Так было всегда. Но сейчас... Он словно... Опаздывал. Будто каждое движение давалось ему через силу.

— Вставай! — засмеялся Алексей.

Очередной удар. Песок взлетел вверх. Лаксус снова оказался на земле. По его подбородку медленно стекла тонкая струйка крови. Трибуны ахнули. Кана медленно поставила кружку на пол.

— Не нравится мне это...

— Что именно? — тихо спросила Люси. Кана долго молчала. Потом покачала головой.

— Магия.

— Что с ней?

— Не знаю...

Она нахмурилась.

— Она словно... — Женщина закрыла глаза. — Будто часть ее куда-то исчезает.

Люси почувствовала неприятный холод. На арене Лаксус поднялся снова. Медленно. Слишком медленно. Он поднял голову. На секунду их взгляды встретились. Люси вздрогнула. В этих глазах не было привычной уверенности. Не было насмешки. Не было даже злости. Только... Усталость. Глубокая. Непонятная. Словно он уже несколько суток не спал. Она машинально шагнула вперед.

— Лаксус...

Конечно, он не мог ее услышать. Алексей снова рассмеялся.

— Что такое?

Он неторопливо приблизился.

— Великий Громовержец устал?

Ответа не последовало. Только очередная вспышка молнии. Слишком слабая. Лаксус промахнулся. Толпа загудела. Нацу вскочил.

— Да что с ним?!

Грей удержал его за плечо.

— Сядь.

Но сам уже не сводил глаз с арены. Теперь Люси была уверена. Это не поражение.

Нет. Она видела поражения раньше. Видела, как проигрывал Нацу. Как падал Грей. Как сама лежала на песке, не имея сил подняться. Но это было другим.

Лаксус не проигрывал. Он словно сражался сразу в двух битвах. И одну из них никто, кроме него, не видел. Последний удар прозвучал неожиданно тихо. Без грома. Без взрыва. Лаксус рухнул на колено. Затем — на второе. Молнии вокруг него погасли. По стадиону прокатилась мертвая тишина. Даже ведущий замолчал. Еще секунда. И тело Громовержца тяжело упало на песок. Красный свет защитного барьера вспыхнул над ареной. Сигнал окончания боя.

— Победитель... команда «Хвост Ворона»!

Толпа взорвалась криками. Но Люси их уже не слышала. Она продолжала смотреть на арену.

На неподвижную фигуру. На лицо человека, который совсем недавно сказал ей:

"Тебе не нужно быть сильной все время. Для этого есть мы." Что-то сжалось у нее внутри.

Нет. Это невозможно. Лаксус мог проиграть. Любой человек может проиграть.

Но...

Не так. Не с таким пустым взглядом. Не с таким ощущением, будто вместе с ним на песок рухнуло что-то гораздо большее, чем тело. Люси медленно перевела взгляд на ложу «Хвоста Ворона».

Иван Дреяр наблюдал за ареной, почти не двигаясь. На его лице не было радости победителя. Только спокойствие человека, который получил именно тот результат, которого ожидал.

По спине Люси пробежал холод. Она сама не понимала почему. Но была абсолютно уверена в одном. Это был не обычный бой.

И если все вокруг праздновали победу «Хвоста Ворона», то она чувствовала лишь одно — страх. Потому что настоящая битва только начиналась.

Мир был тихим. Слишком тихим.

Не осталось ни рева трибун, ни запаха раскаленного песка. Только старый кабинет. Потемневшие стены. Полки с пожелтевшими книгами. Письменный стол. Дом. Лаксус стоял посреди комнаты, не двигаясь. У окна, сцепив руки за спиной, стоял Иван.

— Давно не виделись, — произнес он, даже не оборачиваясь.

Лаксус молчал.

— Ты вырос. — Пауза. — Но так и не понял самого главного.

Иван повернулся. На его лице играла спокойная улыбка. Та самая. От которой в детстве хотелось ударить.

— Ты всегда был оружием. Не сыном.

Лаксус лишь усмехнулся.

— Закончил?

— Нет. — Иван сделал несколько шагов вперед. — Посмотри вокруг.

Кабинет изменился.

На стенах появились старые фотографии. Макаров. Гильдия. Молодой Лаксус. Громовержцы. Потом изображение треснуло. На месте Лаксуса возникла пустота.

— Видишь? — Иван говорил спокойно, почти ласково. — Они прекрасно жили без тебя. Дед выбрал гильдию. Не тебя.

Лаксус даже не моргнул.

— Ты закончил?

Улыбка Ивана стала шире.

— Нет.

Комната снова изменилась. Теперь вокруг были трибуны Колизея. Тысячи лиц. Все смотрели вниз. На арену. Туда, где лежал человек. Лаксус. Неподвижный. Избитый. Толпа смеялась.

— Вот так тебя и запомнят. Великий Громовержец. Проигравший собственному отцу. — Иван подошел почти вплотную. — Они уже разочаровались. Даже твоя гильдия.

Лаксус перевел взгляд на трибуны. Нацу. Грей. Эрза. Макаров.

Все выглядели встревоженными. Но... Не это заставило его замереть. Чуть выше. Во втором ряду.

Люси. Она стояла, прижав ладонь к губам. Совсем бледная. И смотрела только на него. Не на победителя. Не на табло. На него.

И в ее глазах не было разочарования. Только страх. Такой искренний, что внутри что-то болезненно сжалось.

Иван проследил за его взглядом.

— Ах... — Он тихо рассмеялся. — Теперь понимаю. Заклинательница духов. Вот твоя слабость.

Лаксус молчал.

— Забавно.Чтобы сломать самого сильного мага Хвоста Феи, достаточно заставить плакать одну девчонку.

Тишина. Потом Лаксус медленно закрыл глаза. Глубоко вдохнул. И неожиданно усмехнулся. Негромко. Почти устало.

— Старик... — Иван нахмурился. — Ты действительно ничего не понял.

Золотые глаза открылись. В них больше не было раздражения. Только спокойствие.

— Пока ты пытался заставить меня смотреть в прошлое...

Он сделал шаг вперед. Прямо сквозь иллюзорный кабинет. Дерево рассыпалось золотыми искрами.

— ...ты забыл, что мое настоящее осталось там.

Где-то далеко прогремел гром. Иллюзия дрогнула. Иван впервые изменился в лице.

— Стой.

Поздно. По пространству побежали молнии. Стены покрылись трещинами. Пол рассыпался. Кабинет исчезал.

— Ты не выйдешь! — рявкнул Иван.

— Уже вышел.

Реальность вернулась резко. Будто кто-то окунул его в ледяную воду. Шум. Крики. Запах песка.

Алексей уже занес кулак для последнего удара. Для зрителей прошло меньше секунды.

Лаксус спокойно поднял руку. И перехватил его запястье. Весь стадион затих. Алексей дернулся. Безрезультатно. Хватка была стальной. Лаксус медленно поднялся на ноги. Вытер кровь с уголка губ большим пальцем. Посмотрел прямо в глаза противнику.

— Закончил?

Алексей впервые испугался. Молния вспыхнула без единого слова. Бело-золотой разряд ударил в упор. Взрыв.

Трибуны вздрогнули. Когда свет рассеялся, Алексей.. Нет, Иван... Он уже лежал без сознания в центре огромной воронки. По арене прокатился звонкий голос ведущего:

— Победитель... Лаксус Дреяр!

Несколько секунд никто не двигался. Потом стадион взорвался овациями. Иван поднялся со своего места. В его лице больше не осталось ни тени улыбки. Рунные рыцари уже окружали сектор «Хвоста Ворона».

— Иван Дреяр, — громко произнес один из них. — Вы обвиняетесь в использовании запрещенной магии воздействия на сознание участника Великих Магических игр, попытке саботажа турнира и нарушении решений Магического Совета.

На запястьях Ивана защелкнулись антимагические кандалы. Он не сопротивлялся. Только посмотрел на арену. На сына. И тихо произнес:

— Теперь я вижу твое слабое место.

Лаксус не ответил. Но его взгляд стал тяжелее грозового неба.

Рунные рыцари повели Ивана к выходу. Тот проходил мимо сектора «Хвоста Феи».

На мгновение его глаза встретились с глазами Люси. Он едва заметно улыбнулся.

Лаксус сделал всего один шаг вперед. И этого оказалось достаточно. Даже скованный кандалами Иван невольно остановился.

— Если еще хоть раз, — голос Лаксуса прозвучал спокойно, почти тихо, — ты посмотришь в сторону моей гильдии... — Он выдержал паузу. — ...я перестану быть твоим сыном. Потому что тебя больше не будет существовать.

Иван долго смотрел на него. Потом отвернулся. Больше он не произнес ни слова.

Люси стояла возле выхода с арены, не замечая шума вокруг.

Когда Лаксус проходил мимо, она сделала шаг вперед.

— Лаксус...

Он остановился. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Испугалась? — спросил он негромко.

Она честно кивнула.

— Очень.

Лаксус молча выдохнул. Будто только сейчас окончательно убедился, что все действительно закончилось.

— Больше не придется.

Он развернулся и пошел к своей команде.

Люси смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри становится удивительно спокойно. Она не знала, что именно произошло на арене. Не понимала, что за магию использовал Иван.

Но знала одно. Лаксус вернулся.

И на этот раз — не только на арену. В свою семью. В свой дом. И, возможно, впервые за долгие годы — к самому себе.

Четвертый день Великих Магических игр. Морская битва.

Вода была везде. Она давила на барабанные перепонки, забивалась в нос и рот, вырывала из легких последний воздух. Люси из последних сил удерживала «Ураноскопию», пытаясь найти выход из этого подводного ада.

Напротив медленно плыла Минерва. На ее губах играла спокойная улыбка.

— Как долго ты сможешь задерживать дыхание, принцесса?

Она лениво щелкнула пальцами. Пространство дрогнуло. Невидимая сила обвилась вокруг лодыжки Люси и резко потянула вниз. Воздух вырвался из груди цепочкой пузырей.

— Ты слишком громкая, Хартфилия, — почти ласково произнесла Минерва. — Посмотрим, сколько еще продержится твоя гордость.

Магия снова рванула тело Люси вверх. Лицо болезненно ударилось о поверхность воды. Следующее мгновение — и ее отбросило обратно на каменную платформу. В глазах потемнело.

«Соберись… Нужно призвать духа…»

Пальцы не слушались. Ключи выскальзывали из онемевшей ладони. Легкие горели огнем.

Лаксус сидел неподвижно.

Со стороны казалось, будто происходящее его совершенно не касается. Нога закинута на ногу. Руки скрещены на груди. Лишь воздух вокруг него едва заметно дрожал. Молния внутри сходила с ума. Каждый удар, который принимала Люси, отзывался болью где-то под ребрами. Еще секунда…

Он медленно сжал кулаки.

"Еще секунда — и мне станет плевать на Совет."

Деревянный подлокотник жалобно затрещал. Рядом что-то сказал Роуг.

Лаксус даже не повернул головы. Он видел только арену.

Только Люси. Только Минерву.

И собственное бессилие.

Зеленый сигнал вспыхнул над ареной. Водяная сфера исчезла.

Тело Люси безвольно рухнуло на платформу. Она даже не попыталась сгруппироваться.

Просто упала лицом вниз. Вода медленно окрашивалась алым.

— Победитель — «Саблезубый Тигр»!

Для зрителей бой закончился. Для Лаксуса время остановилось.

Он оказался рядом раньше, чем кто-либо успел понять, что произошло. Перепрыгнул через защитный барьер. Опустился на колени возле Люси. Осторожно перевернул ее на спину. Лицо было неестественно бледным. Посиневшие губы. Закрытые глаза. По подбородку стекала тонкая струйка крови.

— Хартфилия...

Голос прозвучал неожиданно тихо. Он нащупал пульс. Есть. Слабый. Слишком слабый.

Не теряя ни секунды, Лаксус поднял ее на руки. Будто она ничего не весила.

Комментатор что-то кричал вслед. Он не слышал.

Одним прыжком оказался у здания медицинского крыла. Следующим движением выбил плечом окно второго этажа. Полюшка уже ждала. Одного взгляда ей хватило.

— На кушетку.

Лаксус осторожно уложил Люси. Старая ведьма уже проводила руками над телом, одна за другой вспыхивали зеленые руны.

— Сотрясение. Два сломанных ребра. Внутреннее кровотечение. — Она недовольно цокнула языком. — Жить будет.

Лаксус медленно выдохнул. Он даже не заметил, что все это время почти не дышал.

Полюшка не отрывалась от лечения.

— А теперь исчезни.

Она коротко посмотрела на него.

— Ты мне мешаешь. От тебя вся палата электричеством звенит.

Лаксус молча кивнул. Сделал шаг назад. Когда лечение закончилось, Полюшка убрала последние инструменты. Возле двери остановилась.

— Стены не ломай.

И вышла. В палате стало тихо. Лаксус еще несколько секунд стоял неподвижно.

Потом подошел ближе.

Люси казалась совсем маленькой среди белых простыней. Несколько светлых прядей прилипли ко лбу. Он осторожно убрал их в сторону. Большим пальцем стер засохшую кровь с уголка ее губ.

— Дура...

Слово прозвучало почти беззвучно. Без раздражения. Только устало. Он сел рядом.

Взял ее ладонь. Холодная. Слишком холодная.

Его пальцы медленно сомкнулись вокруг нее. Он долго смотрел на их сцепленные руки.

Потом закрыл глаза. Плечи едва заметно дрогнули. По щеке медленно скатилась одна капля.

Затем другая. Он не стал их вытирать.

— Прости...

Шепот едва нарушил тишину.

— Я видел.

Видел каждый удар. И ничего не смог сделать. Он лишь крепче сжал ее ладонь. Словно боялся отпустить. Дверь тихо открылась.

На пороге появился Макаров. Следом — Эрза, Нацу, Грей и остальные. Все замерли.

Никто прежде не видел Лаксуса таким. Он даже не повернулся.

— Уходите.

Никто не двинулся. Лаксус поднял взгляд. Спокойный. Тяжелый.

— Сейчас.

Этого оказалось достаточно. Макаров молча положил руку Нацу на плечо и вывел всех из палаты.

Перед тем как закрыть дверь, старый мастер еще раз посмотрел на внука. На его согнутую спину. На ладонь, бережно державшую руку Люси. И тихо прикрыл дверь.

До самого рассвета Лаксус не сдвинулся с места. Он сидел рядом, молча считая ее вдохи.

Каждый раз, когда дыхание становилось чуть тише, его сердце на мгновение замирало. Каждый новый вдох возвращал его к жизни. Он так и не отпустил ее руку. Ни разу.

Когда первые лучи солнца коснулись окна, Люси спокойно спала. Лаксус лишь едва заметно сжал ее ладонь.

— Спи.

Дверь оставалась закрытой. И впервые за долгое время он понял простую вещь. Настоящая сила нужна не для того, чтобы побеждать.

Она нужна для того, чтобы человек, которого ты не можешь потерять, мог спокойно спать.

Первым Люси почувствовала запах.

Озон.

И горький аромат лекарственных трав. Гроза, заблудившаяся в стенах лазарета. Потом пришла боль. Она лежала где-то глубоко под ребрами, тупая, вязкая, словно внутри груди застыли осколки камня. Попытка вдохнуть полной грудью закончилась приступом кашля.

— Тише.

Низкий голос прозвучал совсем рядом. Люси медленно открыла глаза.

Белый потолок. Знакомые деревянные балки. Полюшкин лазарет. Она повернула голову. И застыла.

Рядом с кроватью сидел Лаксус. Не спал. Не двигался. Словно боялся, что любое движение разрушит что-то хрупкое.

Его локти лежали на коленях. Правая ладонь накрывала ее руку. Большая. Грубая. Теплая.

Так крепко он держал ее только однажды — когда Полюшка обрабатывала раны после боя с Флер.

Теперь хватка была совсем другой. Не удерживающей. Не защищающей. Будто он просто проверял, что она все еще здесь. Живая.

Люси машинально попыталась пошевелиться. Под ребрами вспыхнула боль. Она тихо охнула.

Пальцы Лаксуса едва заметно дрогнули.

— Не надо.

Всего два слова. Но в них было столько усталости, что Люси невольно остановилась. Теперь она смогла рассмотреть его внимательнее.

Ворот рубашки был расстегнут. Под глазами залегли темные тени. На костяшках — свежие ссадины. Будто он всю ночь бил каменную стену. И проиграл.

— Что…

Голос оказался почти неслышным.

— Где…

— В лазарете. — Он ответил сразу. Коротко. Без привычной грубости. — Полюшка сказала, жить будешь.

После небольшой паузы добавил:

— Значит, будешь.

Люси прикрыла глаза. Первой мыслью была вовсе не боль.

«Я подвела всех. Минерва. Я проиграла."

— Турнир…

Лаксус тихо выдохнул.

— Не сейчас.

— Но…

— Не сейчас, Люси.

Впервые. Не «Хартфилия». Люси.

Она медленно открыла глаза. Он уже смотрел прямо на нее. Без насмешки. Без холодного превосходства. Без привычной маски.

— Все живы.

Этого оказалось достаточно.

Она почувствовала, как напряжение медленно отпускает грудь.

— А… — Она заметила разбитую кожу на его кулаке. — Это что?

Лаксус машинально посмотрел на руку. Будто только сейчас вспомнил.

— Стена.

— Что?

— Крепкая оказалась.

На мгновение между ними повисла тишина. Потом Люси неожиданно поняла. Он действительно ударил стену. Не врага. Не Минерву.

Стену. Потому что не мог ударить никого другого. Горло болезненно сжалось.

— Прости…

Он резко поднял голову.

— За что?

— Из-за меня… — Она отвернулась. — Я опять…

Не договорила. Лаксус перебил впервые за все время знакомства. Спокойно. Очень тихо.

— Хватит.

Она удивленно посмотрела на него. Он медленно поднялся со стула. Подошел ближе.

Свободной рукой осторожно убрал золотистую прядь волос с ее лица. Так же осторожно, словно прикасался к чему-то, что может рассыпаться от неосторожного движения.

— Ты не виновата. — Слова дались ему тяжело. Будто каждое приходилось вытаскивать силой. — Виноват тот, кто решил, что может ломать моих людей.

Последние два слова прозвучали почти неслышно. Но Люси их услышала.

«Моих людей.» Не «мою собственность». Не «мою территорию». Своих. Она улыбнулась сквозь слезы. Совсем слабо.

— Ты опять…

— Что?

— Защищаешь меня.

Лаксус криво усмехнулся. Совсем уголком губ.

— Работа такая.

— У Громовержца?

— У старшего идиота этой гильдии.

Она тихо рассмеялась. И тут же поморщилась от боли. Он мгновенно посерьезнел.

— Не смей.

— Что?

— Смешить меня тоже не смей.

— Почему?

— Потому что тебе больно.

Она смотрела на него несколько долгих секунд. Потом очень осторожно переплела свои пальцы с его. Совсем легко. Словно спрашивая разрешения. Он не вздрогнул. Не отдернул руку. Только крепче сомкнул пальцы в ответ.

— Спасибо…

Он долго молчал. Настолько долго, что Люси уже решила, будто он не ответит.

Наконец Лаксус негромко произнес:

— Поблагодаришь потом.

— Когда?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Когда перестанешь меня так пугать.

В палате снова стало тихо. За окном начинался рассвет.

Первые лучи солнца медленно пробирались через стекло, окрашивая стены теплым золотом.

Люси почувствовала, как веки становятся тяжелыми. Боль постепенно уходила.

Последнее, что она ощутила перед тем, как снова уснуть, — тяжелую теплую ладонь, которая так и не отпустила ее руку.

И впервые за долгое время ей было совсем не страшно.

Лаксус остановился.

Пять шагов. Всего пять. Дальше идти оказалось невозможно. Он медленно выдохнул.

— Черт...

Пальцы сами сжались в кулак. Он столько лет ломал себя, убеждая, что достаточно быть сильнее всех. Что этого хватит. Не хватило. Он резко развернулся. Люси уже почти закрыла дверь.

— Хартфилия.

Она подняла голову. Не успела даже спросить, что случилось. Лаксус оказался рядом одним движением. Ладонь легла на дверь за ее спиной.

Не удар. Просто путь назад исчез. Вторая рука осторожно скользнула ей за спину. Не прижимая. Закрывая холодную стену. Он молчал. Долго. Так долго, что Люси начала слышать собственное сердце.

— Что случилось?

Он усмехнулся. Горько.

— Я проиграл.

Она непонимающе нахмурилась.

— Ты же не проиграл...

— Проиграл.

Он впервые поднял на нее взгляд. Настоящий. Без привычной насмешки. Без высокомерия.

— Самому себе.

Тишина.

— Я больше не умею делать вид...

Он запнулся.

Будто эти слова причиняли физическую боль.

— ...что мне все равно.

Люси перестала дышать. Лаксус закрыл глаза.

— Хотел уйти. Правда хотел. Не смог.

Он медленно поднял руку. Коснулся пальцами ее щеки. Очень осторожно.

— Если сейчас скажешь «нет»... — Он криво усмехнулся. — Я уйду. Клянусь. Но хотя бы перестану врать.

И только после этого он медленно наклонился. Не требуя. Не забирая. Оставляя ей выбор.

Их губы встретились почти невесомо. Совсем иначе, чем в ту ночь. Тогда это была буря.

Сейчас — тишина после нее.

Люси первой углубила поцелуй. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно.

Лаксус тихо выдохнул. Словно впервые за много лет позволил себе дышать.

Вкус его поцелуя не исчезал.

Люси уже несколько минут стояла, прислонившись лбом к двери своей комнаты, и никак не могла заставить себя войти. Сердце все еще билось слишком быстро, а ладони помнили тепло его рук.

Все произошло слишком стремительно. Еще вчера она лежала без сознания в медпункте.

Сегодня Лаксус признался, что боится потерять ее. И теперь весь привычный мир будто сместился на несколько градусов.

Она коснулась пальцами губ и невольно улыбнулась.

— И как теперь с ним вообще разговаривать?..

Из коридора донесся грохот.

— ИДИ СЮДА, ЖЕЛЕЗЯКА!

— Сначала ДОГОНИ, головешка!

Люси закрыла глаза.

— Конечно...

Она тихо рассмеялась.

— Хоть что-то в этой жизни никогда не меняется.

Во дворе гостиницы Нацу и Гажил снова пытались выяснить, кто сильнее. Вокруг них уже привычным кольцом стояли зрители. Леви отчаянно пыталась успокоить Гажила, Хэппи болел сразу за обоих, а Макаров только устало качал головой.

После всех событий последних дней каждый справлялся со стрессом по-своему. Нацу — дракой. Гажил — дракой. Кана — выпивкой. Грей тренировался до полного изнеможения. Эрза молчала.

А Лаксус... Люси невольно огляделась. Его нигде не было. От этой мысли внутри стало неожиданно пусто.

— Люси!

Она обернулась. Венди почти бежала к ней. Лицо девочки было непривычно серьезным. Следом шли Нацу и Гажил.

— Мы нашли кое-что.

— Где?

— Под дворцом.

Нацу возбужденно размахивал руками.

— Там огромная пещера! Я чувствую запах драконов!

— Очень старый запах, — нахмурилась Венди. — Такой же... как семь лет назад. Ой, четырнадцать.

Гажил почесал затылок.

— Хочу проверить.

— Мне кажется, там что-то важное.

Люси несколько секунд смотрела на друзей. Возвращаться в комнату совершенно не хотелось. После признания Лаксуса ей было необходимо хоть немного привести мысли в порядок.

— Ладно.

Она кивнула.

— Идем.

Подземные тоннели под дворцом встретили их сыростью. Каменные стены были покрыты мхом. Воздух становился все холоднее. Чем глубже они спускались, тем отчетливее ощущался странный металлический запах. Венди остановилась первой.

— Здесь...

Она закрыла глаза.

— Это...

Нацу резко вдохнул.

— Драконы.

Гажил медленно провел рукой по огромной белой кости.

— Настоящие...

Перед ними раскинулось целое кладбище. Гигантские скелеты уходили в темноту. Позвонки размером с повозку. Черепа величиной с дом. Кости лежали так, словно сотни исполинов одновременно рухнули здесь много веков назад.

— Что...

Люси не договорила. Из темноты послышался звук шагов. Металл. Сапоги. Лязг оружия.

— Стоять.

Из тени вышел Аркадиус. За ним — десятки королевских солдат. Нацу моментально заслонил девушек.

— Это еще что?

Аркадиус смотрел только на Люси.

— Заклинательница духов. Нам нужна ваша помощь. — Голос звучал спокойно. Слишком спокойно.

Нацу сразу ощетинился.

— Нет.

— Она никуда не пойдет.

Аркадиус тяжело вздохнул.

— Тогда простите.

Все произошло за несколько секунд. Вспыхнули магические печати. Из стен ударили цепи.

Антимагические браслеты защелкнулись на запястьях быстрее, чем Нацу успел выдохнуть пламя.

— Что?!

Гажил рванулся вперед. Тяжелая сеть, сотканная из подавляющих рун, придавила его к земле.

Венди вскрикнула. Люси успела сделать всего один шаг назад. Кто-то схватил ее за руки.

— Подождите!

— Что происходит?!

Ее никто не слушал. Когда мешок сняли с головы, она уже сидела в каменной камере. Холодной. Сырой. Без окон.

Напротив тихо сидела девушка с серебристыми волосами. Юкино. Она подняла глаза.

— Люси...

— Прости.

— Меня тоже привели сюда.

Люси почувствовала, как внутри начинает подниматься паника.

— Зачем?

Ответ пришел сам. Дверь открылась. В камеру вошла принцесса Хисуи. Она выглядела так, словно не спала несколько суток.

— Простите меня.

Люси медленно поднялась.

— Ваше Высочество...

— Что происходит?

Хисуи долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Завтра необходимо открыть Врата Затмения. В этот мир придут десять тысяч драконов.

В камере повисла абсолютная тишина.

— Это невозможно...

— Возможно.

Хисуи закрыла глаза.

— Единственный способ остановить катастрофу — открыть Врата. Для этого нужны все двенадцать Золотых Ключей.

Она посмотрела сначала на Юкино. Потом на Люси.

— Они у вас. Поэтому... — Принцесса опустила голову. — Мне пришлось вас арестовать.

Железная дверь захлопнулась. Глухой удар эхом разнесся по подземелью.

Люси медленно опустилась на холодный пол. Она больше ничего не понимала.

Снаружи ее, наверное, уже ищут. Нацу сейчас наверняка пытается снести половину дворца. Эрза требует объяснений. Макаров спорит с Советом.

А Лаксус...

При этой мысли сердце болезненно сжалось. Он обещал быть стеной. Но сейчас между ними были километры камня, десятки солдат и железные двери. Она медленно подтянула колени к груди.

— Только не сходи с ума... — Тихо прошептала она. — Пожалуйста...

Высоко над Крокусом сгущались тяжелые грозовые тучи. Хотя придворные маги весь день уверяли, что дождя сегодня не будет.

Первый раскат грома прогремел так мощно, что задрожали стекла дворца.

В тренировочном зале Лаксус медленно поднял голову.

Он еще ничего не знал. Но звериный инстинкт уже рвал душу на части. Что-то случилось.

И это «что-то» носило имя Люси Хартфилия.

Во временном штабе «Хвоста Феи» стояла тишина. Та самая, которая бывает только после плохих новостей. Никто не спорил. Не смеялся. Даже Нацу молчал. Только тяжелое дыхание заполняло комнату.

Лаксус стоял у высокого окна второго этажа, глядя на вечерний Крокус. Со стороны могло показаться, будто он просто любуется городом. Только воздух вокруг него едва заметно потрескивал. По стеклу медленно пробегали тонкие золотые искры. Он чувствовал это.

Пустоту.

Словно кто-то вырвал из окружающего мира часть пространства. Еще до того, как открылась дверь штаба, он уже знал. Она не вернулась.

— Мы не успели... — Голос Венди дрожал. Девочка судорожно пыталась объяснить случившееся.

— Нас окружили... использовали антимагические печати...

— Их было слишком много...

Нацу ударил кулаком в стену. Камень покрылся трещинами.

— Да плевать мне сколько их было!

— Мы сейчас же идем за Люси!

— Разнесем весь дворец!

— Хватит!

Голос Макарова прозвучал неожиданно жестко. Комната замерла.

— Если мы сейчас нападем на королевский дворец... — Он тяжело посмотрел на каждого. — Совет Магов объявит нас преступниками раньше, чем мы доберемся до ворот.

— Но...

— Никаких "но".

Нацу скрипнул зубами.

— Они забрали Люси...

— Я знаю.

— Тогда почему мы сидим?!

Макаров закрыл глаза. Ответа не было. Лаксус молча отвернулся от окна. Все уже сложилось.

Принцесса Хисуи. Проект «Затмение». Двенадцать Золотых Ключей.

Значит... Им нужна была именно Люси. Не случайная жертва. Не заложница. Инструмент.

От этой мысли внутри стало тихо. По-настоящему тихо. Так тихо бывает только перед ударом молнии. Он медленно сжал ладонь. Деревянный подоконник жалобно затрещал.

«Они посмели забрать мою...»

Мысль оборвалась прежде, чем он позволил себе закончить ее.

Нет. Не сейчас.

Он уже собирался выйти из комнаты. В голове стремительно строился план. Ночной штурм. Проломить стены. Убить всех, кто встанет между ним и камерой. Плевать на Игры. Плевать на Совет. Плевать на последствия. Но прежде чем он сделал первый шаг, в комнате вспыхнул мягкий золотистый свет.

— Не стоит.

Перед ними появилась Мавис. Ее прозрачная фигура казалась удивительно спокойной.

— Ты опоздаешь.

Лаксус посмотрел на нее исподлобья.

— Тогда скажи, где она.

— В подземельях дворца.

— Отлично.

— Я просто снесу половину замка.

— Нет.

Мавис покачала головой.

— Именно этого от тебя сейчас и ждут.

Она подошла к столу. На карте Крокуса одна за другой загорелись светящиеся точки.

— Завтра финальный день Игр. Весь город будет смотреть только на арену. Вся армия. Весь Совет. Все сильнейшие маги.

Ее палец медленно скользнул к королевскому дворцу.

— Это единственный шанс пройти внутрь незамеченными.

Нацу поднял голову.

— Тогда идем.

— Не все.

Мавис посмотрела на него.

— Мы разделимся.

Она начала перечислять имена.

— Нацу. Венди. Мираджейн. Хэппи. Чарли. Пантер Лили. Вы отправитесь спасать Люси.

В комнате стало тихо. Грей нахмурился.

— А игры?

Мавис спокойно ответила:

— Вместо Нацу выступит Джувия.

Теперь она посмотрела на Лаксуса. Их взгляды встретились.

— А ты...

— Выиграешь турнир.

Лаксус ничего не ответил. Внутри все протестовало. Каждый инстинкт требовал идти самому.

Разнести стены. Найти ее. Убедиться, что она жива.

Но... Мавис была права.

Если сейчас исчезнет сильнейший боец «Хвоста Феи», Совет моментально поймет, что происходит. Весь план рухнет.

Он медленно перевел взгляд на Нацу. Тот уже стоял, сжав кулаки. Никаких шуток. Никаких улыбок. Только решимость.

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Лаксус подошел ближе.

— Драгнил.

— Чего?

— Верни ее.

Всего два слова. Без угроз. Без привычного высокомерия. Нацу удивленно моргнул. Потом кивнул.

— Верну. Обязательно.

Лаксус коротко кивнул в ответ. Этого было достаточно.

Когда все начали расходиться готовиться к завтрашнему дню, Лаксус остался один.

Он снова подошел к окну.

Над Крокусом медленно собирались тяжелые грозовые облака.

Хотя придворные маги весь день уверяли, что дождя не будет.

Он смотрел в сторону дворца.

Туда, где сейчас, за десятками каменных стен и железных дверей, находилась она.

— Продержись до утра... тихо сказал он.

Его пальцы легли на холодное стекло.

— А остальное... Я сделаю сам.

За окном беззвучно вспыхнула первая молния. Она еще не ударила в землю. Она только искала, куда обрушиться. Совсем как человек, который впервые в жизни доверил самое дорогое другому, потому что сам не мог оказаться рядом.

Под латами королевского стражника Мираджейн чувствовала себя удивительно неудобно.

Шлем чесался. Алебарда была слишком тяжелой. А главное — приходилось постоянно сдерживать желание улыбнуться каждому проходящему солдату.

— Не улыбайся, — прошептал из-под плаща Хэппи.

— Стражники не выглядят счастливыми.

— Я и не улыбаюсь.

— Улыбаешься.

— Совсем чуть-чуть.

— Очень страшно улыбаешься, — добавил Пантер Лили.

Мира едва удержалась от смешка. В этот момент сверху раздался грохот. Крыша арсенала буквально взорвалась облаком черепицы. Оттуда кубарем вылетел Нацу.

— А-А-А-А!

Мира мгновенно шагнула вперед и поймала его за воротник. Он так и остался болтаться в воздухе. Следом мягко приземлилась Венди. Чарли, не теряя достоинства, плавно спикировала рядом.

— Нас раскрыли? — удивился Нацу.

Мира резко прижала палец к губам. Потом громко рявкнула чужим басом:

— Нарушители задержаны! Все спокойно! Веду заключенных к начальнику караула!

Проходившие мимо солдаты лишь лениво кивнули. Никто ничего не заподозрил. Когда последний из них исчез за поворотом, Мира резко втолкнула друзей в боковой проход.

— Быстрее. Пока нам везет.

Подземелья встретили их холодом. Каменные стены сочились влагой. Где-то далеко капала вода.

— Здесь... — Венди остановилась. — Я чувствую Люси.

Нацу сорвался с места. Несколько поворотов. Еще одна лестница. Железная дверь. За ней — камеры.

— Люси!

Она резко подняла голову. На мгновение ей показалось, что это очередная иллюзия. Но потом увидела знакомую розовую шевелюру.

— Нацу...

Он уже тряс решетку.

— Сейчас вытащу!

— Не сейчас, — спокойно сказала Мира.

Она достала связку украденных ключей. Несколько секунд. Щелчок. Решетка медленно открылась.

Люси выбежала наружу. Первым делом крепко обняла Нацу. Потом Венди. Потом Миру. Лишь после этого заметила Юкино.

— Ее тоже.

Мира кивнула. Еще один замок. Еще один щелчок. Юкино опустила голову.

— Спасибо...

— Поблагодаришь потом. — Мира оглянулась. — Нужно уходить. Сейчас.

Они успели сделать всего несколько шагов. Под ногами раздался негромкий треск.

Венди резко побледнела.

— Ловушка...

Пол исчез. Совсем. Не раскололся. Не провалился. Будто его просто стерли.

— А-А-А-А!

Все полетели вниз. Мира успела схватить Венди.

Нацу инстинктивно прижал к себе Люси. Хэппи, Чарли и Лили отчаянно пытались раскрыть крылья среди летящих обломков. Падение закончилось сокрушительным ударом. Камень разлетелся во все стороны. Несколько секунд никто не двигался.

— Все живы?

— Вроде...

Нацу первым поднялся на ноги. Люси осторожно коснулась перебинтованных ребер. Больно. Но терпимо.

Они находились в огромном подземном зале. Потолок терялся во мраке. Повсюду стояли гигантские каменные рыцари. Слишком много. Слишком ровно. Слишком...

— Они настоящие.

Голос Венди дрогнул. По доспехам ближайшей статуи побежали трещины. Послышался тяжелый скрежет. Одна рука шевельнулась. Потом другая. Следом ожил второй рыцарь. Третий. Четвертый. Пятый.

В темноте раздался сухой смех.

— Добро пожаловать... — Голос звучал сразу отовсюду. — В Бездонный Дворец. Отсюда никто не возвращается.

Из теней медленно вышли пять человек. Черные плащи. Белые маски. Каждый держал собственное оружие. Один — копье. Другой — двуручный меч. Третий — цепь. Остальные молча заняли позиции.

— По приказу принцессы Хисуи... — Хрипло произнес один из них, — нарушители подлежат ликвидации.

Пятеро против пятерых. Честно.

Нацу медленно размял шею. Хруст позвонков эхом разнесся по залу. Из уголка его рта появилась привычная улыбка.

— Ну наконец-то... — Пламя вспыхнуло между зубов. — А то я уже начал скучать.

Он шагнул вперед. За его спиной Люси невольно улыбнулась. Где-то там, наверху, Лаксус сейчас сражался за победу гильдии.

А здесь... Они будут сражаться за то, чтобы вернуться к нему живыми.

Пыль медленно оседала на разбитый каменный пол.

В огромном зале Бездонного Дворца снова воцарилась тишина.

Лишь где-то вдалеке еще сыпались обломки, да тяжелое дыхание магов нарушало мертвое спокойствие.

— Все... — устало выдохнула Мираджейн, опускаясь на одно колено и вытирая кровь с подбородка. — Кажется... закончили.

Последний из Палачей Короны неподвижно лежал среди развалин.

Нацу сел прямо на каменный пол.

Он попытался поднять руку, чтобы привычно потереть затылок, но мышцы свело судорогой.

— Вот же...

— Я даже кулак нормально сжать не могу...

Из его ладони вырвалась крошечная искра пламени и тут же погасла. Магии почти не осталось. Венди тяжело дышала, опираясь на посох. Юкино молча подняла с пола упавший Золотой Ключ.

Люси сидела рядом, крепко прижимая к груди связку своих ключей. Никто ничего не говорил. Все понимали, что бой закончился. Но спасение — нет.

— Воздух... — Венди закрыла глаза. — Я чувствую поток воздуха. — Она подняла руку. — Там.

Группа медленно двинулась вперед. Каждый шаг отдавался болью. Казалось, сами стены пытаются задержать их. Коридор постепенно расширялся. Впереди показалась огромная металлическая дверь. Старая.

Покрытая ржавчиной.

— Нашли!

Нацу оживился.

— Ну наконец-то!

Он подошел к двери. Поставил ладонь. Ухмыльнулся.

— Сейчас...

Мышцы напряглись. Створки с тяжелым скрипом начали расходиться. За дверью кто-то стоял.

Один человек.

Фигура в длинном черном плаще. Капюшон полностью скрывал лицо. Все мгновенно замерли. Даже Нацу инстинктивно шагнул назад. От незнакомца исходило странное чувство. Не опасность.

Не враждебность. Что-то другое. Что-то... До боли знакомое. Люси первой почувствовала запах. Старые книги. Звездная магия.

— Нет... — Прошептала она.

Фигура медленно подняла голову. Дрожащими пальцами откинула капюшон. И мир остановился.

Это была она. Люси.

Только старше. Значительно старше. Лицо осунулось. Под глазами пролегли темные круги.

Когда-то золотистые волосы потускнели. В глазах больше не осталось ни юношеского света, ни надежды. Только бесконечная усталость человека, который слишком долго прожил среди смерти.

— Это... — Нацу потерял дар речи.— Люси?..

Вторая Люси едва заметно улыбнулась. Так улыбаются тем, кого уже никогда не надеются увидеть.

— Вы... успели...

Она тяжело закашлялась. Из уголка губ стекла кровь.

— Слушайте внимательно...

Времени почти нет. Люси сделала неуверенный шаг вперед.

— Кто ты?..

Ответ она уже знала. Но не могла заставить себя произнести его вслух. Женщина посмотрела прямо ей в глаза.

— Я... это ты.

Наступила тишина. Такая тяжелая, что слышно было, как капает вода с потолка.

— Не открывайте Врата Затмения.

Будущая Люси говорила медленно. Каждое слово давалось ей с огромным трудом.

— Что бы вам ни говорили... Не верьте. Если Врата откроются...

Она зажмурилась. Перед глазами будто снова возникло то, что ей пришлось пережить.

— Мир погибнет. Драконы... Их слишком много... Мы... не смогли... — Голос сорвался. Она снова закашлялась. — Закройте Врата. Навсегда.

Она сделала еще один шаг. И вдруг остановилась. Лицо побледнело. Глаза расширились.

— Нет... — тихо сказала она. — Он...

уже здесь.

Из тени ближайшей колонны медленно вышел человек. Черный плащ. Черные волосы. И глаза...

Фиолетовые. Настолько холодные, что становилось трудно дышать.

— Роуг... — Прошептала Венди.

Но это был не тот Роуг, которого они знали. Перед ними стоял человек, проживший долгие годы в мире, где победили драконы. Будущий Роуг.

— Ты нарушила ход времени.

Его голос был совершенно лишен эмоций. Будущая Люси медленно закрыла глаза.

— Я должна была попытаться...

— Нет. — Тень под его ногами вздрогнула. — Не должна.

Все произошло быстрее молнии. Черная тень сорвалась вперед.

— Осторожно! — Закричал Нацу.

Но было поздно. Раздался глухой влажный звук. Будущая Люси вздрогнула. Опустила взгляд.

Из груди торчало темное лезвие, сотканное из собственной тени Роуга. Несколько алых капель упали на каменный пол.

Она медленно повернулась к своей молодой версии.

На лице появилась удивительно спокойная улыбка.

— Теперь... все зависит... от тебя...

Лезвие исчезло. Она медленно осела на колени. Потом... на бок. Больше не двигаясь. Роуг равнодушно посмотрел на тело.

— Судьбу нельзя изменить. — Он перевел взгляд на настоящую Люси. — Но можно вернуть ее на правильный путь. — Его фигура начала растворяться в собственной тени. — Скоро вы это поймете.

И исчез. Будто его никогда здесь не было. Никто не двигался. Нацу стоял с побелевшими костяшками пальцев. Венди тихо плакала. Юкино опустилась на колени возле тела.

А Люси...

Она не могла отвести взгляд. Перед ней лежала она сама.

Та версия себя, которая прожила годы боли, потеряла друзей и все же сумела найти способ вернуться назад лишь ради одного предупреждения. Люси медленно опустилась рядом.

Осторожно коснулась холодной ладони будущей себя. И впервые за долгое время по-настоящему испугалась. Не смерти. Будущего. Если они проиграют сейчас... Эта женщина станет ее судьбой.

А где-то далеко, под раскатами собирающейся грозы, человек с золотыми глазами продолжал сражаться на арене, даже не подозревая, что только что мир потерял ту Люси, которую он уже никогда не сможет спасти.

На поверхности бушевал праздник.

Команда «Хвоста Феи» стояла посреди арены Домус Флау. Саблезубые были повержены. Роуг проиграл Гажилу, Минерва — Эрзе. Толпа ревела, скандируя название гильдии.

Но Лаксус не слышал ни единого крика. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Молния под кожей неприятно потрескивала. Будто предупреждала. Будто что-то было неправильно.

Люси. Имя вспыхнуло в голове само собой.

За последние дни он научился узнавать это чувство. Каждый раз, когда ей грозила опасность, внутри будто натягивалась раскаленная струна. Сейчас она звенела так сильно, что начинала причинять физическую боль.

— Что-то случилось, — тихо произнес он.

Эрза повернула голову.

— Лаксус?

— Они слишком долго.

Он продолжал смотреть куда-то за стены арены.

— План уже должен был закончиться.

Нацу давно должен был дать сигнал. Но небо оставалось пустым. Словно вся спасательная группа просто исчезла. Макаров уже собирался объявить победу, когда земля внезапно содрогнулась. Это было не землетрясение. Это был рык. Глубокий. Древний. Такой, от которого начинали дрожать внутренности. Небо раскололось.

Над Крокусом раскрылась огромная черная трещина. Из нее начали падать силуэты. Крылья. Когти. Хвосты.

Драконы. Они обрушивались прямо на город. Толпа захлебнулась криком. Началась паника. Макаров мгновенно вышел вперед.

— Всем гильдиям объединиться! Защищайте жителей!

Но Лаксус уже не слушал. Сквозь рев драконов он услышал совсем другой звук. Женский крик. Тонкий. Отчаянный. Он донесся со стороны дворца. И этого оказалось достаточно.

Белая вспышка прорезала воздух. Для остальных Лаксус просто исчез. Он ворвался во внутренний двор замка, ломая остатки стены ударом плеча. Картина заставила кровь закипеть.

Врата Затмения сияли ослепительным светом. Юкино отчаянно удерживала механизм. Венди пыталась подняться после удара.

Нацу сражался сразу с несколькими королевскими рыцарями против драконов.

А Люси... Люси сорвалась вниз.

Огромный Нефритовый Дракон одним ударом хвоста сбросил ее с площадки прямо к раскрытой пасти. Она падала. Не кричала. Только инстинктивно пыталась ухватиться за воздух. Время остановилось. Для всех.

Кроме него.

Молния сорвалась раньше мысли. Лаксус оказался под ней в тот самый миг, когда когти дракона уже почти сомкнулись. Одной рукой он поймал Люси за талию. Второй ударил в землю. Пол раскололся. Камень не выдержал силы удара. Все тело Лаксуса приняло инерцию падения на себя. Его колени ушли в трещины. Позвоночник болезненно отозвался.

Но девушку он даже не дал тряхнуть. Осторожно поставил на ноги позади себя.

— Я же обещал, — тихо сказал он. Даже не оборачиваясь. — Что приду.

Люси лишь судорожно вдохнула. Она еще не успела осознать, что произошло.

Нефритовый Дракон взревел. Поток кислоты ударил прямо в них. Лаксус вскинул руку. Белая молния встретила зеленое пламя. Взрыв сотряс весь двор. Он сделал шаг вперед. Еще один.

Каждый следующий разряд становился сильнее предыдущего.

Дракон отвечал ударом когтей. Один из них рассек Лаксусу плечо. Второй распорол бок. Кровь мгновенно окрасила рубашку. Но он даже не посмотрел на раны. Все его внимание было приковано к чудовищу. И к девушке за своей спиной.

Еще один удар. Молния пронзила драконью шею. Монстр взревел. Попытался взлететь.

Лаксус прыгнул следом. Кулак, покрытый белым электричеством, обрушился сверху.

Голова дракона впечаталась в каменную площадь. Удар. Еще один. И еще. Пока огромное тело окончательно не перестало двигаться. Наверху механизм Врат продолжал работать.

— Сейчас! — крикнула Люси.

Она подняла золотые ключ.

Рядом встала Юкино. Двенадцать ключей вспыхнули одновременно. Один за другим появились Зодиаки.

Созвездия окружили Врата. Механизм жалобно застонал.

Огромные створки начали закрываться. Черная энергия исчезала. Трещина в небе медленно затягивалась. Драконы, уже успевшие выйти наружу, растворялись в золотом свете.

Крокус был спасен. Во дворе наступила тишина.

Лаксус тяжело дышал. С разбитой брови стекала кровь. Правая рука дрожала от перенапряжения. Он обернулся.

Люси сидела у стены. Живая. Уставшая. Испуганная. Но живая.

Она подняла на него взгляд. И впервые за долгое время Лаксус почувствовал, как исчезает напряжение, державшее его последние несколько дней. Не победа. Не спасенный город. Не закрытые Врата.

Только она.

Он медленно подошел ближе.

Опустился перед ней на одно колено.

Молча коснулся пальцами ее щеки, словно снова убеждался, что это не иллюзия.

Люси накрыла его ладонь своей.

— Ты снова пришел...

Лаксус криво усмехнулся.

— Я же говорил.

Он наклонился чуть ближе.

— Пока я дышу... — его голос стал почти неслышным, — ...никто тебя не заберет.

И впервые за все Игры Люси не стала спорить. Она просто закрыла глаза и, уронив голову ему на плечо, позволила себе наконец почувствовать себя в безопасности.

Бал-маскарад во дворце Крокуса был ослепителен до тошноты. После того как «Хвост Феи» спас королевство от драконов Затмения и умудрился выиграть турнир, Король решил устроить праздник примирения.

Для Люси это было пыткой.

Она стояла у колонны, сжимая бокал с пуншем, который даже не пригубила. Вокруг кружились пары: Эрза вела в танце какого-то аристократа так уверенно, словно шла в атаку; Грей пытался незаметно стащить закуску с подноса проходящего слуги; Нацу... Нацу куда-то исчез вместе с Венди, вероятно, уже что-то взрывая.

Люси чувствовала себя чужой. Она была героиней дня, но сейчас ей хотелось просто раствориться.

— Мисс Хартфилия! — раздался рядом веселый голос.

Это был местный лорд, имени которого она даже не запомнила. Он поклонился, протягивая руку:

— Позвольте пригласить вас?

Люси выдавила вежливую улыбку:

— Боюсь, я очень устала...

— О, прошу! Всего один танец!

Прежде чем она успела отказаться, сильная рука легла на её талию, а вторая перехватила ладонь лорда.

— Прошу прощения, милорд, — раздался над ухом холодный баритон Лаксуса. — Но леди обещала этот танец мне. Кажется, вы перепутали очередь.

Лорд побледнел и испарился. Нацу, возникший из ниоткуда, фыркнул:

— Эй, оставь нам хотя бы одну девушку! Люси, потанцуешь со мной? Я видел, как танцевала Эрза, думаю, справлюсь!

Люси хотела возразить, сказать, что хочет отдохнуть, но взгляд Лаксуса стал тяжелым. Это был приказ, замаскированный под светскую любезность.

— Хорошо, — выдохнула она.

Танец с Нацу оказался именно таким, каким она его представляла: шумным, неуклюжим и полным смеха. Нацу постоянно наступал ей на ноги, извинялся, хохотал, снова сбивался с ритма. Он шутил, рассказывал какую-то чепуху про то, как они с Хэппи воровали рыбу, совершенно не заботясь о том, как выглядит со стороны. Люси пыталась улыбаться, но внутри росла глухая тоска. Для него она всегда будет просто «своей», младшей сестренкой по гильдии. Той, кого нужно защищать, но никогда — желать.

Когда мелодия стихла, она поспешила отстраниться.

— Спасибо за танец, Драгнил, — быстро сказала она, отступая.

Но музыка сменилась. Зазвучали струнные — медленная, тягучая, почти болезненно красивая мелодия вальса.

— Эй, блондинка.

Голос прозвучал прямо за спиной. Так близко, что она почувствовала тепло чужого дыхания. Люси обернулась. Лаксус стоял слишком близко. Слишком прямо. Без своей привычной кривой усмешки. Его янтарные глаза смотрели пристально, изучающе.

— Потанцуешь со мной?

Это не было вопросом. Это звучало как констатация факта.

Он взял её за руку. И мир перевернулся.

Там, где Нацу вел неуверенно, спотыкаясь, Лаксус двигался так, будто родился танцующим. Его хватка была стальной, но прикосновение — невесомым. Он вел её сквозь толпу легко, без единого лишнего шага или поворота. Казалось, он чувствует каждое движение её тела еще до того, как она сама решит повернуться.

Откуда он умел танцевать? Этот вопрос бился в голове панической птицей. Где сын Мастера гильдии научился этому аристократическому этикету? В борделях? В Башне магов? Или?..

Его пальцы лежали на её талии. Не давили, не обжигали — просто были. Теплые, надежные. Люси подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел только на неё. Не поверх плеча, не по сторонам. Прямо в глаза. От этого взгляда колени слабели сильнее, чем от любого танца.

— Ты хорошо танцуешь, — зачем-то ляпнула она, чтобы заполнить тишину.

— У меня были хорошие учителя, — ровно ответил он. — Те, кто наказывал за плохие манеры разрядами тока.

Люси сглотнула. Молния. Конечно. Всё всегда сводилось к магии.

— Почему ты ушел тогда? — вырвалось у неё.

— Из-за нас. Из-за Гильдии.

Музыка обволакивала их, заглушая звуки бала.

— Потому что мне казалось, что вы стали слабыми, — отрезал он, но тут же смягчился, заметив, как дрогнули ее губы. — Нет. Вы позволили этой гильдии стать домом для всех подряд. А дом... дом должен быть крепостью. Дед забыл об этом. Я хотел напомнить. Но это в прошлом. Прошлое прошло, Люси.

Мелодия стала тише, переходя в тихое пианино. Они остановились в центре зала, но он не размыкал рук.

— Мы закончили, — сказал он.

— Да, — кивнула Люси, пытаясь высвободить пальцы, но он лишь чуть сжал их.

— Пойдем. Прогуляемся.

Это не было вопросом. Они вышли на широкий балкон, нависающий над ночным садом. Здесь пахло мокрой листвой и дождем. Музыка бала превратилась в едва различимый шепот.

Лаксус молча подошел к каменным перилам. Несколько секунд никто не говорил. Люси уже начала думать, что он просто хотел уйти от шума. Но он неожиданно спросил:

— Зачем ты пришла ко мне тогда?

Она подняла взгляд.

— Тогда... под сакурой.

Люси замерла. Она прекрасно помнила тот вечер. После Битвы за Фестиваль. После его возвращения. Когда все вокруг праздновали, а он сидел один.

— Ты выглядел... одиноким, — тихо ответила она.

Лаксус усмехнулся. Без привычной насмешки. Скорее устало.

— Вообще-то я хотел, чтобы меня никто не трогал.

— Знаю.

— Тогда почему?

Она долго молчала. Потом пожала плечами.

— Потому что иногда человеку достаточно того, что рядом просто кто-то есть.

Он медленно кивнул. Будто именно этот ответ и ожидал услышать. Потом снова посмотрел вниз.

— Ответь мне честно.

Люси почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Этот розоволосый идиот... — Он даже не произнес имени. — ...что он для тебя?

Она моргнула.

— Нацу?

— Других идиотов рядом с тобой я что-то не наблюдаю.

Несмотря на серьезность разговора, она тихо рассмеялась. Потом задумалась. По-настоящему.

— Он...

Она искала правильные слова.

— Он мой лучший друг.

— Дальше.

— Он семья.

— Еще.

Она покачала головой.

— Все.

Лаксус внимательно смотрел ей в глаза. Словно искал хоть намек на ложь.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Она улыбнулась.

— Если честно... я вообще никогда не думала о нем иначе.

Повисла долгая тишина. Потом произошло то, чего Люси никак не ожидала. Лаксус медленно выдохнул. Так, будто несколько дней подряд задерживал дыхание. Напряжение исчезло из его плеч. Даже взгляд стал спокойнее.

— Хорошо.

— Хорошо?

Он кивнул.

— Значит, одной проблемой меньше.

— О чем ты вообще говоришь?

— Ни о чем.

Он уже направился к двери. Люси нахмурилась.

— Лаксус!

Он остановился. Не оборачиваясь.

— Что?

— Ты странный.

— Только сейчас заметила?

Она недовольно фыркнула. Он уже собирался открыть дверь. Но вдруг спокойно спросил:

— А я?

Люси растерянно моргнула.

— Что... ты?

Теперь он повернулся. Полностью. Скрестил руки на груди.

— Ты очень красиво рассказала, кто для тебя Нацу. Лучший друг. Семья. Человек, которому ты доверяешь жизнь. — Он сделал шаг вперед. Совсем небольшой. Но расстояние между ними словно исчезло. — А кто для тебя я?

Воздух вдруг стал тяжелым. Люси открыла рот. Закрыла. Перед глазами пронеслось слишком многое. Ночь, когда он ворвался в ее комнату. Поцелуй. Арена. Его слезы. Больничная палата. Коридор гостиницы. Его признание. Танец. То, как он смотрел на нее сейчас. Ответ существовал. Она чувствовала его всем сердцем. Но назвать вслух... Не могла.

— Я... — Голос подвел. — Ты... — Еще одна попытка. Безуспешно.

Лаксус смотрел на нее несколько долгих секунд. Потом уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Вот теперь... — Он открыл дверь. — ...думай.

И исчез внутри дворца. Люси так и осталась стоять под дождем. Она прижала ладонь к губам. Сердце билось так громко, что заглушало музыку из бального зала. И впервые за долгое время поняла одну простую вещь. Ответ она уже знала. Просто еще не была готова произнести его вслух.

Магнолия встретила их шумом толпы и запахом свежей выпечки. После мрака подземелий Крокуса яркое солнце резало глаза.

Они шли по главной улице — уставшие, потрепанные, но живые. Жители приветствовали героев, бросали под ноги цветы, выкрикивали слова благодарности.

Нацу шел впереди, принимая овации так, словно лично выиграл Великие Магические игры и в одиночку победил драконов. Рядом смеялась Венди, время от времени смущенно махая детям. Люси старалась улыбаться каждому. Лаксус шел чуть позади вместе с Громовержцами. Молчал. За всю дорогу он не сказал ни слова. Со стороны казалось, будто он просто устал после сражения. Но воздух вокруг него едва заметно потрескивал от остаточного электричества.

Каждый раз, когда Люси смеялась над очередной глупостью Нацу, на его плечах пробегали тонкие золотые искры.

Эвергрин заметила это первой.

— Что-то случилось, капитан? — лениво спросила она.

Лаксус даже не посмотрел в ее сторону.

— Следи за дорогой.

— Как скажешь.

Она лишь понимающе усмехнулась. Женская интуиция редко ошибалась.

Праздничное настроение закончилось сразу, как только двери гильдии распахнулись. Макаров уже ждал их. На лице старика не было ни капли радости. Рядом стояли представители Магического Совета. На столе лежали карты Фиора.

— Поздравляю с победой, — коротко сказал мастер. — Теперь к плохим новостям.

Все сразу притихли.

— Последствия Затмения оказались серьезнее, чем мы рассчитывали. — Макаров ткнул пальцем в карту. — В Совалоне, где десятилетиями не было дождей, идут непрерывные ливни. — Палец переместился севернее. — В Сильвии каждые несколько минут бьют молнии. Неестественные. Магические.

По залу прошел тревожный ропот.

— Аномалии усиливаются, — продолжил один из советников. — Если их не остановить сейчас, последствия могут распространиться по всему королевству. — Макаров поднял взгляд. — Задания уже распределены.

Он посмотрел на Лаксуса.

— Сильвия — твоя.

Тот нахмурился.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Мы только вернулись.

— Именно поэтому нельзя терять время.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза.

— Это приказ, Лаксус.

Тот медленно выдохнул.

— Понял.

Он развернулся, уже собираясь уходить. И только тогда позволил себе посмотреть на Люси.

Она стояла в другом конце зала. Вокруг нее уже собрались мастера соседних гильдий, обсуждая последствия Затмения. Она что-то отвечала, иногда кивала, иногда улыбалась. Она выглядела спокойной. Живой. Этого должно было хватить. Но почему-то не хватало.

На одно короткое мгновение их взгляды встретились. Люси едва заметно улыбнулась. Совсем немного. Будто хотела сказать:

«Береги себя.»

Лаксус не улыбнулся в ответ. Только коротко кивнул. Этого было достаточно. Он отвернулся первым. Плащ качнулся за спиной. Дверь гильдии закрылась. Люси еще несколько секунд смотрела ему вслед. Странное чувство кольнуло сердце.

Совсем недавно ей казалось, что стоит ему исчезнуть из поля зрения — и ничего не изменится. Теперь же каждый его уход ощущался неправильно. Словно вместе с ним из комнаты исчезало что-то важное. Она сама не понимала, когда это произошло. Именно эта мысль испугала ее сильнее всего. А Лаксус шел вперед, не оборачиваясь. Если бы он посмотрел назад еще хотя бы раз…

Он уже не смог бы выполнить приказ мастера.

Прошел почти месяц. Для Люси этот месяц превратился в бесконечную череду боев. Вызов Овна. Возвращение. Телец. Возвращение. Рак. Возвращение. Каждый новый призыв отзывался странной пустотой.

А потом однажды Дева не ответила вовсе. Люси попробовала снова. И снова.

Тишина.

Словно кто-то запер врата Мира Звездных Духов изнутри.

Когда в гильдию ворвалась Юкино — бледная, запыхавшаяся, почти не способная говорить, — все стало ясно.

— Они исчезли... Все Золотые духи...

Так началась новая битва. Битва за тех, кого Люси считала своей семьей.

Королевство Звездных Духов оказалось совсем не таким, каким она его помнила. Духи сражались против своих хозяев. Не узнавали их. Отталкивали. Каждый бой причинял боль сильнее предыдущего. Но Люси не сдавалась. Она продолжала говорить с ними даже тогда, когда они направляли оружие ей в грудь. именно эта вера в их связь разрушила чужие печати. Когда последние врата открылись вновь, Люси едва держалась на ногах.

Почти месяц спустя. Лаксус возвращался в Магнолию после очередной бесплодной вылазки. Он искал их повсюду. Следы. Слухи. Обрывки разговоров. Любую зацепку. Безрезультатно. Тревога перестала быть эмоцией. Она стала состоянием. Ночью ему больше не снился Иван. Теперь ему снилась только одна картина. Пустые золотые ключи, лежащие на земле.

У самых ворот города он остановился. Ветер принес знакомый запах. Магия Звездных духов. Свежая. Совсем рядом. Сердце пропустило удар. Лаксус сорвался с места.

Двери гильдии распахнулись. Он застыл. Посреди зала стояла Люси. Живая. Немного похудевшая. Уставшая. С пластырем на щеке. Но живая. Она оживленно спорила с Нацу:

— Я тебе говорю, Локи выглядел гораздо круче!

— Да брось! Левиафан Рака вообще всех разнес!

Кто-то смеялся.

Кто-то спорил.

Гильдия снова жила своей обычной жизнью.

Первым его заметил Нацу.

— О! Лаксус, мы... — Договорить он не успел.

Белая вспышка. Через мгновение Лаксус уже стоял рядом с Люси. Она только успела удивленно поднять голову. Он молча притянул ее к себе. Крепко. Так крепко, что она невольно задержала дыхание. Без грубости. Без показной силы. Будто проверял, настоящая ли она. В зале стало тихо.

Даже Нацу перестал улыбаться. Люси осторожно подняла руки. Несколько секунд колебалась. А потом медленно обняла его в ответ. Лаксус выдохнул. Только сейчас. Будто весь этот месяц не позволял себе сделать ни одного полноценного вдоха.

— Не исчезай больше, — тихо сказал он.

Всего четыре слова. Но прозвучали они тяжелее любого приказа. Люси почувствовала, как его руки едва заметно дрогнули. Такого Лаксуса она еще никогда не видела.

— Постараюсь, — так же тихо ответила она.

Он медленно отстранился. Несколько секунд внимательно смотрел ей в лицо. Будто искал новые раны. Убедившись, что она действительно перед ним, Лаксус коротко кивнул.

— Хорошо.

Он уже собирался сделать шаг назад, когда Люси неожиданно для самой себя перехватила его руку. Совсем легко. За пальцы.

— Спасибо...

Он посмотрел сначала на их руки. Потом ей в глаза. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Домой вернулась ты.

И только после этого отпустил ее ладонь. Гильдия молчала еще несколько секунд. Первым не выдержал Нацу.

— Э-э... Ну что, теперь можно поесть?

Напряжение лопнуло. Гильдия разразилась смехом. Люси тоже рассмеялась. А Лаксус, впервые за долгий месяц, позволил себе расслабить плечи.

Она действительно вернулась домой.

В «Хвосте Феи» существовало всего два вида тишины. Та, что наступала глубокой ночью, когда даже Нацу наконец засыпал.

И эта. Тяжелая. Звенящая. Настороженная. Даже Кана не тянулась к бочке с вином.

Все молча наблюдали за происходящим.

Лаксус стоял посреди зала. Перед ним — Люси. Он смотрел на нее так, словно видел впервые.

Нет. Словно убеждался, что она действительно существует. Месяц неизвестности превратил простую встречу в нечто почти невозможное. Он сделал один шаг.Потом второй.Люси улыбнулась. Совсем немного.

— Привет…

Она не успела договорить. Лаксус притянул ее к себе одним резким движением. Крепко. Очень крепко. Не грубо. Отчаянно.

Будто боялся, что стоит отпустить — и она снова исчезнет.

По залу прокатился удивленный шепот. Люси сначала замерла. Потом осторожно подняла руки. Обняла его в ответ.

Она почувствовала, как напряжено его тело. Как быстро бьется сердце. Как едва заметно дрожат плечи человека, которого вся гильдия привыкла считать несокрушимым.

— Лаксус… — тихо позвала она.

Он ничего не ответил. Лишь сильнее прижал ее к себе. Словно этих объятий было недостаточно, чтобы убедить самого себя.

Тишину нарушил Нацу.

— Эм… — Он почесал затылок. — Лаксус…

Никакой реакции.

— Эй…

Опять молчание.

Хэппи завис в воздухе, внимательно наблюдая за сценой. Потом наклонился к Нацу и совершенно серьезно прошептал:

— Мне кажется…

— Что?

— Он сейчас ее задушит.

По гильдии пробежал нервный смешок. Лаксус будто только сейчас услышал окружающий мир. Он медленно выдохнул. Ослабил хватку.

Отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Люси. Несколько секунд внимательно рассматривал каждую царапину. Пластырь на щеке. Уставшие глаза. Похудевшее лицо. Он нахмурился.

— Плохо выглядишь.

Люси тихо рассмеялась.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я поняла.

В уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка. Первая за весь месяц.

Нацу наконец подошел ближе.

— Ну… вы нас напугали.

Люси смущенно потерла шею.

— Простите…

— Ты в порядке? — спросил Нацу уже серьезнее.

Она посмотрела на него. Потом — на Лаксуса. И спокойно кивнула.

— Теперь — да.

Нацу улыбнулся. И этого ответа ему оказалось достаточно.

— Отлично! — Он хлопнул в ладоши. — Тогда жрать!

— Только о еде и думаешь, — проворчал Грей.

— Потому что я голодный!

— Это заметно.

Гильдия наконец выдохнула. Кто-то засмеялся. Кто-то снова вернулся к разговору. Шум постепенно наполнил зал. Будто ничего необычного не произошло. Но произошло.

Эвергрин переглянулась с Фридом. Тот лишь поправил очки.

— Ну? — тихо спросила она.

Фрид едва заметно улыбнулся.

— Кажется… капитан наконец перестал убегать от самого себя.

Лаксус услышал. Но ничего не ответил.

Его взгляд снова нашел Люси.

Она уже смеялась над очередной нелепой историей Нацу.

Живая. Дома. Он медленно выдохнул.

Впервые за долгий месяц внутри стало тихо.

Люси почувствовала этот взгляд. Обернулась.

Их глаза встретились. Она улыбнулась. Не той вежливой улыбкой, которой благодарят друзей.

По-настоящему. Только ему.

Лаксус едва заметно кивнул в ответ. Этого оказалось достаточно. Потому что теперь они оба знали: что бы ни случилось дальше, дорогу друг к другу они уже не потеряют.

Лаксус стоял на крыше старого склада, глядя на огни гильдии. Ветер трепал полы его плаща, капли дождя стекали по волосам и лицу, но он будто не замечал ни холода, ни сырости.

Внизу шумела жизнь.

Из распахнутых окон доносился смех. Кто-то спорил. Гремели кружки. Нацу наверняка уже орал на весь зал, доказывая Грею какую-то очередную бессмыслицу.

Дом.

Он всегда узнавал этот шум. Сегодня только не мог заставить себя войти обратно.

Лаксус медленно прикрыл глаза. Перед ними снова возникло лицо Люси. Растерянное. Покрасневшее. Совершенно беззащитное. Он снова услышал собственный вопрос:

— «А я?»

И ее молчание. Тогда, на балконе дворца, оно показалось ему поражением.

Теперь — нет. Он слишком хорошо видел людей, чтобы не понять. Если бы она ничего не чувствовала, ответ прозвучал бы сразу.

«Друг.»

«Товарищ.»

«Старший.»

Любое слово. Но она не смогла сказать ни одного. Потому что сама не знала ответа. Лаксус коротко усмехнулся.

— Чертова принцесса...

Она сумела поставить в тупик человека, которого не смогли сломать ни отец, ни изгнание, ни война.

Он провел ладонью по лицу. Сегодня в гильдии ему снова захотелось схватить ее и никогда больше не отпускать. Когда он увидел ее живой... После месяца поисков... После кошмаров, в которых она исчезала снова и снова...

Внутри будто сорвало последние предохранители.

Он позволил себе слишком много. Не должен был. Она только вернулась домой. Уставшая. Измотанная.

А он вместо приветствия едва не задушил ее собственным облегчением. Лаксус тихо выругался.

— Идиот...

— Не спорю.

Эвергрин возникла за его спиной так тихо, словно выросла из дождя.

Она остановилась рядом, тоже посмотрев на освещенное здание гильдии.

Некоторое время оба молчали.

— Ты сегодня всех напугал, — наконец сказала она.

— Знаю.

— Особенно ее.

Лаксус опустил взгляд.

— Знаю.

Эвергрин удивленно повернула голову. Она ожидала привычного раздражения. Или грубости. Но не этого спокойного признания.

— Тогда почему?

Несколько секунд слышался только шум дождя.

— Потому что испугался.

Она моргнула. Лаксус редко говорил о себе. Практически никогда.

— Я думал... — произнес он негромко. — Что больше ее не увижу.

Он усмехнулся без всякого веселья.

— А когда увидел...

Не договорил.

Не было нужды.

Эвергрин и так поняла.

— Капитан...

— Она не обязана отвечать мне.

Он впервые произнес это вслух. И почему-то именно сейчас слова оказались тяжелее любой молнии.

— Я не хочу, чтобы она выбирала из чувства долга. Не хочу, чтобы чувствовала себя обязанной только потому, что я несколько раз вытаскивал ее с того света. Она должна решить сама. Если вообще захочет что-то решать.

Эвергрин долго молчала. Потом неожиданно улыбнулась.

— Вот теперь я точно уверена.

— В чем?

— Что ты действительно влюбился.

Лаксус закатил глаза.

— Еще слово...

— И что?

Она усмехнулась.

— Ударишь молнией?

— Возможно.

— Не ударишь. — Она посмотрела на него внимательно. — Потому что сейчас ты слишком занят одной блондинкой.

Лаксус фыркнул. Возражать было бессмысленно. Эвергрин все равно не поверит. Да и он сам уже не смог бы. Она похлопала его по плечу.

— Дай ей время.

— Я и собираюсь.

— Правда?

— Правда.

Он перевел взгляд на огни гильдии.

— Пока она сама не сделает шаг... Я не буду давить. Никаких приказов. Никаких поцелуев без ответа. Никаких ловушек. Следующий выбор — за ней.

Дождь усилился.

Вдалеке над Магнолией сверкнула молния. Но впервые за долгое время Лаксус не чувствовал внутри бури. Только тяжелое, непривычное спокойствие.

Он мог ждать. Столько, сколько понадобится.

Потому что впервые в жизни понял простую вещь: заставить человека остаться рядом можно силой.

Но заставить полюбить — никогда.

В гильдии было шумно.

После месяца, проведенного в другом мире, каждый хотел рассказать свою историю одновременно. Кружки стучали по столам, Кана уже успела открыть новую бочку, Грей спорил с Эльфманом, а Нацу пытался доказать Хэппи, что дракон сильнее любого Звездного Духа.

Люси сидела на лестнице, ведущей на второй этаж.

Шум проходил будто сквозь воду. Она слышала голоса, смех, звон посуды, но не могла заставить себя участвовать в этом празднике.

Слишком многое произошло. Будущая Люси. Драконы. Закрытые Врата. Предательство духов. Месяц в другом мире. Она устало обхватила колени руками. В груди поселилась тяжелая усталость, которую не могло снять даже возвращение домой.

— Люси?

Она подняла голову. Нацу стоял перед ней с двумя кружками горячего чая.

— Есть не заставляю, — сказал он, почесав затылок. — Но чай выпей.

Она невольно улыбнулась.

— Спасибо.

Он сел рядом. Некоторое время они просто молчали. Это молчание не требовало объяснений.

Нацу никогда не умел красиво говорить. Зато всегда умел быть рядом.

— Страшно было? — неожиданно спросил он.

Люси долго смотрела в кружку.

— Очень.

Нацу кивнул. Будто другого ответа и не ожидал.

— Мне тоже.

Она удивленно посмотрела на него.

— Правда?

— Ага.

Он пожал плечами.

— Когда вы исчезли... я ничего не мог сделать. Вот это было страшно.

Люси почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Она осторожно прислонилась плечом к его плечу. Не потому, что искала любви. Потому что рядом с Нацу всегда было ощущение дома. Он не стал ничего говорить. Только слегка коснулся ее головы своей. Молчаливо. По-семейному.

Дверь гильдии открылась. Холодный воздух ворвался внутрь вместе с запахом дождя.

Лаксус.

Плащ промок насквозь. По виску стекала тонкая струйка воды. Он задержался на пороге всего на секунду. Этого оказалось достаточно.

Взгляд сразу нашел Люси. Она сидела на лестнице. Прислонившись к плечу Нацу.

С закрытыми глазами. Драгнил спокойно держал кружку в одной руке, второй лениво почесывая Хэппи за ухом.

Обычная картина. Домашняя. Теплая.

Лаксус смотрел молча. Ни злости. Ни ярости.

Только странное чувство, которое невозможно было назвать одним словом.

Зависть?

Нет. Скорее сожаление.

Она доверяла Нацу настолько естественно, что даже не задумывалась об этом. Так же естественно, как дышала.

И Лаксус понимал почему. Нацу был рядом с ней с первого дня. Он никогда не исчезал. Не предавал. Не пытался разрушить ее дом.

У него было то, чего нельзя добиться силой. Время. Лаксус тихо выдохнул.

«Не вмешивайся.»

Он сам дал себе это обещание. Если ей сейчас нужен друг — пусть рядом будет друг.

Он сделал шаг назад. Но дверь предательски скрипнула. Люси подняла голову.

Их взгляды встретились. Всего на мгновение. Она уже хотела подняться.

— Лаксус...

Он едва заметно покачал головой. Совсем чуть-чуть.

Не подходи. Отдыхай. Я справлюсь.

В его глазах больше не было той хищной настойчивости, которая пугала ее раньше.

Только усталость. И спокойствие. Люси почувствовала странный укол где-то под сердцем.

Почему-то именно сейчас ей хотелось остановить его. Сказать хоть что-нибудь. Но слова не нашлись. Лаксус коротко кивнул всем присутствующим.

— Не отвлекайтесь.

Он спокойно прошел через зал. Без единой вспышки молнии. Без угроз. Без ревности. Только запах дождя ненадолго задержался в помещении.

Когда дверь закрылась, Нацу проводил его взглядом.

— Странный он сегодня.

— Угу, — тихо ответила Люси.

Очень странный. Она смотрела на закрытую дверь еще несколько секунд.

И вдруг поймала себя на неожиданной мысли. Еще совсем недавно она бы испытала облегчение от того, что Лаксус ушел.

А сейчас... Почему-то стало немного пусто.

Будто вместе с ним из зала исчезла какая-то часть тепла, которую она раньше просто не замечала.

В квартире было тихо.

Слишком тихо после последних недель, наполненных криками, битвами и ревом драконов. За окном шел дождь. Капли лениво стекали по стеклу, размывая огни вечерней Магнолии.

Люси сидела на краю кровати, машинально крутя между пальцами один из своих Золотых Ключей. Она должна была чувствовать счастье. Они победили. Все были живы.

Но внутри поселилась странная пустота.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Неосторожный. Уверенный. Тяжелый.

— Хартфилия.

Она сразу узнала этот голос.

— Открывай.

Люси закрыла глаза.

— Лаксус...

Еще один удар.

— Я знаю, что ты не спишь.

Она несколько секунд сидела неподвижно, потом все же поднялась и открыла дверь.

Он стоял совсем близко. Промокший насквозь. Волосы потемнели от дождя, тяжелая куртка была покрыта каплями воды, по виску медленно стекала тонкая струйка.

И выглядел он... уставшим. Не физически. Гораздо глубже. Именно это заставило ее отступить в сторону.

— Заходи.

Лаксус молча вошел. Дверь закрылась за его спиной. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Ты пропустила праздник.

— Не хотелось.

— Заметно.

Она пожала плечами.

— Слишком много всего произошло.

Лаксус прошел дальше по комнате.

Его взгляд цеплялся за разбросанные книги, перевязочные бинты, окровавленный плащ, аккуратно сложенные ключи. Следы последних недель были повсюду.

— Ты не обработала плечо.

Люси машинально прикрыла перевязку ладонью.

— Уже почти не болит.

Он только хмыкнул.

— Врешь.

Она опустила глаза.

— Может быть.

Несколько мгновений в комнате слышался только шум дождя.

Потом Лаксус неожиданно заговорил. Тихо. Совсем не так, как обычно.

— Когда связь оборвалась... — Он замолчал. Будто подбирал слова. — ...я был уверен, что тебя больше нет.

Люси подняла голову. Она никогда не слышала у него такого голоса. Без привычной насмешки. Без высокомерия. Без командных ноток. Только усталость.

— Я искал вас месяц. — Он усмехнулся. Горько. — Перевернул половину Фиора. Каждую деревню. Каждую развалину. Каждого темного мага. И каждый раз слышал одно и то же. «Не видели.»

Люси почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Прости...

— Не извиняйся. — Он покачал головой. — Не за это.

Снова наступила тишина.

Лаксус подошел к окну. Некоторое время смотрел на дождь. Потом произнес:

— Знаешь... Когда меня выгнали из гильдии... Я думал, что потерял дом. Потом решил, что дом мне вообще не нужен. Что достаточно силы. Что одному проще. — Он коротко усмехнулся. — Как же я ошибался.

Люси молча слушала.

— На Тэнро. Во время Игр. Под Вратами Затмения. Каждый раз, когда кто-то из вас оказывался между жизнью и смертью... Я понимал одну вещь. — Он медленно повернулся. — Мне страшно.

Она удивленно моргнула.

— Страшно?

— Да. — Он сделал шаг вперед. — Не за себя. За вас. За тебя.

Эти слова прозвучали почти шепотом. Именно поэтому они ударили сильнее любого крика.

Люси почувствовала, как сбивается дыхание. Она вдруг вспомнила все. Сакуру. Замок. Драконов. Бал.

То, как он поймал ее, когда она падала.

То, как искал ее целый месяц.

То, как смотрел сегодня в гильдии.

Все это складывалось в одну картину. Она медленно подошла ближе. Остановилась совсем рядом.

— Я тоже боялась.

Лаксус вопросительно посмотрел на нее.

— Тебя. — Она не отвела взгляд. — И до сих пор иногда боюсь. Когда ты злишься... Кажется, будто сейчас ударит молния.

Он тихо выдохнул.

— Возможно.

— Но... — Она нервно улыбнулась. — Когда рядом действительно становится страшно... Почему-то хочется искать именно тебя.

Эти слова заставили его замереть. По-настоящему. Впервые за весь разговор. Он смотрел на нее так долго, что Люси уже начала жалеть о своей откровенности.

— Хартфилия... — Он произнес ее фамилию так тихо, будто пробовал на вкус. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?

Она честно покачала головой.

— Наверное... Нет.

Лаксус медленно поднял руку. Очень медленно. Будто оставлял ей возможность остановить его в любую секунду. Тыльная сторона его ладони коснулась ее щеки. Совсем легко. Теплая. Шероховатая.

Люси вздрогнула. Но не отступила.

Он сделал еще один шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния.

— Если я сейчас тебя поцелую... — Его голос стал почти неслышным. — ...пути назад уже не будет.

Она чувствовала его дыхание. Слышала собственное сердце. Оно билось так громко, что, казалось, его слышит весь город.

— Лаксус...

— Я не умею делать наполовину. — Он смотрел прямо ей в глаза. — Не умею притворяться. Не умею играть. Если начну... То уже не остановлюсь.

Люси закрыла глаза всего на мгновение. Потом снова посмотрела на него. Страха почти не осталось. Только волнение. И странное чувство правильности происходящего.

Она медленно подняла руку. Пальцы осторожно коснулись его груди. Под ладонью размеренно билось сердце. Такое же быстрое, как ее собственное.

Она тихо улыбнулась.

— Тогда... Не останавливайся.

На лице Лаксуса впервые за долгое время появилась совсем другая улыбка. Не хищная. Не насмешливая. Почти счастливая.

Он медленно коснулся ее подбородка. Приподнял его. И, не отрывая взгляда от ее глаз, осторожно сократил последние сантиметры между ними.

За окном ударил гром. Дождь усилился, заглушая весь остальной мир.

Люси сделала навстречу ему последний, совсем маленький шаг. Дверь в квартиру тихо щелкнула замком.

А Магнолия так и не узнала, что в эту ночь одна гроза закончилась, чтобы уступить место другой.

Тишину разорвал звук поворачивающегося в замке ключа.

Щелк.

Звук родного замка сработал как ушат ледяной воды.

Лаксус отстранился мгновенно.

Еще секунду назад он стоял так близко, что Люси чувствовала его дыхание, а теперь уже оказался у распахнутой двери балкона, отвернувшись к ночному небу. Плечи расслаблены, руки убраны за спину. Будто все это время просто любовался дождем. Даже остатки молний вокруг него исчезли. Только запах грозы и озона все еще висел в воздухе.

Дверь квартиры распахнулась.

— Люси! Мы принесли рамен! И новости! — радостно проорал Нацу, вваливаясь внутрь с огромными бумажными пакетами. Следом вошел Грей с несколькими бутылками, а за ними, неловко улыбаясь, показалась Венди.

Люси вздрогнула. Сердце забилось так быстро, что стало трудно дышать.

Она машинально коснулась губ. Они все еще горели.

— О, вы уже здесь? — удивился Нацу.

Только теперь он заметил Лаксуса.

— А ты чего здесь делаешь?

Лаксус даже не повернулся.

— Проверял периметр.

Спокойно. Ровно. Так, будто действительно обсуждал обычное задание.

— Убедился, что принцесса добралась домой.

Он наконец посмотрел через плечо. Всего на мгновение.

Его взгляд встретился с глазами Люси.

Никакой улыбки. Никакого намека на то, что произошло несколько секунд назад. Но этого взгляда оказалось достаточно. У нее снова перехватило дыхание.

— Теперь можете шуметь сколько хотите.

Нацу хмыкнул.

— Ну и отлично.

Мы как раз собирались праздновать!

Грей поставил бутылки на стол.

— Только без драки хотя бы сегодня.

— Не обещаю! — довольно рассмеялся Нацу.

Венди уже раскладывала еду по тарелкам, не замечая напряжения, которое тонкой нитью висело между двумя Убийцами Драконов.

Лаксус неторопливо прошел мимо.

Поравнявшись с Люси, он почти незаметно замедлил шаг.

И очень тихо произнес, так, чтобы услышала только она:

— Отдохни.

После чего направился к выходу.

Дверь закрылась почти бесшумно.

Лишь тогда Люси поняла, что все это время задерживала дыхание.

— Странный он сегодня какой-то, — пробормотал Грей, пожимая плечами.

— Да он всегда странный, — беспечно махнул рукой Нацу.

— Люси! Ты чего застыла? Иди есть!

Она медленно повернулась.

Нацу уже вовсю раскладывал рамен, споря с Хэппи о том, кому достанется больше мяса.

Все было... Как раньше. Так привычно. Так спокойно.

Только для нее самой ничего уже не было прежним.

Она снова машинально коснулась губ. Никто этого не заметил. Никто не мог понять, почему обычное прикосновение собственных пальцев заставляет сердце сбиваться с ритма.

Перед глазами вспыхнуло совсем недавнее воспоминание. Теплая ладонь на ее щеке. Тихий голос.

"Если я сейчас тебя поцелую... пути назад уже не будет."

Она тогда сама сделала этот последний шаг. Люси медленно опустилась за стол рядом с друзьями. Нацу тут же сунул ей в руки горячую чашку с лапшой.

— Ешь. Ты сегодня почти ничего не съела.

Она благодарно улыбнулась.

— Спасибо.

Он уже спорил с Греем о количестве мяса, Венди смеялась, Хэппи требовал рыбу.

Обычный вечер в «Хвосте Феи».

Только Люси сидела среди этого привычного шума и вдруг поняла одну простую вещь.

Еще вчера самым безопасным местом на свете ей казалась гильдия.

Сегодня же воспоминание о теплых ладонях, запахе грозы и тихом обещании «Я никуда не уйду» заставляло ее сердце биться сильнее любого драконьего рева.

И именно это пугало ее больше всего.

Тишина, опустившаяся на квартиру после хлопка входной двери, была почти осязаемой. За окном продолжал идти дождь. По стеклу медленно стекали капли, размывая ночную Магнолию.

Люси сидела на краю дивана, кутаясь в огромный черный плащ.

От ткани пахло грозой. И им.

Лаксус стоял у открытого окна. Руки в карманах. Спина напряжена. Он молчал уже несколько минут.

Первой заговорила Люси.

— Ты ведь не собирался уходить.

Он не обернулся.

— Нет.

— Даже когда Нацу вошел?

— Нет.

Она тихо усмехнулась.

— А выглядело убедительно.

— Для него.

Короткий ответ. Как всегда.

Люси некоторое время рассматривала его широкую спину. Раньше она бы решила, что он просто холодный. Теперь понимала.

Когда Лаксус молчит — он думает. Очень много.

— Ты злишься?

Он покачал головой.

— Уже нет.

— А на что злился?

Он долго не отвечал. Потом все-таки произнес:

— На себя.

Люси удивленно подняла голову.

— Почему?

— Потому что едва не потерял контроль.

Он наконец повернулся. В его лице не осталось привычной самоуверенности.

— Я слишком долго убеждал себя, что смогу держать дистанцию. Не получилось.

Он усмехнулся. Коротко. Безрадостно.

— Никогда не умел делать что-то наполовину.

Люси медленно подошла ближе.

— Жалеешь?

Ответ прозвучал сразу.

— Нет.

Даже слишком быстро. Он встретился с ней взглядом.

— Если бы можно было вернуть тот вечер... Я поступил бы так же. Только не позволил бы нам отвлечься.

Щеки Люси мгновенно вспыхнули. Она отвела взгляд.

— Лаксус...

— Что?

— Иногда ты специально говоришь такие вещи?

Впервые за весь вечер он усмехнулся по-настоящему.

— Иногда.

— Невыносимый.

— Знаю.

Она несильно толкнула его ладонью в плечо.

Он даже не шелохнулся. Наоборот. Поймал ее руку. Совсем легко. Без прежней властности.

Просто удержал.

И больше ничего не сделал.

Несколько секунд они стояли молча.

Потом Лаксус тихо сказал:

— Я останусь здесь до утра.

— Зачем?

— Потому что ты все еще вздрагиваешь от каждого громкого звука.

Она хотела возразить. Но поняла, что он прав.

— Не бойся. Если кто-нибудь снова решит ломиться сюда... — Он перевел взгляд на дверь. — Сначала ему придется пройти через меня.

Люси неожиданно улыбнулась.

— Это очень похоже на тебя.

— Что именно?

— Угрожать людям вместо того, чтобы сказать, что волнуешься.

Он фыркнул.

— Я уже сказал. Один раз. Этого достаточно.

Она тихо рассмеялась. Впервые за последние недели — совершенно искренне.

Лаксус посмотрел на нее. И понял, что именно ради этой улыбки месяц переворачивал весь Фиор вверх дном.

— Иди спать, принцесса.

— А ты?

— Посижу здесь.

Еще немного. Она кивнула. Уже у двери спальни остановилась. Обернулась.

— Лаксус.

— М?

— Спасибо...

Он ничего не ответил. Только едва заметно кивнул.

Люси закрыла дверь спальни.

А Лаксус еще долго сидел у открытого окна, слушая шум дождя.

Впервые за много лет ему не хотелось никуда уходить. Он наконец нашел место, которое мог назвать домом.

Утро в гильдии началось как обычно.

Нацу пытался проглотить яичницу, почти не пережевывая. Грей спорил с Джувией из-за последнего куска бекона. Эрза невозмутимо разрезала тост на идеально ровные квадраты, будто от этого зависела судьба Фиора.

Лаксус сидел за дальним столом вместе с Громовержцами и молча пил кофе.

Со стороны казалось, что его вообще ничего не касается.

Только Фрид замечал, что капитан уже третий раз переворачивает одну и ту же страницу газеты.

Люси вошла в зал осторожно. Она почти не спала. Поцелуй, разговор, бессонная ночь...

Стоило увидеть светлые волосы Лаксуса, как сердце снова предательски ускорилось. Она надеялась спокойно пройти к барной стойке. Не получилось.

— Люси! — Нацу уже оказался рядом. — Пошли есть!

Он привычно схватил ее за запястье. И вдруг замер. Нахмурился. Наклонился ближе. Принюхался. Еще раз.

Люси почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Что? — нервно спросила она.

Нацу молчал. Его лицо стало совершенно серьезным.

— От тебя... — Он снова вдохнул. — Пахнет грозой.

В зале стало неожиданно тихо. Грей поднял голову. Мира перестала протирать стакан. Даже Бикслоу перестал спорить с куклами. Нацу медленно повернулся.

Его взгляд нашел Лаксуса. Тот даже головы не поднял. Спокойно сделал глоток кофе. Будто ничего не услышал.

— Дреяр.

Лаксус лениво перевел взгляд.

— Чего?

— Почему Люси пахнет твоей магией?

Повисла тишина. Настолько плотная, что слышно было потрескивание молний вокруг плеч Лаксуса. Он несколько секунд смотрел на Нацу. Потом спокойно ответил:

— Потому что вчера она чуть не замерзла.

И снова отпил кофе. Никаких оправданий. Никаких объяснений. Только факт.

— Что значит "замерзла"?

Нацу сделал шаг вперед.

— Где вы были?

Люси открыла рот.

— Нацу...

— Где?!

— У нее дома.

Ответил Лаксус. Спокойно. Без вызова. Без улыбки.

Эвергрин тихо закрыла лицо ладонью. Фрид прикрыл глаза. Бикслоу мысленно начал делать ставки. Нацу застыл.

— ...

— Что?

Лаксус посмотрел прямо ему в глаза.

— Ты спросил. Я ответил.

— Ты ночевал у Люси?!

Огонь вспыхнул мгновенно. По залу прокатилась волна жара. Лаксус наконец поставил чашку. Поднялся. Неторопливо.

— Нет.

Пауза.

— Я убедился, что она в порядке. И ушел.

Нацу сделал еще шаг.

— И все?!

Лаксус посмотрел на Люси. И только потом ответил.

— Да.

Если бы в этот момент Люси не покраснела до самых ушей... Наверное, Нацу бы поверил. Но она покраснела. Слишком сильно. Именно это добило Саламандра.

— Люси... — Он повернулся к ней. — Это правда?

Она открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Ответ не находился. Потому что соврать сейчас означало соврать самой себе. А сказать правду... Она пока не могла.

— Мне нужно идти.

Прошептала она. И почти убежала из гильдии.

Когда дверь закрылась, Нацу еще несколько секунд смотрел ей вслед. Потом перевел взгляд на Лаксуса.

Тот уже снова сидел за столом. Спокойный. Будто ничего не произошло. И именно это бесило сильнее всего.

— Ты специально?

— Что именно?

— Бесишь меня.

Лаксус едва заметно усмехнулся.

— Нет. Просто живу.

Нацу сжал кулаки.

Впервые за долгое время он почувствовал себя не сильнее противника...

А на шаг позади. Потому что он совершенно не понимал, что происходит между этими двумя.

А Лаксус... Похоже, понимал.

Шум в гильдии стоял такой, что закладывало уши. После Великих Магических Игр повод выпить находился каждый вечер. Нацу уже успел забраться на стол и распевал что-то настолько фальшиво, что даже Хэппи закрыл уши лапами. Эрза спорила с Греем о тактике боя, Кана смеялась так громко, что дрожали стаканы.

Люси сидела за стойкой с кипой бумаг.

Совет требовал отчеты. Мастер требовал отчеты. Весь мир почему-то считал, что писать их должна именно она.

Она устало потерла переносицу.

— Еще немного... — пробормотала девушка. — И я закончу...

Дверь гильдии открылась.

Разговоры не стихли.

Просто стали чуть тише.

Лаксус вошел спокойно, как будто ничего особенного не происходило. Черная рубашка с закатанными рукавами, привычная уверенная походка, тяжелый взгляд.

Он коротко кивнул Мираджейн.

— Эль.

— Сейчас принесу.

Никаких разговоров. Он сел за дальний столик. Люси почувствовала его почти сразу. Не увидела. Почувствовала.

Глупое сердце почему-то снова забилось быстрее. Она уткнулась в бумаги.

«Работай.»

«Не смотри.»

«Все нормально.»

Она не выдержала. Подняла взгляд. Лаксус как раз смотрел на нее.

Всего секунду. Он едва заметно кивнул. И снова перевел внимание на кружку. Никто вокруг этого даже не заметил. Кроме Люси. Она неожиданно поймала себя на том, что улыбается.

Совсем чуть-чуть.

— Люси! — Нацу плюхнулся рядом. — Хватит писать! Пошли есть!

— Еще пять минут...

— Ты это уже полчаса говоришь!

Он потянулся через стол за ее листами. И именно в этот момент какой-то подвыпивший посетитель, размахивая руками, случайно задел кружку. Темный эль опрокинулся прямо на бумаги.

— Ой...

Чернила моментально поплыли.

— Нет... — тихо выдохнула Люси.

Отчет. Несколько часов работы. Все исчезло за одно мгновение.

— Простите... — растерянно произнес парень. — Я не специально...

Стул в дальнем углу тихо отодвинулся. Лаксус поднялся. Он не спешил. Не выпускал молнии. Просто подошел.

Парень сначала даже не понял, к кому обращаются. Потом встретился взглядом с Дреяром. И мгновенно побледнел.

— Тряпку, — спокойно сказал Лаксус.

— Что?..

— Ты испортил документы. Исправь.

Никакого крика. Никакой угрозы. Только спокойный голос. Но от него почему-то стало холодно. Парень судорожно закивал.

— Д-да...

Он бросился искать тряпку. Лаксус посмотрел на испорченные листы.

— Это единственный экземпляр?

Люси тяжело вздохнула.

— К сожалению...

Он молча достал из внутреннего кармана небольшой блокнот. Пролистал несколько страниц.

— Я помню основные цифры.

Она удивленно подняла голову.

— Ты... читал отчет?

— Я его подписывал.

Лаксус спокойно положил перед ней несколько листов со своими короткими пометками.

— Перепишешь быстрее.

Люси невольно рассмеялась.

— Ты иногда пугающе предусмотрительный.

— Иногда?

В его голосе впервые за вечер мелькнула насмешка.

Она закатила глаза.

— Хорошо. Почти всегда.

Нацу переводил взгляд с одного на другого. Слишком спокойно. Слишком естественно. Когда это они научились так разговаривать? Лаксус уже собирался уйти, когда Люси тихо сказала:

— Спасибо.

Он остановился. Не обернулся. Только чуть качнул головой.

— Заканчивай быстрее. Праздник проходит мимо.

И вернулся к своему столику.

— Странный он сегодня, — пробормотал Нацу.

— Кто?

— Лаксус. Обычно уже кого-нибудь молнией приложил бы.

Люси опустила взгляд на аккуратные записи в его блокноте. Ровный почерк. Короткие замечания. Ничего лишнего.

Она невольно коснулась пальцами края страницы. И почему-то снова почувствовала запах дождя и озона. Глупое сердце предательски дрогнуло.

Она быстро вернулась к отчету. Но писать стало намного легче.

Спокойствие оказалось иллюзией.

Неделя. Ровно столько Магнолии позволили поверить, что худшее осталось позади. Потом небо разорвал взрыв. Когда пыль осела, от здания Магического Совета осталась лишь дымящаяся воронка. Каменные плиты были разбросаны по площади, воздух пропитался гарью и кровью. Те, кто еще утром отдавал приказы всему магическому миру, исчезли за одно мгновение.

На стене ближайшего дома алела надпись.

«Тартарос».

Война началась.

Ресторанчик Ядзимы никогда не был крепостью. Небольшой зал, запах жареной рыбы и домашнего вина, старые деревянные столы. Именно поэтому никто не ожидал нападения.

Эвергрин успела только вскрикнуть. Фрид застыл, превращаясь в камень. Следом — Бикслоу.

Сам Ядзима упал на колени, не понимая, что происходит. Демон лишь улыбался. Для него все это было игрой.

— Жалкие люди…

Он поднял руку. Черная магия начала стремительно разрастаться, накрывая улицу плотной сферой.

— Черт…

В следующий миг воздух взорвался золотой молнией.

— Отойди от них. — Голос Лаксуса прозвучал спокойно. Слишком спокойно.

Демон обернулся.

— Еще один?

Ответом стал удар. Молния пробила мостовую, расколов камень. Демон успел увернуться. Потом еще раз. Еще.

Лаксус двигался так быстро, что человеческий глаз переставал различать его силуэт.

Удары следовали один за другим. Никаких разговоров. Никакой бравады. Только желание закончить бой как можно быстрее.

Но демон лишь смеялся.

— Слишком поздно.

Черная сфера сомкнулась окончательно. Лаксус замер. Он понял раньше остальных.

Если барьер взорвется… Погибнет весь квартал. Он медленно выдохнул.

— Понятно.

Он сделал единственное, что мог. Перестал разрушать. И начал поглощать. Молния изменила цвет. Белое золото стало болезненно-лиловым. Черная магия рванулась к нему, словно живая. Она впивалась в кожу. Ломала кости. Выжигала магические каналы. Лаксус стиснул зубы. Не сделал ни шага назад.

Еще.

Еще.

Еще немного.

— Лаксус!

Кажется, кто-то кричал. Он уже не слышал. Все силы уходили только на одно. Не дать этой дряни вырваться наружу.

Черные прожилки медленно расползались по его шее. По рукам. Поднимались к сердцу. Он понимал цену. Но выбора не было. Последняя вспышка молнии осветила улицу. Барьер исчез.

Демон рухнул. Следом упал и сам Лаксус. Не пытаясь удержаться на ногах. Просто перестав двигаться.

О случившемся Люси узнала только утром. Она не запомнила дорогу.

Помнила только, как бежала. Мимо людей. Мимо разрушенных улиц. Мимо криков.

Сердце билось так сильно, что заглушало весь остальной мир.

Когда она ворвалась в клинику Полюшки, внутри уже стояла тяжелая тишина. Полюшка устало сидела возле окна. Макаров неподвижно стоял у кровати. Он держал внука за руку. Лаксус лежал неподвижно. Белый. Непривычно тихий. Черные прожилки темной магии медленно пульсировали под кожей, словно пытались добраться до самого сердца.

Люси остановилась. На секунду. Будто боялась сделать последний шаг.

— Можно?…

Полюшка лишь молча кивнула.

Люси подошла ближе. Осторожно коснулась его ладони. Холодная. Слишком холодная. Она медленно опустилась на стул рядом. Сжала его руку обеими руками. Будто могла согреть.

— Ты ведь обещал… — Голос сорвался. — Ты сказал, что никуда не уйдешь…

Ответа не было. Только неровное дыхание. Она опустила голову. Лоб коснулся тыльной стороны его ладони.

— Пожалуйста… Не уходи. Не сейчас. Я еще столько всего тебе не сказала…

Слезы падали на его пальцы. Люси даже не пыталась их остановить.

Макаров долго смотрел на них. Потом медленно подошел. Положил теплую ладонь ей на плечо.

— Он всегда был упрямым мальчишкой, — тихо сказал старик. — Даже когда был совсем маленьким.

Люси подняла заплаканные глаза.

— Он справится?

Макаров долго молчал. Слишком долго.

— Я очень хочу в это верить.

Эти слова прозвучали страшнее любого приговора.

Люси снова посмотрела на Лаксуса. На его спокойное лицо. На едва заметную складку между бровями.

Даже без сознания он будто продолжал с кем-то бороться.

Она осторожно переплела свои пальцы с его.

— Тогда я тоже буду ждать. Сколько понадобится.

Дверь палаты тихо приоткрылась.

На пороге появился Нацу. Он уже хотел что-то сказать. Но слова так и не сорвались с губ.

Он увидел Люси, сидящую у кровати. Ее ладонь в руке Лаксуса. Макарова, молча стоящего рядом. И впервые за долгое время не стал шуметь. Не стал спрашивать. Не стал спорить.

Он лишь тихо прикрыл дверь снаружи. Сейчас им не нужен был ни смех. Ни разговоры. Ни очередная драка.

Сейчас вся гильдия ждала только одного.

Чтобы Громовержец снова открыл глаза.

В здании гильдии пахло гарью, мокрой одеждой и тревогой.

Никто не смеялся. Даже Кана сидела с нетронутой кружкой. Макаров поднялся на барную стойку, тяжело опираясь на посох. Казалось, за одну ночь он постарел еще на несколько лет.

— Тартарос перешел в наступление, — негромко произнес он.

В гильдии стало совсем тихо.

— Магический Совет уничтожен. Все действующие члены погибли. Теперь демоны охотятся за бывшими советниками. Если мы не успеем найти их первыми, к утру живых не останется.

Люси почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

На стене висела карта Фиора. Красные отметки появлялись одна за другой. Нападения. Разрушения. Пропавшие люди. Это уже не были отдельные стычки. Это была война. В этот момент дверь распахнулась. На пороге появился Локи. Он тяжело дышал, будто бежал через половину страны.

— Мастер... — Он протянул свиток. — Мне удалось найти часть адресов бывших членов Совета.

Макаров быстро развернул карту.

— Отлично. — Он поднял взгляд на согильдийцев. — Делимся на группы.

Ни у кого не возникло вопросов. Все понимали цену каждой минуты.

— Восточный сектор, — произнес Макаров. — Нацу.

— Есть!

— Венди, Чарли и Хэппи идут с тобой.

Старик перевел взгляд на Люси.

— Ты тоже.

Она коротко кивнула.

— Ваша задача — найти господина Микелло и доставить его в безопасное место.

Макаров на секунду замолчал.

— Если встретите демона, напавшего на Громовержцев...

Он тяжело вздохнул.

— Добудьте его кровь. Полюшка считает, что сможет приготовить лекарство.

Люси невольно посмотрела в сторону окна. Перед глазами снова всплыло лицо Лаксуса. Белая кожа. Черные прожилки под ней. Неровное дыхание. Она крепче сжала связку ключей.

— Мы принесем.

Ночная Магнолия казалась чужой. Пустые улицы. Выбитые окна. Запах дыма. Они двигались быстро, почти бегом. Нацу шел впереди. Хэппи кружил над крышами. Венди внимательно прислушивалась к каждому шороху. Никто не разговаривал.

Дом Микелло оказался небольшим двухэтажным особняком. Когда пожилой мужчина открыл дверь и услышал слово «Тартарос», кровь мгновенно отхлынула от его лица.

— Они... Они уже нашли меня?

— Пока нет.

Но времени почти не осталось. Он даже не стал собирать вещи. Только успел схватить старую папку с документами. Именно в этот момент крыша вздрогнула.

Раздался тяжелый удар. Потом второй. Доски жалобно заскрипели. Люси медленно подняла голову. Слишком поздно. Потолок разлетелся в щепки.

В комнату рухнула массивная фигура. Черная кожа. Длинные когти. Пустые глаза. Шакал. Тот самый демон. Он медленно выпрямился. Оглядел комнату. Его взгляд остановился на Люси.

— Заклинательница духов... — На морде демона появилась неприятная улыбка. — Какая удача.

Люси почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Воздух вокруг начал дрожать. Магия смерти медленно заполняла комнату.

— Все назад! — крикнула она.

Но демон уже поднял руку.

— Взрыв...

Договорить он не успел.

— Заткнись!

Нацу сорвался с места. Огненный кулак врезался демону в грудь с такой силой, что тот вылетел через стену соседнего дома. Вместе с ним исчез и сам Нацу. Грохот прокатился по улице. Пыль взметнулась вверх.

— Нацу!

Люси бросилась к пролому. И увидела, как демон вновь поднимается на ноги. Целый. Почти невредимый.

Шакал лишь рассмеялся.

— Забавно.

Он снова поднял руку. Люси почувствовала, как воздух вокруг начал стремительно сжиматься. Инстинкт кричал бежать.

Но Нацу уже стоял между ней и демоном. Широко расставив ноги. Закрывая собой всех.

— Попробуй.

Взрыв прогремел почти сразу. Дом содрогнулся. Окна вылетели наружу. Крыша обрушилась.

Когда пыль начала оседать, Нацу медленно поднялся из-под обломков.

Его одежда превратилась в лохмотья. По плечу стекала кровь. Но он улыбался. Широко. По-настоящему.

— Я же говорил... — Он вытер кровь с губ. — Не смей трогать моих.

Шакал раздраженно щелкнул языком. Его тело уже начинало восстанавливаться.

— Уходите! — рявкнул Нацу, не оборачиваясь. — Быстро!

— Но...

— Люси!

В его голосе не было ни страха, ни сомнений. Только приказ.

Она застыла всего на мгновение. Потом кивнула.

— Венди! Берем Микелло! Сейчас!

Они бросились к выходу. Позади вновь раздался рев пламени.

Настолько мощный, что ночь на мгновение стала ярче дня.

Люси не обернулась. Она знала.

Если Нацу сказал уходить — значит, он уже решил, что будет держать эту линию столько, сколько потребуется.

И сейчас их задача была не помочь ему.

Их задача была сделать так, чтобы его бой оказался не напрасным.

Ночь казалась бесконечной.

Запах гари въелся в одежду, волосы, кожу. Шакал успел подняться только на одно колено.

— Жалкие...

Договорить он не успел. Нацу схватил его за горло. Одной рукой. С такой силой впечатал демона в мостовую, что камень под ними покрылся сетью трещин.

— Ты выбрал...

Огненный Убийца Драконов наклонился ближе. В его глазах больше не было привычного озорства. Только ярость.

— ...не ту гильдию.

Кулак вспыхнул белым пламенем.

Удар. Улица вздрогнула. Еще удар. Шакал попытался создать взрыв. Нацу не дал.

Третий удар окончательно вдавил демона в землю. Когда пыль рассеялась, вокруг осталась только глубокая воронка.

— Все целы?

Люси первой бросилась к Венди. Та уже осматривала господина Микелло.

— Он легко ранен. Жить будет.

Люси облегченно выдохнула. Она быстро активировала Лакриму связи.

— Мастер. Это Люси. Микелло в безопасности. Шакал повержен...

Она посмотрела по сторонам.

— А где Нацу?

Ответом стало удивленное молчание. Она резко обернулась. Еще секунду назад он стоял рядом. Теперь улица была пустой.

— Хэппи?

Никто не ответил. Нацу летел по ночному небу.

— Стой!

Нацу только прибавил скорость.

Час спустя.

Люси уже не могла сидеть спокойно.

Она несколько раз пыталась связаться с Нацу.

Без ответа.

— Может, связь барахлит? — осторожно предположила Венди.

Люси покачала головой.

— Нет... Это не похоже на него. Он всегда отвечает. Даже если дерется.

Она снова открыла канал. Тишина. Только помехи.

Холод неприятно сжал сердце.

Нацу приземлился прямо перед массивными дверями старого особняка. Дом выглядел заброшенным. Слишком тихим.

— Выходи! — рявкнул он.

Ответа не последовало. Он шагнул внутрь. За спиной тихо приземлился Хэппи.

— Мне здесь не нравится...

— Мне тоже.

Поэтому сейчас кто-нибудь получит.

Из глубины темного холла раздались медленные аплодисменты.

— Прекрасно.

Из тени вышел пожилой мужчина в дорогом костюме. Бывший председатель Совета. Нацу сразу узнал его по фотографиям.

— Значит... Ты решил прийти один.

— Где демоны?

— Скоро увидишь.

Улыбка старика показалась Нацу неправильной. Слишком спокойной. Воздух дрогнул. Стены исчезли. Пол ушел из-под ног. Пространство начало складываться само в себя.

— Что за...

Нацу попытался ударить. Кулак прошел сквозь пустоту. Все вокруг завертелось. Хэппи закричал.

— Нацу!!

Лакрима связи вспыхнула красным.

— Нацу!

Это была Люси.

— Ответь!

Что происходит?!

Нацу уже открыл рот.

Но мир разорвался.

Темнота поглотила все.

Лакрима в руках Люси погасла.

Она застыла.

— Нет...

Она снова попыталась вызвать его.

— Нацу?

Тишина.

— Нацу!

Ничего.

В комнате стало так тихо, что было слышно собственное дыхание. Именно в этот момент окно распахнулось. Внутрь буквально ввалился Хэппи. Его шерсть была покрыта копотью. Одно крыло безвольно висело. Он тяжело рухнул на пол.

— Они...

Он судорожно вдохнул.

— Они забрали Нацу...

Люси почувствовала, как внутри все оборвалось.

— Кто?

— Я... Я не понял... Там была какая-то магия... Пространство... Он исчез...

Хэппи впервые за долгое время заплакал. По-настоящему. Не всхлипывая. Не жалуясь. Просто не выдержал. Макаров медленно поднялся. В его взгляде исчезли последние сомнения.

— Собирайте всех. — Голос старика звучал непривычно спокойно. — Начинается настоящая война.

Небо над Магнолией стало чужим.

Оно больше не было голубым, даже несмотря на раннее утро. Над городом медленно ползли тяжелые серые облака, словно кто-то натянул над Фиором огромное грязное покрывало.

Люси стояла перед зданием гильдии, запрокинув голову.

Она первой увидела это.

Сначала показалось, что облако просто стало плотнее.

Потом внутри него вспыхнули багровые огни.

Затем небо... раскрылось.

Из клубов дыма медленно показались темные металлические конструкции.

Башни.

Цепи.

Огромные крылья из черной стали.

Летающая крепость.

Она была настолько огромной, что заслонила собой половину солнца.

— Это... невозможно... — прошептала Венди.

Даже Эрза молчала.

Макаров крепче сжал посох.

— Куб...

Леви уже раскладывала руны прямо на мостовой.

— Магическая плотность зашкаливает...

Она побледнела.

— Это не просто крепость.

— Тогда что? — спросил Грей.

— Она живая.

По толпе пробежал холодок.

Хеппи сидел на плече Люси.

Он больше не плакал.

Просто молчал.

— Я не успел...

тихо сказал он.

— Простите...

Люси осторожно погладила его по голове.

— Ты сделал все, что мог.

— Нет.

Кот опустил уши.

— Я должен был забрать Нацу.

Она ничего не ответила.

Потому что сама думала точно так же.

Полюшка вышла из здания лечебницы.

Усталая.

Осунувшаяся.

— Как он?

Люси даже не поняла, что спросила вслух.

Старуха тяжело выдохнула.

— Жив.

Одно слово.

Но от него сразу стало легче.

— Темная магия почти разрушила нервную систему.

Организм борется.

Лакрима тоже.

Пока ничья.

— Он очнется?

Полюшка посмотрела куда-то в сторону.

— Если проснется раньше, чем яд доберется до сердца.

Есть шанс.

Если нет...

Она не договорила.

И не нужно было.

В комнате было почти темно.

Лаксус лежал неподвижно.

Грудь едва заметно поднималась.

Черные прожилки поднялись уже до ключиц.

Макаров сидел рядом.

Молчал.

Он уже несколько часов не отпускал руку внука.

— Глупый мальчишка...

тихо сказал старик.

— Всегда считал, что обязан закрывать собой всех...

Он усмехнулся.

Совсем невесело.

— Совсем как я...

— Мы не можем ждать.

Эрза первой нарушила тишину.

— Если Нацу внутри этой крепости, времени нет.

— Полетим прямо туда?

спросил Грей.

— Нас там перебьют.

— Значит, будем драться.

— Это не план.

— Другого нет.

Макаров поднял голову.

— Есть.

Все посмотрели на него.

— Мы ударим сразу несколькими группами.

Он подошел к карте.

— Эрза.

Грей.

Венди.

Вы идете через западный сектор.

Леви обеспечивает связь.

Гажил берет восток.

Мира остается в городе.

Если это ловушка...

...хоть кто-то должен защитить Магнолию.

Он сделал паузу.

Затем посмотрел на Люси.

— А ты...

Она уже знала ответ.

— Нет.

— Да.

— Но...

— Ты остаешься.

Слова ударили сильнее пощечины.

— Нет.

— Это приказ.

— Нацу там!

— Именно поэтому.

Макаров подошел ближе.

— Если внутри действительно Куб... нам понадобится заклинатель духов. Но не сейчас. Сейчас ты слишком вымотана.

Она стиснула зубы.

— Я могу сражаться.

— Можешь.

— Тогда почему—

— Потому что сегодня я не собираюсь терять сразу двоих детей.

Тишина.

Люси опустила голову. Она понимала. Но принять это не могла.

Когда все начали расходиться готовиться к вылету, дверь лечебницы тихо скрипнула.

Люси вошла внутрь. Никого. Полюшка ушла собирать лекарства. Макаров разговаривал с Эрзой. Она осторожно подошла к кровати.

Лаксус все еще не двигался. Она села рядом. Медленно взяла его за руку. Та была холоднее вчера.

— Видишь... — тихо сказала она. — Ты ведь обещал.

Никакого ответа. Только редкое дыхание.

Она закрыла глаза.

— Вернись. Пожалуйста. Мне сейчас очень нужен тот невозможный, упрямый человек, который всегда приходит тогда, когда все остальные уже сдались.

Пальцы Лаксуса не шевельнулись. Но где-то под кожей едва заметно вспыхнула тонкая золотая искра. Настолько слабая, что Люси решила, будто ей показалось. За окном прогремел гром.

И далеко над Магнолией летающая крепость Тартароса медленно развернулась, направляя свои башни прямо на город.

Куб нависал над Магнолией, словно второе небо. Черные металлические стены медленно вращались, выпуская клубы темного пара. Огромные цепи уходили в облака, а багровые руны пульсировали по всему корпусу живой крепости. Казалось, она дышит.

— Вот он... — тихо выдохнула Люси.

Сердце болезненно сжалось.

Где-то внутри был Нацу. А времени оставалось все меньше.

Они поднялись к крепости почти одновременно. Именно тогда из другого прохода появилась Эрза. Потрепанная, покрытая пылью и кровью, но твердо стоящая на ногах. Люси облегченно выдохнула. Если Эрза смогла прорваться сюда... Значит, еще не все потеряно.

— За мной! — коротко бросила Скарлет.

В следующий миг она уже врезалась в ряды Теневых Стражей. Алый клинок вспыхнул, рассекая демонов одного за другим.

— Не останавливайтесь! — крикнула она.

Люси бросилась следом за Венди. Коридоры Куба были бесконечными. Живые стены дрожали под ногами, словно сама крепость сопротивлялась вторжению.

— Нацу! — закричала Люси.

Несколько секунд стояла тишина. Потом сверху донесся знакомый голос.

— Люси! Я здесь!

Она сорвалась на бег.

— Нацу!

Они ворвались в огромный центральный зал одновременно. И в тот же миг пространство разорвала волна черной магии. Мир исчез.

Удар.

Холод.

Тишина.

Люси медленно открыла глаза. Она лежала на холодном каменном полу. Голова раскалывалась. Вокруг никого.

Ни Эрзы.

Ни Венди.

Ни Нацу.

Лишь тяжелая, вязкая тьма. Потом раздались шаги. Неторопливые. Уверенные.

Из черного дыма вышел Шакал. Тот самый демон. Только теперь его тело было покрыто темными трещинами, а глаза горели мертвенно-красным светом. Он остановился в нескольких шагах. И улыбнулся.

— Забавно... — прохрипел он. — Вы действительно решили, что меня можно убить?

Люси попыталась подняться. Ноги дрожали. Магии почти не осталось.

— Не подходи...

Шакал рассмеялся.

— Король Демонов щедр к своим слугам.

Он поднял руку. Воздух начал дрожать. Черная магия вновь собиралась в смертоносную сферу.

Если она взорвется... Никто не выживет. Люси судорожно сжала связку ключей.

— Откройтесь, врата Льва!

Золотое сияние прорезало тьму. Локи появился мгновенно. Без привычной улыбки. Без шуток. Он сразу понял. Хозяйка загнана в угол.

— Я задержу его!

Он бросился вперед. Шакал едва успел закрыться руками.

— Дева!

Розовые врата вспыхнули следом. Дева ударила посохом о землю. Пол вокруг демона провалился, затягивая его в бездонную яму. Но черная магия разорвала заклинание. Шакал вырвался. Локи отлетел к стене. Дева исчезла, не выдержав нагрузки. Люси тяжело дышала. Перед глазами все плыло. Маны не осталось. Совсем. Шакал медленно шел вперед.

— Закончилось?

Люси подняла дрожащую руку. Пальцы сами нашли золотой ключ Водолея. Последний шанс.

— Водолей...

Из золотого света появилась русалка. На этот раз она молчала. Не ворчала. Не ругалась. Лишь долго смотрела на Люси. Потом тихо сказала:

— Другого способа нет.

Люси замерла.

— Есть способ вызвать Короля Звездных Духов.

— Тогда... Почему ты никогда...

— Потому что цена слишком высока. — Водолей опустила взгляд на собственный ключ. — Ты потеряешь меня.

Слова ударили сильнее любой магии.

— Нет...

— Да.

Русалка подошла ближе. Ее голос впервые звучал удивительно мягко.

— Иногда сила — это не победить. Иногда сила — суметь отпустить.

Люси смотрела на золотой ключ. Самый первый. Подарок матери.Она вспомнила теплую ладонь Лейлы. Свою детскую улыбку. Тот день, когда впервые поверила, что никогда не останется одна. Пальцы дрожали.

— Мама... — Голос сорвался. — Прости меня...

Слезы сами покатились по щекам.

— Мне правда... очень жаль...

Водолей неожиданно шагнула вперед. И крепко обняла Люси. Совсем как старшая сестра.

— Не плачь.

Она улыбнулась. Впервые за все время. Тепло. По-настоящему.

— Спасибо... моя маленькая хозяйка.

Люси зажмурилась. И сломала ключ. Мир взорвался золотым светом. Небо над Кубом раскололось. Огромные врата Царства Звездных Духов медленно распахнулись. Время словно остановилось. Даже Шакал перестал двигаться. Из бесконечного сияния вышла высокая фигура. Король Звездных Духов. Само его присутствие заставило воздух дрожать. Он не смотрел на демонов. Не проявлял гнева. Не говорил громких слов. Он лишь поднял руку. Пространство вздохнуло. Черная магия исчезла. Словно ее никогда не существовало. Шакал рассыпался золотой пылью. Тени растворились. Стены Куба содрогнулись. И наступила тишина. Настоящая.

Когда сияние начало угасать, Люси почувствовала резкую боль. Не в теле. В душе. Она машинально опустила взгляд на пояс. Там, где всегда висел золотой ключ Водолея...

было пусто. Она коснулась ремешка дрожащими пальцами. Пусто. Навсегда.

Водолей больше никогда не откроет эти врата.

Никогда не назовет ее глупой девчонкой.

Никогда не обольет водой.

Никогда не будет ворчать.

Никогда.

Люси медленно опустилась на колени. Она спасла друзей. Спасла Нацу. Спасла всех. Но цена оказалась слишком высокой. Слезы текли беззвучно. Она больше не чувствовала ни боли, ни усталости. Только огромную, выжженную пустоту там, где еще совсем недавно жила часть ее души.

И впервые за долгое время Люси Хартфилия плакала не от страха. А от потери.

Люси не слышала, как рушилась крепость. Не слышала треска металла. Не слышала собственных всхлипов. Она стояла на коленях, машинально сжимая пустое место на поясе, где еще совсем недавно висел золотой ключ Водолея.

Пусто.

Навсегда.

В груди будто вырвали кусок сердца. Она спасла всех. Но цена оказалась слишком высокой.

Где-то далеко раздался оглушительный грохот. Пол под ногами вздрогнул. Еще раз. По стенам Куба поползли широкие трещины. Черные металлические балки заскрипели, будто сама крепость стонала от боли.

— Она падает! — раздался чей-то крик.

Люси медленно подняла голову. Огромная летающая крепость начала терять высоту. Целые секции корпуса обрушивались вниз, исчезая в облаках пыли.

Король Звездных Духов выполнил свою часть сделки. Теперь рушился сам Тартарос.

— Люси!

Знакомый голос прорезал шум. Из пролома в стене в зал ворвались Нацу, Гажил, Грей и Джувия. Все были покрыты копотью. Одежда висела клочьями. На лицах читалась усталость. Нацу первым заметил ее. Он резко остановился. Улыбка исчезла.

— Люси... — Он медленно подошел ближе. — Ты ранена?

Она подняла взгляд. В ее глазах было столько пустоты, что Нацу сразу понял. Что-то случилось. Очень плохое.

— Ключ... — едва слышно сказала она. — Я... потеряла Водолея.

Нацу ничего не ответил. Он просто опустился рядом. И осторожно положил ладонь ей на плечо. Без слов. Потому что слов здесь не существовало.

Металл над головой жалобно застонал. Из пролома в потолке одна за другой спустились четыре фигуры. Девять Демонов. Торафузар. Темпестер. Кийс. И Сильвер. Воздух мгновенно похолодел. Сильвер сделал шаг вперед. Грей невольно напрягся. Что-то было не так. Слишком знакомая походка. Слишком знакомая осанка. Рядом шумно втянул воздух Нацу. Его нос дернулся.

— Подожди... — Он нахмурился. — Грей...

— Что?

— Он пахнет... — Нацу еще раз принюхался. — Почти как ты.

Грей застыл. Медленно посмотрел на Сильвера. Тот молчал.

— Невозможно... — прошептал ледяной маг.

Сильвер лишь холодно произнес:

— Умри.

Ледяная магия вспыхнула ослепительной вспышкой. Воздух словно разорвали пополам.

Когда сияние исчезло... ни Грея, ни Сильвера в зале уже не было.

— Грей! — Джувия бросилась вперед.

Но дорогу ей перегородил Кийс.

— Не торопись. — Демон улыбнулся. — Твой рыцарь сейчас слишком занят.

Вокруг него закружились черные души.

— Тогда... придется пройти через меня! — Вода поднялась вокруг Джувии огромной волной.

И два мага исчезли в соседнем коридоре.

Гажил уже столкнулся с Торафузаром. Железо ударило о сталь. Искры осыпали стены.

— Вот это уже веселее! — оскалился Гажил.

Торафузар ответил облаком ядовитого газа. Но Железный Убийца Драконов лишь вдохнул полной грудью.

— Спасибо за угощение. — Железная чешуя покрыла его руки. — Рев Железного Дракона!

Удар пробил грудь демона. Торафузар рухнул. Его тело начало рассыпаться черным пеплом. Гажил молча вытащил из останков темный кристалл, оставшийся после демона. Он спрятал его за пояс.

— Полюшке пригодится.

— Осторожно! — Нацу резко дернул Люси назад.

В том месте, где она только что стояла, взорвался поток черного ветра. Темпестер. Оставшийся демон медленно поднял руку. Воздух стал тяжелым. Каждый вдох давался все труднее. Даже стены начали трещать под давлением его магии.

— Люси. — Нацу шагнул вперед. — Спрячься.

— Нет.

— Сейчас не время спорить.

Она посмотрела на него. Потом на пустое место, где раньше висел ключ Водолея. И крепче сжала остальные ключи. Даже потеряв одного друга... она не могла позволить себе остановиться. Война еще не закончилась.

В лазарете пахло спиртом, кровью и жженой магией. Полюшка ругалась так громко, что, казалось, даже стены морщились от ее недовольства.

— Совсем головы потеряли! Полезли на демонов без плана! Думаете, героизм заменяет мозги?!

Но ее ворчание было лишь фоном. Настоящая битва продолжалась у дальней койки.

Лаксус лежал неподвижно. Кожа приобрела болезненный серо-лиловый оттенок, а под ней медленно пульсировали тонкие черные прожилки. Яд Тартароса все еще цеплялся за его тело, а драконья Лакрима второго поколения пыталась уничтожить отраву, одновременно разрушая собственного хозяина. Возле кровати сидела Венди. Ее ладони светились мягким небесно-голубым светом. Лицо девочки побледнело от усталости.

— Не получается… — едва слышно прошептала она. — Магия лечения… словно исчезает внутри него…

По щеке скатилась слеза. Полюшка резко поставила ступку на стол.

— Не смей реветь! Слезами яд не выгонишь. Передохни пять минут, иначе рядом с ним ляжешь.

Венди виновато кивнула и нехотя убрала руки.

Полюшка уже работала. На столе лежала кровь демона, добытая Гажилом. Она смешивала ее с травами, редкими порошками и собственными зельями, внимательно наблюдая за реакцией смеси. Жидкость постепенно меняла цвет. От густо-алого... К серебристому.

— Вот так... — пробормотала она. — Давай… еще немного…

В лазарете стало тихо. Слышалось только тяжелое дыхание раненых. И редкое потрескивание алхимического котла. Люси вошла почти бесшумно. Она только что проводила Венди отдыхать. Та едва держалась на ногах. Теперь девушка медленно подошла к кровати.

Лаксус выглядел непривычно… Не страшным. Не непобедимым. Просто человеком. И именно это пугало сильнее всего.

Она осторожно опустилась на стул рядом. Долго смотрела на его лицо. На шрам. На слипшиеся светлые волосы. На грудь, которая поднималась слишком медленно.

— Ты опять решил все сделать сам… — тихо сказала она.

Ответа, конечно, не было. Она осторожно взяла его ладонь. Она оказалась неожиданно горячей. Совсем не такой, какой должна быть рука человека, лежащего без сознания. Люси переплела свои пальцы с его.

— Знаешь… — прошептала она. — Я ведь даже не успела сказать тебе спасибо.

Голос дрогнул.

— За ресторан… За ту ночь… За то, что остался рядом… За то, что снова спас всех.

Она замолчала. В груди болезненно кольнуло воспоминание. Золотой ключ.

Водолей. Пустое место на поясе. Она крепче сжала его ладонь.

— Мы оба сегодня кое-что потеряли… — На секунду ей показалось, что она больше не сможет говорить. Но слова все-таки прозвучали. Очень тихо.— Поэтому возвращайся. Пожалуйста. Без тебя теперь слишком тихо.

В этот момент тело Лаксуса внезапно напряглось. По черным прожилкам пробежала яркая вспышка. Он резко вдохнул. Спина выгнулась над кроватью.

— Держите его! — рявкнула Полюшка.

Гажил мгновенно оказался рядом, прижимая плечи друга к матрасу.

Даже почти без сознания Лаксус сопротивлялся с такой силой, что деревянная кровать жалобно заскрипела. Полюшка быстро ввела лекарство.

— Спокойно… спокойно… организм выжигает остатки заразы…

Еще несколько мучительных секунд. И тело медленно расслабилось. Черные прожилки начали бледнеть. Совсем немного. Но впервые за несколько дней —

они отступили. Полюшка внимательно посмотрела на пациента. Потом на Люси. Потом снова на показатели магического фона.И неожиданно довольно хмыкнула.

— Вот упрямый дракон… — Она сняла очки. — Кажется… жить будет.

Люси даже не сразу поняла смысл этих слов. Лишь когда напряжение последних дней наконец отпустило, она почувствовала, как по щекам текут слезы.

Тихие.

Спокойные.

Без истерики.

Она не заметила, как большой палец Лаксуса едва заметно дрогнул. Совсем чуть-чуть. И почти незаметно коснулся ее руки. Будто хотел убедиться… Что она все еще рядом. Люси улыбнулась сквозь слезы.

— Вот теперь узнаю тебя…

Полюшка сделала вид, что ничего не увидела. Только отвернулась к своему столу и проворчала:

— Очнется — скажите этому упрямому болвану, что еще одна подобная выходка, и прибью его раньше любого демона.

Гажил негромко фыркнул.

— Скажу. Если этот идиот вообще умеет слушать.

За окнами лазарета начинался рассвет. Первый за многие дни, который не приносил новых смертей. И впервые с начала войны у всех появилась надежда, что, возможно… они все-таки переживут эту битву.

Лазарет содрогнулся с такой силой, что пузырьки с лекарствами посыпались со стеллажей. Полюшка едва успела подхватить котелок.

— Да что еще теперь?!

Гажил резко поднялся. Но тут же остановился. Все мышцы его тела напряглись. По позвоночнику пробежал ледяной холод. Инстинкты Убийцы Драконов взвыли так громко, что стало трудно дышать. Это была не магия. Это было присутствие. Древнее. Абсолютное. Первобытное.

— Что... происходит?.. — прохрипел он.

Венди побледнела. Она схватилась за стену, пытаясь удержаться на ногах.

— Дракон... — Ее голос сорвался. — Настоящий дракон...

Лаксус даже без сознания болезненно нахмурился. По его телу пробежал слабый электрический разряд. Словно Лакрима тоже почувствовала приближение чего-то невозможного. Гажил больше не мог оставаться внутри. Он буквально вылетел через разбитое окно. Холодный ветер ударил в лицо. И он застыл. Над Магнолией расправляла крылья огромная черная фигура. Она заслоняла собой половину неба. Каждый взмах крыльев сотрясал воздух. Каждый рык отдавался болью в груди.

Акнология.

Дракон Конца. Тот, чье имя Убийцы Драконов боялись произносить вслух. Гажил невольно сделал шаг назад. Колени дрогнули.

— Нет...

Небо вспыхнуло алым. Из облаков вырвался второй дракон. Красная чешуя сияла, словно раскаленное железо. Пламя, окружавшее его, освещало весь город. Гажил замер. Он знал этот запах. Запах огня. Пепла. И чего-то удивительно... родного.

— Игнил...

Два дракона столкнулись прямо над городом. От удара воздух взорвался. Оглушительный рев прокатился по всему Фиору. Вслед за Игнилом появились остальные.

Металликана.

Грандина.

Вайсология.

Скиадрам.

Древние драконы один за другим выходили из разломов между мирами. Пока Игнил удерживал Акнологию, остальные устремились к «Ликам» — магическим устройствам Тартароса, способным уничтожить всю магию Ишгара. Один за другим чудовищные механизмы исчезали в драконьем пламени. Но взгляд Гажила был прикован только к одному бою. Игнил сражался так, словно заранее знал исход. Он не пытался победить. Он выигрывал время.

Акнология двигался быстрее. Жестче. Безжалостнее. Каждый удар черного дракона оставлял на теле Игнила новые раны. Красная чешуя осыпалась вниз огненными дождями. Но Игнил продолжал подниматься. Снова. И снова. И снова. Последний удар был почти незаметен. Акнология рванулся вперед. Когти вошли глубоко в грудь Огненного Короля. На мгновение весь мир будто замолчал. Игнил вздрогнул. Затем собрал последние силы. Его пасть озарилась ослепительным светом.

— Р-Р-РА-А-А-АХ!!

Поток драконьего пламени ударил прямо в шею Акнологии. Раздался страшный треск. Правая лапа Черного Дракона отделилась от тела. Акнология взревел. Впервые. Не от ярости. От боли. Он резко взмыл вверх, исчезая за облаками. Победа... Не наступила.

Игнил медленно начал падать. Без единого взмаха крыльев. Без единого рыка. Его огромное тело тяжело опустилось на землю далеко за пределами города. И больше не двигалось.

В это же мгновение Нацу замер. Посреди боя. Огненный кулак так и не достиг противника. Он схватился за грудь. Будто кто-то вырвал из нее сердце.

— Нет... — Прошептал он. Еще тише. — Нет...

Потом закричал. Так, как никогда прежде.

— ИГНИ-И-И-ИЛ!!! — Крик разнесся по всему полю боя. Даже демоны невольно остановились. Потому что это был крик человека, который только что потерял отца.

Макаров тяжело опустился на одно колено. Он понимал. Война еще не закончилась.

Но медлить больше было нельзя. Старик медленно поднялся. В его глазах не осталось сомнений.

— Дети... — Он поднял руку. Золотое сияние медленно окутало все поле боя. — Простите своего старика...

— Закон Феи!

Мир исчез в ослепительном свете. Священная магия накрыла союзников мягкой волной. Она исцеляла. Возвращала силы. Очищала тела от демонического яда. А демонов Тартароса... Просто стирала из этого мира.

Когда свет погас, наступила тишина. Война закончилась.

Но цена этой победы еще долго будет отзываться болью в сердцах тех, кто выжил.

В здании «Хвоста Феи» стояла непривычная тишина. После войны с Тартаросом прошли всего сутки.

Разрушенные стены уже начали восстанавливать, но запах гари все еще въелся в дерево. Нацу дремал, уронив голову прямо в тарелку с недоеденным раменом. Гажил растянулся на бильярдном столе, не обращая внимания на протесты Леви. Эрза молча оттирала кровь со своих лат, словно пыталась стереть последние дни из памяти.

Макаров медленно поднялся на барную стойку.

Опираясь на посох, он долго смотрел на своих детей. Усталых. Израненных. Но живых.

— Собрание объявляю открытым. — Голос прозвучал неожиданно тихо.

Разговоры мгновенно стихли.

Мираджейн вопросительно посмотрела на Мастера.

— Что случилось?

Макаров тяжело вздохнул.

— Я долго думал... — Каждое слово давалось ему с трудом. — И принял решение. — Он поднял голову. — С сегодняшнего дня... — Он сделал короткую паузу. — Гильдия «Хвост Феи» распускается.

Никто не поверил услышанному.

Тишина стала почти болезненной. Грей медленно поставил кружку. Эрза застыла. Даже Нацу окончательно проснулся.

— Что?.. — прошептал он.

— Это не приказ Совета, — спокойно произнес Макаров. — Это мой выбор.

— Нет! — резко поднялся Фрид. — Мы только что спасли страну!

— Именно поэтому, — устало ответил Макаров. — Вы заслужили право жить. Не воевать. Не терять друзей. Просто жить. Он крепче сжал посох.

— Завтра утром каждый пойдет своей дорогой.

Люси почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Дом. Вот что исчезало сейчас. Не здание. Не вывеска.

Дом.

Она медленно посмотрела на друзей. На Миру. На Эрзу. На Нацу. На Грея. И остановилась взглядом на Лаксусе.

Он стоял у дальней стены. Неподвижный. Только пальцы медленно сжимались в кулак.

— Ты действительно этого хочешь? — тихо спросил он.

Макаров встретился с ним взглядом.

— Нет.

— Тогда зачем?

Старик закрыл глаза.

— Потому что иначе я снова отправлю вас умирать. Больше никто не спорил.

Каждый понял. Это решение давалось Макарову тяжелее, чем любая битва. Он молча спрыгнул со стойки и вышел из здания. Дверь тихо закрылась.

И только тогда в зале стало по-настоящему пусто.

Люси не помнила, как добралась домой. Ноги сами несли ее по знакомым улицам Магнолии.

Квартира встретила тишиной. Она закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. И медленно сползла на пол. Сил больше не осталось. Она долго сидела неподвижно.

Пока взгляд случайно не зацепился за белый конверт на тумбочке. Люси сразу узнала почерк.

Нацу.

Пальцы дрожали, пока она вскрывала письмо.

"Люси.

Если ты читаешь это, значит, я уже ушел.

Не ищи меня.

Мне нужно стать сильнее.

Я проиграл слишком много.

Игнил отдал жизнь, а я все еще недостаточно силен, чтобы защитить тех, кто мне дорог.

Поэтому я отправляюсь тренироваться.

Когда смогу смотреть вам всем в глаза без чувства вины — обязательно вернусь.

Ты только не плачь.

Ты же сильнее, чем сама думаешь.

— Нацу."

Люси закрыла глаза. По щекам наконец покатились слезы. Она не пыталась их остановить. Письмо дрогнуло в ее руках. На самом краю листа было приписано еще несколько строк.

Совсем небрежно.

"P.S. Если встретишь Лаксуса — передай, что я ему еще не проиграл."

Люси невольно улыбнулась.

Сквозь слезы.

— Конечно... — Тихо прошептала она. — Обязательно передам.

В другом конце Магнолии Лаксус стоял на крыше полуразрушенного дома. Город медленно засыпал. Он смотрел на огни улиц и впервые за долгое время чувствовал не злость. Пустоту. Гильдии больше не существовало. Но люди остались.

Фрид.

Бикслоу.

Эвергрин.

Макаров.

Люси.

Он медленно перевел взгляд на знак «Хвоста Феи» на своем теле. Пальцы непроизвольно коснулись татуировки.

— Глупый старик... — тихо сказал он в пустоту. — Думаешь, если закроешь двери... мы перестанем быть семьей?

Ответа не последовало. Только ветер прошелся по крыше, шевеля его светлые волосы. Внизу медленно гасли последние огни Магнолии.

Завтра каждый из них отправится своей дорогой.

Но никто из них еще не знал, что история «Хвоста Феи» вовсе не закончилась. Она лишь начиналась заново.

Утро наступило слишком тихо. Люси проснулась еще до рассвета.

Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок. Организм действовал быстрее сознания. Нужно было встать. Одеться. Забежать за Нацу и Хэппи. Потом — в гильдию. Мира наверняка уже готовит кофе, Макаров будет ворчать, что все снова опаздывают...

Она резко села.

Квартира встретила ее тишиной.

Никакого храпа Нацу на диване.

Никакого мяуканья Хэппи.

На столе лежало сложенное письмо. Воспоминания обрушились сразу.

Тартарос. Игнил. Роспуск. Уход Нацу.

Люси закрыла глаза.

— Это был не сон...

Она долго сидела на краю кровати, пока наконец не заставила себя подняться.

Она почти не думала.

Тело двигалось само.

Умыться.

Одеться.

Взять ключи.

Закрыть дверь.

Спуститься по лестнице.

Пойти знакомой дорогой.

По пути она даже кивнула продавцу цветов, который каждое утро раскладывал букеты возле лавки. Он улыбнулся ей так же, как всегда. И только возле площади она поняла, что ноги сами привели её туда, куда они ходили каждый день последние несколько лет.

К зданию гильдии.

Она остановилась. Словно налетела на невидимую стену. Вывески больше не было. Огромные двери были заколочены широкими досками. Окна заколочены. На крыльце лежали щепки и строительная пыль.

Никакого смеха.

Никаких драк.

Никакой музыки.

Даже птицы почему-то не садились на крышу.

Люси медленно подошла ближе. Подняла руку. Коснулась дерева. Оно было холодным. Она прислонилась лбом к двери.

— Дом...

Слово прозвучало почти беззвучно. Ответа не было.

— Рано пришла. — Низкий голос прозвучал совсем рядом.

Она вздрогнула.

Лаксус.

Он стоял, прислонившись плечом к фонарному столбу. Без плаща. В простой темной рубашке. Руки в карманах. Взгляд был направлен не на неё. Он смотрел только на здание.

Несколько секунд они молчали. Потом он тихо сказал:

— Никак не могу привыкнуть.

Люси медленно посмотрела на него. Она никогда раньше не слышала, чтобы он говорил что-то подобное. Без злости. Без насмешки. Без приказа. Просто... Честно. Она вдруг поняла. Он тоже пришёл сюда автоматически. Как и она.

— Я сегодня уже второй раз прихожу. — Лаксус усмехнулся. Коротко. Почти беззвучно.

— Я — третий.

Снова тишина. Он медленно поднялся по ступенькам. Остановился перед дверью. Провёл ладонью по грубой древесине.

— Здесь всегда было слишком шумно. — Он говорил так, словно обращался к самому зданию. — Раздражало.

Люси невольно улыбнулась.

— А сейчас?

Он долго молчал. Очень долго.

— Хуже. — Это слово прозвучало настолько тихо, что Люси едва его услышала.

И именно поэтому оно оказалось страшнее любого крика.

Они так и не вошли. Некуда было входить.

Минут через десять Лаксус развернулся.

— Пошли.

— Куда?

— Есть.

Она удивленно посмотрела на него.

— Ты вчера почти ничего не ела.

Она даже не успела ответить. Он уже пошёл вперёд. Не оборачиваясь. Как всегда. Через несколько шагов он остановился. Не поворачивая головы, спокойно сказал:

— Если собираешься идти — идём. Если нет — я ждать не буду.

Люси посмотрела на заколоченные двери. Потом — на широкую спину Лаксуса. И неожиданно поняла странную вещь. Вчера исчез её дом. Но впервые за последние сутки она не чувствовала себя совершенно одной.

Она молча пошла следом.

Утро встретило Магнолию моросящим дождем. Такая погода всегда раздражала Лаксуса. Не гроза. Не ливень. Просто бесконечная серая морось, от которой одежда становилась сырой, а настроение — тяжелым.

Он молча вошел в здание старого филиала Совета Магов, где теперь временно принимали заявки для независимых магов. После роспуска гильдий очередь стала длиннее. Кто-то искал охрану караванов. Кто-то сопровождение торговцев. Кто-то просил избавить деревню от чудовищ. Лаксус подошел к стойке.

— Работа.

Пожилая женщина быстро пролистала папку.

— Есть одна миссия ранга А.

— Давай.

Она виновато кашлянула.

— Уже... почти отдали.

Лаксус поднял взгляд.

— Кому?

В этот момент дверь открылась.

Люси.

Она стряхнула капли дождя с плаща и подошла к стойке.

— Здравствуйте. Мне сказали, что сегодня должны были появиться новые задания.

Женщина переводила взгляд с одного на другого.

— Эм...

Она нервно улыбнулась.

— Кажется...произошла ошибка.

Оказалось, никакой ошибки не было. Богатый землевладелец из северной деревни отправил два одинаковых запроса. Один — бывшим магам Хвоста Феи. Второй — лично Лаксусу Дреяру. Он хотел перестраховаться. Потому что уже потерял троих наемников. Теперь заказчик наотрез отказался отменять кого-либо.

— Раз уж оба пришли... пусть оба и работают.

Дорога заняла почти два дня. Она оказалась удивительно... Тихой. Люси читала карту. Лаксус шел впереди. Иногда между ними проходил целый час без единого слова.

...

— Привал.

...

— Хорошо.

...

— Вода слева.

...

— Спасибо.

...

На этом разговор снова заканчивался. И странно... Обоих это устраивало. Не нужно было искать темы. Не нужно было делать вид, что всё нормально. Они просто... Шли.

Ночью похолодало. Люси развела небольшой костер. Лаксус сидел чуть поодаль, прислонившись к дереву. Он не спал. Она тоже.

— Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — Он открыл глаза.

— Сейчас отдыхаю. — Она тихо усмехнулась.

— Это называется отдых? — Он пожал плечами.

— Для меня — да.

Снова тишина. Но теперь... Она уже не давила.

Деревня встретила их запахом дыма. За последние две недели здесь исчезло шестеро жителей. Люди боялись выходить из домов. По словам старосты, виновником был огромный волкоподобный демон, поселившийся в заброшенной шахте. Лаксус выслушал всё молча. Потом коротко спросил:

— Где вход?

Внутри оказалось темнее, чем ожидала Люси. Шахта уходила глубоко под землю. Каменные стены заглушали звуки.

— Что-то не так, — тихо сказала она.

Лаксус кивнул. Он уже чувствовал это. Запах. Не один. Их было несколько.

— Назад.

Но было поздно. Каменный потолок взорвался. Из темноты одновременно выскочили четыре чудовища.

Первый бросился прямо на Люси. Она уже тянулась к ключу. Но золотая молния ударила раньше. Монстр даже не успел коснуться земли.

— Справа.

Она даже не посмотрела. Просто открыла врата.

— Локи! — Лев появился именно там, куда смотрел Лаксус. Будто они заранее договорились.

Второй демон прыгнул сверху.

— Сзади! — Лаксус даже не обернулся.

Щит Девы вырос над ним буквально за секунду до удара. Каменные когти скользнули по земле.

— Спасибо.

— Не отвлекайся.

Третий оказался самым опасным. Он выпускал кислоту. Лаксус собирался принять удар на себя. Но перед ним внезапно возникла огромная песчаная стена. Скорпион.

Кислота зашипела, испаряясь.

— Слева!

— Уже вижу.

Молния. Песок. Свет ключей. Гром. Все смешалось. И вдруг Люси поймала себя на странной мысли.

Они ни разу не обсудили тактику. Вообще. Но двигались так, словно выполняли одну миссию уже много лет. Она открывала врата ровно тогда, когда он создавал пространство. Он атаковал именно тех противников, которых она не могла достать. Она закрывала ему спину раньше, чем он успевал заметить опасность. Это было... Странно. И очень правильно.

Последний демон рухнул на землю. Пыль медленно осела. Люси тяжело выдохнула.

— Всё?

Лаксус прислушался.

Несколько секунд.

Потом кивнул.

— Всё.

Обратная дорога была такой же тихой. Но теперь тишина уже не казалась чужой.

Возле выхода из шахты Люси остановилась.

— Лаксус.

Он посмотрел на неё.

— Спасибо.

Он нахмурился, словно не понял вопроса.

— За что?

— Ты постоянно прикрывал меня.

Он несколько секунд молчал. Потом совершенно спокойно ответил:

— Ты бы и сама справилась.

Люси удивленно посмотрела на него. Это был не комплимент. Он вообще не умел говорить комплименты. Он просто... Констатировал факт. И именно поэтому она ему поверила. Она улыбнулась. Совсем немного.

— Всё равно спасибо.

Лаксус ничего не ответил. Только развернулся и пошёл по дороге дальше. Но впервые за всё время Люси заметила одну маленькую деталь. Обычно он шел далеко впереди. Сегодня же его шаг стал медленнее. Ровно настолько, чтобы она могла идти рядом. Не догоняя. Не отставая. Просто рядом.

Дождь начался неожиданно.

Еще несколько минут назад небо было затянуто тяжелыми серыми облаками, но дорога оставалась сухой. Потом одна капля ударилась о пыль. Вторая — о плащ Люси. А через мгновение мир исчез за плотной стеной воды.

— Черт… — тихо выдохнула Люси, натягивая капюшон.

Лаксус даже не замедлил шаг. Будто дождя вовсе не существовало. Его длинный плащ быстро намок, тяжелые светлые волосы прилипли ко лбу, но он продолжал идти вперед, не оглядываясь. Молча. Как всегда. Гром прогремел так близко, что земля дрогнула под ногами. Люси вздрогнула.

— Так мы до Магнолии не дойдем.

Лаксус поднял взгляд. В стороне, среди заросших деревьев, виднелось старое полуразрушенное здание. Когда-то это была железнодорожная станция. Теперь — лишь каменные стены и обвалившаяся крыша. Он коротко кивнул.

— Там.

Внутри пахло сыростью. Половина крыши отсутствовала, но дальний угол оставался сухим. Люси быстро собрала валявшиеся доски, остатки старых ящиков и сухую щепу под навесом. Через несколько минут маленький костер уже потрескивал, разгоняя холод. Она облегченно выдохнула.

— Ну вот…

Обернулась. Лаксус даже не подошел к огню. Он стоял возле пролома в стене. Спиной к ней. Смотрел наружу. На дождь. Капли стекали по его волосам, по воротнику рубашки, по рукам. Он будто специально оставался под холодной водой.

— Ты промокнешь, — тихо сказала Люси.

— Уже.

Она вздохнула. Иногда разговаривать с ним было все равно что пытаться разговорить каменную статую.

Она сняла мокрые сапоги. Подкинула в огонь еще одну доску. Тишина снова заполнила станцию. Только дождь. Треск дерева. Редкие раскаты грома. Минуты тянулись медленно. Наконец Люси не выдержала.

— Лаксус.

Он не обернулся.

— М?

— Ты кого-то ждешь?

— Нет.

— Тогда почему стоишь там?

Ответа не последовало. Она подошла ближе. Совсем осторожно. Будто приближалась к дикому зверю. Он всё так же смотрел наружу.

Лес.

Дождь.

Пустые рельсы.

Больше ничего.

— Боишься нападения?

— Нет.

— Тогда чего?

На этот раз пауза затянулась.

Очень надолго. Люси уже решила, что ответа не будет. Но он все-таки заговорил. Тихо. Настолько тихо, что шум дождя почти заглушил слова.

— Тишины.

Она моргнула.

— Что?

Он медленно провел рукой по мокрым волосам.

— После Тенро... — Голос стал еще ниже. — ...я перестал ей доверять.

Люси застыла. Он впервые сам заговорил об острове. Без вопросов. Без давления. Сам.

— Знаешь, что хуже боя?

Она отрицательно покачала головой.

— Когда бой заканчивается. — Он продолжал смотреть вперед. Не на нее. Будто разговаривал с дождем.

— После драки всегда становится тихо... Очень тихо... И ты начинаешь считать.

Пауза.

— Кто отвечает. Кто встанет. Кто дышит. — Его пальцы едва заметно сжались. — А кто уже никогда ничего не скажет.

Люси почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.Перед глазами всплыли те семь лет. Разрушенная гильдия. Пустые комнаты. Письма, которые некому было читать. Она вдруг поняла. Он тоже прожил эти годы. По-своему. Каждый день. Она тихо спросила:

— Поэтому ты всё время слушаешь?

Лаксус едва заметно кивнул.

— Пока кто-то шумит... — Он замолчал. Потом закончил почти шепотом. — ...значит, жив.

Костер тихо потрескивал. Люси не знала, что сказать.Никакие слова здесь не могли помочь. Она просто подошла ближе. Не слишком близко. Так, чтобы не вторгаться в его пространство. И встала рядом. Они молча смотрели на дождь. Через несколько минут Лаксус вдруг произнес:

— Ты замерзнешь.

Она усмехнулась.

— Вообще-то костер был для нас обоих. — Он впервые за вечер посмотрел на нее. В его глазах не было привычной жесткости. Только усталость. Настоящая. Человеческая.

Он молча подошел к огню. Сел напротив. Долго грел руки. Люси осторожно подвинула к нему свою кружку с горячим чаем.

— Держи.

Он посмотрел на кружку. Потом на нее.

— А ты?

— Еще сделаю.

Лаксус ничего не ответил. Просто взял кружку. Сделал один глоток. И неожиданно произнес:

— Спасибо.

Люси улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Потому что поняла одну очень важную вещь.

Сегодня впервые за всё время после Тенро Лаксус не стоял один под дождем.

Когда ночью Люси уже почти уснула, сидя у костра, она почувствовала, как сверху на плечи легло что-то тяжелое. Плащ. Его плащ. Она подняла голову. Лаксус уже снова стоял у пролома. Только теперь — не под дождем. А под крышей. Он по-прежнему следил за лесом. Но время от времени его взгляд невольно возвращался к маленькому костру, возле которого спокойно спала Люси.

И впервые за очень долгое время тишина перестала казаться ему такой страшной.

Ночь выдалась неспокойной.

Ветер бился о старые ставни маленькой гостиницы, в которой они остановились по дороге обратно в Магнолию. Дождь закончился еще вечером, но тяжелые тучи не уходили. Иногда где-то далеко ворчал гром. Люси долго не могла уснуть.

После роспуска гильдии сон вообще стал странной вещью. Стоило закрыть глаза — и перед ней вставал пустой зал «Хвоста Феи», снятая вывеска, разбросанные по полу доски и письмо Нацу, до сих пор лежавшее в кармане плаща.

Она перевернулась на другой бок. В комнате было темно. Лишь редкие вспышки молний проникали через неплотно закрытые ставни. Лаксус спал на соседней кровати. Как всегда — прямо поверх покрывала, не снимая сапог. Он лежал неподвижно. Настолько неподвижно, что Люси уже собиралась снова закрыть глаза.

И вдруг—

Комната вспыхнула ослепительно-белым светом. Люси резко села. Молния. Но не снаружи. Внутри.

По деревянному полу пробежали тонкие золотые разряды. Они скользили между досками, перепрыгивали с ножки стола на стену, бесшумно исчезали под кроватью. Воздух мгновенно наполнился запахом озона.

Люси перевела взгляд на Лаксуса. Он по-прежнему спал. Но его лицо стало напряженным. Челюсти были так сильно сжаты, что на скулах выступили желваки. Пальцы непроизвольно сжимались в кулак. По коже пробегали маленькие молнии. Будто сама магия больше не подчинялась хозяину.

— Лаксус... — Тихо позвала она.

Ответа не последовало. Он даже не шелохнулся.

Очередная вспышка осветила комнату. На этот раз вместе с ней раздался едва слышный шепот.

— Дед...

Люси замерла. Она никогда раньше не слышала, чтобы он разговаривал во сне.

Лаксус тяжело вдохнул. Будто ему не хватало воздуха. Молнии стали ярче. Стакан с водой на тумбочке начал дрожать.

— Фрид... — Имя прозвучало совсем тихо. Почти беззвучно. Но Люси услышала.

Ее сердце болезненно сжалось. Он снова замолчал. Лишь дыхание стало тяжелее. Лоб покрылся холодным потом. Пальцы судорожно впились в простыню. В какой-то момент он резко дернулся. Словно пытался подняться. Будто перед ним снова кто-то падал. Будто он опять был там. На Тенро. Молния ударила в потолочную балку. Дерево жалобно затрещало. Люси вскочила.

— Лаксус! — Он не проснулся. Только едва слышно покачал головой.

И вдруг почти неслышно прошептал:

— Не... — Долгая пауза. — ...умирайте...

Всего два слова. Но в них было столько отчаяния, что Люси почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Это был не приказ. Не просьба. Не крик. Это были слова человека, который уже видел смерть слишком много раз. Она медленно подошла к его кровати. Осторожно присела рядом.

Лаксус дышал часто. По виску стекала капля пота. Он выглядел так, словно действительно сейчас сражался.

Не здесь.

Там.

Снова.

Она вдруг поняла.

Он ведь никогда не рассказывал о Тенро. Никогда. Ни одного раза. Он просто жил дальше. Все считали, что он пережил это. Потому что Лаксус всегда был сильным. Всегда спокойным. Всегда стоял впереди остальных. Но сейчас...

Сейчас перед ней лежал человек, который до сих пор не выбрался с того острова. Каждую ночь он снова слышал крики. Снова искал глазами Макарова. Снова считал друзей. Снова боялся не успеть.

Люси осторожно протянула руку. На мгновение замерла. Потом очень медленно накрыла своей ладонью его сжатый кулак.

— Всё хорошо... — Совсем тихо сказала она. — Они живы.

Лаксус не проснулся. Но его пальцы перестали так судорожно сжиматься. Молнии начали стихать. Она продолжала сидеть рядом. Не говоря больше ни слова.

Минуту.

Пять.

Десять.

Постепенно дыхание стало ровнее. Разряды исчезли.

Комната снова погрузилась в темноту. Только дождевые капли тихо стекали по стеклу.

Люси не убирала руки. Она боялась, что если отпустит его сейчас, кошмар снова вернется. Лишь под самое утро она почувствовала слабое движение. Пальцы Лаксуса едва заметно сомкнулись вокруг ее ладони. Неосознанно. Во сне. Будто человек, падающий в пропасть, наконец нашел за что ухватиться.

Люси улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

И осталась сидеть рядом до самого рассвета.

Утро наступило незаметно.

Ночной дождь наконец закончился. Сквозь мутное окно старой гостиницы медленно пробивался серый рассвет. В комнате пахло влажным деревом, золой и едва уловимым запахом озона, который, казалось, уже навсегда поселился рядом с Лаксусом.

Люси проснулась первой. Несколько секунд она просто лежала, прислушиваясь.

Тишина.

Не та страшная, о которой говорил Лаксус.

Живая.

За окном перекликались птицы. Где-то внизу хозяин гостиницы лениво передвигал бочки. На кухне звенела посуда.

Она медленно села. Взгляд сам собой скользнул на соседнюю кровать. Лаксус уже не спал. Он сидел на краю кровати, опираясь локтями на колени. Смотрел в окно.

Его лицо снова стало привычно спокойным. Будто ночи вовсе не существовало. Будто никаких молний не было. Никаких кошмаров. Никакого тихого: "Не умирайте..."

Люси отвела взгляд. Она тоже сделала вид, что ничего не произошло. Поднялась. Накинула куртку.

— Сейчас вернусь.

Он лишь коротко кивнул.

Хозяин гостиницы уже растапливал печь.

— Доброе утро, красавица.

— Доброе.

— Завтрак?

Люси покачала головой.

— Можно только чай?

Старик улыбнулся.

— Конечно.

Через несколько минут она уже возвращалась наверх, осторожно неся две кружки.

Пар поднимался тонкими белыми струйками.

Когда она вошла в комнату, Лаксус даже не повернулся. Он всё так же смотрел в окно. Она молча поставила одну кружку рядом с ним. И села напротив. Никаких слов. Он посмотрел на чай. Потом на неё. Снова на кружку. Взял её обеими руками. Сделал маленький глоток. Горячий пар поднялся между ними.

Комната снова погрузилась в тишину. Но теперь она уже не казалась тяжелой. Они просто сидели. Пили чай.

За окном начиналось утро. Иногда этого было достаточно.

Минут через десять Лаксус поставил кружку на подоконник.

— Спасибо.

Люси подняла глаза.

— За чай?

Он покачал головой.

— Нет.

Она немного удивилась.

— Тогда за что?

Ответа долго не было.

Он смотрел в кружку так, словно пытался найти слова на самом дне. Потом тихо выдохнул. Очень медленно.

— За то… — Он замолчал. Будто это было сложнее любого боя.

Люси терпеливо ждала. Не торопила. Не перебивала. Он наконец договорил.

— ...что не спросила.

Она не ответила сразу. Только посмотрела на него. Спокойно. Тепло. Потом едва заметно улыбнулась.

— Если однажды захочешь рассказать... — Она слегка пожала плечами. — Я буду рядом.

И всё.

Никаких обещаний.

Никакого «я помогу».

Никакого «ты должен открыться».

Просто...

"Я буду рядом."

Лаксус долго смотрел на неё. Потом неожиданно усмехнулся. Совсем краешком губ. Почти незаметно.

— Упрямая.

— Учусь у лучших.

Он тихо хмыкнул. Встал. Подхватил свой плащ.

— Пора.

— Уже?

— До следующего города ещё полдня пути.

Она тоже поднялась. Забрала пустые кружки. И вдруг заметила. Лаксус уже стоял у двери. Но впервые за всё время путешествия... Он ждал. Не уходил вперёд. Не заставлял её догонять. Просто стоял. Пока она не подошла. Только после этого открыл дверь. И они вышли вместе.

Хозяин гостиницы проводил их взглядом через окно.

— Забавная парочка... — Пробормотал он себе под нос. — Обычно молодые всё время болтают.

Эти двое за всё утро едва десяток слов сказали. Он усмехнулся, собирая кружки со стола. На одной из них остался едва заметный след от молнии. На другой — тонкий отпечаток губной помады.

Старик покачал головой.

— А ведь, кажется, они сказали друг другу гораздо больше, чем многие успевают за всю жизнь.

Осень в Магнолии всегда приходила незаметно.

Утром солнце еще грело по-летнему, а к вечеру по мостовой уже тянуло холодом от реки. Город жил своей жизнью. Люди спешили по делам, торговцы закрывали лавки, дети бегали по площади, не замечая, как темнеет небо.

Люси любила такие вечера. Они были тихими. Без войны. Без Совета. Без Тартароса. Без необходимости каждую минуту ждать беды.

Она вышла из книжной лавки с небольшим свертком под мышкой и медленно пошла по узкой улочке. Денег после роспуска гильдии было немного, но отказаться от новой книги она не смогла.

— Ну хоть что-то хорошее за сегодня... — тихо пробормотала девушка.

Позади послышались шаги. Она не обернулась.

Улица была людной. Наверняка обычный прохожий. Шаги ускорились. Затем еще.

— Эй, красавица.

Люси остановилась. Трое мужчин. Одежда помятая. Запах дешевого алкоголя чувствовался даже на расстоянии.

— Такая милая девушка одна вечером? Мы можем проводить. Или развлечь.

Она спокойно сделала шаг назад.

— Нет, спасибо.

— А мы не спрашивали.

Один из них уже протянул руку к ее запястью.

Ключ оказался в ладони быстрее, чем страх успел перерасти в панику.

— Откройтесь, врата... — Договорить она не успела.

Воздух внезапно стал тяжелым. Очень тяжелым. Будто перед грозой. Все трое одновременно побледнели.

— Ч... что...

Сверху раздался сухой треск молнии. Не удар. Предупреждение. На крыше соседнего дома стоял человек. Черная рубашка. Белый меховой плащ, небрежно наброшенный на плечи. Золотые волосы колыхнул ветер. Янтарные глаза смотрели вниз без единой эмоции.

Лаксус.

Он даже не прыгнул. Просто шагнул. И уже через мгновение оказался между Люси и незнакомцами.

— У вас есть три секунды, — произнес он спокойно.

Один из мужчин нервно рассмеялся.

— Ты кто вообще такой?

Лаксус поднял взгляд.

— Две.

— Да пошел ты... — Мужчина замахнулся.

Раздался короткий хлопок. Даже не молния. Лишь крошечный разряд. Но этого оказалось достаточно. Нападавшего отбросило через всю улицу. Он снес деревянный забор и рухнул без сознания. Оставшиеся двое застыли.

Лаксус сделал еще один шаг. Магии почти не чувствовалось. Именно это пугало сильнее всего.

— Одна.

Они побежали. Даже не пытаясь подобрать товарища. Через несколько секунд улица снова опустела. Лаксус медленно повернулся.

— Цела?

Люси кивнула.

— Да...

Он коротко осмотрел ее с головы до ног. Словно проверял, нет ли ран. Лишь убедившись, что все в порядке, развернулся.

— Пошли.

Она догнала его через несколько шагов. Они шли молча. Только ветер гонял по мостовой желтые листья.

Наконец Люси нарушила тишину.

— Ты всегда успеваешь.

Лаксус ответил почти автоматически.

— Пока я рядом... — Он замолчал.

Шаг стал медленнее. Будто собственные слова ударили его сильнее любого врага.

"Пока я рядом."

На Тенро он тоже был рядом. Когда исчезли все. Когда погибали друзья. Когда дед едва не умер. Во время Тартароса он тоже был рядом. И все равно едва не погиб сам. А если однажды... Он не успеет? Если в следующий раз она окажется одна? Если враг будет сильнее? Если он снова окажется слишком далеко?

Лаксус резко остановился. Люси удивленно посмотрела на него.

— Что случилось?

Он долго молчал. Потом тихо произнес:

— Я не могу быть рядом всегда.

Эти слова дались ему тяжелее любого признания. Он никогда раньше не произносил их вслух. Потому что всю жизнь верил в обратное.

Если стать достаточно сильным — можно защитить всех.

Если стать быстрее — можно успеть.

Если стать крепче — никто не умрет.

Но жизнь уже дважды доказала ему обратное.

Тенро.

Тартарос.

Сила не делала человека всемогущим.

Люси смотрела на него несколько секунд. Потом неожиданно улыбнулась. Совсем легко. Без жалости. Без попытки успокоить. Она просто сделала шаг вперед и осторожно коснулась его руки.

— Знаешь...

Он посмотрел на нее.

— Мне и не нужно, чтобы ты был рядом всегда.

Лаксус нахмурился.

— Иногда достаточно знать... — Она слегка сжала его ладонь. — ...что ты придешь, если сможешь.

Он ничего не ответил. Только впервые за долгое время не убрал руку. Они снова пошли вперед. Рядом. Не касаясь друг друга. Но расстояние между ними стало чуть меньше, чем было еще вчера. А где-то высоко над Магнолией тихо прогремел гром.

На этот раз — совсем не страшный.

Ночь опустилась на Магнолию неожиданно.

Осенний ветер гонял по пустым улицам пожелтевшие листья. После роспуска «Хвоста Феи» город будто стал тише. Даже таверны закрывались раньше обычного. Люди спешили домой, не задерживаясь на улицах.

Люси сидела у окна своей квартиры. Книга лежала раскрытой на коленях уже почти час, но она так и не перевернула ни одной страницы. Мысли снова возвращались к гильдии.

К пустому зданию.

К письму Нацу.

К Лаксусу.

Она поймала себя на том, что все чаще думает о нем. Не потому, что он постоянно появлялся рядом. Наоборот. После их последнего задания они почти не виделись. И почему-то именно это беспокоило сильнее всего.

За окном тихо зашуршал гравий. Она подняла голову. Кто-то был во дворе. Люси осторожно подошла к окну и выглянула. Под старым клёном, возле калитки, сидел человек.

Высокий. Плечи опущены. Локти упирались в колени. Белый меховой плащ лежал рядом прямо на земле.

Лаксус.

Он сидел неподвижно. Даже не поднял головы. Словно шел куда-то, но сил дойти уже не осталось. Люси быстро накинула куртку и выбежала на улицу. Подойдя ближе, она невольно остановилась. Только теперь она увидела кровь. Она была везде.

На рукавах.

На воротнике.

На руках.

Костяшки пальцев были разбиты так сильно, что кожа почти полностью содрана. Правая сторона рубашки была разорвана когтями. Сквозь ткань темнела длинная рана.

Лаксус услышал шаги. Медленно поднял голову. Их взгляды встретились.

— ...

Он ничего не сказал. Она тоже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Люси развернулась и молча ушла обратно в дом. Лаксус прикрыл глаза.

«Ну вот. Испугалась.»

Он устало прислонился затылком к стволу дерева. Сил даже на раздражение не осталось.

Через минуту дверь снова открылась. Люси вышла с толстым шерстяным пледом. Не говоря ни слова, она осторожно набросила его ему на плечи.

Плед пах лавандой. Домом. Теплом.

Она снова исчезла. Лаксус нахмурился. Через минуту вернулась.

На этот раз с двумя кружками. Одну поставила рядом с ним. Вторая осталась в ее руках. И только потом села рядом. Не слишком близко. Но и не далеко.

Чтобы можно было молчать вместе.

Пар поднимался над горячим чаем. Ветер шелестел листьями. Где-то далеко лаяла собака. Больше не было ничего.

Ни вопросов.

Ни объяснений.

Ни попыток узнать, что произошло.

Люси просто сидела рядом. Иногда делала маленький глоток чая. Иногда смотрела на звезды. Лаксус не двигался. Он впервые за много недель позволил себе просто сидеть.

Не думать.

Не искать угрозу.

Не ждать нападения.

Не быть сильным.

Минуты текли одна за другой.

Пять.

Десять.

Двадцать.

Тридцать.

Почти сорок минут.

За это время они не произнесли ни слова.

Лаксус смотрел в темноту. Перед глазами снова всплывала сегодняшняя миссия. Разрушенная деревня. Бандиты. Крики. Кровь. Он успел. Как всегда. Но слишком поздно. Не для задания. Для людей. Он снова видел лицо маленькой девочки, которая до последнего закрывала собой младшего брата. Не спас.

Еще немного быстрее...

Еще немного сильнее...

Еще один удар...

И, может быть...

Пальцы сами собой сжались на кружке.

«Сколько еще? Сколько еще нужно стать сильнее? Достаточно ли вообще бывает достаточно?»

Он вдруг понял, что впервые пришел не к себе. Не в гостиницу. Не на окраину города. Не на тренировочную площадку. Ноги сами принесли его сюда. К дому Люси.

Почему?

Потому что...

...

Потому что здесь было тихо. Но это была другая тишина.

Не та, что осталась после Тенро.

Не та, что преследовала его после Тартароса.

Эта тишина была живой. Рядом кто-то дышал. Гремела чашка. Шелестели листья. Кто-то просто был рядом. И этого оказалось достаточно.

Лаксус медленно повернул голову. Люси сидела, укутавшись в плед, и грела ладони о кружку.

Она даже не смотрела на него. Она специально делала вид, будто они просто встретились случайно.

Будто кровь на его руках ничего не меняет.

Будто ему не нужно объяснять, где он был.

Именно это оказалось самым тяжелым. Она доверяла ему настолько, что не требовала оправданий. Он вдруг поймал себя на мысли, которая испугала его сильнее любого демона.

"Я пришел сюда не потому, что устал."

"Я пришел сюда потому..."

Он долго смотрел на огоньки города.

И впервые честно договорил мысль до конца.

"Потому что рядом с ней можно перестать быть стеной."

Люси будто почувствовала его взгляд. Она повернулась.

— Остыл?

Он опустил глаза в кружку. Чай действительно стал холодным. На его губах впервые за долгое время появилась почти незаметная улыбка.

— Немного.

— Тогда пойдем домой.

"Домой."

Это слово прозвучало так естественно, что Лаксус не сразу понял его смысл. Не к тебе домой. Не в квартиру. А просто... Домой.

Он медленно поднялся. Поднял с земли свой плащ. И впервые за очень долгое время почувствовал странную, непривычную вещь.

Ему больше не хотелось оставаться одному.

Вечер выдался неожиданно спокойным.

Дождь, преследовавший Магнолию почти неделю, наконец закончился. Сквозь приоткрытое окно квартиры Люси тянуло свежестью мокрой листвы, а последние лучи заходящего солнца лениво ползли по деревянному полу.

Лаксус сидел у окна, просматривая несколько смятых листов с заданиями. После роспуска гильдии они почти постоянно брали совместные миссии — так было быстрее, безопаснее и... привычнее. Хотя вслух никто этого не признавал.

Из кухни донеслось подозрительное шипение. Лаксус поднял голову. Потом раздался глухой удар. Следом — звон крышки. И почти сразу:

— Ай!

Он даже не шелохнулся. Еще секунд десять.

— Черт...

— Почему оно опять...

— Да как вообще...

Лаксус медленно закрыл глаза.

— Люси.

— Всё нормально!

Через две секунды квартиру наполнил запах дыма. Очень знакомый запах. Запах катастрофы. Он молча поднялся и направился на кухню. Картина была впечатляющей.

На плите стояла черная, как уголь, сковородка.

Кусок мяса уже перестал быть мясом и теперь больше напоминал небольшой вулканический камень.

Рядом бурлил суп. Вернее... То, что когда-то было супом.

Теперь кастрюля угрожающе выплевывала густую серую массу прямо на плиту.

А Люси стояла посреди этого хаоса, вооружившись деревянной ложкой, словно собиралась победить происходящее силой характера.

Увидев его, она виновато улыбнулась.

— Почти получилось.

Лаксус молча посмотрел сначала на мясо.

Потом на кастрюлю.

Потом снова на нее.

— Почти что?

— Ужин...

Он подошел ближе. Подцепил вилкой мясо. Постучал им по краю сковородки. Раздался металлический звон.

— Этим можно окна выбивать.

Люси возмущенно надулась.

— Неправда!

Она тоже попробовала постучать. Раздался еще более громкий звон.

Она тяжело вздохнула.

— Ладно... Мясо мы проиграли.

В этот момент кастрюля издала угрожающее бульканье. Из нее вырвался густой столб пара. Люси ахнула.

— Суп!

Она бросилась к плите, схватилась за ручку... И тут же отдернула руку.

— Горячо!

Лаксус без слов перехватил кастрюлю полотенцем и снял ее с огня. Заглянул внутрь.

Помолчал.

— Это тоже уже не суп.

— Я вижу... — Люси обреченно опустилась на табурет. — Не понимаю. Я ведь всё делала по рецепту.

— По какому?

Она ткнула пальцем в раскрытую книгу. Лаксус пролистал страницу. Потом еще одну. Потом поднял бровь.

— Здесь написано: «Жарить три минуты».

— Да.

— Ты жарила двадцать.

— Я отвлеклась...

— На что?

Она честно задумалась.

— Не помню...

Лаксус только покачал головой.

— Отойди.

— Что?

— От плиты.

— Но...

— Люси.

Она уже знала этот тон.

Так спорить было бесполезно.

Девушка театрально подняла руки.

— Ладно. Сдаюсь.

Она уступила место. Лаксус закатал рукава. Открыл шкаф. Нашел нормальную сковороду. Достал новое мясо. Движения были спокойными. Точными. Без единого лишнего жеста. Люси удивленно наблюдала.

— Ты умеешь готовить?

— Приходилось.

— Когда?

— Когда жил один.

Он сказал это так просто, будто речь шла о погоде. Люси замолчала. Она вдруг поняла, что никогда не задумывалась, как он жил после изгнания. Кто готовил. Кто ждал дома. Кто вообще был рядом.

Ответ оказался простым.

Никто.

Лаксус тем временем уверенно переворачивал мясо. Добавил специи. Поставил новую кастрюлю. Нашел овощи. Через полчаса кухня уже пахла совсем иначе. Тепло. По-домашнему. Люси сидела за столом, подперев подбородок ладонями, и наблюдала за ним.

— Странно.

— Что?

— Ты совсем не похож на человека, который умеет так готовить.

— А на какого похож?

Она улыбнулась.

— На того, кто питается исключительно мясом и электричеством.

Он хмыкнул.

— Почти угадала.

Через несколько минут перед ней поставили тарелку. Люси осторожно попробовала. Очень медленно прожевала. Сделала совершенно серьезное лицо. Положила ложку. Лаксус внимательно посмотрел на нее.

— Ну?

Она тяжело вздохнула.

— Это ужасно.

Он молча смотрел. Несколько секунд. Потом спокойно произнес:

— Врешь.

Люси не выдержала первой. Улыбка предательски дрогнула.

— Конечно. Очень вкусно.

Лаксус продолжал смотреть. Потом покачал головой. И вдруг...

Рассмеялся.

Не коротко усмехнулся. Не хмыкнул. Не скривил губы в привычной насмешке. Он смеялся. Тихо. Негромко. Но по-настоящему.

Глубокий, низкий смех заполнил маленькую кухню, словно всегда здесь жил.

Люси застыла. Она никогда раньше не слышала этого звука.

После Тенро. После изгнания. После Тартароса. После бесконечных месяцев, когда он ходил с лицом человека, забывшего, что такое покой.

Она впервые увидела Лаксуса не как сильнейшего мага. Не как защитника. Не как стену. А просто... Как человека. Он поймал ее взгляд и постепенно успокоился.

— Что?

Люси продолжала смотреть. Потом тихо покачала головой.

— Ничего. — Она улыбнулась так тепло, что ему на мгновение стало неловко. — Просто... Тебе очень идет смеяться.

Он замер. Улыбка медленно исчезла. Но не потому, что ему стало неприятно. Просто он словно не знал, что ответить. Через несколько секунд он негромко произнес:

— Тогда... Наверное, стоит делать это чаще.

Люси тихо засмеялась.

— Только если готовить буду не я.

— Это обязательное условие.

Она возмущенно фыркнула и легонько толкнула его локтем.

— Эй!

— Я серьезно.

— Зануда.

— Зато кухня целее.

Она рассмеялась уже в голос. И через мгновение он снова улыбнулся.

За окном медленно темнело. Где-то далеко шумел вечерний город, уже почти забывший войну. А на маленькой кухне впервые за очень долгое время было спокойно. Не потому, что исчезли опасности. И не потому, что впереди их не ждали новые битвы. Просто два человека, пережившие слишком многое, наконец позволили себе один обычный вечер.

И, наверное, именно с таких вечеров и начинается настоящее счастье.

Город давно уснул. Редкие фонари разгоняли темноту мягкими кругами света, где-то лениво стрекотали сверчки, а ветер неспешно перебирал листья старых деревьев.

Лаксус шел по пустым улицам медленно. Он действительно устал. Последнее задание оказалось тяжелее обычного. Банда темных магов засела в старых шахтах, и бой затянулся почти до рассвета. Правая рука неприятно ныла после сильного удара, рубашка была порвана на плече, а на виске уже запеклась тонкая полоска крови.

Он почти не обращал на это внимания. Такие раны давно стали привычными. Гораздо сильнее давила другая усталость. Та, что не лечится магией.

Он шел, не особенно разбирая дорогу. Мысли были пустыми. Никаких планов. Никакого анализа боя. Только тихое желание наконец остановиться. Сам того не заметив, он свернул на знакомую улицу. Мимо небольшой булочной. Потом мимо цветочной лавки. Еще несколько шагов. И вот уже знакомый подъезд. Лаксус остановился.

Несколько секунд молча смотрел на окна второго этажа. В одном из них еще горел теплый желтый свет. Он медленно выдохнул.

«Когда я вообще сюда пришел?..»

Ответа не было. Ноги привели его сами. Он усмехнулся уголком губ.

— Стареешь, Дреяр.

Поднявшись по лестнице, он остановился возле знакомой двери. Все было уже почти привычно. Тихий подъезд. Старые деревянные ступени. Запах свежего хлеба от соседей. Он поднял руку. Хотел постучать. Но так и не успел. Дверь открылась раньше. Люси стояла на пороге, словно ждала именно его.

Домашний свитер был ей немного велик, волосы свободно спадали на плечи, а в руках она держала кружку с еще горячим чаем.

Увидев его, она мягко улыбнулась. Совсем не удивленно. Словно он пришел не среди ночи после опасной миссии. А просто вернулся домой.

— Привет.

Лаксус несколько секунд молчал. Потом перевел взгляд на дверь.

— Ты...

Она уже отступила в сторону, освобождая проход.

— Заходи.

Он вошел. Автоматически снял сапоги. Повесил плащ. Только потом вдруг понял, что сделал это совершенно естественно. Будто приходил сюда уже сотни раз. Хотя на самом деле... Наверное, именно так и было.

Из кухни доносился запах мяты и свежей выпечки. На столе уже стоял чайник. Рядом лежали две чашки. Люси спокойно налила чай. Поставила одну кружку перед ним. Другую взяла себе.

Ни одного вопроса.

Ни слова про кровь.

Про порванную одежду.

Про усталый взгляд.

Она просто села напротив.

Лаксус долго смотрел на горячий пар, поднимающийся над кружкой. Потом тихо спросил:

— Ты не удивилась.

— Нет.

— Почему?

Она пожала плечами так естественно, словно ответ был очевиден.

— Я знала, что ты придешь.

Он медленно поднял взгляд.

— Откуда?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Без насмешки. Без смущения. Очень спокойно.

— Потому что теперь... — Она сделала маленький глоток чая. — ...когда тебе тяжело... — Она встретилась с ним взглядом. — Ты всегда приходишь сюда.

Повисла тишина. Но теперь она уже не была тяжелой. Лаксус ничего не ответил. Он просто смотрел на нее. Словно впервые видел. В голове неожиданно начали всплывать последние месяцы.

После роспуска.

После первого задания.

После дождя.

После кошмаров.

После того вечера, когда она просто поставила перед ним кружку чая.

После смешного ужина.

После десятков мелочей, которым он тогда не придал значения.

Он приходил.

Снова.

И снова.

После каждой тяжелой миссии.

После каждого особенно плохого дня.

После бессонных ночей.

После всего.

Не задумываясь.

Не принимая решения.

Ноги сами приводили его именно сюда.

Не к деду.

Не в старый дом.

Не в гостиницу.

Сюда.

Он вдруг понял одну простую вещь.

Все эти годы он искал место, которое сможет защитить.

Гильдию. Город. Своих людей.

Он привык быть стеной. Той самой стеной, за которой могут спрятаться остальные. И даже не замечал, что сам давно стоит под дождем.

А потом...

Совершенно незаметно...

Появилось место, где эта стена больше была не нужна.

Место, где можно было перестать быть сильнейшим магом.

Перестать быть Громовержцем.

Перестать быть наследником Дреяров.

Перестать постоянно ждать нового удара.

Просто... Сесть. Выпить горячего чая. Помолчать. И знать, что этого достаточно.

Дом.

Он никогда раньше не понимал, что это слово может означать не стены. Не крышу. Не адрес.

Дом — это человек, рядом с которым можно перестать защищаться.

Люси осторожно поставила чашку.

— Всё хорошо?

Он долго молчал. Потом впервые за очень долгое время ответил абсолютно честно.

— Теперь... — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Да.

Она ничего не сказала. Лишь улыбнулась той самой теплой улыбкой, которая за этот год стала для него удивительно привычной.

За окном тихо шумел ветер. Город спал. А маленькая квартира на втором этаже продолжала светиться теплым желтым светом. И впервые за многие годы Лаксус Дреяр поймал себя на мысли, что ему больше не хочется уходить.

Когда он заснул в кресле с недопитой кружкой в руках, Люси заметила это далеко не сразу. Она поднялась, стараясь не шуметь. Осторожно забрала из его ладони остывшую кружку. Лаксус даже не проснулся. Она улыбнулась. Взяла со спинки дивана плед и бережно укрыла его плечи.

На мгновение задержала взгляд на его лице. Во сне оно выглядело совсем другим. Исчезла привычная жесткость. Разгладились складки между бровями. Он выглядел просто очень уставшим человеком.

— Спокойной ночи, Лаксус, — едва слышно прошептала она.

Он ничего не ответил. Но впервые за долгое время во сне на его лице не было ни боли, ни тревоги. Только спокойствие.

И, наверное, именно в эту ночь Лаксус Дреяр впервые за много лет по-настоящему оказался дома.

Вечер опускался на Магнолию медленно. За окном лениво шумел дождь. Не ливень. Такой, который просто напоминает о себе редкими каплями по стеклу. В квартире Люси было непривычно тихо. На столе лежали исписанные листы. Черновики новой книги. Она устало потерла глаза и откинулась на спинку стула.

— Еще одну главу...

Перо зависло над бумагой. Так и не коснулось страницы. Сегодня почему-то не писалось. Она перевела взгляд на календарь. Двадцать шестое июля. И невольно усмехнулась.

— С днем рождения, Люси...

Тихо сказала сама себе. Без торта. Без гостей. Без шумной драки Нацу за последний кусок пирога. Без Эрзы, которая обязательно заставила бы всех есть клубничный торт. Без Миры, принесшей слишком много сладостей. Без гильдии.

Странно...

Она думала, что привыкла. Но именно сегодня пустота ощущалась особенно сильно. Раздался негромкий стук. Люси удивленно посмотрела на дверь.

— Кто там?

Ответа не последовало. Она подошла. Открыла. И на мгновение застыла.

Лаксус.

Как всегда спокойный. Темное пальто было влажным от дождя. В одной руке — небольшой сверток.

— Привет.

— Привет...

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом он протянул ей коробку. Небольшую. Перевязанную темной лентой.

— Это тебе.

Люси растерянно моргнула.

— За что?

Лаксус посмотрел так, будто вопрос был совершенно странным.

— Сегодня ведь твой день рождения.

Она даже не сразу нашлась, что ответить.

— Ты...

— Что?

— Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами.

— Мира как-то проговорилась.

Люси тихо рассмеялась.

— Конечно...

Она осторожно развязала ленту. Внутри лежал футляр из темного дерева. Очень простой. Без украшений. Она открыла его. И замерла. Черная перьевая ручка. Тяжелая. Безупречно сбалансированная. С серебристой гравировкой вдоль корпуса. Не роскошная. Но такая, которую покупают один раз на долгие годы. Люси осторожно провела пальцем по гладкому металлу.

— Она... Очень красивая.

Лаксус пожал плечами.

— Ты много пишешь.

Будто этим было сказано все. Она подняла взгляд.

— Ты заметил?

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Конечно.

— Я думала... — Она смущенно улыбнулась. — Никто особо не обращает внимания.

— Я обращаю. — Ответ прозвучал спокойно. Без намека на что-то особенное.

Но почему-то именно от этих слов сердце предательски дрогнуло.

Люси медленно закрыла футляр.

— Спасибо...

Он коротко кивнул.

— Проверим?

— Что?

— Работает ли.

Она рассмеялась. По-настоящему.

Достала чистый лист. Аккуратно сняла колпачок. Чернила легли на бумагу легко. Будто ручка сама знала каждое движение. Она написала всего одно слово.

"Спасибо."

Несколько секунд смотрела на ровные буквы. Потом неожиданно повернула лист к нему.

— Видишь?

Лаксус мельком взглянул.

— Вижу.

— Красиво пишет.

— Я выбирал именно такую.

Она снова улыбнулась.

— Почему мне кажется, что ты подошел к выбору подарка как к выполнению задания класса S?

Он задумался. Совершенно серьезно.

— Потому что так и было.

Люси не выдержала. Тихо рассмеялась снова. Смех заполнил маленькую квартиру.

Так легко... Будто последних тяжелых месяцев никогда не существовало.

Когда смех стих, повисла спокойная тишина. Не неловкая. Домашняя. Лаксус посмотрел в окно.

— Уже поздно.

— Да.

Он поднялся.

— Мне пора.

Люси проводила его до двери. Он уже взялся за ручку, когда она вдруг тихо сказала:

— Знаешь...

Он обернулся.

— Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

Лаксус несколько секунд молчал. Потом едва заметно улыбнулся. Совсем уголками губ.