Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Благодарности: Спайси — за бету.

Глава 18

Гарри наблюдал, как Эмили расставляет в новом доме все вещи. Она переходила из комнаты в комнату, останавливалась перед каждым предметом, несколько мгновений разглядывала его и в некоторых случаях сдвигала буквально на пару дюймов. Закончив, принималась за всё сначала. Пока она этим занималась, Гарри смотрел, как тикают настенные часы. Ему хотелось подойти к ней, обнять, сделать хоть что-нибудь, чтобы ей стало легче. Но он понимал: всё это совершенно бесполезно.

К семи часам она закончила распаковывать вещи, исчезновением убрала лишние коробки и расставила всё по местам. Казалось, Эмили собирается начать сначала, но вместо этого на мгновение уставилась на свой живот, а затем взяла сумочку.

Гарри видел, как она порылась в ней и достала горсть монет. Пересчитав их, Эмили нахмурилась, глядя на кухонные шкафчики. Потом уставилась на дверь, словно боялась выйти. Но в конце концов всё-таки вышла. Ключа у неё не было, поэтому она заперла дверь взмахом палочки. После этого аппарировала.

Гарри обнаружил, что материализовался рядом с ней, когда мир вокруг сменился Косым переулком. Эмили свернула на одну из боковых улиц и вошла в небольшой продуктовый магазин. Она прошла мимо висевших на стенах объявлений, которые обращались к ней и пытались продать те или иные фрукты и овощи.

Эмили взяла корзину и принялась складывать в неё продукты. Стоило чему-нибудь попасть внутрь, как оно тут же уменьшалось. Она доверху набила корзину фруктами, овощами, мясом, хлебом и множеством обычных приправ. На кассе все продукты вернулись к нормальному размеру, а затем снова уменьшились, когда их стали складывать в зачарованный бумажный пакет. Денег у неё хватило ровно на всю покупку.

Эмили подхватила пакет и с громким хлопком аппарировала прямо из магазина. Однако в дом она возвращаться не стала, чем немало озадачила Гарри. Вместо этого она появилась в переулке за углом. Заткнув палочку за ухо, Эмили с пакетом продуктов направилась к двери.

Гарри не заметил никаких признаков того, что за время её отсутствия в доме кто-то побывал. Вряд ли на покупки ушло больше часа. Эмили глубоко вздохнула перед дверью и взялась за ручку. Дверь по-прежнему была заперта. Взмах палочки — и замок открылся; Эмили вошла внутрь. Она поставила продукты на небольшой кухонный стол, а затем снова обошла весь дом, чтобы убедиться, что он пуст. Гарри не понимал, почему она решила проверять всё собственноручно, а не с помощью магии, но, вероятно, в этом хождении по комнатам было что-то вроде катарсиса.

Продукты она тоже убрала вручную. Эмили долго решала, в какой шкаф положить каждую вещь, а после этого нередко начинала ходить по кухне, словно всё ещё что-то искала. Гарри отчасти недоумевал, зачем она так себя мучает, но решил, что она просто пытается определить, где чему будет удобнее всего лежать.

Убрав всё на место, Эмили принялась доставать продукты обратно. Она насыпала рис в кастрюлю, залила водой и поставила на плиту, после чего начала нарезать перец, лук и, наконец, говядину.

Гарри наблюдал, как она готовит: медленно обжаривает мясо, а затем смешивает его с луком, перцем и брокколи. Эмили приготовила какой-то соус, названия которого Гарри не знал, и тоже добавила его в блюдо. Наконец она выложила на тарелку рис, а сверху — мясо с овощами. Щедро полив всё соевым соусом, Эмили призвала из ящика вилку, села за стол и принялась медленно есть.

Еда заняла у неё немало времени, и после ужина осталось ещё много всего. Убирать Эмили не стала — только тарелку, да и ту вымыла одним взмахом палочки.

Потом она снова принялась ходить по дому, проводя немало времени просто взад-вперёд поднимаясь и спускаясь по лестнице. Гарри нахмурился, глядя на неё. Он сел на диван, хотя в воспоминании не имело особого значения, сидит он или стоит; просто знакомая поза казалась удобнее.

Гарри заметил, как за окном окончательно село солнце, как на улице зажглись фонари, — а Эмили всё продолжала расхаживать по дому. Она подошла к одному из книжных шкафов в комнате, предназначенной под кабинет Мартина, и скривилась, глядя на книги. Из любопытства Гарри подплыл к полке, чтобы понять, что именно её так оттолкнуло.

От одних названий у него разболелась голова. Он прекрасно понимал, почему Эмили не интересуют формулы расчёта налогов и сметы расходов. Гарри вернулся к креслу в гостиной и задумался, что же произойдёт дальше.

В конце концов Эмили заскучала и села на диван. Она подняла ноги, разгладила на них юбку, затем повернулась на бок и устроила голову на подушке у спинки дивана. Несколько минут Эмили ёрзала, пытаясь устроиться поудобнее, а потом, казалось, задремала.

Воспоминание стремительно перенеслось вперёд — к звуку ключа, повернувшегося в замке входной двери. Эмили резко села, убрала волосы с лица и посмотрела в сторону прихожей. В гостиной горела всего одна лампа. В темноте она не сводила глаз с двери, покусывая нижнюю губу; в её взгляде смешивались надежда и страх.

Мартин Прайс прихрамывая вошёл в комнату, положил ключи на кухонную стойку, а затем повернулся к гостиной и посмотрел на Эмили.

— Ты всё ещё здесь, — сказал Мартин. Он смотрел на неё, пока Эмили подбирала ноги под себя на диване. Гарри заметил, что в руках она держит небольшую бархатную коробочку и медленно поворачивает её, не отрывая взгляда от Мартина.

— Мне следовало уйти? — спросила она. Мартин, опираясь на трость, пожал плечами.

— Не знаю, — ответил он и оглядел кухню. — Ты ходила за покупками?

— Да, — сказала Эмили.

— И приготовила ужин? — Он уставился на немытую посуду на кухне.

— Да, — ответила Эмили.

— А что ты приготовила? — спросил он, внимательно разглядывая еду.

— Пулькоги на свой лад. Хотя вышла скорее говядина с перцем. Впрочем, получилось не очень, — сказала она.

— Ещё тёплое? — спросил он.

— Сомневаюсь, — ответила Эмили. — Но это я могу исправить.

— Да не вставай, — сказал он, направляясь к кухне.

— И правда. Зачем? — отозвалась она. Глубоко вздохнув, Эмили достала палочку и взмахнула ею в сторону кухни. Через несколько мгновений на стол опустилась тарелка с дымящимся рисом и говядиной. Мартин снова уставился на неё и с трудом сглотнул, а затем перевёл взгляд на еду. Рядом с тарелкой тем временем опустились стакан воды и столовые приборы.

— К этому ещё привыкнуть надо, — сказал он. Мартин сел во главе стола, куда она отправила еду, и уставился в тарелку. Гарри наблюдал за его заминкой и почти слышал его мысли: стоит ли вообще это есть? Эмили тоже встала и подошла к столу. Усевшись рядом с Мартином, она положила палочку на стол, но коробочку оставила в руке. — Я тоже так поначалу думала, — сказала Эмили.

— А ты когда узнала? — спросил он.

— Летом, когда мне было одиннадцать. Один из преподавателей школы, в которой я потом училась… Она называется Хогвартс, школа чародейства и волшебства…

— Странное название, — перебил Мартин. Эмили слабо улыбнулась.

— Есть такое, — согласилась она, легкомысленным взмахом руки отмахнувшись от его замечания. — Так вот, он пришёл в приют, где я выросла, и объяснил, кто я такая и что такое магия. А той осенью я пошла в школу. Училась семь лет. Закончила летом сорок пятого.

— Понятно, — сказал Мартин. Он осторожно наколол кусочек говядины, подцепил той же вилкой рис и отправил в рот. Съев ещё немного, он посмотрел на Эмили, и лицо его стало жёстким.

— И они не всегда хорошо представляют, что происходит в мире маглов. Маглами мы называем людей без магии. Но, в общем… — Она не договорила.

— Значит, ты не выдумывала, — тихо сказал он.

— Что? — озадаченно спросила Эмили.

— Когда мы ехали в Лондон и я заставил тебя рассказать о любимых предметах, — он прервался, чтобы глотнуть воды. — Не помню в точности, что ты говорила, но готов поспорить: ты ничего не выдумывала, хотя тогда я думал именно так.

— А, — кивнула Эмили, и на её лице мелькнуло понимание. — Нет, не выдумывала.

— Зачем было говорить правду? — тихо спросил он. — Если это такая большая тайна.

— Я рассчитывала, что ты решишь, будто я всё выдумала, — ответила Эмили. — А мне очень хотелось с кем-нибудь об этом поговорить. Каждое лето было так тяжело без возможности заниматься магией.

— Нехорошо так, — отозвался он.

— Знаю, — сказала она, отводя взгляд. — Прости.

— И семью Риддл убила ты, — сказал он. Она вскинула на него глаза, и Гарри показалось, что она не на шутку перепугана. Гарри был уверен: сейчас она начнёт всё отрицать. Но она не стала.

— Я, — тихо ответила она. Он отложил вилку и сосредоточил всё внимание на ней.

— Почему? — спросил он.

— Защищалась, — ответила она. — Но, кажется, я и сама не знаю всей истории.

— А что ты знаешь? — спросил он.

— Их сын был моим отцом, — сказала она. — Моя мать сбежала с ним. Он утверждал, что она его околдовала. Он и его отец пытались меня убить, а я защищалась.

— Тогда понятно, откуда пулевые отверстия в гостевой комнате и почему на телах их не было. Полагаю, ты применила магию? — Произнося это, Мартин замялся, словно язык отказывался выговаривать такие слова. — А околдовать их ты могла бы?

— Да, я применила магию, — ответила она. — И околдовать могла бы, конечно. Но это не совсем справедливый вопрос.

— Почему? — спросил он.

— Ну, я много чего могу. И ты тоже. И любой человек. Но это не значит, что мы всё это делаем, — она махнула рукой, словно никак не могла до конца выразить свою мысль.

— Я понимаю, о чём ты, — сказал он.

— А чего ты не знаешь? — спросил он.

— Ну, я не знаю, околдовала ли его моя мать. И вообще, почему они сбежали вместе и как в итоге появилась я, — сказала она. Помолчав, добавила: — По правде говоря, и знать не хочу. И делать это мне не хотелось. Я всё повторяла, что просто уйду. Но они меня не отпустили.

— Я знаю, что ты не хотела, — тихо сказал он, снова принимаясь за еду.

— Как? — спросила она.

— Ты вдруг объявилась в сарае, вся в грязи и рвоте, и принялась бесцельно дёргать веточки, застрявшие в радиаторной решётке джипа. Биллингс к тому времени уже час был там, а ты его даже не заметила. И ты явно нервничала, была сама не своя, — сказал он. — Было ясно, что тебя что-то гложет. По правде говоря, ты едва могла связать два слова.

— А, — тихо отозвалась Эмили.

— По-моему, я всегда знал, — сказал Мартин. — Только доказать никак не мог.

— Ты велишь меня арестовать? — спросила Эмили. Мартин, казалось, несколько мгновений обдумывал её вопрос, а потом покачал головой.

— Нет, — сказал он.

— Спасибо, — ответила она.

— И много во всём этом лжи? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Ну, для начала — антиквариат?

— Вообще-то я и правда занимаюсь продажей и приобретением вещей, обладающих магической ценностью. Часто это старинные зачарованные предметы. Мы специализируемся на артефактах с теми или иными волшебными свойствами. Даже меч, который я тебе подарила, зачарован, — сказала она.

— Правда? — спросил он. — Как именно?

— На него наложено заклинание, благодаря которому он всегда остаётся острым. И ещё какие-то восстанавливающие чары, с которыми я не знакома. Думаю, скорее всего, они позволяют клинку самому восстанавливаться, — сказала Эмили. — Хочешь сказать, его невозможно сломать? — спросил Мартин.

— Ну нет, — ответила Эмили. — Чтобы придать предмету такое свойство, нужна огромная сила, да и сделать это очень трудно. Неразрушимые вещи попадаются нам нечасто. Обычно владельцы с ними не расстаются. Зачаровать что-либо так, чтобы оно навсегда стало неразрушимым, — одно из самых сложных заклинаний, о которых я когда-либо слышала. Насколько я могу судить, чары на этом мече скорее убирают зазубрины на лезвии. Чтобы сказать наверняка, мне нужно увидеть их в действии, но, думаю, сломать его всё-таки можно.

— Понятно, — сказал Мартин. — А ты?

— Думаю, я, наверное, смогла бы сделать его неразрушимым, да. Но ни разу не пробовала. Просто я вроде как владею магией лучше большинства, — тихо сказала Эмили. Она покраснела и отвела взгляд. К удивлению Гарри, Мартин улыбнулся.

— Я спрашивал, много ли ты врала о себе, — сказал он.

— Я всё та же, — сказала она. — Просто умею колдовать. О себе я, в общем-то, совсем не врала.

— Только умолчала, что ты ведьма, — сказал Мартин.

— Только об этом, — подтвердила Эмили. Мартин замолчал. Он отправил в рот ещё пару вилок еды и вновь посмотрел на неё.

— Ты могла спасти Маргарет? — тихо спросил он; голос его едва поднимался выше шёпота. Эмили молча смотрела на него. Гарри показалось, что она совершенно лишилась дара речи.

— Мартин, меня не было в стране. Я даже не знала, что она больна, — лишь из твоих писем поняла, что беременность давалась ей тяжело, — ответила Эмили. Мартин не отводил от неё взгляда.

— Я знаю, что тебя не было рядом, Эмили. Но я спрашивал не об этом, — сказал он.

— Не знаю, — ответила Эмили. — Думаю, скорее всего, нет.

— Не знаешь? — переспросил Мартин.

— Ну… нет. Я просто не знаю, что именно с ней было. Нельзя взмахнуть палочкой и исцелить любую болезнь. Нужно понять, что происходит с пациентом, чтобы, так сказать, исправить положение. К тому же я не целительница. Я лишь недавно начала всерьёз изучать эту область магии. Мог ли кто-нибудь… ну, спасти её с помощью магии? Думаю, скорее всего, да. Смогла бы я сама? Думаю, скорее всего, нет, — объяснила Эмили.

— Значит, существует тайное общество, — голос его с каждой секундой становился всё злее, — которое могло её спасти. Которое способно спасать людей. Помогать им. И вы ничего не делаете?

— Всё не так просто, Мартин, — Эмили нахмурилась.

— Чушь, — отрезал он. — Помочь тому, кто нуждается в помощи, — элементарная человеческая порядочность.

— Мы, что ли, должны весь день толпой чинить твои проблемы? — огрызнулась Эмили.

— Что? — Мартин моргнул, явно поражённый её резкостью.

— В этом и заключается суть спора, — сказала Эмили. — Если я что-то умею, разве это значит, что я обязана это делать? Ведьмы тоже умирают, Мартин. Иногда даже во время родов. Мы не можем исправить всё на свете. И то, что у нас есть некоторые способности, вовсе не означает, что мы должны прислуживать каждому, у кого их нет! Скорее уж всё должно быть наоборот. Тем более после того, как вы в последний раз пытались сжечь нас заживо! После её слов повисла неловкая пауза. Мартин ещё несколько мгновений не сводил с неё взгляда, а потом ответил.

— Спасибо за честность, — тихо произнёс Мартин. Он снова опустил взгляд на еду, но теперь лишь бездумно водил вилкой по тарелке. Вспышка гнева, промелькнувшая в нём минутой раньше, словно бесследно испарилась.

— Мне правда жаль, что с ней всё так вышло, — сказала Эмили, понурив плечи. — По твоим письмам ты казался таким счастливым. Я так за тебя радовалась.

— Я и был счастлив, — тихо ответил Мартин. — А потом пал так низко… Я не знал, что мне делать с собой. И очень долго оставался в этом состоянии. Пока… ну, — голос его затих.

— Пока что? — тихо спросила Эмили. Но, заговорив, Мартин сменил тему.

— Ты знаешь, почему я вернулся? — спросил он.

— Ну, это же твой дом, — ответила Эмили.

— Это верно, но причина была не в этом, — сказал Мартин. — Хотя, полагаю, рано или поздно мне всё равно пришлось бы вернуться.

— Так куда ты уезжал? — спросила Эмили.

— Просто немного побродил, потом зашёл в паб, — отмахнулся Мартин. — Времени подумать было хоть отбавляй. Так вот, спрошу ещё раз: знаешь, почему я вернулся?

— Понятия не имею, Мартин, — тихо ответила Эмили.

— Потому что ты не сказала «нет», — негромко произнёс он. Гарри видел, как Эмили глубоко, прерывисто вздохнула и уставилась на коробочку у себя в руке.

— Не сказала, — признала она.

— Но и «да» ты тоже не сказала.

— Не сказала, — снова кивнула она.

— Что ж, прости, если я слишком тороплю события, но всё-таки — да или нет? — мягко спросил он.

— Всё сложно, — ответила она.

— Потому что ты ведьма? — спросил он.

— Да. Но я к тому же бесплодна, — ответила она, опустив взгляд на собственное тело.

— Потому что ты ведьма? — повторил он с недоумением.

— Нет, — она даже рассмеялась и покачала головой. — Потому что в конце войны один придурок-нацист поразил меня проклятием.

— Нацист-ведьма? — Мартин изумлённо моргнул.

— Волшебник. И не думаю, что он в самом деле был нацистом. По-моему, он просто понял, какую выгоду может извлечь из их идеологии. А может, сам всё это и затеял. Не знаю. Трудно сказать.

— Какую выгоду он мог извлечь из нацизма? — спросил Мартин. — И как вышло, что он поразил тебя проклятием?

— Ну… скажем так: Холокост был ещё страшнее, чем ты себе представляешь. И как-нибудь я тебе об этом расскажу, если ты действительно захочешь узнать. А если коротко, в конце войны я помогала с ним бороться и тогда же попала под проклятие, — тихо ответила она.

— И он наслал на тебя бесплодие? — спросил Мартин. — Как-то уж очень специфично, да и в бою толку мало.

— Он попал мне в низ живота каким-то проклятием, и последствия были разные, — сказала Эмили, отведя взгляд. — Хотел ли он именно этого — не знаю. Но месячных у меня с тех пор не было.

Мартин, похоже, уловил намёк: говорить об этом дольше необходимого ей не хотелось. Он положил вилку на тарелку.

— Ты была сиротой, — сказал он.

— Есть, — возразила она. Он плотно сжал губы.

— Я лишь хочу сказать, что с радостью усыновил бы ребёнка, Эмили. Если бы мы когда-нибудь решили, что хотим детей, — ответил он. Гарри заметил, что на слове «мы» его голос слегка дрогнул, словно Мартин вкладывал в это слово особую надежду.

— Ты уверен? — спросила она. Мартин кивнул.

— Да, — ответил он. — Небольшая цена за то, чтобы провести с тобой всю жизнь, Эмили Риддл.

— Недолго тебе ещё так меня называть, — сказала она, улыбнувшись ему, вынула кольцо из коробочки и надела на безымянный палец левой руки.

— Мне нравится, как звучит «Эмили Прайс», — тихо произнёс Мартин, глядя на кольцо у неё на пальце.

— Мне тоже, — согласилась она и поднялась. — А теперь позволь-ка мне здесь всё убрать. Взмахнув палочкой, она очистила тарелку перед Мартином и отправила её обратно в шкаф. Мартин едва не подпрыгнул.

— Тебе придётся рассказать об этом поподробнее, — сказал он.

— У нас впереди вся ночь, — тепло улыбнулась она, и её глаза засияли, а ямочка на щеке оказалась на самом виду.

— И не только ночь, — кивнул Мартин.

— И не только ночь, — согласилась Эмили.

Гарри увидел, как воспоминания понеслись дальше. Эмили устроилась с Мартином на диване; он одной рукой обнимал её, а в другой держал палочку, и они разговаривали. Мартин пытался накладывать заклинания, но безуспешно, и они несколько раз рассмеялись. Под конец вечера он, пока Эмили хихикала, отнёс её в хозяйскую спальню.

Затем перед Гарри замелькали дни. Он увидел, как Мартин познакомил Эмили со своими родителями. Поначалу они отнеслись к ней с некоторым недоверием, но она быстро очаровала их беседой, улыбками и, как подозревал Гарри, любящим взглядом, который предназначался одному лишь их сыну.

Гарри видел, как они осматривали места для свадьбы, выбирали дату и перебирали тысячи мелочей. Эмили, казалось, ни к чему не предъявляла особых требований. Она не принимала решения с ходу, но, с точки зрения Гарри, с ней было довольно легко обо всём договориться.

Он наблюдал, как Эмили встретилась с девушками, которых узнал по её годам в Хогвартсе. Одна из них, похоже, была на четвёртом или пятом месяце беременности; на левых руках у всех красовались кольца. Девушки с выражением потрясения говорили о том, что Эмили наконец выходит замуж — да ещё и за маггла! — но всё равно помогли ей выбрать платье.

Примерка заняла весь день. После множества взмахов палочками и подгонок Эмили вышла оттуда с белым чехлом для платья, угостила остальных девушек ужином, а затем вернулась в свою квартиру. Там она принялась собирать вещи. Это не заняло много времени: Эмили забрала в основном книги, одежду и магические принадлежности, а всё остальное просто исчезло после взмаха палочки.

Она перевезла всё без лишней суеты, держа котлы и книги уменьшенными и убранными с глаз долой — Мартин часто приглашал домой коллег и клиентов. Распаковывая вещи, Эмили выглядела слегка подавленной, но выражение её лица исчезло, едва она принялась готовить ужин.

Гарри наблюдал, как этот распорядок продолжался два месяца, а вокруг него проносились воспоминания. Наконец они замедлились, и он снова оказался рядом с Эмили — в задней комнате церкви. Она стояла в белом платье с закрытым лифом; лёгкая ткань, казалось, плавала вокруг неё. Эмили осторожно коснулась волос, словно осталась ими недовольна. Они были уложены в затейливый завитой пучок.

На мгновение она замерла, глядя в зеркало, затем глубоко вдохнула и накинула тонкую вуаль, позволив полупрозрачной белой ткани скрыть обзор. Из соседней комнаты донеслась музыка. Эмили снова глубоко вдохнула и повернулась к дверному проёму.

Но за наблюдением Гарри последовал оглушительный грохот в дверь на чердак. Гиппогриф Клювокрыл плюнул в её сторону, а затем свирепо посмотрел на Гарри, однако подниматься со своей соломенной подстилки не стал.

— Мы знаем, что ты там, Гарри! Выходи! — Голос Джинни Уизли разнёсся по чердаку. Гарри зевнул и опустил взгляд на дневник в руках. Он подумывал не отзываться, но решил, что Джинни прислали не просто так. Наверняка следом пошлют кого-нибудь, кто куда охотнее вытащит его с чердака силой.

— Ладно, — отозвался он и спустился с чердака, держа дневник в левой руке.

— Грюм, папа и Сириус хотят поговорить с тобой на кухне, — сказала она.

— Вот и славно, — сказал Гарри, хотя ничего славного от этого разговора не ждал. — А Дамблдора нет?

— Он в штаб-квартире вообще не появлялся. Говорят, у него и так забот хватает с Амбридж, да ещё он отпустил нас всех пораньше после того, что случилось с папой, — ответила Джинни.

— С ним всё хорошо? — спросил Гарри.

— Ага, уже на следующий день после твоего отъезда он был почти в полном порядке, — сказала Джинни. — Никаких следов яда в организме.

— Хорошо, — сказал Гарри.

— А это что? — спросила Джинни, заглядывая ему за спину, чтобы рассмотреть дневник.

— Ничего, — тут же огрызнулся Гарри. Он отвёл руку с дневником в сторону, пытаясь заслонить его от неё собой.

— Что-то знакомое, — сказала она, пытаясь заглянуть сбоку.

— Просто книга, — ответил он.

— Очень уж похожа на дневник Сама-Знаешь-Кого, — сказала Джинни. Гарри по-прежнему держал книгу подальше от неё.

— Тот дневник проткнули клыком василиска, Джинни, — сказал Гарри.

— И всё-таки, Гарри. Ну прямо точь-в-точь та же книга, — сказала она. На мгновение её глаза расширились, и она уставилась на дневник. У Гарри упало сердце. Вряд ли у Джинни остались о нём добрые воспоминания. Он на миг задумался, какие неизгладимые следы мог оставить в ней этот дневник.

— Это другая книга, — солгал Гарри, отводя взгляд. При этом он почему-то понимал, что выдал себя одним этим движением.

— Тогда дай посмотреть, — сказала она, проворно обходя его сбоку. Гарри успел переложить дневник в другую руку, прежде чем Джинни до него добралась.

— Нет, — сказал он.

— Да ладно тебе, Гарри, — фыркнула она.

— Нет, Джинни, — повторил он. Она надулась и снова потянулась к дневнику, но Гарри отвёл его подальше и повернулся к лестнице. Там стоял Рон в ярко-оранжевой разминочной куртке «Пушек Паддлмира».

— Дружище! — воскликнул Рон, увидев Гарри и Джинни. Он тут же встал между Гарри и сестрой. — Я всё никак не мог поблагодарить тебя за рождественский подарок.

— Что? — Гарри моргнул. Он ведь не дарил Рону ничего на Рождество. Совсем вылетело из головы.

— Он не снимает её с самого рождественского утра, — Джинни закатила глаза и кивнула на оранжевую куртку.

— Она официально лицензированная! — заявил Рон. — Наверняка стоила бешеных денег. В ней я чувствую себя настоящим игроком «Кэннонс»!

— Рад, что тебе нравится, — отозвался Гарри, отводя взгляд от Рона, пока они спускались по лестнице. Если начистоту, ему было совершенно всё равно, нравится Рону куртка или нет. Упоминание рождественских подарков лишь заставило его задуматься о том, что стало с подарками, оставшимися в чикагском доме Малфоев. Одна мысль о том, что до них доберётся Драко Малфой, приводила Гарри в ярость.

Он гадал, нельзя ли как-нибудь этому помешать. При мысли о том, как Драко играет с каменной собакой-стражем, мышцы Гарри напряглись. Спускаясь по ступеням, он стиснул зубы.

— Ты в порядке, дружище? — спросил Рон. Гарри встряхнулся и вернулся к действительности: они почти дошли до кухни.

— В полном, а что? — спросил он.

— Просто на миг мне показалось, что ты слегка светишься зелёным, — сказал Рон. — Наверное, это просто игра света.

— Наверное, — тихо отозвался Гарри.

— Мне тоже вроде бы что-то такое почудилось, — сказала Джинни. — Краем глаза.

— Странно, — заметил Гарри. — Ладно, что я пропустил? Я тут немного отключился.

— Ничего. Я просто говорил, что Гермиона наверняка тоже захочет поблагодарить тебя за книги. С Рождества она от них носа не поднимает. Ну, по крайней мере, дольше, чем требуется, чтобы вслух поинтересоваться, откуда у тебя книги, целиком посвящённые теории тёмной магии.

— В книжном магазине, — ответил Гарри.

— Она утверждает, что их давно сняли с печати и запретили, — возразил Рон. Гарри понял, что сам угодил в эту ловушку, но лишь пожал плечами и улыбнулся, входя на кухню.

— Где ты был, парень? — прорычал Грюм, едва Гарри вошёл. Гарри тут же ощутил, как кто-то проникает в его сознание. Кто бы это ни был, действовал он куда грубее Эмили. На мгновение Гарри даже почудился её шёпот у него в голове: «Думай». Он принялся думать о всякой чепухе и отвернулся от всех, кто находился в комнате.

— Уверен, вы и так это знаете, — сказал Гарри. Обойдя миссис Уизли, он подошёл к плите и нашёл яйца, чтобы приготовить яичницу-болтунью.

— Я сам могу, Гарри, — сказала Молли Уизли. Гарри покачал головой.

— Всё в порядке, — ответил он.

— Гарри, мы хотим с тобой поговорить, — сказал Сириус.

— Можете говорить, пока я готовлю себе яйца. Не так уж это и сложно, — сказал Гарри.

— Я бы предпочёл, чтобы во время разговора ты смотрел на меня, — ответил Сириус.

— По-моему, это уже лишнее, — заметил Гарри.

— Мальчишка, — начал Грюм, но Артур Уизли поднял руку, призывая его замолчать.

— Гарри, поговори с нами, — попросил Сириус.

— О чём? — спросил Гарри, взбивая яйца. С готовкой он управился за считаные мгновения. Нашёл тарелку, рассудив, что сейчас лучше не призывать её палочкой. Выложил яйца на тарелку, посолил и сел за стол. Он чувствовал, что все смотрят на него, но не обращал на это внимания.

— Расскажи нам, где ты был, Гарри, — сказал Сириус. Гарри снова ощутил, как кто-то пытается проникнуть в его сознание. Он отвёл взгляд и набил рот яйцами.

— Хватит пытаться читать мои мысли, — сказал он.

— Что? — переспросил Рон, обводя комнату встревоженным взглядом.

— Гарри! Это серьёзное обвинение! — возмутилась Молли.

— Вот им это и скажите, — ответил Гарри, кивнув в сторону Артура, Сириуса и Грюма.

— Гарри, нам нужно знать, что происходило, пока тебя не было, — сказал Артур.

— Я ездил отдохнуть, — ответил Гарри.

— В Чикаго? — уточнил Артур.

— Да, — сказал Гарри.

— Как ты туда добрался? — спросил Сириус.

— Портключом, — ответил Гарри и снова сосредоточился на еде, ожидая их реакции.

— Международный портключ стоит невероятно дорого, — заметил Грюм.

— Ну, так и должно быть, — сказал Гарри. — Но не настолько дорого, чтобы Снейп не смог с его помощью похитить меня и притащить обратно.

— Дамблдору пришлось приложить к этому немало усилий, Гарри, — сказал Артур.

— И за это я, полагаю, должен быть благодарен, — сказал Гарри.

— Гарри, — серьёзно заговорил Сириус. — В твоём возрасте я и сам наверняка подумывал бы о чём-то подобном. Просто безобидная забава. Но Снейп сказал, что готов поклясться: он видел Сам-Знаешь-Кого на той же улице, где был ты.

— О, нисколько не сомневаюсь, — отозвался Гарри, закатывая глаза и доедая яичницу. Едва он закончил, Молли Уизли тут же забрала тарелку.

— Гарри, с такими вещами не шутят! — крикнул Сириус.

— А кто шутит? — легкомысленно осведомился Гарри. — Я уверен, что Северус Снейп видел свою госпожу на Раш-стрит, когда похищал меня против моей воли. Всё совершенно логично. Наверняка он несколько часов обследовал всю улицу, чтобы убедиться, что всё чисто, а не просто схватил меня и унёсся с помощью портключа.

— Гарри, — вмешался Артур. — Ты подверг себя серьёзной опасности.

— Мне кажется, насильственные путешествия из страны в страну, пожалуй, поопаснее прогулки по улице Чикаго. Но я могу и ошибаться, — сказал Гарри. — Мои исследования не дали однозначного результата. Вот если вы позволите мне вернуться на Раш-стрит, я пройдусь по ней туда-сюда столько раз, сколько потребуется для точной оценки опасностей.

— Гарри, тебе пора перестать за это цепляться, — сказала Молли. — Мы просто хотим, чтобы ты был в безопасности.

— И при этом вас не волнует, чего хочу я. Мы уже об этом говорили, — ответил Гарри.

— Мальчишка, она попытается тебя убить, — прорычал Муди.

— Почему? — спросил Гарри. В комнате воцарилось молчание.

— Потому что ты — напоминание о её слабости и поражении, — ответил Сириус. — В Азкабане только и шепчутся, как бы тебя убить и заслужить её благосклонность. Ты тот, кто от неё ускользнул, если можно так выразиться. Пока ты жив, ты всегда сможешь бросить ей вызов. Она уже несколько раз пыталась тебя убить.

— Думаю, у неё есть дела поважнее, — сказал Гарри. — Как ты сам заметил, многие из её сторонников сидят в Азкабане.

— И, скорее всего, это лишь вопрос времени — когда она их оттуда вытащит, — сказал Сириус.

— А разве нам это не на руку? — спросил Гарри.

— И чем же это нам поможет? — Муди даже рассмеялся. Смех прозвучал неприятно. Если уж начистоту, Гарри стало по-настоящему жутко.

— Ну, это заставит министерство признать, что что-то происходит, — ответил Гарри. — Похоже, она изо всех сил старается оставаться мёртвой, так сказать. А побег Пожирателей смерти станет довольно-таки жирным намёком на то, что она, знаете ли, не умерла.

— В лучшем случае это домыслы, — сказал Сириус.

— А разве не в этом суть игры? — спросил Гарри.

— Это не игра, — прорычал Муди.

— И я не думаю, что она хочет меня убить. А если и хочет — ну, это всё равно не станет причиной, по которой она так поступит, — сказал Гарри.

— Потому что ты знаешь, как устроен разум Тёмной ведьмы, — прорычал Грозный Глаз. Гарри уже собирался заметить, что знает о Волдеморте больше, чем все присутствующие в этой комнате, вместе взятые, но Молли заговорила раньше.

— Тогда зачем ей понадобилось ехать в Чикаго, Гарри? — спросила Молли; голос у неё становился чуть пронзительнее, но Гарри предпочёл не обращать на это внимания.

— Полагаю, она искала, где поужинать. Вы ведь знаете, в городе полно ресторанов, — ответил Гарри.

— Хватит, — бросил Грозный Глаз. Он взмахнул палочкой над столом, а затем резко направил её прямо на Гарри.

Гарри словно сбила машина. В него врезалась волна магической силы, но он сумел удержаться на стуле. В целом заклинание Грозного Глаза оказалось не сильнее бесформенной ударной волны, которой Эмили поразила его раньше. Гарри даже считал, что в их коротких дуэлях сам успел обрушить на неё магию куда мощнее.

Но это не помешало заклинанию сработать. Гарри почувствовал, как Муди вторгается в его сознание, и понятия не имел, как вытеснить его оттуда. Вокруг замелькали образы — Гарри ощущал, как Муди продирается сквозь его разум. Сначала появились воспоминания, но не его собственные: это были воспоминания Эмили. Гарри попытался использовать их как щит, однако Муди отбросил их в сторону и принудил Гарри возвращаться в прошлое.

И это сработало. Гарри почувствовал, как воспоминания вырываются на передний план. Он увидел Эмили напротив себя в «Ле Колониаль»: она запихивала в рот рис. Увидел, как она вертится на барном стуле — лицо раскраснелось от выпивки, — а затем кладёт халапеньо на чипс, покрытый курицей и сыром. Увидел её улыбку, когда Скрудж, верный своему слову, не позволил Крошке Тиму умереть; вглядываясь в неё, Гарри замечал лишь половину её лица — остальное скрывал густой сумрак театра.

Гарри сопротивлялся изо всех сил. Но он не знал как. Понятия не имел, что делать. И всё же происходящее казалось знакомым. Он уже сталкивался с чем-то подобным — когда-то в прошлом, во время битвы с Грин-де-Вальдом. Гарри моргнул. Он никогда не сражался с Грин-де-Вальдом, но образы продолжали мелькать перед глазами. Только это был не он. Это была Эмили. Эмили, сражавшаяся с Грин-де-Вальдом. Картинки проносились в его голове быстрее, чем он успевал разобраться в их смысле.

Но что именно она сделала? Гарри не знал. Ей каким-то образом удалось отразить атаку. Она сказала, что всё работает в обе стороны? Гарри сосредоточился. Он принялся искать в сознании хоть что-нибудь — путь наружу; ему казалось, что он должен выглядеть именно как путь наружу. Зарычав, он попытался пробиться обратно к Муди, но заклинание разрушил не он.

— Хватит, Грозный Глаз! — крикнул Артур, но Муди не отступил. Напротив, образы замелькали ещё быстрее.

— Ступефай! — крикнул Сириус, и Гарри почувствовал, как исчезло давление в голове, которого до конца даже не осознавал. Он тяжело задышал, сидя на стуле, и внутри закипела ярость. Ему хотелось напасть на Муди, отомстить за его наглость.

— О чём ты думал, Аластор?! — крикнул Артур и попытался подняться со стула, но Молли силой усадила его обратно, бормоча, что ему ещё нельзя напрягаться. Артур свирепо посмотрел на неё, но спорить не стал. Сириус навис над Муди, держа его под прицелом палочки.

— Это было совершенно ни к чему! — крикнул Сириус. Муди закашлялся, давясь воздухом. Гарри потянулся за палочкой и тоже поднялся, собираясь подойти к Муди, но Рон выставил руку.

— Подожди, — тихо сказал он.

— Я прокляну его за это, — ответил Гарри.

— Нет, — возразил Рон. — Только создашь ещё больше проблем и снова настроишь против себя всех троих.

— Что? — переспросил Гарри.

— Они набросились на тебя гурьбой, но, очевидно, не сошлись во мнении насчёт методов, Гарри. Не надо снова превращать всё в схватку троих против одного. Тебе и правда стоило расти с братьями постарше, — рассмеялся Рон.

— Ну конечно. Напомни мне об этом, — огрызнулся Гарри.

— Прости, дружище, — сказал Рон.

— Что ты творишь?! — заорал Сириус, пока Грюм с трудом садился. Волшебный глаз Грюма завертелся и замер, уставившись на Гарри, а настоящий неотрывно смотрел на Сириуса.

— Она вцепилась в него когтями, — выплюнул Грюм.

— Что? — спросил Сириус.

— Он был с ней, — сказал Грюм.

— О чём ты говоришь? — спросил Артур.

— Это нелепость, — сказала Молли.

— Гарри никогда бы так не поступил, — сказал Сириус. — Она убила Лили и Джеймса, а ты хочешь сказать, что он отправился с ней развлекаться?

— Не знаю, как это вышло, — прорычал Грюм. — Но в Чикаго он был с ней.

— Быть не может, — отрезал Сириус.

— Гарри бы ни за что, — заявила Молли: сама мысль об этом, казалось, её оскорбляла.

— Спросите у него, — сказал Грюм, с трудом забираясь обратно на стул. Усевшись, он проверил и поправил протез ноги, а затем устремил на Гарри оба глаза. Все остальные тоже посмотрели на него.

— Гарри? — позвал Сириус, поворачиваясь к нему.

— Что? — отозвался Гарри, оглядывая кухню и по-прежнему держа палочку в руке.

— Ты встречал Сам-Знаешь-Кого в Чикаго? — спросил Сириус.

— Нет, — осторожно ответил Гарри, решив, что это не ложь.

— Не тот вопрос, Сириус, — прорычал Грюм. Гарри вздрогнул. Надо было помнить, что бывший аврор умеет вести допрос. То, как он вздрогнул, заметили все.

— О нет. Гарри... — тихо произнесла Молли.

— Что? — недоверчиво выдохнул Рон: до него тоже дошло.

— Как? — ахнула Джинни.

— Ну, значит, я был прав, — сказал Гарри.

— О чём? — спросил Сириус. Гарри чувствовал, как в крёстном закипает злость. Впрочем, как и во всех остальных в комнате. Он стоял посреди помещения, настороженно оценивая присутствующих. Артур и Молли держались рядом друг с другом и выглядели весьма напуганными. Справа от них Сириус хмуро сжимал губы, а слева Муди уже вытащил палочку. Джинни и Рон отступили в угол — оба смотрели на Гарри во все глаза, встревоженные и растерянные.

— Я провёл с ней десять дней, и она ни разу не попыталась меня убить, — сказал Гарри, стараясь придать голосу как можно более самодовольную интонацию. Он хотел добавить, что она всё-таки напоила его до беспамятства и, возможно, заработала ему сотрясение мозга, но тут все в комнате заговорили разом, подняв такой гвалт, что собственные мысли Гарри утонули в нём.

— Это же безрассудство, Гарри! — крикнул Артур.

— Она могла тебя убить! — закричала Молли.

— Зачем ты так поступил? — спросил Сириус.

— Потому что я не хотел здесь оставаться, — ответил Гарри. — А это был первый способ выбраться, который мне подвернулся.

— Как ты её нашёл? — прорычал Муди. — Мы вообще никак не можем её отыскать.

— Это она меня нашла, — быстро соврал Гарри. — Возле больницы Святого Мунго.

— Парень, если ты знаешь, где она… — прорычал Муди.

— Не знаю, — огрызнулся Гарри.

— Гарри, если ты хоть примерно представляешь, где она может быть, это могло бы пригодиться Дамблдору. Нам нужно найти способ ударить по ней, пока она не набрала силу, — сказал Сириус.

— Ты не хотел здесь оставаться? — тихо переспросила Молли. Гарри едва расслышал её. Он повернулся к ней, и та лишь печально посмотрела на него.

— Я уже сказал, — ответил Гарри. — Мне не нравится, когда меня запирают в четырёх стенах.

— Но здесь ты в безопасности, — с грустью возразила она.

— Клянусь Богом, я прокляну следующего, кто скажет, что делает что-то ради моей безопасности или что где-то мне ничего не угрожает, — заявил Гарри. — Думаю, я уже доказал, что прекрасно могу оставаться в безопасности где угодно.

— Это абсурд, Гарри, — сказал Артур Уизли.

— Она могла заманивать тебя, чтобы напасть тогда, когда ты меньше всего этого ждёшь, — заметил Рон.

— Да, — кивнул Гарри. — Могла свозить меня на каникулы в Чикаго, покупать мне подарки, готовить для меня, заниматься со мной магией, помогать с зимними заданиями, учить меня дуэли, водить в театр, устроить мне праздничную прогулку — и всё это лишь для того, чтобы потом убить.

— Откуда тебе знать, — сказал Рон, явно не веря в собственные слова.

— Она не собирается меня убивать, — сказал Гарри. — У неё была масса возможностей сделать это без особых усилий.

— Гарри, что она с тобой сделала? — тихо спросил Сириус.

— Ничего, — ответил Гарри.

— Ты предпочёл бы остаться с Сама-Знаешь-Кем, а не с нами? — спросила Молли Уизли.

— Она хотя бы дала мне выбор, — сказал Гарри.

— Она его прибрала к рукам, — заявил Грюм. — Он говорит как Пожиратель смерти.

— Ничего подобного, Аластор, — возразил Артур. — Он говорит как юноша, оказавшийся в безвыходном положении. Тебе уже всюду мерещатся враги.

— Сколько он с ней пробыл? — огрызнулся Грюм. — И она ничего с ним не сделала? Готов поспорить, он под Империусом.

— Я не под Империусом, — сказал Гарри.

— Ты бы и не понял, пока действие чар не закончилось, — прорычал Грюм.

— Я однажды наложил его на неё, — сухо заметил Гарри. — Но она на меня — нет.

— Круто, — отозвался из угла Рон.

— Рональд! — одёрнула его Молли.

— Это противозаконно! — рявкнул Грюм.

— Аластор, — негромко произнёс Сириус. — Даже если это правда, ты не отправишь Гарри в Азкабан.

— Вообще-то она сама велела мне это сделать, — сказал Гарри.

— С какой стати ей этого хотеть? — спросил Артур.

— Мы обсуждали теорию тёмной магии, и она решила, что мне лучше самому попробовать наложить заклятие, чем просто о нём разговаривать, — объяснил Гарри.

— Поразительное безрассудство, — заявил Грюм.

— А по-моему, весьма познавательно, — сказал Гарри.

— Гарри, никогда не применяй такие заклинания, — сказал Сириус. — Они оставляют след на всю жизнь.

— Это я и сам уже понял, — ответил Гарри.

— Всё хуже, чем мы думали, — сказал Грюм. — Нужно, чтобы Дамблдор его осмотрел.

— Ты же знаешь, что он этого не хочет, — возразил Артур.

— Он почти две недели провёл с лордом Волдемортом, — прорычал Грюм; остальные взрослые в комнате вздрогнули при этом имени. — Без помощи Дамблдора нам не выяснить, что она с ним сделала.

— Могу подсказать, что она сделала. Обращалась со мной как со взрослым, — отозвался Гарри.

— У него её дневник, — подала голос Джинни из угла, не дав Грюму ответить на дерзость Гарри. — Тот самый, который завладел мной на первом курсе.

— Акцио, — произнёс Грюм, направив палочку на книгу. Гарри перехватил её в воздухе и, сопротивляясь притягивающим чарам, потянул к себе.

— Это моё! — рявкнул он.

— Отдай мне книгу, мальчишка, — процедил Грюм.

— Нет, — ответил Гарри. — Это подарок.

— Гарри, в этой книге — зло, — сказала Джинни. Она смотрела на него, и в её голосе ему почудился страх перед дневником. Гарри обернулся к ней и понял, что она, скорее всего, и впрямь очень боится этого артефакта.

— Какие бы чары ни лежали на дневнике раньше, теперь их нет, — сказал Гарри.

— Тогда дай мне его осмотреть, — потребовал Грюм.

— Нет, — ответил Гарри. — Он мой.

— Гарри, думаю, тебе стоит позволить Аластору осмотреть эту книгу, — мягко сказал Артур Уизли. Он поглядывал на дневник в руках Гарри, но не пытался к нему потянуться.

— Нет, — твёрдо повторил Гарри.

— Гарри, ты понятия не имеешь, на что она способна, — сказал Сириус.

— Я знаю: вы думаете, что она мной завладела, — сказал Гарри, обведя взглядом всех взрослых в комнате. — Только в лицо мне этого, конечно, никто не скажет.

— Это несправедливо, Гарри, — сказал Артур.

— Согласен, — отозвался Гарри. — Упаси небеса, кто-нибудь действительно сообщит мне, что я в опасности. Куда проще просто затолкать меня в яму и ждать, пока опасность сама меня найдёт.

— Гарри, мы не думали, что тебе стоит об этом беспокоиться. Это была всего лишь возможность. Тебе следует сосредоточиться на учёбе, — сказала Молли.

— Не приписывай меня к ним, — огрызнулся Сириус. — Я хотел научить его как следует защищаться. А теперь слышу, что первым, кто дал ему уроки дуэли, стал сам, мать его, лорд Волдеморт? — Все в комнате, кроме Гарри, вздрогнули при этом имени. Гарри услышал гнев в голосе крёстного — и не удержался от улыбки.

— Мы уже это обсуждали: он не Джеймс! — крикнула Молли.

— Нет, — спокойно ответил Сириус. — Он настолько больше похож на Лили, что от этого почти больно. Джеймс к этому времени уже попытался бы проклясть нас и снова сбежать. А он вместо этого спокойно всё объясняет и выражает своё крайнее недовольство нами куда мягче, чем я мог ожидать. Джеймса бы вполне устроило, что его держат в неведении, если бы правда его не забавляла. Лили всё равно выяснила бы, в чём дело. И отнеслась бы к этому с пониманием.

— Сириус, — сказал Артур. — Он всё-таки ещё мальчик.

— Мальчик, который ведёт себя гораздо взрослее, чем мы все готовы признать, — ответил Сириус. — И к тому же мальчик, которого мы слишком долго намеренно держали в неведении.

— Сириус, Дамблдор приказал тебе ничего ему не рассказывать, — прорычал Муди.

— А я всё равно расскажу, — заявил Сириус.

— Блэк, я тебя предупреждаю, — прорычал Муди.

— Не обязательно мне это объяснять, — вздохнул Гарри. — Я и так знаю, что Дамблдор считает: она пытается меня убить из-за пророчества, которое касается нас обоих.

— Что? — недоверчиво вырвалось у Рона.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Сириус.

— Она сама рассказала, когда я встретился с ней летом, — ответил Гарри.

— Что? — пронзительно вскрикнула Молли.

— Когда после суда я тайком ушёл, то отправился встретиться с ней в парке. Она поклялась, что со мной ничего не случится, — и так и вышло. Тогда она объяснила мне, что говорится в пророчестве, а ещё сказала, что не посылала за мной дементоров. Ей было важно, чтобы я это понял. Судя по всему, она считала это существенным, — объяснил Гарри. — И хочу отметить: это ещё один случай, когда она вполне могла меня убить, но не стала.

— Значит, ты знаешь, что должен с ней сразиться, — сказал Сириус.

— Она считает, что пророчество уже исполнилось, — ответил Гарри. — По её словам, она провела четырнадцать лет поверженной. Если только в пророчестве не сказано, что мне придётся победить её дважды. Хотя, если честно, встреться я с ней сейчас в бою, вряд ли продержался бы и тридцати секунд. В Чикаго она показала мне несколько приёмов дуэльного боя и сумела отбиться от меня, даже не воспользовавшись палочкой.

После слов Гарри в комнате повисла тишина. Похоже, никто из взрослых не знал, что именно делать и как справиться с происходящим. Молчание нарушила лишь Гермиона Грейнджер, ворвавшаяся в комнату.

— Гарри! — крикнула она, бросилась к нему и обняла, пока он сидел за столом. Гарри обнял её в ответ, как мог, не выпуская при этом дневник из рук. — Я только что узнала, что ты вернулся. Огромное спасибо за книги — они потрясающе интересные!

— Я тоже рад тебя видеть, Гермиона, — рассмеялся Гарри.

— Надо поговорить с Дамблдором, — прорычал Грюм. — Он лучше любого из нас знает, как действовать дальше. Сириус, идём со мной. — Гарри заметил, что это прозвучало куда больше похоже на приказ, чем всё сказанное Грюмом до сих пор. Сириус встал и подождал, пока тот тоже поднимется.

— Пожалуй, ты прав, — сказал Артур, пока Грюм с усилием поднимался со стула и ковылял из кухни. Гарри проводил их взглядом.

— Что тут у вас происходило? — спросила Гермиона, оглядывая кухню.

— Гарри допрашивали, — ответил Рон.

— Значит, я пропустила рассказ о том, где он был? — Гермиона надулась.

— Потом расскажу, — пообещал Гарри.

— Гарри, ты должен поклясться нам, что больше никуда не уйдёшь, — сказал Артур.

— До начала занятий сколько осталось, два дня? — отозвался Гарри. — Не трогайте мою книгу, и я буду вести себя хорошо.

— Гарри, — произнёс Артур, косясь на дневник.

— Он безобиден, мистер Уизли, — заверил Гарри. — Поверьте мне.

— Хотел бы я тебе верить, Гарри, — грустно ответил Артур. — Но пусть это остаётся между тобой и Дамблдором.

— Спасибо, — сказал Гарри. Артур лишь кивнул. Затем он тоже поднялся и ушёл, сказав, что ему пора на работу.

Вскоре Гарри уже пересказывал всё Гермионе, поднимаясь вместе с ней в комнату, которую делил с Роном. Миссис Уизли задержала Джинни на кухне под предлогом, что ей нужна помощь. Возмущённый голос Джинни доносился до них, пока они не вошли в комнату.

— Гарри, эта книга кажется невероятно опасной, — сказала Гермиона, когда он закончил рассказ. — Можно посмотреть?

— Обещаешь вернуть? — спросил он, держа книгу подальше от неё. Судя по виду Гермионы, ради возможности заглянуть под обложку она согласилась бы почти на что угодно.

— Да, — ответила она, и Гарри протянул ей книгу. Гермиона осторожно раскрыла её и пролистала.

— Она пустая, — сказала Гермиона. Рон заглянул ей через плечо.

— И что она делает? — спросил он.

— Показывает мне прошлое, — ответил Гарри.

— Как?

— Ну, если достаточно долго на него смотреть, всё как-то само начинает происходить, — ответил Гарри. — Я даже разобрался, как перематывать его вперёд и назад. На самом деле это завораживает: в итоге я смотрю его как какой-то трёхмерный фильм.

— Значит, это вроде Омута памяти? — предположила Гермиона, не сводя глаз с первой страницы и осторожно проводя ладонью по пергаменту.

— А там показывается какая-нибудь история? — спросил Рон.

— Нет, только жизнь Эмили, — ответил Гарри.

— Эмили? — переспросил Рон, вскинув брови. Гарри прекрасно понял, что именно тот хотел спросить.

— Так проще говорить, чем «лорд Волдеморт», — пояснил Гарри. От этого имени Рон болезненно поморщился.

— Ты-Знаешь-Кто, — поправил он.

— Эмили, — кивнул Гарри, главным образом чтобы подразнить приятеля, которого это по-прежнему явно задевало.

— Звучит как-то совсем неправильно, — сказал Рон. — А чем она вообще занимается? Сеет хаос и убивает людей?

— Нет, — вздохнул Гарри. — На самом деле жизнь у неё довольно скучная. Несколько лет она провела в Японии — вот это было относительно интересно. Ах да, ещё она сражалась с Гриндевальдом.

— Это Дамблдор сражался с Гриндевальдом, — многозначительно заметил Рон.

— А до этого она с ним дралась. Правда, тогда он её здорово уделал, — сказал Гарри.

— В голосе у тебя прямо слышно разочарование, — рассмеялся Рон. — Как жизнь Тёмного лорда может быть скучной?

— Не знаю, — ответил Гарри. — Просто всё именно так, как и ожидаешь. Она работает, ест, учится. А недавно обручилась с маглом.

— Последнее ты выдумал, — заявил Рон.

— Ничего подобного, его зовут Мартин. Всё идёт в хронологическом порядке. Сейчас я где-то на конце сороковых — в начале пятидесятых, — сказал Гарри.

— Это не может быть правдой. Никак Ты-Знаешь-Кто не мог обручиться с маглом, — возразил Рон.

— А вот и обручилась, — ответил Гарри. Рон вскинул брови, посмотрел на книгу, а затем перевёл взгляд на Гермиону.

— Что с ней? — спросил он. Гарри моргнул и посмотрел на Гермиону. Та застыла с каким-то рассеянным выражением лица, не сводя глаз с первой страницы книги.

— Сейчас, я её вытащу, — сказал он. Он тоже всмотрелся в страницу и через мгновение обнаружил, что выходит из поезда. До него донёсся голос молодого лейтенанта Прайса: тот велел Эмили вместе с остальными беженцами идти к Беннеттам в город. Увидев, как Гермиона изумлённо озирается, Гарри схватил её и вытащил из воспоминания.

— Это же Англия времён Второй мировой! — воскликнула Гермиона. — А та девочка — это была она?!

— Да, — ответил Гарри. — Я как раз объяснял Рону: дневник показывает её прошлое. Всё целиком.

— Всё целиком? — переспросил Рон. — Вообще всё? Ну, совсем-совсем всё?

— Да, — Гарри покраснел, прекрасно понимая, на что намекает Рон. К счастью, Гермиона не прислушивалась: всё её внимание занимал дневник в его руках.

— Гарри, я хочу взять у тебя эту книгу, — сказала она.

— Может быть, когда сам закончу, — ответил Гарри.

— Ну пожалуйста, Гарри! Это же невероятная возможность заглянуть в прошлое! — с воодушевлением заговорила Гермиона.

— Минуту назад ты считала, что это опасно, — заметил Гарри. Гермиона нахмурилась.

— Ну, наверное, это всё-таки может быть опасно, но… — Она прищурилась, глядя на него. — А её школьные годы там тоже есть?

— Да, — ответил Гарри. — Правда, местами всё словно ускоряется: видишь сразу много всего.

— Так ты уже прослушал все эти уроки! Вот как ты делал домашние задания! — воскликнула Гермиона.

— Э-э… — протянул Гарри. — Я об этом и не думал. Уроки там почти не показывают.

— Ну конечно, — сказала Гермиона с таким видом, будто Гарри пытался списать домашнее задание у Рона.

— Я-то думал, ты начнёшь читать мне нотации о том, как это опасно, — признался Гарри.

— Ну, Омуты памяти, по сути, позволяют только смотреть, — объяснила Гермиона. — Иначе я бы, пожалуй, сказала, что это очень опасно. Но напрямую повлиять на тебя или сделать что-то в этом роде они не могут. Они лишь показывают, что произошло, так, как это видел другой человек. На самом деле это не опаснее, чем читать учебник истории. Виктор, кстати, говорил, что в Дурмстранге их уже начинают использовать на некоторых занятиях. Но они дорогие, и изготовить их трудно.

— Понятно, — отозвался Гарри.

— А разве не эта книга завладела моей сестрой? — возразил Рон.

— Да, — ответил Гарри. — Только, по-моему, дело было не в самой книге. Думаю, в ней было что-то, что она туда раньше поместила, и я убил это клыком василиска.

— А ты в этом уверен? — спросил Рон.

— Нет, — ответил Гарри. — Только тот впитывал написанное и отвечал. Я пробовал писать на страницах — ничего не происходит, разве что в самом воспоминании появляется чёрная полоса, пока смотришь эту страницу. Честно говоря, немного раздражает.

— По-моему, доверять ему не стоит, — сказал Рон.

— Если хочешь, можем посмотреть вместе, когда Гарри даст мне его на время, — предложила Гермиона. Гарри перевёл взгляд с неё на Рона. Тот явно хотел возразить, но упускать возможность побыть наедине с Гермионой ему, похоже, тоже не хотелось.

— А по мне, всё равно жуткая штука, — сказал Рон, подозрительно косясь на него. Гарри с минуту смотрел на друга, задержал взгляд на ослепительно-оранжевой куртке «Пушек» — и больше сдерживаться не смог.

— А знаете, что, по-моему, жутко? — спросил Гарри.

— Что? — спросила Гермиона.

— Я совсем забыл купить вам подарки на Рождество. Так что эта куртка и эти книги… Ага, они точно не от меня, — сказал он. Ужас, отразившийся на их лицах, когда до них дошёл смысл сказанного, стоил того.