Сладкая ложь (джен)

Как они с отцом выбирались из подвалов Малфой-мэнора и аппарировали домой, Гарри не помнил. Перед глазами вновь и вновь вставали истерзанный Грюм и зеленый луч, вырывающийся из конца палочки. Его, Гарри Поттера, палочки.

Посмотрев на бледное лицо сына, Джеймс Поттер хмыкнул, усадил Поттера-младшего за стол и исчез, чтобы тут же появиться со стаканом, в котором плескалась янтарная жидкость.

— Пей, — безапелляционно заявил отец, сунув в зубы Гарри стакан.

Гарри послушно хлебнул и тут же закашлялся.

— Хороший коньяк, между прочим, — обиделся Джеймс. — Еще Малфой поделился. Абраксас который, не Люциус.

И единым махом допил остатки.

Коньяк, однако, помог. Гарри стал тонуть в мягкой пустоте. Он не слышал, как отец поднял его на руки и отнес в комнату, где уложил на кровать, сняв ботинки.

— Спи, малец, — сквозь сон услышал Гарри. — Спи.

* * *

— Значит, этому ты должен был меня научить? — хмуро поинтересовался Гарри следующим утром у Джеймса.

Джеймс неторопливо отложил в сторону газету, поправил очки.

— Да.

— Убивать беззащитных?!

— Просто убивать, — поправил его отец.

— И зачем?

Вместо ответа отец встал, прошел к плите и достал турку. Гарри недовольно следил, как Поттер-старший варит кофе.

— Скажи, Гарри, — медленно проговорил отец. — Ты знаешь, чем мертвый отличается от живого?

— Ну, да… — растерянно хлопнул глазами гриффиндорец.

— И чем же?

— Ну… мертвый — он мертвый…

— А живой — он живой, — закончил за него отец и фыркнул.

Гарри засопел.

— Кто опаснее — живой или мертвый? — поинтересовался отец, разливая в кружки горячий кофе.

— Живой.

— Верно. Если это, конечно, не инфери, но мы про них речь не ведем. Гарри. Неважно, кто кем был при жизни — мертвые бессильны. Смерть уравнивает всех. И пока твой враг жив — он опасен. Не сегодня, так завтра. Не сейчас, так потом. Единственный враг безопасен — мертвый. Смерть — эта та черта, которая делит бытие на «еще…» и «уже…» Только мертвый не ударит тебе в спину. Поэтому, чтобы побеждать, нужно уметь убивать. Скажи, Гарри. У тебя были иногда мысли кого-нибудь убить? Пусть в шутку, пусть просто так… Были?

— Да, — пробормотал Гарри.

— А почему именно убить? Почему не побить? Не что-нибудь другое?

— Ну…

— Потому что ты осознавал тогда, пусть и на интуитивном, инстинктивном уровне — только смерть способна окончательно прекратить его поведение. Никакие другие методы не способны так гарантировать результат.

Гарри задумался, затем кивнул.

— Ты прав.

— И Лорд это знает, — Джеймс придвинул чашку с кофе. — И это он ценит. Потому что убийство — это в какой-то мере шаг к свободе. Преступление еще одной границы, еще каких-то рамок. Именно поэтому мы называемся Пожирателями Смерти. Потому что мы можем воспользоваться ее услугами, когда нам это необходимо. Выпустить зверя-Смерть, которая поглотит наших врагов. И это нужно уметь делать не только при самообороне. Иногда нужно просто убить.

— Я понял, пап, — проговорил Гарри, вцепившись в кружку. — Я понял…

— Ну, ты все равно молодец, — бодрым голосом сказал Поттер-старший и взмахом руки призвал пыльную бутылку и пустой стакан, плеснул в него на два пальца. — На вот, хлебни. За то, что ты стал настоящим Пожирателем Смерти.

Ухо резануло. Все-таки привыкнуть к этому было сложно.

— Спасибо, — Гарри отпил предложенный отцом напиток. В голове зашумело.

— Все, хватит. Не буду ребенка спаивать, — улыбнулся Джеймс Поттер и как-то совсем по-домашнему потрепал Гарри по волосам. — Вихрастый ты мой.