Проклятые (гет)

Первого сентября 2015 года на платформе 93/4,как всегда, была настоящая суматоха: дети, родители, тележки, сундуки, орущие совы и коты, объятия и слезы расставаний перед новым учебным годом.

Так как Снэйп-старший отбыл в Хогвартс на несколько дней раньше, провожать сына на вокзал поехала Вивьен. Она и Эжен стояли на перроне и обсуждали планы семейных ужинов дома хотя бы раз в несколько недель. Конечно же Эжен знал, что мать несколько раз в неделю остается у отца ночевать в его личных покоях. Но если отца он видит почти каждый день в течение учебного года, то мать — гораздо реже.

— Мам, ты же понимаешь, что наши планы ужинать дома раз в две недели слишком идеальны, — сказал Эжен.

— Твой отец всегда может найти отговорку, что он занят на работе, но ты в состоянии на него повлиять, — улыбнулась она.

Мимо них прошли две девушки примерно возраста Эжена, и Вивьен не могла не заметить, что обе сначала оглядели сына со всех сторон, а затем захихикали, запрыгивая в вагон.

Она посмотрела на часы, было уже без десяти одиннадцать.

— Тебе пора, — Вивьен обняла сына и поцеловала его в щеку. — Пиши почаще. Скоро увидимся.

— Пока, мама, — тоже поцеловав ее, Эжен зашел в поезд.

Он сразу пошел в сторону купе для старост — Мари он найдет позже. Пока он проходил по вагонам, то обратил внимание, что на него многие смотрят дольше, чем это требовалось.

В купе для старост уже сидели несколько ребят.

— Привет всем, — сказал Эжен, садясь рядом с Сабеллой Кроламб — второй старостой Слизерина. — Как провели каникулы?

Эжен почти не слушал рассказы других, лишь делал вид, кивая, улыбаясь, когда это делали другие, и иногда произносил пару слов.

— Северус, ау! — видимо, его о чем-то спросили.

— А? Простите, я задумался.

— Я спросил, где ты так загорел и накачался, — это был староста Рэйвенкло Крис Уоррен.

Эжен отвернулся от окна.

— Я был в Тибете в июле, — ответил он.

— Тебе идет новая стрижка, Северус, — с придыханием сказала гриффиндорка Кейтлин Морган. — Теперь твои глаза волосы не скрывают как раньше.

И она нервно заправила волосы за ухо. Эжен сделал вид, что не заметил ее комплимента.

— Извините, — сказал он, вставя с дивана, — мы едем уже больше часа, пора обойти поезд. Идем, Сабелла.

Та подмигнула Кейтлин, и выпорхнула из купе. Они шли по вагонам, заглядывая в купе, чтобы удостовериться, что студенты не успели устроить драку. Пару раз к ним обратились первогодки, которых уже успели напугать старшекурсники несуществующими испытаниями перед сортировкой, но в целом все было спокойно, и Эжен решил найти Мари.

Они дошли уже почти до головы поезда, и вот в третьем купе второго вагона Мари наконец нашлась. С ней в купе были еще четыре девушки — все с разных факультетов, и Изольда Морроу со Слизерина.

— Привет, — он не стал заходить в купе, лишь заглянул, открыв дверь. — Мари, можно тебя?

Она кивнула и подошла к нему. Эжен сделал шаг влево, чтобы пропустить ее, но Мари все равно пришлось протискиваться, чтобы выйти. Девушки в купе захихикали.

Они молча дошли до конца коридора и остановились в тамбуре между первым и вторым вагоном, где, к счастью, никого не было.

— Я успел соскучиться по тебе, — прошептал Эжен, и, притянув девушку в себе, жадно прильнул к ее губам.

Она ответила, запустив руки ему под мантию. И шум поезда сразу пропал, будто они парили сами по себе. Он закрыл глаза, наслаждаясь этими минутами, думая только о том, чтобы никто их сейчас не побеспокоил.

* * *

Церемония распределения близилась к завершению — оставалась лишь небольшая кучка испуганных первогодок, которых ждала старая шляпа и новые друзья.

— Кроули, Амелия, — назвала очередное имя профессор Грейнджер — именно она вела церемонию, а не Снэйп.

Маленькая смелая рыжеволосая девочка подбежала к табурету. Шляпа едва коснулась её головы, и сразу выкрикнула:

— Гриффиндор!

Она вприпрыжку поскакала к своему столу знакомиться. За столом зааплодировали. Кто-то из гриффиндорцев рядом с Эженом тихо присвистнул:

— Слушай, Снэйп, а ты точно тот же парень, что был в прошлом году? Ты выглядишь так, будто тебя подменили.

Эжен не ответил, но Мари, сидевшая рядом, усмехнулась в кулак.

— Эванс, Флоренс!

Еще одна рыжеволосая девочка надела шляпу.

— Рэйвенкло!

Эжен посмотрел за стол преподавателей. Отец о чем-то шептался с крестным, похоже, что их обоих мало интересовало распределение.

— Смит, Оливия! — еще одно имя назвала профессор Грейнджер, и через секунду шляпа выкрикнула, — Хаффлпафф!

— Нет, ты только посмотри на него, — услышал Эжен за спиной голос какой-то пятикурсницы. — Он вернулся совсем другим. Я даже не знаю, как это описать.

Эжен не обернулся. Он смотрел в стол, но всё равно чувствовал, как несколько взглядов скрещиваются на нём. Его начинало это раздражать.

Когда Генри Уильямс присоединился к ним за слизеринским столом, Эжен снова услышал, как к нему кто-то обращается справа.

— Ты как будто стал выше, — добавила девушка, не стесняясь. Она была с его факультета, года на два младше, но он даже не помнит ее имени, — И голос… у тебя голос изменился.

Он коротко кивнул, не поднимая глаз, и Мари, сидевшая рядом, сжала его руку под столом.

— Вуд, Себастьян! — назвала последнее имя из списка первогодок Гермиона, и светлый паренёк надел шляпу себе на голову. — Рэйвенкло!

Профессор Грейнджер унесла шляпу и табуретку, и директор объявил начало пира.

Сразу же Большой зал загудел сотнями голосов — всем нужно было поделиться новостями с друзьями. Эжену снова и снова задавали вопросы, на которые он совсем не хотел отвечать. Раздражение от такого количества внимания росло с каждой минутой. Ему хотелось выбежать и спрятаться. Он уже даже было дернулся встать из-за стола.

— Ты куда, Северус? — остановила его Сабелла Кроламб.

— Снэйп просто забыл в этом потоке комплиментов, что ему еще первогодок провожать, — громко сказал староста Хаффлпаффа Бэн Тёрнер, и его слова, как показалось, услышали все.

— Спасибо, Бенджамин, я помню свои обязанности, — огрызнулся Эжен и плюхнулся назад на скамью.

— Да что с тобой такое? — прошептала ему на ухо Мари, снова взяв его руку под столом.

Он не ответил, но она заметила, как у него заиграли желваки на скулах.

Эжен был голоден, поэтому решил, что еда отвлечет его от чужих разговор. Заодно он постарался отрешиться от внешних шумов, погрузившись в себя, как учил его Лама.

Через полчаса все старосты одновременно подошли к столу преподавателей, чтобы получить пароли от своих гостиных, и, наконец, Большой Зал начал пустеть.

— Слизерин, первый курс, прошу следовать за мной и Мисс Кроламб, — Эжен встал из-за стола, рядом с ним тут же появилась Сабелла.

Он вел ребят между столами Слизерина и Хаффлпаффа к выходу из Большого Зала, все еще слыша свое имя в разговорах вокруг.

* * *

Первые две недели нового учебного года полетели как один день. У многих студентов шестого курса количество предметов сократилось из-за недостаточно высоких оценок по OWLs, однако объем самих уроков и домашних заданий вырос значительно по сравнению с пятым годом обучения.

Эжен старался каждое утро до завтрака успевать сделать пробежку и пару комплексов упражнений, чтобы не терять форму. К тому же, свежий воздух и концентрация на ощущениях тела позволяла ему приводить мысли в порядок перед новым днем.

Отец с его слов, в школе не пользовался популярностью у девушек, поэтому Эжен решил спросить совета у крестного. Только ему никак не удавалось поймать Гарри одного: вокруг него всегда было много людей — то студенты просили о дополнительных занятиях по Защите, то он общался с другими профессорами, то просто пропадал из поля зрения вечерами.

В пятницу рано утром он получил письмо от матери, в котором написала, что семейный ужин снова отменяется из-за занятости отца, но Эжен может провести субботу и воскресенье дома, если хочет. Поэтому, едва зайдя в Большой Зал на завтрак, он сразу пошел к столу преподавателей, чтобы поговорить об этой возможности с отцом.

— Доброе утро, — поздоровался он с учителями, — профессор Снэйп, можно ли с Вами поговорить минутку?

Снэйп кивнул влево, и вышел из-за стола.

— Что случилось? — спросил он.

— Мама сказала, что ты не сможешь быть дома сегодня вечером. Но можно я поеду на уикэнд домой? Я возьму учебники, чтобы сделать домашку.

Северус посмотрел на сына. Конечно, он знал, что сына одолевают поклонницы.

— Конечно, сынок, — он улыбнулся и положил руку сыну на плечо. — Ты после ужина хочешь уйти или до?

Эжен обернулся и оглядел Большой Зал и опять заметил, как многие смотрят на них.

— Лучше до ужина, — ответил он.

— Хорошо. Тогда придешь в мой кабинет ближе к шести вечера, отправишься через мой камин.

Похлопав сына по плечу, Снэйп вернулся к разговору с профессором Синистрой, а Эжен сел на крайнее место за столом факультета. Мари сидела от него слишком далеко, чтобы поговорить, но у него еще будет время в течение дня сообщить ей, что их свидание в выручай-комнате придется перенести на будущую неделю.

* * *

Визит домой к матери на выходные ненадолго избавили Эжена от количества внимания, к которому он не привык. Он не стал ей рассказывать об этом, но он чувствовал, что она обо всем знает, но, чтобы не усиливать его волнение, говорить или советовать ничего не стала.

Однако с понедельника все началось заново: шепот и хихиканье за спиной, томные взгляды, якобы случайные прикосновения — все это его доставляло ему много неудобств. Чтобы снимать напряжение и нарастающее раздражение Эжен стал больше уделять времени на занятия спортом. Квиддич его никогда не интересовал, поэтому ему нужно было что-то другое.

Идея пришла сама собой, ему нужна была лишь помощь в ее оформлении. Поэтому он еще где-то с неделю составлял подробную схему того, что ему нужно, и после урока Трансфигурации он подошел к Гермионе.

— Профессор Грейнджер, вы сможете мне помочь?

Он знал, что в последние месяцы крестный наладил с ней отношения, поэтому решил говорить прямо.

— Я хотел попросить вас помочь мне сделать из одной комнаты тренажерный зал.

— Хм…, — задумалась она. — А почему бы тебе не попросить об этом выручай-комнату? Она сделает все сама.

— До нее слишком далеко идти, — ответил Эжен. Я нашел пустую комнату в подземельях, отец открыл ее и попросил смотрителя вынести оттуда весь хлам.

— Ааа, я поняла, — улыбнулась Гермиона. — Ну, для трансфигурации чего-то в тренажеры нам понадобятся предметы соответствующих размеров. Так что, зря ты попросил вынести оттуда все вещи.

Увидев, что Эжен расстроился, она засмеялась и похлопала его по плечу.

— Ну, что ты скис. Мы же можем сначала увеличить предметы, а уже затем их трансфигурировать. Список пожеланий есть?

Он протянул ей сложенный пополам листок, на одной стороне которого было обозначение пустой комнаты, а на другом -то, что ему хотелось бы видеть в нем.

— Нет проблем, — сказала Гермиона. — Сегодня после ужина? У меня как раз будут свободные полчаса.

— Спасибо большое, просиял Эжен. — Встретимся в Большом Холле возле входа в подземелья?

— Договорились.

Позже на ужине Эжен постоянно смотрел на часы, чем вызвал вопрос у Мари, которая сидела рядом.

— Чем ты так взволнован?

— Все нормально, просто хочется уже поскорее уйти отсюда, — ответил он немного резковато, даже не взглянув на девушку.

— Я постараюсь не принимать эти слова на свой счет, — она обиделась.

Он тут же взял ее за руку и посмотрел в глаза.

— У меня встреча с профессором Грейнджер после ужина. Пойдешь со мной?

— Свидание втроем? — услышали они из-за спины и обернулись. Это был Эдвард Холли, староста Гриффиндора.

Эжен подскочил на ноги, он был в ярости.

— Жалеешь, что третий — не ты, Эдди? — ответила Мари, и потянула Эжена за руку, чтобы он сел.

— Я вижу, что ты не жалеешь, что выбрала Снэйпа, а не меня, — не унимался парень. — Не думал, что ты падкая на качков.

Мари почувствовала, что Эжен сжал ее руку так сильно, что ей стало больно. Она посмотрела на него, он побледнел, сжал губы и вот-вот сломает себе пару зубов, если продолжил так скрежетать челюстью.

— Что происходит? — Гарри подошел как нельзя вовремя.

Слизеринцы начали ему наперебой объяснять, что Холли прицепился к Эжену и Мари.

— Мистер Холли, если вы закончили ужинать, займитесь чем-то полезным, — отрезал профессор Поттер. Эдвард открыл было рот для ответа, но Гарри его перебил, — Отроете рот, я сниму баллы с факультета Гриффиндор.

Эдвард Холли, пунцовый от злости, выскочил из-за стола, что-то ворча себе под нос. Но, видимо, Поттер что-то расслышал, потому что прокричал тому вдогонку:

— Десять очков с Гриффиндора, Мистер Холли!

Тут подошла Гермиона, которая закончила ужинать.

— Мистер Снэйп, идем?

Эжен кивнул, взял Мари за руку и они направились к выходу. Прочитав незаданный вопрос во взгляде Гарри, она на ухо объяснила ему, что у них за дело. Тот поймал себя на мысли, что от ее дыхания на своей шее заставили мурашек побежать по всему телу.

* * *

Октябрь перевалил за вторую половину, принеся проливные дожди, которые не прекращались целых шесть дней, и жуткий ветер, сшибавший с ног даже взрослых. Из-за непогоды был даже перенесен матч по квиддичу Слизерин против Рэйвенкло.

Теперь, когда у него был собственный тренажерный зал, Эжен проводил там большую часть свободного времени. Он вставал в шесть утра и шел заниматься. После принимал душ, завтракал со всеми и шел на уроки. Домашнюю работу он все-таки старался делать либо в гостиной Слизерина, где его особо никто не донимал, либо так же шел в тренажерку, куда он уже сам поставил стол и пару стульев.

Мари часто — обычно вечерами — тоже делала уроки в этой комнате, или просто болтала, пока Эжен качался. Ей казалось, что теперь он не просто поддерживает физическую форму, а прячется тут от назойливых поклонниц. Только Мари пока не знала, как ему намекнуть, что его ежедневные тренировки сотворили прямо противоположный эффект — его плечи стали еще крепче, он нарастил заметные грудные мышцы и на животе уже отчетливо были видны шесть кубиков пресса.

— Если так продолжишь, то скоро тебе снова придется покупать новую одежду, — сказала она в один из вечеров.

— Уже, — пропыхтел он, не отрываясь от тренировки. — На днях написал маме, что в ближайшие выходные пойдем с отцом в Хогсмид, чтобы снять мерки.

— А зачем мерки? Просто купите там пару рубашек.

— Для уроков купим, да. Но не все же время я хожу в белой рубашке, черных брюках и школьной мантии? — ответил он, беря гантели. — Футболки там, ну и все такое…

— Ааа, ну да, — протянула она, пожирая парня глазами. Он снял футболку, поскольку она была уже вся мокрая. — Может, ты остановишься уже и поцелуешь меня? Сижу тут таращусь на тебя как дурочка…

Он расхохотался, положил гантели, вытерся полотенцем и подошел к Мари. Она сидела на столе и болтала ногами в воздухе. Она была в джинсах и блузке, черные волосы спадали на грудь, будто это шарф.

Его глаза просто пылали.

— Ты… ты такая красивая, Мари, — выдохнул он и, не дав ей ответить, и поцеловал.

Он взял ее лицо в свои ладони и поцелуй стал еще горячей. Она обнимала его за спину, за шею, трогала руки и плечи. Он подался вперед чуть сильней, и вот она уже лежит на столе, а он накрывает ее своим телом. Это был уже не просто поцелуй. Кровь закипала, дыхание было таким частым, будто сердце готово было выпрыгнуть. Он распалялся все больше и больше, но вдруг остановился, тяжело дыша.

Эжен сделал два шага назад и отвернулся. Мари смотрела на его широкую спину и не могла ответить самой себе — правильно ли он остановился или нет.

— Прости, — выдохнул он, делая глубокие медленные вдохи и выдохи. — Я не уверен, что смог бы остановиться…

Он все еще стоял к ней спиной. Она подошла к нему и обняла, положив руки ему на грудь, но он тут же сделал еще шаг вперед.

— Не надо, Мари, — он снова часто дышал, и она поняла, что он не поворачивается к ней, чтобы скрыть свое возбуждение.

— Да, думаю ты прав, еще не время, — сказала она, и он услышал, как она поднимает упавшую со стола сумку. — Все хорошо, Северус. Я пойду.

* * *

В следующие несколько дней они старались быть наедине поменьше, чтобы не дать разбушевавшимся гормонам волю. Однако, несказанные Эжену слова Мари о противоположно эффекте его усиленных тренировок, он прочувствовал на себе довольно скоро.

За несколько дней до Хеллоуина для шестых и седьмых курсов устраивалась вечеринка, и, конечно же, каждый искал себе пару (если ее еще не было), чтобы не ходить туда одному. И за Эженом началась просто охота какая-то. Девчонки ему просто не давали прохода. Он даже попросил слизеринских парней ходить все время рядом с ним, но смелость некоторых девушек преодолевала даже эти препятствия.

За день до вечеринки перед Чарами Эжен стоял в коридоре недалеко от класса и читал свой конспект, когда понял, что чья-то тень заслоняет ему свет. Он поднял глаза и увидел, что очень близко к нему стоит девушка. Он пытался вспомнить ее имя, но не был уверен; знал только, что она точно была с факультета Хаффлпафф.

— Ты что-то хотела? — недоверчиво спросил он.

Но вместо ответа она просто прильнула к нему и попыталась поцеловать. Он был настолько ошарашен, что ее губы уже спели коснуться его губ прежде, чем он резко оттолкнул ее.

— Что ты делаешь? — заорал он, и, не заметив, что уронил конспект, побежал по коридору прочь.

Через пару десятков шагов он остановился и по отсутствию звуков, понял, что она за ним не пошла. Он огляделся. Он стоял прямо под портретом Варнавы Вздрюченного.

Мне нужна комната, где можно спрятаться от всех.

Он повторял это про себя, трижды проходя мимо портрета, пока не появилась дверь. Выручай-комнату он такой еще не видел. Она была настолько огромной, что Эжен даже не мог представить себе, что такое пространство можно скрыть внутри замка. Он пошел вперед. Вокруг лежали старые сундуки, стулья, кухонная утварь, музыкальные инструменты и много-много других вещей. Он шел дальше, останавливаясь возле любопытных предметов, пока не забрел так глубоко, что не был уверен, что найдет отсюда выход. Что-то огромное стояло впереди — похожее на шкаф, сверху которого свисала то ли штора, то ли гобелен. Напротив стоял стол с глобусом и морским штурвалом.

Хотя он уже немного упокоился, внутри него все равно поднимался жар. Он прикрыл глаза и прислушался к себе. Это была его магия. Она будто звала его куда-то. Он позволил ей вести себя.

Эжен повернулся к столу и начал осматривать предметы на нем: повертел глобус, затем штурвал. Рядом была голова от манекена, у которого вместе парика лежали веревки. А поверх веревок на голове манекена было что-то еще. Он потянулся к манекену рукой, и почувствовал жар. Приглядевшись, он увидел, что поверх парика из веревок кто-то на голову, как корону, водрузил диадему. В центре нее был большой синий овальный камень и много таких же мелких вокруг.

— Lumos!

Он осветил диадему и увидел на ней крошечных воронов. Не понимая, зачем он это делает, Эжен взял диадему. Она была холодной. На мгновение ему стало очень жарко внутри, а затем жар пропал.

— Выход! — скомандовал он, и тут же увидел дверь.

Выйдя в коридор, он сразу же услышал свое имя.

— Почему ты не на уроке, Эжен? — это был отец.

— Посмотри, что я нашел в выручай-комнате, отец, — сказал Эжен и протянул Снэйпу потерянную диадему Ровены Рэйвенкло.