Цикл Неизбежности (джен)

Мадам Пуалис… Люмиан вздрогнул; ему даже на миг показалось, будто за ним пришли прямо домой, чтобы заткнуть его навсегда. Вспомнив, что Аврора наверху и к тому же обладает потусторонними способностями, он заметно унял тревогу. Люмиан медленно выдохнул, подошёл и распахнул дверь.

За дверью стояли две женщины. Та, что впереди, была в изящном длинном чёрном платье с корсетом, плечи прикрывал платок того же цвета, руки затянуты в длинные тонкие тюлевые перчатки, а голову украшала маленькая круглая дамская шляпка, чуть сбитая набок и оттого выглядевшая немного игриво. Всё на ней было чёрным, и только на груди висело бриллиантовое ожерелье в золотой оправе.

Брови у этой дамы были чуть редковаты, яркие карие глаза улыбались, каштановые волосы собраны в высокий пучок. Если смотреть на каждую черту отдельно, ничего особенно выдающегося в них не было, но в сочетании складывались в красоту чистую и вместе с тем чарующую; а благородная осанка и изящная манера держаться будто освежали чуть тронутую багрянцем ночную темноту у дверей Люмиана, и от неё едва уловимо веяло тонким ароматом. Это и была мадам Пуалис, жена Беоста, администратора деревни Корду и судьи владения.

Правда, в мыслях Люмиана к этому следовало добавить ещё несколько определений: «любовница падре», «предполагаемая Чернокнижница», «подозреваемая по письму с просьбой о помощи», «та белёсая голая плоть в церкви». Просто вслух такое говорить не годилось, иначе мадам Пуалис непременно переменилась бы в лице прямо на месте. Тогда разозлить человека, конечно, удалось бы, но заодно, возможно, обрушилась бы и беда.

— Мадам Пуалис, что-то случилось? — Люмиан нарочно взглянул на темнеющее небо снаружи, намекая, что приходить в гости в такое время как будто не слишком уместно.

На красных губах мадам Пуалис блестела влага; она мягко произнесла:

— Я пришла обсудить кое-что с твоей сестрой, Авророй.

На вид она совсем не походила на женщину старше тридцати, у которой уже двое детей; ей можно было дать от силы двадцать семь-двадцать восемь. Люмиан чуть поколебался и посторонился.

Когда мадам Пуалис вошла, он сказал ей:

— Аврора наверху, пишет колонку для какой-то газеты.

Мадам Пуалис кивнула и обратилась к служанке рядом:

— Касси, подожди меня внизу.

— Да, мадам. — Касси, в чёрно-белом платье служанки, отошла на несколько шагов к тёплой печи.

Люмиан повёл мадам Пуалис через кухню на лестницу.

Едва они дошли до поворота лестницы, мадам Пуалис остановилась.

— Что такое? — Люмиан обернулся, нарочно делая вид, что ничего не понимает.

Мадам Пуалис с улыбкой спросила:

— Ты нарочно привёл тех троих чужаков в церковь?

Пришла с претензиями… Люмиан не только не запаниковал, а наоборот, стал спокойнее. Опыт прежних проказ, которыми он не раз доводил людей до белого каления, подсказывал: в такой момент ни в коем случае нельзя отвечать на вопрос прямо и нельзя оправдываться. Лучший ход — обвинить, обвинить собеседницу в какой-нибудь оплошности! Конечно, всё зависело от обстоятельств; развернуться и дать дёру тоже оставалось про запас.

Люмиан живо изобразил гнев, вскинул на мадам Пуалис глаза и сказал:

— Вы ведь в Божьей церкви предавались блуду!

Тут же он раскинул руки, принимая позу «Объятий Солнца»:

— Бог мой, Отец мой, прости этому грешному мужчине и этой грешной женщине их кощунство.

Мадам Пуалис невозмутимо досмотрела всё до конца, и губы её сложились в необыкновенно прекрасную улыбку.

— Думаю, Бог нас простит. Я когда-то читала одну книгу, там было написано так: если женщина разделяет ложе со своим настоящим возлюбленным, это смывает все грехи, потому что любовь делает удовольствие невинным, словно исходящим из самого чистого сердца. С Гийомом Бене мне очень приятно и очень радостно, поэтому Вечное Палящее Солнце тоже не должно на это сердиться. Это не грех.

«Что вы вообще читаете, мадам…» — не удержался от внутреннего ворчания Люмиан.

Мадам Пуалис продолжила:

— Но это действительно неуважение к святому Сису.

В каждом регионе Интиса был один или несколько ангелов-покровителей либо святых-покровителей: одни происходили из канонов Церкви Вечного Палящего Солнца или Церкви Бога Пара и Машин, другие принадлежали к историческим фигурам Интиса, внёсшим особый вклад, снискавшим широкую славу и признанным двумя великими Церквями. А в регионе Дариёж святым-покровителем Церкви Вечного Палящего Солнца был святой Сис. Иными словами, каждую здешнюю церковь Вечного Палящего Солнца на самом деле можно было бы назвать церковью святого Сиса, просто для различия так называли только самую большую и главную, а остальным давали другие названия.

Поэтому то, что мадам Пуалис и падре предавались блуду в церкви, было всё равно, как если бы дворецкий святого Сиса тайком привёл кого-то домой, занял спальню хозяина и там совершил нечто безнравственное. Для святого-покровителя это было крайним неуважением.

— Вот именно. — Люмиан тяжело кивнул. — Неужели падре совсем не стыдно?

Мадам Пуалис прыснула. Отсмеявшись, она сказала Люмиану:

— Тогда я тоже пыталась его образумить. Я сказала: «Ай-яй-яй, как мы можем делать такое в церкви святого Сиса?» Угадай, что ответил падре? Он сказал: «Ох, святому Сису придётся немного потерпеть».

Люмиан, не имевший опыта в подобных вещах, вдруг не нашёлся, что на это ответить.

— Он кощунствует над святым! — наконец выдавил он.

На лице мадам Пуалис проступило воспоминание.

— Он такой и есть: смелый, прямой, словно разбойник, что с руганью вышибает плечом дверь в твоё сердце; совсем не похож на дариёжских господ. Возможно, именно поэтому я и легла с ним в постель.

— Это всего лишь обычное поведение некоторых мужчин, когда у них начинается гон. Да что святой Сис — даже если бы там стоял сам бог, он и Его заставил бы подождать, — сказал Люмиан. Опыта у него не было, зато романов Авроры он прочёл, и не один. — Это называется: нижняя половина тела взяла под контроль голову. Нет, в тот момент голова у него была уже пуста — и заполнена другой жидкостью.

Мадам Пуалис едва улыбнулась.

— Я знаю, что причина именно такая, но в той обстановке он и правда казался привлекательным. Хе-хе, ты и вправду неопытный юноша. Ты не знаешь, что одни и те же слова в разной обстановке и разной атмосфере вызывают совершенно разные чувства.

Помню, когда мы с падре впервые переспали, он стоял передо мной, смотрел мне в глаза и напрямик сказал: «Пуалис, я хочу глубже узнать твоё тело и душу». В другое время я сочла бы его грубым, пошлым развратником с похабной речью и кинулась бы звать на помощь, чтобы его унять, но тогда я вся обмякла. Дело было в подходящей атмосфере.

На этих словах мадам Пуалис улыбнулась ещё соблазнительнее.

— Допустим, мне понравился какой-нибудь мужчина. Я сказала бы ему: «Придёшь ко мне сегодня вечером?» И если бы он правда пришёл, я сразу отвела бы его в спальню, а потом сказала: «Я хочу лечь с тобой в постель. Я люблю тебя». Люмиан, что в такой момент ответил бы ты как мужчина?

Люмиан и сам обычно в компании деревенских мужчин отпускал сальные шуточки. Сейчас ему было немного не по себе, но он ещё держался. Он старательно вспоминал истории, написанные сестрой, и романы других современных авторов, поразмыслил и сказал:

— Я бы сказал: «Мадам, вы моё солнце».

— Очень талантливо… — похвалила мадам Пуалис.

Пока говорила, она наклонилась ближе, и взгляд её увлажнился.

У самого уха Люмиана повеяло горячим дыханием, и низко прозвучал мягкий, чуть притягательный женский голос:

— Я хочу лечь с тобой в постель…

В этот миг у Люмиана ёкнуло сердце, а тело онемело и задрожало мелкой дрожью, словно он коснулся неисправной настольной лампы.

Он резко шагнул на ступеньку выше и сказал мадам Пуалис:

— Аврора, наверное, уже ждёт вас.

— Угу. — Мадам Пуалис снова выпрямилась; на лице осталась лёгкая улыбка, влажность взгляда отступила.

Будто только что вообще ничего не произошло.

Эта женщина… Люмиану вдруг стало немного страшно. Он поспешно развернулся и в несколько шагов поднялся на второй этаж; мадам Пуалис неторопливо шла за ним всё тем же ровным шагом.

Услышав дверной звонок, Аврора уже ждала возле спальни.

— Что так долго? — Она посмотрела на Люмиана.

Люмиан уклончиво объяснил:

— Про церковь поговорили.

Аврора сразу всё поняла и бросила брату взгляд, говоривший: сам проси у Вечного Палящего Солнца удачи.

Она повернулась к мадам Пуалис, которая только что поднялась на второй этаж, и улыбнулась:

— Что-то случилось?

— Хотела поговорить о кое-каких приготовлениях к Четыредесятнице. Возможно, для одного празднества понадобится твоя помощь, — с улыбкой сказала мадам Пуалис.

— Я сейчас очень занята… — Аврора начала подыскивать предлог для отказа.

Мадам Пуалис указала на дверь кабинета:

— Может, сперва выслушаешь?

— Ладно. — На такую вежливость Аврора всё же была способна.

Глядя, как сестра и мадам Пуалис вошли в кабинет и закрыли деревянную дверь, Люмиан едва заметно кивнул.

«Держится более-менее ровно, ни тени вины от возвращения на „место преступления“…»

Тут у него в голове мелькнула мысль.

«С немалой вероятностью мадам Пуалис — женщина-Чернокнижница. Не могу ли я получить от неё потусторонние силы?

Это куда удобнее и безопаснее, чем выяснять правду о Чернокнижнике, сталкиваясь лицом к лицу с той совой, или исследовать опасные руины сна…

К тому же руины сна всё равно необходимо исследовать, нужно как можно скорее раскрыть тайну и устранить скрытую угрозу. Если сначала обрести потусторонние силы, риск будет меньше».

Тут Люмиан вдруг насторожился и замотал головой. И тут же принялся мысленно себя отчитывать:

«Как я вообще могу так думать?

Мадам Пуалис сейчас непонятно кто — друг или враг. Как можно так опрометчиво искать через неё потусторонние силы?

Угу, только что она вела себя совсем не как хороший человек, даже заставила меня ощутить опасность…

Что со мной происходит в последнее время? В погоне за потусторонними силами я стал слишком нетерпеливым и слишком безрассудным, будто если не получу их поскорее, то умру…»

Прошло уже почти два года с тех пор, как Люмиан узнал, что сестра — Чернокнижница. Раньше он тоже пытался получить потусторонние силы, но никогда прежде не прилагал к этому столько усилий, как в последние несколько дней: хорошая возможность или дурная, опасная или нет — стоило ей только показаться многообещающей, и он уже не мог дождаться, чтобы за неё ухватиться, словно голодал так долго, что стал совсем неразборчив в еде.

«Фух… Хорошо, что я вовремя заметил проблему. Иначе дальше мой путь всё сильнее уводил бы в сторону и делался опаснее». Люмиан длинно выдохнул, радуясь, что вовремя опомнился.

Конечно, прекращать поиски потусторонних сил было невозможно. Просто выбирать следовало осторожнее: в конце концов тот опасный сон уже по-настоящему показал своё лицо, а подводные течения в деревне бурлили всё сильнее.