Рождённый василиском (джен)

Информация: весь курсив взят из «Ордена Феникса» Роулинг.

* * *

Так держать, министр Фадж

* * *

Статья, вышедшая на следующий день в «Ежедневном пророке», поражала воображение. Гарри сидел на кровати и спокойно читал газету.

«…Суд над Мальчиком-Который-Выжил проходил в Визенгамоте из-за тяжести совершённого им проступка…» — прочитал про себя Гарри.

«…„Мальчишка виновен, с этим фактом не поспоришь. Все всё знали. Сам суд был лишь формальностью“, — заявил министр Корнелиус Фадж…»

«…В конечном счёте избежать наказания Мальчику-Который-Выжил позволила формальная ошибка…»

Дочитав статью с первой полосы, Гарри фыркнул.

— Так вот каким путём вы пытаетесь узаконить свои действия, министр, — произнёс он наконец сам себе. — Далеко пойдёте. Право же, не стоило начинать следующий раунд нашей игры, даже не взглянув на противника…

— Опять сам с собой разговариваешь, Гарри? — перебил его чей-то голос.

Гарри моргнул и поднял глаза.

— А тебе не положено прятаться, Рег? Средь бела дня-то.

— Скажешь тоже, — фыркнул Рег, выразительно покосившись на храпящего Рона на соседней кровати. — Половина седьмого утра. В такую рань не спится только тебе.

Гарри пожал плечами.

— Солнце уже встало, — возразил он. — Как вообще можно спать в такое время?

Рег хмыкнул.

— Ну да, только ты-то ненормальный, — покачал он головой, словно не веря собственным ушам. — Не знай я тебя добрых десять лет, решил бы, что ты законченный псих — просто потому, что разлепил глаза в такую рань.

— То есть ты не считаешь меня психом только потому, что знаешь меня лично?

— Нет, я знаю, что ты псих. Мне больше незачем об этом думать.

— Очень смешно, ха-ха.

Рег ничего не ответил; он просто сел рядом с Гарри и посмотрел на газету у того в руках.

— И что ты будешь делать против?..

— Пока ничего особенного, — ответил Гарри. — Я ещё не готов раскрывать карты. До тех пор предстоит сделать слишком многое.

— Надо было начинать раньше…

— Я не мог, — искренне ответил Гарри.

— Но… десять лет назад…

— Это был не настоящий крестраж, — тихо ответил Гарри.

Глаза Рега расширились. Все эти годы он думал…

— А… что же это было?

— Когда Риддл пришёл к Поттерам той ночью… — негромко начал Гарри. — Ему для совершенства не хватало одного крестража. Он хотел семь осколков — на тот момент у него было шесть. Последний… тот самый, что сейчас заключён в его змее… он собирался создать через смерть Гарри Поттера, чтобы подчеркнуть своё могущество. Риддл высокомерен. Смерть Гарри Поттера должна была стать его абсолютным триумфом над смертью. Днём его абсолютной победы…

— Я всё равно не понимаю…

— Крестраж — скверная магия. Нельзя создать крестраж, просто кого-то убив. Сначала нужно провести множество предварительных ритуалов, а в миг гибели жертвы направить своё стремление к вечности, — вздохнув, ответил Гарри.

— Звучит так, будто ты сам знаешь, как его создать, — нахмурился Регулус.

Гарри лишь пожал плечами.

— Знаю, — невозмутимо ответил он. — Я научился этому давным-давно.

— Но…

— Сам знаешь: чтобы создать ритуал уничтожения, нужно обладать знаниями о предмете, — заметил Гарри и закатил глаза. — Как бы то ни было… артефакт, который мы уничтожили десять лет назад, был именно тем предметом, который Риддл намеревался тогда использовать для создания крестража…

— Но зачем?..

— Потому что магия крестража начинается задолго до самого убийства. Он всё ещё мог использовать этот артефакт для создания нового крестража. Заготовка была готова. Сомневаюсь, что он стал бы её использовать, но рисковать я тоже не собирался, — искренне ответил Гарри.

— И мы его уничтожили.

— Да.

— Ну… твои мотивы я понимаю, — со вздохом произнёс наконец Рег. — Но я всё равно не понимаю, зачем было ждать…

— …Потому что мы должны были убедиться наверняка, — перебил Гарри.

— Должны? Убедиться в чём?

Гарри хмыкнул.

— Ты сегодня прямо как попугай, Рег, — с усмешкой сказал он. — Я ждал так долго, чтобы убедиться: последние нити, связывающие Риддла с его крестражами, действительно оборваны. Если не считать дневника, невозможно сказать, когда именно Риддл создал свои крестражи. Требуется время, чтобы расколотые части души перестали чувствовать друг друга. Вернее всего было подождать, пока Риддл потеряет, а затем снова обретёт тело — что он наконец и сделал в начале лета.

— А разве не безопаснее было уничтожить их, пока у Риддла не было тела?..

— Нет, — ответил Гарри. — Бестелесный дух лучше связан с другими духами. Крестраж должен просуществовать сам по себе долгое время, чтобы бестелесный дух перестал его ощущать. Единственный известный мне крестраж, который достаточно стар для этого, — дневник. Может, есть и ещё один… но я не смел рисковать до тех пор, пока Риддл не вернёт себе тело и вместе с ним не утратит ту связь с остальными осколками души, которой обладал как бестелесный дух.

— Что ж… спасибо за лекцию. Теперь-то я знаю об этом предостаточно, — фыркнул Рег. — Даже больше, чем когда-либо хотел знать…

— Не дуйся. Знание — сила, и тебе это прекрасно известно.

— Как это по-слизерински, Гарри. А ведь тебе положено быть гриффиндорцем, — парировал Рег.

Гарри лишь пожал плечами.

— Рон всё ещё спит, а остальные внизу. В этой комнате некому приходить от этого в ужас, — сказал Гарри, снова пожав плечами. — Так зачем мне скрывать от тебя своё истинное «я»? Ты знаешь, что гриффиндорец из меня никакой. Я знаю, что гриффиндорец из меня никакой. Даже если я буду молчать — эта правда не изменится.

— Это уж точно.

— А теперь будь умницей и возвращайся в укрытие. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя нашёл брат? В конце концов, объяснить, как тебе удалось остаться в живых, будет непросто…

— Поверь мне, есть вещи и посложнее такого объяснения, — пожал плечами Регулус, но послушался и вышел из комнаты.

Гарри улыбнулся, но промолчал. Он знал, что Регулус прав… но также понимал: если им когда-нибудь придётся сказать Сириусу, что Регулус жив и здоров, это будет нелёгкой задачей…

— Ну что ж… есть и другие заботы, — наконец произнёс Гарри сам себе. — Что делать дальше… что же делать дальше…

* * *

Когда в десять утра Ксенофилиус Лавгуд сел за стол к завтраку, он всё ещё размышлял, чем открыть следующий номер «Придиры». Он никак не мог выбрать между статьёй о нибблерах и особенностях их размножения и статьёй о хихикающих трескунах.

Обе статьи, конечно, были важны — и обе заслуживали должного внимания… Но что выбрать… что же выбрать?

Он был ещё бесконечно далёк от ответа на этот важный вопрос, когда прибыла совиная почта. Точнее, оставался далёк ровно до тех пор, пока среди обычной корреспонденции ему на глаза не попался вполне невинный с виду конверт.

Ксено приподнял бровь. Последний конверт магловского вида он получил несколько недель назад через вторые руки: Ребекка Аморин из «Ежедневного пророка» тогда каким-то образом обронила его в кабинете Ксено…

— Что ж… взглянем, — решил Ксено и вскрыл конверт, вытащив письмо.

Он прочёл его, и брови его взлетели вверх.

Похоже, кое-какие планы на следующий выпуск «Придиры» придётся пересмотреть…

Так что вместо раздумий о том, какую статью пустить в свежий номер, Ксено Лавгуд поспешно вскочил на ноги в поисках пера и пергамента. Опуская чашку на стол, он расплескал кофе, но даже не взглянул на лужу и не стал оплакивать потерю любимого напитка.

В конце концов, у него появились дела поважнее…

Спустя десять минут он наконец отыскал целое перо и достаточно пергамента, чтобы набросать первые заметки для ответа.

Он вернулся к столу и заставил исчезнуть беспорядок, оставшийся от кружки с кофе, — даже не заметив, что вместе с кофе заставил исчезнуть и саму кружку.

Итак… что же написать? — с воодушевлением в глазах размышлял он теперь. — Что написать?!

Он снова перевёл взгляд на письмо и перечитал его ещё раз, на этот раз медленно и внимательно, пока правая рука бегала по пергаменту, выводя собственные вопросы и ответы.

Уважаемый редактор, — гласило письмо.

Благодарю вас за то, что вы ответили на мои вопросы настолько полно, насколько смогли. Теперь я немного лучше понимаю, как устроена пресса.

Но кое-чего я всё ещё не понимаю.

Позавчера «Ежедневный пророк» напечатал статью о суде над Гарри Поттером и заявил, будто вынести приговор мистеру Поттеру помешала некая формальность.

Прочитав это, я заинтересовался и решил провести собственное расследование. Поэтому я запросил в Министерстве копию судебного протокола — вы знали, что такие протоколы после суда находятся в открытом доступе?! — и прочёл её.

Содержание протокола снова заставило меня задуматься, не занимается ли «Ежедневный пророк» банальной пропагандой в интересах Министерства.

С какой стати они называют «формальностью» то, что помешало судить мистера Поттера, если на самом деле министр, судя по всему, с самого начала делал всё возможное, лишь бы не допустить честного разбирательства?!

Случись такое со мной, мои родители засудили бы его за сокрытие улик!

Судебный протокол ясно свидетельствует, что министр не сделал даже минимума, чтобы соблюсти наши собственные законы.

Знаете ли вы о законе, согласно которому авроры обязаны осмотреть место преступления и найти улики против обвиняемого? Без улик обвиняемого судить нельзя.

То, что министр спустил на тормозах нечто столь важное, заставляет меня задуматься обо всех остальных узниках Азкабана. Что с ними? Был ли у них справедливый суд? Смогли ли они связаться с адвокатом? Были ли против них улики, доказывающие вину? Или их осудили так же, как чуть не осудили Поттера: без доказательств, по одним лишь слухам?

Суд вроде того, что устроили мистеру Поттеру, заставляет усомниться даже в виновности мистера Сириуса Блэка. Откуда нам знать, действительно ли мистер Блэк был виновен, если суд над ним прошёл с такими же нарушениями, как у мистера Поттера? Я бы всерьёз проверил и этот процесс — как и все остальные со времён Гриндевальда. Не знаю, что думаете вы, но я спал бы куда спокойнее, зная, что люди в Азкабане сидят там заслуженно, и зная, что меня самого не отправят в Азкабан без надлежащего суда.

Подумайте об этом сами: хотели бы вы предстать перед судом, зная, что не можете защитить себя, потому что кто-то утаивает сведения, необходимые для доказательства вашей невиновности?

Хотели бы вы провести в Азкабане десятилетия, зная, что невиновны, но не имея возможности это доказать, потому что вам даже не позволили принять Веритасерум или показать свои воспоминания?

Неужели на такое правосудие магического мира вы рассчитываете?

В конце концов, не всем же нам быть Гарри Поттером, который, похоже, проглотил на завтрак свод законов…

В подтверждение своих слов прилагаю копию протокола суда над Гарри Поттером.

Оливер Твист.

К письму действительно был приложен судебный протокол, подтверждающий слова Оливера Твиста. Ксенофилиус Лавгуд ухмыльнулся. Как бы ни были важны нибблеры с их разведением и хихикающие трескуны, порой важным статьям приходилось уступать место чему-то менее важному, но куда более познавательному…

Теперь оставалось лишь решить, какую из тех двух статей поставить следом по важности…

Но этот выбор мог и подождать — сейчас требовалось написать ответ на письмо. В конце концов, не мог же Ксено Лавгуд оставить вопросы ученика без ответа…

* * *

Обычно Косой переулок был уголком тихим и безмятежным. Местные знали соседей зачастую лучше, чем самих себя, и никакие тайны надолго тайнами не оставались.

Тем неожиданнее для обитателей Косого переулка стало то, что они вдруг, казалось, перестали понимать одного из своих.

Олливандер окончательно сошёл с ума.

Сначала этого никто не замечал. Он лишь слегка изменил свою привычку: вместо того чтобы весь день сидеть в лавке, Олливандер выходил на улицу и усаживался у входа с огромной книгой в руках.

— Не то… и это не то, — слышно было, как он бормочет, перелистывая страницы. — Нужна более древняя…

Два дня спустя вместо книги появились очень, очень старые свитки.

Ещё через три дня он наконец сел за один из свитков, и на губах его заиграла широкая улыбка.

— Вот оно! — воскликнул он и поднял свиток, чтобы читать дальше, но чем больше он вчитывался в написанное, тем сильнее бледнел.

В тот день жители Косого переулка видели его в здравом уме в последний раз.

А потом… ну…

На той неделе Олливандер окончательно лишился рассудка — и рассудок так к нему и не вернулся даже столько недель спустя…

Всё произошло внезапно, несколько недель назад, после визита одного конкретного волшебника. Гаррик Олливандер сломался. Словно сухая старая ветка, переломился пополам, когда груз оказался ему не под силу, — во всяком случае, так судачили в Косом переулке.

Ещё накануне Гаррик Олливандер, как обычно, присматривал за лавкой, а на следующий день вдруг принялся… пожалуй, «наводить порядок» было самым подходящим словом. Была лишь одна загвоздка: никто никогда не видел, чтобы Олливандер убирался в лавке настолько дотошно.

— Что ты делаешь, Гаррик? — не выдержал наконец Флориан Фортескью, наблюдавший за волшебником последние несколько недель.

— Готовлюсь, — не поднимая глаз, ответил Олливандер. Он таскал наружу коробки с вещами и заставлял их исчезнуть прямо на улице или же прятал в другие, зачарованные на невидимое расширение.

— Это я вижу. Но зачем?

— Мне нужно освободить подвал, — всё так же не глядя на него, отозвался Олливандер. — А времени у меня от силы полгода. К Рождеству я должен быть готов.

— Готов? Готов к чему?!

— К тому, что может случиться, — сказал Олливандер. — Я не дурак. Я уже видел этот посох однажды, во времена Гриндевальда. И отец видел его, когда пришла пора сокрушить Лорда Моргана — пусть даже ту сделку тогда заключил дед…

— Сделку? Да о чём ты вообще говоришь, Гаррик?! — снова спросил Фортескью, и на этот раз странноватый, а теперь и вовсе спятивший мастер волшебных палочек поднял глаза и посмотрел ему прямо в лицо.

— Я получил предупреждение. Впереди смутные времена. Придётся готовиться к худшему и надеяться на лучшее. Я видел посох судьбы, — ответил Олливандер, и Фортескью сдался.

Старик окончательно свихнулся.

Совершенно безумен.

Абсолютно чокнутый.

Пугающе сумасшедший.

Да, вот кем теперь стал Гаррик Олливандер…

Впрочем, рассудил Фортескью, ничего страшного. Олливандер всё-таки был уже стар — если ему вздумалось обзавестись странными причудами, кто такой Фортескью, чтобы ему мешать?!

Пока старик исправно делает великолепные палочки, он может быть безумен сколько угодно — Фортескью-то что за дело?

— Ну что ж, приятных сборов, — бросил наконец Фортескью, отворачиваясь. — Надеюсь, однажды твой посох судьбы вернётся и скажет, что опасность миновала…

Олливандер лишь вздохнул.

— Ты не понимаешь, — произнёс он.

— Уверен, для тебя в этом есть смысл, — заметил Фортескью.

Олливандер лишь вздохнул снова.

— Думай обо мне что хочешь. Задолго до конца ты ещё будешь благодарен, — ответил он владельцу кафе-мороженого. — Сам увидишь.

И с этими словами он отвернулся от озадаченного соседа и вернулся к работе.

Ему нужно было вычистить подвал и активировать старые, дремавшие на его земле защитные чары. Какой толк от защиты не хуже гринготтской или хогвартской, если не поднять её до начала бури?

А ведь предстояли и другие приготовления. Еда, бельё…

Олливандер вдруг от всей души пожалел, что снова увидел Гарри Поттера…

* * *

На сегодня всё.

До следующего раза.

Эбенбильд