Последняя Певерелл (джен)

— Я требую уволить профессора Брайтбарка! Как он посмел оскорблять мою подопечную! Весь прошлый месяц сын рассказывает мне, что Брайтбарк при помощи незаконных диагностических чар определяет учеников, которых считает склонными к тёмной или серой магии, и задаёт им больше работы, чем остальным. Я не знаю, откуда он узнал о прошлом Жасмин, но, если выяснится, что кто-то из присутствующих разгласил сведения из закрытого дела, с вами свяжутся не только из ДМП, но и из совета попечителей. Эта девочка и так достаточно выстрадала. Теперь её сверстники считают, будто из неё растить будущая Тёмная Леди, — и всё потому, что её не укусила наколдованная змея? Её наколдовал пятикурсник! Из-за ошибки в заклинании змея могла просто оказаться не такой агрессивной! Да и какая разница, змееуст она или нет? Главная линия рода Певереллов связана с родом Слизерина. Вполне возможно, Жасмин умеет общаться со змеями, но в других странах этот дар не считают тёмным — и в волшебной Британии его тоже никто не должен таким считать! — Юфимия переевела дух. Жасмин не понимала, закончилась ли её тирада или только начиналась. Опекун уже довольно долго кричала на Дамблдора, и Жасмин с трудом сдерживала улыбку, глядя, как директор побледнел при упоминании совета попечителей.

На следующее утро после происшествия со змеёй Жасмин вызвали в кабинет директора. Оказывается, Джеймс сообщил матери о том, что накануне произошло в Большом зале. Жасмин решила избегать всей школы. За многочисленные жизни она хорошо усвоила, что дети жестоки, и теперь не хотела слушать шёпот и сплетни о себе. К тому же сегодня была суббота, и ей не требовалось появляться нигде, кроме столовой. Даже оттуда она попросила домового эльфа приносить ей еду.

По крайней мере, Лили, Алиса и Марлин её поддерживали. Лили уже догадалась, откуда взялась Жасмин, но, хотя не проявляла особого дружелюбия, никогда не использовала её прошлое против неё. То, что змея не напала, их не особенно волновало. Марлин считала, что это круто, а Лили просто не понимала, какой зловещий смысл в Британии придают способности змееуста. Все трое сказали, что вовсе не считают её будущей Тёмной Леди. А истинным злым гением в их спальне была Ро: она воровала левую туфлю у каждого, кто донимал Жасмин.

Её выходка заставила Жасмин рассмеяться, но выходить и с кем-либо разговаривать ей по-прежнему не хотелось. Косые взгляды других учеников были ей неприятны. Жасмин никогда не любила подобного детского поведения. Будучи Гарриет, она сталкивалась с ним регулярно и в своей первой жизни чуть не покончила с собой. Остановили её только письма Сириуса и Ремуса, а ещё Тео, Блейз и Гермиона, которые не давали ей оставаться наедине с мрачными мыслями. Они не позволяли ей забыть, что её жизнь кому-то небезразлична.

Теперь всё было иначе. Жасмин больше не оставалась в одиночестве, как когда-то Гарриет. Джеймс был готов обратиться за неё к взрослым. Теперь в её жизни были люди, готовые прийти на помощь. Юфимия защищала её прямо сейчас: поддерживающе положив руку Жасмин на плечо, она стояла перед директором, кричала на него и требовала прекратить произвол профессора. Прежде за Жасмин никто не заступался. Дамблдор, казалось, не решался возразить главе ДМП. Жасмин прекрасно знала, как Дамблдор «разбирается» с травлей среди учеников и произволом преподавателей: попросту закрывает глаза и надеется, что всё как-нибудь уладится само. К чёрту последствия — пусть ученики бродят по коридорам босиком, а Джеймс и Сириус безнаказанно хозяйничают в школе.

— Юфимия, я не могу просто взять и уволить профессора защиты от Тёмных искусств. Учебный год идёт уже больше месяца. Если тебе кажется, что в Хогвартсе Жасмин плохо, она всегда может забрать документы.

Вот и истинная причина, по которой он нанял этого придурка: Брайтбарк должен выжить Жасмин из Хогвартса. Рука Юфимии сильнее сжала её плечо.

— Альбус, Жасмин всё лето училась, чтобы подготовиться к Хогвартсу. Ей пришлось сделать больше, чем любому другому переводившемуся сюда ученику. Я проверила школьные архивы и связалась с прежними преподавателями, чтобы убедиться. Ты пытаешься вынудить ученицу покинуть твою школу по неизвестной причине, — прорычала Юфимия, едва сдерживая ярость.

В глазах Дамблдора заплясали эти невыносимые искорки.

— Юфимия, это было бы безнравственно. Профессор Брайтбарк не может уйти ради блага всех учеников. Я опасался, что после нападения Волдеморта Жасмин не выдержит напряжения в обществе.

Ни одна из стоявших перед ним женщин не дрогнула, а Жасмин устала молчать.

— Сэр, меня оскорбляет то, что вы считаете общение в этой школе для меня слишком сильным стрессом. У меня есть друзья и на моём факультете, и за его пределами. Если вы посмотрите на мои оценки, то увидите, что почти по всем предметам я лучшая на курсе. Я прекрасно справляюсь с жизнью в Хогвартсе. Профессор Брайтбарк перешёл границу. Он открыто дискриминирует учеников, чья магия от природы не склонна к светлой. Не все могут склоняться к светлой магии. Он не имеет права решать, буду ли я представлять школу на дуэльном турнире. И уж тем более не имел права рассказывать кому-либо о моём прошлом. Эти сведения должны были оставаться закрытыми. Разрозненные слухи ходили и раньше, но ещё не все успели сложить из них цельную картину. Мне уже начали присылать угрозы, — со злой гримасой закончила Жасмин.

Её пальцы сжались в кулаки. Она чувствовала, как вокруг бурлит её магия, моля вырваться на свободу и смести всё на своём пути. В прошлой жизни она позволила бы магии поглотить эту комнату.

— Мисс Певерелл, хотя я согласен, что профессор Брайтбарк перешёл границу, упомянув ваше прошлое, все равно рано или поздно об этом бы все узнали…

Чушь собачья.

Юфимия поднялась со стула рядом с Жасмин. От ярости её руки легко дрожали.

— Эти сведения были засекречены, Альбус. Если этим летом ты рассказал кому-то о случившемся с Жасмин, то можешь лишиться работы, — предупредила она, держа правую руку над палочкой.

Было ясно: если Жасмин не вмешается, кто-то через пару минут совершит поступок, о котором серьёзно пожалеет. Признаться, искушение позволить Юфимии всё, что той заблагорассудится, было велико. Но ранить опекуна в схватке с Дамблдором ей не хотелось. Несмотря на добродушную внешность, директор был грозным дуэлянтом.

— Директор, вы пригласили меня сегодня, чтобы обсудить не только неуместное разглашение моего прошлого профессором Брайтбарком, но и его заявление о том, что я не могу участвовать в турнире. Мои оценки соответствуют всем требованиям, а профессор Флитвик считает, что я способна вернуть Хогвартсу победу, которую у школы отняли несколько десятилетий назад, — взмолилась Жасмин, шире обычного распахнув глаза.

Несмотря на их странный цвет, она знала, что с таким взглядом похожа на пнутого щенка. Возможно, смена тактики поможет ей завершить спор, прежде чем он породит новые проблемы.

Директор сжал пальцами переносицу и долго вздохнул.

— Я говорил с Филиусом, и он тоже пришёл в ярость из-за заявления Брайтбарка. Полагаю, мне придётся разрешить вам участвовать. Но я не могу уволить вашего преподавателя ЗОТИ из-за проступка, столь незначительного в общей картине.

Юфимия выпрямилась, и её мантия всколыхнулась, будто она в любой момент готова была броситься в бой.

— Альбус, если ты ещё раз назовёшь безопасность моей подопечной незначительной, я подам заявление о судебном запрете и запущу все необходимые процедуры. В последние годы ты хорошо относился к моей семье, но я не позволю тебе открыто дискриминировать ни одного ученика. Ты вынуждаешь меня действовать, Альбус, — предупредила она ядовитым голосом.

Дамблдор примирительно выставил перед собой ладонь.

— Я понимаю, Юфимия. Просто с учётом возвышения этого нового Тёмного Лорда я боюсь, что склонные к более тёмной магии люди последуют за ним, если их не направить на верный путь.

Вот же ублюдок. Словно она снова училась на пятом курсе, только теперь Дамблдор сомневался в её верности светлой стороне. К такому Жасмин не привыкла.

Бутыль на столе перед Жасмин взорвался, и оба взрослых в ужасе уставились на неё. Видимо, она контролировала свою магию не так хорошо, как ей казалось.

Зато она завладела их вниманием.

— Сэр, вы и правда думаете, что я служу Тёмному Лорду, который пытался меня убить? Поэтому вы так упорно пытаетесь заставить меня уйти из школы?

Дамблдор заметно смутился из-за вопроса, а Юфимия потерянно посмотрела на Жасмин. Директор с трудом сглотнул, прежде чем осмотреть её с головы до ног. Его взгляд задержался на её глазах и шрамах.

— Ты единственная, кто выжил на верхнем этаже того поместья. Волдеморт очень тщателен. Ты никак не могла выжить, если только он сам этого не захотел.

— Альбус! Мы нашли её почти мёртвой от ран. Сначала мы и сами решили, что она мертва, и лишь потом нащупали слабый пульс. Потребовались часы, чтобы хотя бы частично снять самые тяжёлые последствия проклятий! Найди мы её на несколько минут позже, она бы умерла, а мы бы ничего не заподозрили. Она выжила чудом. Не льсти себе и не думай, будто какой-то Тёмный Лорд послал её в твою школу, чтобы всё здесь разрушить, — возразила Юфимия, подчеркнув голосом слово твою.

Жасмин встала. Этот разговор зашёл в тупик. Дамблдор уже всё для себя решил и в ближайшее время мнения не изменит, но прежде чем уйти, она выскажет ему всё.

— К тому же ваши слова оскорбляют моих предков. В роду Певереллов было немало истребителей Тёмных Лордов. Мы — истинно серый род и не отступим от своих принципов. Одно предположение, будто я могу встать на сторону человека, который с улыбкой убивал детей, омерзительно. Я не пушка в чужих руках, — сказала она, глядя Дамблдору прямо в глаза.

Впервые он видел в ней не нечто тёмное, а нечто куда более пугающее: Жасмин была истинно серой ведьмой. Её нельзя перетянуть на чью-то сторону, а, когда она вырастет, её могущество возрастёт ещё больше — если, конечно, с ней ничего не случится.

Жасмин знала: если Дамблдору дадут волю, закончить Хогвартс вовремя будет непросто. Она была не той выпускницей, какую он хотел бы видеть в Хогвартсе. Он словно желал, чтобы все слизеринцы либо становились злодеями и тем самым доказывали опасность тёмной магии, либо отворачивались от тьмы и принимали свет — хотя это противоречило их природе и было почти невозможно. Жасмин предлагала третий путь — тот, который, как она надеялась, надолго изменит волшебный мир.

Выйдя из кабинета директора, Жасмин увидела ждавшего её снаружи Ремуса. Он прислонился к стене, сжимая закрытую книгу по чарам. Из неё торчало перо, без сомнения отмечавшее нужную страницу. Сравнительно с другими днями после полнолуния он выглядел здоровым. Полнолуние было два дня назад, но на лице Ремуса не появилось новых шрамов, да и повязок не было видно. Жасмин не понимала, зачем он сюда пришёл. О встрече с Дамблдором Ремус не упоминал. Впрочем, её появление его нисколько не удивило, поэтому он, возможно, ждал именно её.

— Как прошла встреча, Джаз? — спросил Ремус, оттолкнувшись от стены.

Когда он склонил голову, его песочные волосы упали налево.

Жасмин протяжно застонала и прислонилась затылком к холодному камню замка. Ремус тихо рассмеялся.

— Всё настолько плохо?

Из горла Жасмин вырвался тихий скулёж, и она повернулась к нему.

— Ещё хуже. Но мне разрешили участвовать в турнире, так что хоть что-то хорошее. Дамблдор считает меня будущей Тёмной Леди и хочет отчислить, — пожаловалась она упавшим голосом.

Ежедневные столкновения с Дамблдором её изматывали. Жасмин куда больше нравилось, когда он считал, будто Гарриет извергает радугу из задницы. Ладонь Ремуса легла ей на плечо — легче пёрышка, словно могла исчезнуть в любое мгновение. Ремусу давно стоило перестать так бояться прикасаться к людям.

На лице Ремуса отразилась внутренняя борьба, а второй рукой он так сильно сжал книгу, что побелели костяшки пальцев.

— Ты уверена, что эти выводы делает сам Дамблдор? Я понимаю, если так думает Брайтбарк — он тот ещё придурок, — но Дамблдор всегда был таким добрым…

С Ремусом всегда было легко разговаривать. В любой из жизней он оставался достойным доверия, но сейчас был ещё ребёнком — наивным ребёнком. Ему понадобится время, чтобы понять: Дамблдор неидеален. И пусть директор впервые в истории принял в школу оборотня, у Ремуса было полное право здесь учиться.

— Он прямо заявил, что не желает иметь ничего общего с серой магией и считает меня запятнанной тьмой, — медленно и осторожно ответила она, внимательно следя за его реакцией.

Лицо Ремуса стало непроницаемым. Впрочем, этого Жасмин и ожидала.

— Не могу поверить, что он обращается с тобой как с каким-то изгоем. Дамблдор всегда был таким добрым. Просто странно думать, что он настроился против тебя. Ты же образцовая ученица… Ты не сделала ничего, что могло бы вызвать такое недоверие.

Жасмин пожала плечами.

— Обстоятельства, при которых я выжила, были… по меньшей мере, странными, — ответила она, потирая затылок. Жасмин решила сменить тему. — А ты почему ждал меня у кабинета директора? Я знаю, ты болел последние несколько дней, но сомневаюсь, что болезнь настолько повлияла на оценки, что тебе потребовалась встреча с директором…

От её вопроса Ремус чуть не выронил книгу, а его лицо слегка залилось краской.

— Я ждал тебя. Джеймс и Сириус на отработке, и мы решили, что кто-то должен проводить тебя до гостиной. Хогвартские ученики непостоянны, а никто из нас не хочет, чтобы ты пострадала, — ответил он, так и не заговорив о болезни.

Жасмин задумалась, когда стоит поднять эту тему. В конце концов, она и раньше сталкивалась с оборотнями… да её собственная тётя была оборотнем. Возможно, лучше заговорить скорее, чем позже: его чудовищно нелепые попытки уйти от ответа начинали действовать ей на нервы.

— Джеймс просто не хочет, чтобы его нового ловца покалечили перед матчем на следующей неделе, — при этих словах Жасмин демонстративно закатила глаза.

Ремус тихо рассмеялся. Он явно собирался возразить, но в последнее время с Жасмин и правда случалось чересчур много несчастных случаев. Несколько соперников едва не столкнули её с лестницы, во время уроков её нарочно подталкивали под заклинания, а некоторые даже дошли до разрушающих кости сглазов. Джейм и Сириус уверяли, что для соперничества между квиддичными командами это норма, особенно перед первой игрой года, которую всегда проводили против Слизерина.

Они вдвоём направились к гостиной — не стояло торчать на месте и ждать нападения. С этим ощущением Жасмин слишком часто сталкивалась и в этой, и в прошлых жизнях.

Жасмин с трудом подавила желание вернуться к кабинету директора. Ей было интересно, чем закончится беседа Юфимии с Дамблдором, но об этом можно было побеспокоиться в другой раз. Опекун сама расскажет ей о всём важном, что скажет директор. Сейчас же Жасмин хотела просто побыть ученицей и вытянуть из друга немного сведений.

— Похоже, квиддич в его объяснении всё-таки упоминался, — признался Ремус, и в уголках его губ заиграла улыбка.

Восхищение Джеймса квиддичными способностями Жасмин уже стало известно всей школе и заставляло нервничать остальные команды. Никто ещё не видел, как она играет, а Джеймс тщательно скрывал от посторонних тренировки с её участием. Он хотел сделать из неё секретное оружие и прекрасно с этим справлялся. Жасмин была тем самым котом в коробке: она могла оказаться как лучшим, так и худшим игроком. Но сам факт её существования и то, как высоко Джеймс Поттер ценил её талант, уже превращали Жасмин в грозного противника — по крайней мере, в мыслях соперников.

Лили это сводило с ума. Бедняжка не отличалась спортивными талантами, а полёты на метле и погоня за мячами её совсем не интересовали, а все только об этом и говорили. Даже Алиса и Марлин расспрашивали Жасмин о тренировках и пытались выяснить, действительно ли она так хороша в роли ловца. Жасмин не давала им прямого ответа. Обычно она просто принимала душ и в изнеможении падала на кровать. На поле Джеймс был настоящим надсмотрщиком. Жасмин считала, что Оливер Вуд был демоном на тренировках, но тогда Джеймс Поттер был самим дьяволом. Честно говоря, Джейм без труда мог бы стать профессиональным игроком, если бы захотел. Он был потрясающим охотником, и на этот раз в жизни Гарриет его способности не были преувеличены. К тому же во время игры или тренировки Джейм не был невыносимым. Хвастаться он начинал, лишь сойдя с поля. Если бы весёлый, любящий коману и стремящийся к победе Джеймс Поттер вел себя в школе так же, как на поле, то нравился бы Лили гораздо больше.

Жасмин сама свои способности почти не обсуждала, и её соседке по комнате это нравилось. Зато Джейм, конечно, нагнетал обстановку, потому что не закрывал рот.

— Можно подумать, он перестанет об этом говорить. Я же ещё не выиграла ни одного матча с другой командой, — заныла Жасмин.

Она устала от того, что её пытались покалечить из-за возможных талантов в квиддиче. По крайней мере, Пожиратели смерти пытались её убить, чтобы очистить мир. У них была хоть какая-то причина… А саботаж со стороны соперников по квиддичу казался просто детским.

Они вели долгую игру, и Жасмин могла только надеяться, что она окупится.

— Окупится, именно на это он и рассчитывает. Я видел, как ты летаешь, Джаз. Ты великолепна, — сказал Ремус.

Под конец его лицо закраснелось. Жасмин толкнула его локтем в бок, и Ремус слегка пошатнулся. Она была сильнее, чем казалась, и с улыбкой наблюдала за его удивлённым лицом. Не каждый день девушке удавалось чуть не сбить с ног оборотня.

— Льстец. А ты почему не летаешь, Ремус?

При одной мысли об этом оборотень немного позеленел.

— В полёте меня укачивает. Смотреть на квиддич я могу спокойно, но стоит самому сесть на метлу…

Он покачал головой, и Жасмин тихо рассмеялась.

— Понимаю. В детстве меня укачало на море. Больше я ни разу не ступила на борт судна.

Не то чтобы после похищения ей представилась возможность снова оказаться на корабле, но важен был сам принцип. Гарриет тоже не переносила корабли — от одной мысли о них её мутило.

— Так ты всё-таки человек? И болеешь, как все мы? — игриво спросил Ремус, а Жасмин нахмурилась.

Неужели она казалась неуязвимой? Впрочем, выжившая после нападения кровожадной шайки чистокровных фанатиков и правда могла создать такое впечатление… Сама-то Жасмин чувствовала себя вполне обычной — по крайней мере, по сравнению с её жизнями в теле Гарриет Поттер. Впрочем, ни одна из них не была хоть сколько-нибудь обычной.

— Да. И ещё я ужасно рисую. Всё, что я изображаю, выглядит так, словно это нарисовал бушующий гиппогриф или очень злой малыш.

Ремус фыркнул.

— Хотел бы как-нибудь увидеть один из твоих рисунков. Просто в качестве доказательства.

— Ещё чего. Если Сириус увидит хоть один, я до конца жизни от него не отвяжусь. Этот придурок наверняка повесит его в рамке на самом видном месте.

— Я бы хотел сказать, что ты ошибаешься, но, боюсь, Бродяга и правда не даст тебе забыть ни об одной ошибке. Мерлин знает, что ни мне, ни Сохатому он ничего не спускает с рук, — признался Ремус и взъерошил волосы.

Его шея начала краснеть.

Жасмин учуяла пикантную историю, которая так и просилась наружу.

— Нельзя такое говорить и не рассказать, какой компромат на тебя есть у Сириуса, — поддразнила она, снова слегка толкнув оборотня локтем и приблизившись к его быстро краснеющему лицу.

Ремус бросил на неё раздражённый взгляд и натужно вздохнул. Его лицо запылало ещё ярче, а Жасмин расплылась в улыбке. Похоже, Ремус не знал, что ей ответить.

— Честно говоря, это не стоит упоминания. Да и случилось всё много лет назад, — ответил он, небрежно взмахнув рукой.

Жасмин надулась, но приставать больше не стала. Скорее всего, эта история касалась его маленькой пушистой проблемы, а Жасмин знала, что эта тема останется болезненной, пока Ремус не решит сам ей довериться — если это когда-нибудь случится.

— Ладно, храни свои секреты, — поддразнила она, ускоряя шаг и поворачиваясь к нему лицом. — Рано или поздно я всё равно всё узнаю. Готова поспорить, Сириус с радостью выболтает всё за подходящую цену.

— Бродяга поклялся молчать. Сомневаюсь, что он нарушит кодекс доверия Мародёров, учитывая, что сам же его и придумал, — возразил Ремус.

Жасмин не нашлась с ответом. Скорее всего, Сириус и правда унесёт их общую тайну в могилу.

Как жаль, что Питер их уже предал. Даже спустя несколько недель после удара Джеймса крыса так и не попыталась помириться с остальными Мародёрами. Никто из гриффиндорцев не решался заговорить об этом там, где мог услышать кто-то из четверых. Несколько семикурсников отпустили довольно неприятные замечания, а позже их по самые уши покрыли сглазами. Все знали, кто виноват, но никто не предпринял ничего — доказательств, как всегда с Мародёрами, не было.

Жасмин тяжело вздохнула.

— Ладно, Ремус, ты победил…

Она замолчала на полуслове, почувствовав, как кто-то позади протянул к ней руки. Жасмин развернулась и нырнула под его руками. Незнакомец ухватил пустоту, а Жасмин ударила его в пах с такой силой, что тот рухнул на пол, корчась от боли.

Ремус подбежал к ним, держа палочку наготове. Жасмин тоже выхватила свою, сжав её так сильно, что побелели костяшки пальцев. Это был один из их ровесников-слизеринцев. Какой-то Симмонс — чистокровный, не особенно талантливый в магии, но, если прошлое будущее её не подводило, уже в юном возрасте преданный последователь Тома Реддла.

— Матиас Симмонс, ты что творишь? Ты староста и нападаешь на другую ученицу? — прошипел Ремус, пока лежавший на полу юноша пытался подняться.

Жасмин надеялась, что он промучается ещё несколько часов. Никто не имел права безнаказанно пытаться ей навредить.

— Я собирался вправить мозги твоей маленькой гриффиндорке из нейтрального рода. У меня есть послание от вашего Тёмного Лорда.

Жасмин показала ему средний палец, не желая больше ничего слушать.

— Видишь? Это всё, что я хочу сказать твоему Тёмному Лорду. Я не разговариваю с теми, кто использует детей для достижения своих целей. Именно поэтому она так разочаровалась в Дамблдоре. Никто не должен использовать детей, даже если какое-то недоделанное пророчество провозгласило это судьбой.

Симмонс начал приобретать отвратительный багровый оттенок, а Ремус мертвенно побледнел. Жасмин предположила, что такой ответ Тёмному Лорду мог показаться немного странным. Симмонс, конечно, не станет в точности передавать слова Жасмин — иначе его убьют. Но она ни перед кем не склонит головы.

Ни один Певерелл или Поттер не позволит Тому Реддлу диктовать, как ему жить. Во всяком случае, после её первой жизни. Жасмин прекратит эту войну, прежде чем она успеет начаться. Она уже заручилась поддержкой рода Принцев, а теперь попытается заключить союз с родом Блэков, как только вернёт им наследника. А ещё нужно как-то перетянуть на свою сторону род Малфоев, прежде чем в следующем году убьют Абраксаса.

Дел было по горло…

Симмонс завозился и, спотыкаясь, встал. Жасмин заметила, что его рука потянулась к палочке.

Но сначала…

Жасмин бросилась вперёд, схватила его за запястье и вывернула руку под весьма неприятным углом. Их лица разделяло несколько сантиметров.

— А теперь, Симмонс, ты либо немедленно уйдёшь, либо я сломаю тебе запястье, а ты будешь объяснять мадам Помфри, откуда у тебя такая травма. А я с удовольствием расскажу ей о том, что ты мне только что сказал. Она, без сомнения, будет обязана сообщить обо всём директору, а ты знаешь, как он относится к тёмной магии и слизеринцам, — произнесла она сладким, как мёд, и ядовитым голосом.

Пятикурсник-слизеринец вырвал руку из её хватки и бросился прочь. Он ни разу не оглянулся, а Жасмин положила руку на палочку Ремуса и опустила её, позволяя посланнику убежать.

— Ты могла его остановить. Он ведь будущий Пожиратель смерти! Он выполняет поручения их Тёмного Лорда! — почти закричал он, и его голос всё равно эхом разнёсся по каменному коридору.

— Да, но теперь он вернётся в гостиную Слизерина, расскажет о случившемся и о том, что я его пощадила. Он знает, что несколькими тщательно подобранными словами я могу его уничтожить, и расскажет всем лучшим друзьям, которые готовятся стать Пожирателями смерти, что меня лучше избегать. А потом я сразу пойму, кто они, когда все начнут от меня бегать. Он сам пометит их как мишени. Не всегда можно победить в войне по-гриффиндорски. Иногда, чтобы выиграть несколько битв, нужно действовать по-слизерински, — ответила Жасмин, пожав плечами.

Ремус некоторое время молча обдумывал её слова. Жасмин успела испугаться, что своими политическими играми оттолкнула одного из немногих друзей.

— Да ты чёртовски пугаешь. Хорошо, что ты на нашей стороне, — пробормотал Ремус скорее для себя, чем для неё, но Жасмин улыбнулась с облегчением.

— О, я знаю. И надеюсь, ты об этом не забудешь.