Мой любимый мятеж (джен)

Вечер этого безумного дня пах тиной и горелым мясом.

Отряд разбил лагерь на каменистой проплешине, где чахлая трава наконец-то сменила топкий ил под ногами. Люди сидели вокруг костра, вытянув ноги к огню. Никто не смеялся в голос — после глотка болотного воздуха легкие все еще жгло, а нервная система отказывалась верить в спасение. Они просто дышали. Глубоко, жадно, глядя в пламя пустыми глазами.

Ил сидел поодаль, на плоском валуне, который за день накопил достаточно тепла, чтобы не леденить даже сквозь штопаную хламиду. Он медленно поднял руку. Пальцы сложились в сложную фигуру — словно он пытался поймать невидимую бабочку. Между его ладонями сгустился воздух, потемнел, обретая плотность, и выплюнул крошечную искру. Искра затрепетала, превращаясь в стрекозу из чистого синего льда. Ледяной вестник расправил фасеточные крылья, издал тихий звон, похожий на удар хрустального бокала, и сорвался с места, мгновенно растворившись в вечернем небе.

Послание было коротким. Всего три слова, которые Натаниэль поймет безошибочно: «Не ждите скоро».

Лэрим прикрыл глаза, провожая магическое создание взглядом. В голове разворачивалась идеальная картина хаоса. Через час во дворце начнется восхитительная паника. Сначала — облегчение. Министры выдохнут: Кровавый Император исчез, можно воровать чуть наглее, подписи ставить чуть небрежнее. Серые Плащи переведут дух — их главный кошмар ушел бродить по болотам.

А потом придет страх.

Вакуум власти заполняется ужасом быстрее, чем канализация водой. Они начнут искать. Перероют архивы, допросят слуг, вскроют тайные каналы связи. Тысячи версий родятся в умах параноиков. Предательство Серых Плащей? Дворцовый переворот? Тайный побег с любовницей? Секретная миссия в землях эльфов?

Иллэрим позволил себе едва заметную улыбку. Все они будут ошибаться. Правда всегда банальна до неприличия: Тиран просто пошел искать смысл жизни в виде одного цветка и застрял в грязи с пятью идиотами.

Когда отряд начал приходить в себя морально, лед треснул. Первым заговорил Эзра. Тихо, дрожащим голосом:

— У меня лютня... она вся пропиталась слизью. Если я ее сейчас натяну, струны лопнут от запаха.

Торбин фыркнул, не отрываясь от чистки своего абака веточкой.

— Твоя лютня — это меньшая из проблем, бард. Я утопил счетную таблицу за прошлый квартал. Теперь мы официально банкроты из-за этого восстания.

Даже Найри позволила уголкам губ дрогнуть, разбирая свой метательный пояс.

— Зато теперь вы оба пахнете одинаково отвратительно. Это сближает.

Шепотки переросли в осторожные смешки. Адреналин отступал, оставляя после себя пьянящую легкость выживших. Они гадали, что именно спало там, под корнями, и сколько тонн плоти должно сгнить в болоте, чтобы прокормить такую махину.

Бреннан закончил чистить меч. Вытер лезвие насухо куском ткани, хотя ржавчина уже сделала свое дело, и посмотрел на одинокую фигуру Ила. Рыцарь тяжело поднялся. Его доспех был безнадежен, но движения оставались ровными — привычка тяжелого пехотинца держать строй.

Он подошел к валуну бесшумно, несмотря на вес стали. Опустился на одно колено рядом с магом. Ил никак не отреагировал. Он смотрел прямо перед собой, но Бреннан готов был поклясться, что взгляд старика проходит сквозь горизонт и упирается в мраморные стены столицы.

— Похлебка, — коротко сказал рыцарь, протягивая миску. Варево дымилось, источая запах тушеной крольчатины и кореньев. — Горячая. Ешь.

Ил моргнул. Медленно, словно просыпаясь. Посмотрел на миску, затем на лицо Бреннана. Взгляд его был абсолютно пуст. Внутри него шла титаническая работа по пересборке личности.

Поначалу этот поход был шуткой. Детективным развлечением. Он дурачился, потому что не принимал их всерьез — кучка самоуверенных детей с палками против бога. Но потом… Потом была переправа через сердце Топей.

Они ведь должны были отказаться. Логика подсказывала это со стопроцентной вероятностью. Когда он запел колыбельную шепотом, любой здравомыслящий человек развернулся бы и побежал обратно в пасть гнильцов. Любой, кроме них.

Они пошли следом. Не потому что знали, что он справится. А потому что надеялись — отчаянно, безумно, как утопающие хватаются за доску — что он не подведет.

Эта мысль была настолько чуждой, настолько физически невозможной для того, кто привык купаться лишь в священном трепете или животном ужасе, что процессор мозга Ила перегрузился. Риза де Мортейн доверила ему свою жизнь. Аристократка, чья семья была уничтожена им же. Она шагнула в темноту, веря в него.

Это было так нелепо. Так глупо. Так… трогательно.

Ответственность легла на плечи Тирана невыносимым грузом. Дурачиться больше не получалось — шут умирает в тот момент, когда толпа начинает ждать от него спасения. Он закрылся в себе, выстраивая новые стены. Кем он должен быть теперь? Проводником? Охранником? Императором без трона?

Прошла минута. Ил так и не пошевелил рукой.

Бреннан тяжело вздохнул. На лице рыцаря отразилась смесь разочарования и усталого понимания. Он не стал настаивать. Осторожно поставил дымящуюся миску прямо на камень, к ногам Ила.

— Как остынет — станет невкусным, — буркнул Бреннан и поднялся.

Рыцарь вернулся к костру. Сел рядом с гномом, приняв миску от Торбина взамен. Отряд продолжил обсуждать события дня, то и дело переходя на возбужденный шепот, но головы троих — Бреннана, Ризы и даже циничной Найри — нет-нет да и поворачивались в сторону одинокой фигуры.

Они смотрели на Ила с тревогой. Чудовище спасло их из пасти древнего ужаса, а теперь сидело на камне, замерзшее и потерянное, и никто из них не знал, как согреть человека, которого должно быть невозможно обжечь.