Жасмин и Роза (джен)

Глава 18.

Пока Морис силой разрывал ткань пространства на границе миров, в самом сердце Преисподней, в зловещей обсидиановой цитадели лорда Астарота, многомесячный, чётко отлаженный механизм дал непредвиденный и фатальный сбой.

Все эти долгие, мучительные шесть месяцев демоны не оставляли попыток сломить волю Вилли . Его держали на грани истощения, лишали сна и подвергали изощрённым допросам, пытаясь выведать секреты оборонительных барьеров Рая. Но они фатально недооценили этого парня. Несмотря на жгучую, непрекращающуюся боль от антимагических цепей, въевшихся в плоть, и удушливую сырость одиночной камеры, Вилли не потерял рассудок. В абсолютной темноте, под аккомпанемент капающей с потолка ядовитой жижи, он вёл свой собственный, мысленный подсчёт времени. Он детально, до секунды запоминал график смены караула, тяжёлую поступь надзирателей и, главное, их слабости.

Вектор судьбы повернулся к нему лицом, когда один из надзирателей — огромный, покрытый чешуёй демон-садист — напился до беспамятства демонического пойла. Опьянев от собственной безнаказанности, он зашёл в камеру, забыв запереть внутренний засов магической решётки. Тварь подошла слишком близко, намереваясь в очередной раз поиздеваться над пленником.

Это был его единственный шанс. Смертельный, отчаянный, но единственный.

Собрав все оставшиеся силы, накопленные за полгода безмолвного упрямства, Вилли совершил резкий, взрывной рывок. Тяжёлыми цепями на своих запястьях он перехватил горло ошеломлённого демона. Монстр захрипел, попытался вырваться, но Вилли держал намертво, стискивая зубы до крошева. Когда обмякшее тело тюремщика рухнуло на камни, Вилли судорожно выхватил из-за его пояса связку ключей. Сорвав с себя ранящие, обжигающие кожу оковы, он почувствовал, как внутри него — диким, неудержимым цунами — вспыхнула светлая магия Владыки Рая, которая копилась в его венах все эти месяцы.

Он бежал сквозь темноту, как живое пламя. Пробиваясь сквозь ошарашенные посты охраны, используя каждую крупицу своей силы и чудом уцелевшие в суматохе портальные камни цитадели, Вилли совершил невозможное — он вырвался из Преисподней.

Два друга, разделённые пространством и временем, разминулись всего на какую-то долю секунды. Ведомые одной и той же безумной, жертвенной любовью, они двигались абсолютно разными путями, не подозревая о действиях друг друга.

В этот самый миг Морис ворвался в замок Астарота как ледяной ураган смерти. Направленный, сокрушительный поток чёрного льда снёс массивные кованые ворота нижних ярусов, разнеся их на тысячи осколков. Морис двигался по коридорам цитадели словно безжалостный, безмолвный жнец. Он больше не был тем испуганным мальчиком . Его магия, подпитанная страницами древнего гримуара Карденов, превращала всё живое в ледяной прах: демоны, пытавшиеся преградить ему путь, за секунды покрывались темной коркой инея и рассыпались от малейшего прикосновения . Его серебряный стилет разил без промаха, окрашивая обсидиановые стены чёрной кровью врагов .

Морис шёл напролом, ведомый лишь одной мыслью — успеть. Он ворвался в ту самую глубокую, удушливую одиночную камеру, координаты которой выбил под пытками из офицера . С грохотом выбив железную дверь, готовый лично разорвать лорда Астарота на куски, он закричал в пустоту, а вокруг его пальцев бешено закружился смертоносный вихрь из тысяч ледяных игл:

— Вилли! Я здесь! Вилли!

Но ответом ему была лишь звенящая, издевательская тишина.

Камера была пуста. На полу валялись лишь разорванные, покрытые гарью и свежей кровью антимагические цепи, а у стены лежал труп задохнувшегося демона-надзирателя. Морис замер, тяжело, рвано дыша. Сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то вниз. В его воспалённом мозгу пронеслась страшная мысль: его обманули? Или Вилли перевели в другое место, чтобы казнить? Юный граф судорожно сжал кулак, и от его бессильной, безумной ярости весь каземат сверху донизу мгновенно покрылся толстой, непробиваемой коркой чёрного льда. Он опоздал. Проклятые полгода ожидания со стороны Рая отняли у него друга.

А в это же самое время, далеко наверху, на Небесах, у ворот полностью восстановленного, сияющего первозданной чистотой Братства Юных Богов, со страшным треском материализовалась яркая вспышка света.

На белоснежные мраморные плиты парадного двора, тяжело дыша и кашляя от серного дыма, упал измождённый блондин. Его одежда была разорвана в клочья, на запястьях и шее чернели глубокие, страшные ожоги от цепей, но янтарные глаза горели живым, упрямым огнём. Он дошёл. Он выжил.

— Смотрите! О боги, это же Вилли! Сын Владыки вернулся! — раздались оглушительные, панические крики стражников.

В ту же секунду весь лагерь Братства пришёл в неистовое движение. Ученики толпами высыпали из окон, старейшины наперерез бросились к раненому парню, а весть о чудесном, самостоятельном спасении наследника престола за считанные секунды долетела до самого Владыки Рая. Вилли наконец-то был дома, в абсолютной безопасности, окружённый лучшими небесными лекарями.

Но как только к нему подбежал побелевший от шока профессор Клоудед, Вилли, наплевав на свои раны, судорожно вцепился пальцами в его тяжёлую мантию. По его грязным, испачканным в саже щекам покатились горькие слёзы, а голос сорвался на крик:

— Где Морис?! Ответьте мне, ради всего святого! Скажите, что с графом Карденом всё в порядке! Он в безопасности?!

Старейшины и профессор лишь растерянно, виновато переглянулись, не зная, что ответить. Никто из них не имел ни малейшего понятия, что прямо сейчас Морис Карден — полностью изменившийся, холодный и смертельно опасный Ледяной Жнец — стоит посреди пустой, обледеневшей камеры в самом сердце ада, готовый залить всю Преисподнюю кровью ради друга, который уже находится на Небесах.

— О чём вы молчите?! — голос Вилли сорвался на хриплый, отчаянный крик, эхом разнесшийся по белоснежному мраморному холлу Братства.

Лекари, пытавшиеся обработать глубокие ожоги на его запястьях, испуганно отпрянули. Его светлая магия, всё ещё нестабильная и яростная после побега из Преисподней, заискрилась вокруг пальцев, заставляя воздух гудеть. Вилли оттолкнул протянутую чашу с целебным отваром, едва не разбив её о плиты пола, и тяжело поднялся на ноги. Израненный, истощённый, в разорванной одежде — сейчас он меньше всего походил на покорного сына Владыки Рая. В его янтарных глазах горел дикий, пугающий огонь.

— Вилли, мальчик мой, успокойся, тебе нужен отдых, — профессор Клоудед попытался мягко положить руку ему на плечо, но блондин резко отшатнулся.

— Где Морис Карден?! — Вилли сделал шаг вперёд, практически вплотную приближаясь к профессору и глядя ему прямо в глаза. — На Братство напали шесть месяцев назад. Вы эвакуировали всех. Где мой друг? Куда вы его увезли?!

Кураторы и старейшины, собравшиеся в зале, виновато отвели взгляды. Наступила звенящая, мертвенная тишина, в которой Вилли отчётливо прочитал страшную правду: они не знали. Им было плевать.

— Мы искали его, Вилли… Первые две недели, — тихо, стараясь сгладить углы, заговорил один из старших магистров. — Но его комната была пуста. Следов борьбы, кроме той первой атаки в подвале, не обнаружили. Мы решили, что юный граф испугался и сбежал. Или… или погиб за пределами барьера. Поисковые артефакты показывали, что его присутствие почти не ощущаетсья. Мы закрыли дело.

— Закрыли дело?! — Вилли казалось, что его ударили под дых. Лицо исказилось от ярости и подступающей боли. — Он не мог просто сбежать! Он не оставил бы меня!

Вилли понял, что от этих высокопоставленных святош, погрязших в отчётах и барьерах, он ничего не добьётся. Охваченный паникой и виной за то, что оставил друга, он бросился прочь из главного зала, игнорируя крики лекарей и призывы Клоудеда остановиться.

Вилли устроил Братству настоящий, беспощадный допрос. Он шёл по коридорам, врывался в учебные классы, в жилые корпуса и на тренировочные площадки, хватая за шиворот каждого, кто попадался ему на пути. Ему было плевать на субординацию, на правила и на то, что на него смотрят сотни ошарашенных глаз.

Он ворвался в общую столовую, где обедали старшие ученики, с грохотом опустил ладони на первый попавшийся стол, заставив посуду подпрыгнуть.

— Вы! — Вилли уставился на бледных парней, которые раньше учились с ними на одном потоке. — Шесть месяцев назад, в день нападения! Кто видел Мориса?! Где его видели в самый последний раз?!

— В-вилли, мы не знаем… — заикаясь, ответил один из магов. — Когда взрывы начались, нас сразу погнали к порталам эвакуации во внутреннем дворе. Была жуткая паника. Мориса с тобой не было. Мы думали, вы оба… ну, в подвале остались…

Вилли бросил их и помчался дальше. На лестнице он перехватил дежурного куратора, который в день штурма отвечал за проверку жилых секторов. Он сжал пальцами ткань его мантии с такой силой, что костяшки побелели.

— Вспоминай! — прорычал Вилли, приблизив своё лицо к испуганному лицу мужчины. — Ты проверял наше крыло во время эвакуации? Ты заходил в нашу комнату?!

— Заходил… — сглотнул куратор, прижимаясь спиной к стене. — Спустя часа два после того, как демоны отступили. Барьеры уже восстанавливали. Твоя комната была заперта изнутри, мне пришлось выбить замок. Там никого не было! Но…

— Что «но»?! Говори! — Вилли тряхнул его так, что у того съехала набок форменная шапка.

— Но там на полу валялась одежда Братства. Испачканная в саже и… в крови. И окно было открыто настежь. Словно кто-то переоделся в дорожное и ушёл через сад. Я доложил старейшинам, но они сказали, что у нас куча раненых и сейчас не до беглых аристократов!

Вилли разжал пальцы, и куратор едва не осел на пол. Значит, Морис был жив. Он пришёл в себя после удара демона, вернулся в комнату, переоделся и… исчез. Но куда?

Вилли побежал к выходу из Братства, к главным воротам, где несли дежурство гвардейцы Рая. Стражники в сияющих доспехах попытались преградить путь вернувшемуся наследнику, но Вилли выхватил меч у ближайшего из них.

— Назад! — выплюнул он, тяжело дыша. — Кто из вас стоял на часах у внешнего периметра, когда Братство только-только отстроили? Кто проверял пограничные земли?!

Вперёд вышел старый, шрамированный гвардеец. Он скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на юношу.

— Я стоял, молодой господин. Месяца четыре назад. И если ты ищешь своего каштанового дружка, то у меня для тебя плохие новости.

Вилли замер, его сердце бешено заколотилось.

— Что ты видел? Говори, умоляю!

— Я видел следы за пределами барьера, — глухо произнёс гвардеец. — Там, где демоны открывали свой первый портал, трава до сих пор выжжена. Так вот, каждые несколько недель там кто-то силой разрывал пространство. Магия была странная — ледяная, но тёмная, тяжёлая, аж зубы сводило. Мы отправляли туда патруль, но находили только замёрзшие в уголь трупы мелких демонов-лазутчиков. А один раз, ночью, я видел силуэт в тумане. Высокий, худой, волосы шёлковой лентой перевязаны. Он стоял прямо у кромки ада. Я крикнул ему, но он просто… шагнул в демоническую расщелину и закрыл её за собой. Мы подумали, что это безумец. Или предатель, который добровольно ушёл к чертям.

Вилли отступил на шаг, и выхваченный меч с тихим звоном выпал из его дрожащих рук, ударившись о мрамор.

«Магия ледяная, но тёмная… Шагнул в демоническую расщелину…»

Ужасное, оглушительное осознание накрыло Вилли с головой. Морис не сбежал в человеческий мир. Он не погиб. Этот трусливый, изнеженный мальчик, который всегда прятался за его спину, всё это время был жив. И он пошёл за ним. Морис Карден в одиночку спустился в Преисподнюю, чтобы спасти своего друга. Он пошёл туда, в самый ад, прямо в лапы к лорду Астароту, пока сам Вилли пробивался обратно на Небеса.

Они разминулись.

Вилли закрыл лицо руками, чувствуя, как горячие слёзы жгут раны на запястьях. Морис сейчас там, среди монстров, ищет его в пустых камерах, уничтожая всё на своём пути, думая, что Вилли всё ещё в плену.

Вечер принёс Братству долгожданную прохладу, но для Вилли он стал началом самого невыносимого круга личного ада.

Небесный замок Юных Богов погружался в сумерки. Белоснежные мраморные стены окрасились в тревожные, кроваво-закатные тона. Во дворе утихла паника, учеников развели по жилым корпусам, а у ворот выставили тройной караул гвардейцев Владыки Рая — официально «для защиты вернувшегося наследника», а на деле — чтобы Вилли не наделал глупостей и не сбежал обратно.

Вилли сидел на краю своей постели в их старой комнате. Старейшины предлагали перевести его в роскошные палаты целительского крыла, но он наотрез отказался. Ему нужно было побыть здесь. В комнате, где всё ещё витал призрак их прежней, безмятежной жизни.

Лекари силой заставили его выпить успокаивающий отвар и перевязали раненые запястья чистыми белыми бинтами. Но физическая боль была ничем по сравнению с той глухой, разрывающей грудную клетку виной, что сжигала его изнутри.

Вилли смотрел на пустующую кровать напротив. На ней аккуратно, словно Морис вышел всего на минуту, лежало заправленное покрывало. Шесть месяцев Братство жило своей жизнью, стирая любые напоминания о трагедии, но эту комнату кураторы восстановили в точности такой, какой она была до налёта демонов. И от этой идеальной, мёртвой чистоты Вилли хотелось кричать.

В полумраке перед глазами блондина упрямо всплывали картины сегодняшнего утра — вернее, утра шестимесячной давности, которое для него самого из-за пыток в плену казалось вчерашним.

«Задохнешься же… Либо от жары сваришься, а ведь ты мне еще нужен, графёныш».

Его собственные утренние слова теперь казались горькой, издевательской насмешкой судьбы. В то утро он бережно распутывал каштановые волосы друга, обещал ему тихий вечер в подвале со свечами и книгами по ролям... А в итоге принёс в жизнь Мориса чудовищную войну.

Вилли закрыл лицо руками. Сквозь бинты на запястьях проступили свежие капли крови — он слишком сильно сжал кулаки.

Перед глазами стоял бледный, похудевший силуэт Ледяного Жнеца из рассказов старого гвардейца. Трусливый, изнеженный Морис, который панически боялся вида крови и шорохов в темноте, провёл полгода в серых ущельях. Он ломал пальцы о холодный металл, заставлял свою ледяную магию чернеть от ярости, вырезал демонические аванпосты и в одиночку шагнул в Бездну. Ради него. Ради Вилли.

«Пока я сидел в камере и высчитывал секунды, надеясь на армию отца, мой графёныш сам стал армией», — с ужасом и щемящей, безумной нежностью думал Вилли.

Он посмотрел на окно, за которым сгущалась непроглядная ночная тьма. Где-то там, глубоко под землёй, в обсидиановых коридорах Преисподней, Морис сейчас пробивает себе путь сквозь полчища монстров. Он ищет пустую камеру. Он думает, что Вилли всё ещё кричит от боли под плетьми Астарота. Морис тратит свои силы, подставляется под удары, сгорает в собственной мести ради призрака, которого в замке давно нет.

Осознание того, что они поменялись ролями, и теперь Морис находится в смертельной опасности из-за трагической ошибки, не давало Вилли дышать. Хвалёный отвар лекарей не действовал. Внутри парня со страшной силой колотилась магия света, требуя выхода.

Вилли поднялся с кровати, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу, всматриваясь в далёкую линию горизонта, где Небеса соприкасались с границами нижних миров.

— Пожалуйста, выживи… — прошептал Вилли, и его дыхание оставило мутный след на стекле. — Не смей там умирать, Морис Карден. Я найду способ вернуться за тобой. Даже если мне придётся сжечь весь Рай и пойти против собственного отца.