Эхо хищника (гет)

Они добрались за пятнадцать минут. Их встретил приземистый комплекс из тёмного стекла и бетона, врезанный в склон холма на северной окраине делового центра. Здание выглядело так, будто его проектировал тот же человек, что и квартиры внутри: строгая геометрия, минимум декора, максимум функции. Никаких шпилей. Никаких панорамных витражей. Только тёмные плоскости, отражающие огни города, и узкие бойницы окон.

Вход привычно охранялся. Консьерж-пума — молодой, подтянутый, с цепким взглядом. Лиам видел его через стеклянные двери: тот сидел за стойкой, листая планшет.

Трансформация обратно заняла несколько секунд. Он стоял на крыше, тяжело дыша, чувствуя, как холодный ветер обдувает разгорячённую кожу.

Он повернулся к сове. Птица смотрела на него, не мигая.

— Идёшь со мной, — произнёс Лиам ровно.

Сова моргнула. Один раз. Медленно. «Наконец-то».

Она взмыла в воздух, сделала круг над его головой и бесшумно спланировала вниз, в переулок. Лиам спустился следом. Через минуту из тени проулка вышел мужчина в тёмной куртке, а на его предплечье, сидела огромная белая сова. Когти сжимали рукав.

Они вместе толкнули стеклянную дверь.

Консьерж поднял голову. Его глаза скользнули по Лиаму, задержались на сове, потом вернулись к лицу мужчины.

— Добрый вечер, — произнёс он ровно. — Чем могу помочь?

— Гилберт Вайс, — Лиам подошёл к стойке. Сова на его плече сидела неподвижно, как изваяние, но её синие глаза не мигая смотрели на пуму. — Он дома?

Консьерж моргнул. Что-то в его взгляде изменилось — тревога? Настороженность?

— Мистер Вайс... — начал он, но Лиам перебил.

— Где он?

Пумы, в отличие от медведей, не были бойцами. Они были бегунами. И этот конкретный пума явно не хотел проблем. Он сглотнул, бросил быстрый взгляд в сторону лифтов.

— Мистер Вайс ушёл утром, — произнёс он тихо. — Он не докладывает мне о своих планах.

— Вернулся?

— Нет. Я его не видел.

Лиам смотрел на него долгую, тягучую секунду. Пума не врал. Он действительно не знал.

— Мне нужно попасть внутрь, — произнёс Лиам ровно.

Консьерж побледнел.

— Я не могу... Это нарушение...

— Это расследование, — Лиам достал жетон. —Если ты откажешь, я всё равно вернусь, уже с ордером.

Пума сглотнул. Он смотрел на жетон, на жёлтые глаза Лиама, на сову, сидевшую у него на плече. Потом тяжело вздохнул.

— Лифт налево.

Лиам кивнул. Он уже шёл к лифтам.

Квартира Гилберта встретила их знакомым минимализмом. Лиам был здесь всего раз, но помнил: светлый бетон, стекло, строгая геометрия. Панорамный экран во всю стену — сейчас тёмный, погасший. Стеллажи с серверами в углу всё ещё тихо гудели, работая в фоновом режиме.

Но что-то изменилось. Лиам понял это сразу, ещё на пороге.

Следы спешного ухода. Не разгром. Не хаос. Просто пустота. Дверцы стеллажей приоткрыты. На рабочем столе — ни карт-ключей, которые Гилберт выравнивал при прошлом визите, ни бумаг, ни планшетов. Только провода от снятого терминала, сиротливо свисающие с края стола.

Низкий стеклянный столик — пустой. Хрустальная пепельница исчезла. Дорогой ковёр на паркете — сдвинут, словно кто-то торопливо вытаскивал что-то из-под него.

— Он спешил, — констатировала Адель. Она стояла у панорамного окна, сканируя пространство.

Лиам не ответил. Он медленно двинулся вглубь квартиры. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом пространстве.

А потом он увидел.

На рабочем столе, среди забытых бумаг — папка. Тонкая, потрёпанная. Лиам открыл её.

Внутри — фотография. Старая, выцветшая. Три молодых мужчины, стоящие на фоне металлической конструкции — теплосеть. Они смеются. Один — с растрёпанными волосами, в очках. Второй — высокий, худой, с холодными серыми глазами. Третий — широкоплечий, с руками, покрытыми шрамами, как у рабочего.

Лиам перевернул фотографию. На обороте — надпись, сделанная торопливым почерком: «Артур, Себастьян, Гил. 4-БИС, 2021».

— Артур, — прошептал Лиам.

Адель подошла ближе. Она посмотрела на фотографию, и её лицо побледнело.

— Артур Картер, — произнесла она. — Инженер-энергетик. Он работал с Себастьяном и Гилбертом над проектами «Тишины». — Она помолчала. — Погиб. Пять лет назад. Несчастный случай на паровом коллекторе. Ожоги девяносто процентов. Официально списали как смерть на производстве.

Лиам смотрел на фотографию. На широкоплечего мужчину с руками рабочего. На его улыбку. На шрамы.

Он поднял глаза на Адель.

— Мог ли он делать это в память о нём? — тихо спросил Лиам. — Как дань уважения?

Адель не ответила сразу. Она смотрела на фотографию — на троих мужчин, смеющихся на фоне теплосети. Потом медленно покачала головой.

— Нет.

Лиам нахмурился.

— Почему?

— Потому что Гилберт не сентиментален, — Адель взяла фотографию из его рук. Её пальцы слегка дрожали, но голос оставался ровным. — Я работала с ним. Я знаю, как он думает. Он не стал бы устраивать спектакль ради памяти. Он бы просто... остановился. Ушёл. Или сдался. Но не стал бы превращать убийства в искусство.

Она положила фотографию обратно на стол.

— Инсталляции. Это... эстетика. Это желание что-то сказать. Гилберт не такой. Он никогда не хотел ничего говорить. Он хотел только, чтобы его оставили в покое.

Лиам смотрел на неё, скрестив руки на груди. Лев внутри него ворочался, недовольный. Он не любил, когда его выводы оспаривали. Но Адель вероятно была права. Она знала Гилберта лучше него. И всё же...

— Тогда кто? — спросил он. — Если не он — то кто?

Адель обвела взглядом пустую квартиру. Стеллажи с серверами. Тёмный экран. Сдвинутый ковёр.

— Кто-то, кто знает его работу. Кто-то, кто был рядом с ним. Кто-то, кто понимает, как работает технология. И кто-то, кто имеет мотив.

— Артур?

Адель вздрогнула.

— Артур мёртв, — произнесла она резко. — Я видела тело. Он не мог выжить.

— Тогда кто?

— Я не знаю.

Лиам отвернулся. Подошёл к окну. Ночной город лежал внизу — россыпь огней, муравейник. Где-то там был убийца. Где-то там был Ричард. Где-то там были Себастьян и Гилберт.

— Нат, — произнёс он.

— Что?

— Нат знает больше, чем говорит.

Адель подошла к нему. Встала рядом. Её плечо почти касалось его плеча.

— Ты думаешь, он замешан?

— Я думаю, что теперь он — единственный, кто может дать нам ответы. И я думаю, что он боится.

Адель молчала. Она смотрела на город, на огни, на тьму между ними.

— Хорошо, — произнесла она наконец.

Лиам повернулся. Посмотрел на неё. В синих глазах не было страха — только холодная решимость.

— Ты уверена?

— Нет. Но выбора у нас тоже уже нет.