Семейные узы (джен)

Примечания:

Пришлось удалить больше половины написанного — я так завернул сюжет, что ламповый первый курс внезапно стал детективом. Решил откатить, чтобы история развивалась плавно и органично. Надеюсь, вам понравится обновлённая версия!

Утро встретило Гарри привычным холодом и лёгкой дымкой у окна. Вставая с кровати, он уже знал: сегодня он расскажет друзьям про собаку. Он не мог больше молчать. Слишком много тайн он уже держал внутри.

Он умылся, провёл тренировку в зале, а потом, отдышавшись, достал зеркало.

— Я тебя вижу, брат, — произнёс он.

Через десять секунд на поверхности появилось лицо Хайсе — с мешками под глазами, чуть бледное, но родное.

— Хайсе, ты ужасно выглядишь! Тебе нужен отдых, — сразу сказал Гарри.

— Ну спасибо, я, конечно, знаю, что не красавец... но слышать это от младшего брата...

— Прости, я не то хотел сказать… Эй, ты меня подколол?! — прищурился Гарри.

Хайсе едва заметно улыбнулся.

— Но правда, выглядишь ужасно.

— Знаю, — спокойно кивнул Хайсе. — Но скоро всё закончится, и я наконец-то высплюсь. Честно.

— Ладно… слушай, мне есть что рассказать.

Гарри рассказал почти всё: про этикет, про Дафну, успехи в школе. Но — умолчал о зеркале, собаке и инциденте с метлой.

— Думаю, Дафна — хороший учитель. Хоть и строгая. Некоторые вещи я уже знал от тебя, но... это была только верхушка айсберга.

Хайсе слушал с улыбкой:

— Ну, я тебе давал даже не основы. Мы с тобой учили совсем другое. Но этикет тебе нужен. Будущему лорду — обязательно.

— Мы, кстати, уже почти закончили материал за второй курс, — сказал Гарри.

— Быстро вы, — удивился Хайсе. — А как по практике?

— У Гермионы всё отлично, как всегда. А вот у Невилла... Он знает теорию, держит палочку правильно, всё делает как надо — но не выходит.

— Хм... И что ты думаешь?

— Думаю, проблема в палочке. Она ведь принадлежала его отцу.

— Подожди, ты хочешь сказать, у него не своя палочка?

— Да. Я вспомнил, как Олливандер говорил, что палочка сама выбирает волшебника. Возможно, в этом дело?

— Да, — кивнул Хайсе. — Это древняя практика. Палочки действительно «выбирают», но в других странах от неё давно отказались. А у нас, похоже, всё ещё чтят традиции.

— Почему?

— Люди любят традиции, даже нелогичные. Они как память о предках. Но эта довольно логичная.

— Почему? Спросил Гарри

— Учиться магии с ней легче.

— А если бы палочку отобрали в бою — она бы слушалась, но не так хорошо?

— Именно. А если предыдущий владелец погиб, палочка может выбрать нового хозяина. Считается, что она откликается на первое появление магического ядра у ребёнка.

— Ядро появляется не сразу?

— Только его «зерно». Учёные до сих пор спорят, когда это происходит. У каждого, скорее всего, по-разному.

Гарри внимательно слушал. Он любил, когда Хайсе делился такими вещами.

— В общем, — подвёл итог Хайсе, — Невиллу нужна своя палочка. Тогда всё станет на свои места.

— А если он купит палочку, которая не выбирает?

— Учиться будет сложнее. Как я говорил раннее. Настоящая связь даёт многое.

Гарри кивнул:

— Хайсе, спасибо тебе за подарок, — сказал Гарри с тёплой улыбкой.

Хайсе удивлённо вскинул бровь:

— За что именно?

— Ну… за мантию. Она была у меня под ёлкой. С запиской: «Эта мантия принадлежала твоему отцу. Он оставил её мне перед смертью. Теперь пришло время вернуть её тебе. С Рождеством».

Лицо Хайсе напряглось, он нахмурился:

— Гарри… Я тебе её не дарил.

— Тогда кто?.. — Гарри понизил голос. — Если не ты, то кто мог оставить такую записку?

Хайсе задумался, проводя пальцами по подбородку:

— Если мантия принадлежала Джеймсу, и он отдал её «перед смертью»… значит, это кто-то, кому он очень доверял. Кто-то, кто пережил ту ночь.

— Сириус? — тихо предположил Гарри.

— В Азкабане. С тех пор, как тебя спасли.

— А Питер мёртв… — Гарри нахмурился.

— Официально — да. Тогда остаётся один человек из их компании: Ремус Люпин. Он исчез после войны. Избегал внимания. Но если кто и мог бы сохранить такой дар — это он.

— Думаешь, это он прислал мантию?

— Возможно. И, скорее всего, он не хотел раскрывать себя. Не сейчас.

— Но значит… он где-то рядом?

— Может быть. А может — просто наблюдает.

— Тогда… мне быть с ней осторожным? — спросил Гарри.

— Ещё как. Никому не рассказывай. Ни Гермионе, ни Невиллу. Даже если доверяешь — держи это в секрете. Такая мантия может спасти тебе жизнь… или привлечь лишнее внимание.

— Спасибо, Хайсе. Я понял и мне пора. Скоро урок с Дафной.

— Удачи, братец.

Связь оборвалась. Гарри убрал зеркало и заметил, как рядом появилась Мерта.

— О чём вы говорили, хозсссяин? — прошипела она, слегка покачивая головой.

— Про школу, палочки и всякое. Кстати, я заказал тебе мышей по совиной почте. Теперь не нужно охотиться. Можешь быть со мной даже ночью.

— Я рада, — прошипела Мерта с редкой искренностью.

Гарри улыбнулся:

— Заползай, я быстро в душ — и на урок Дафны.

Мерта юркнула под мантию, а Гарри направился на встречу с новым испытанием — аристократическим.

Гарри подошёл к двери класса и осторожно огляделся, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Возле входа уже ждали Гермиона и Невилл.

— После уроков мне нужно вам кое-что рассказать, — прошептал он.

Гермиона прищурилась:

— Я давно подозревала, что ты что-то скрываешь.

Гарри нервно сглотнул:

— Простите. Есть вещи, которые я не могу обсуждать. По разным причинам.

Невилл положил руку ему на плечо:

— Всё нормально, Гарри. У каждого из нас есть свои тайны. Даже если мы друзья — это не значит, что ты всем нам обязан.

— Спасибо. Вы лучшие, —Гарри обнял их крепко, внезапно, будто впервые позволил себе слабость. Они обняли в ответ — без слов.

— Но кое-что всё-таки расскажу. После урока.

Они открыли дверь и вошли. Гермиона, как настоящая леди, шагнула первой и исполнила лёгкий реверанс. Дафна уже стояла у центра класса с идеальной осанкой.

— Каждому по одному очку, — ровно сказала она. — Джентльменам — за то, что пропустили даму вперёд. Даме — за прекрасный реверанс.

Класс был словно подготовлен к чаепитию в поместье: мелкие столики, серебряный сервиз, льняные салфетки, мягкий свет ламп и витражи, отбрасывающие на пол блики. Всё будто вызывало ощущение спокойствия и изысканности.

— Сегодняшняя тема: «Как вести себя, когда вас пригласили на чай». Поверьте, можно потерять репутацию быстрее, чем уронить чашку. Так что, пожалуйста, постарайтесь хотя бы не сжечь салфетку, — заметила Дафна с лёгкой иронией.

Урок прошёл в рабочей атмосфере. Ребята научились правильно держать чашку, вести короткие светские беседы и даже кивать с «умеренной заинтересованностью». Гермиона, разумеется, была безупречна. Невилл старался изо всех сил. А Гарри чувствовал, что начинает понимать, почему Дафна делает это с такой серьёзностью.

Когда урок подошёл к концу, Дафна сказала:

— Все свободны. Поттер, задержись.

Гермиона взглянула на него с приподнятой бровью. Гарри только кивнул:

— Всё хорошо. Я сейчас догоню.

Гермиона и Невилл вышли, оставив его наедине с Дафной.

Она стояла у окна, но, услышав, что дверь закрылась, повернулась к нему с холодной, как всегда, невозмутимостью:

— Поттер, скажи, это была твоя идея с подарками? — спросила Дафна, глядя на него своим привычным холодным взглядом, маской, за которой трудно было что-либо прочесть.

— Да, — спокойно ответил Гарри. — А что, не понравилось?

— Наоборот. Благодарю. Но ты ведь понимаешь, что в аристократическом мире такой жест может быть воспринят… иначе?

— Иначе? — переспросил он, слегка нахмурившись.

— Подарки между ровесниками — особенно между мальчиком и девочкой — могут восприниматься как символ особого расположения. Или даже предложения. Вас могли бы понять не так, — ровно пояснила Дафна, не отводя взгляда.

Гарри немного покраснел — Но мы же не аристократы. Мы просто… хотели тебя поблагодарить. За то, что ты нас учишь. Разве в этом что-то плохое?

Дафна задумалась. Её глаза чуть смягчились.

— Возможно, и нет. Но… всё равно не забывайте, Поттер, что некоторые традиции живут дольше, чем здравый смысл. В таких кругах не принято дарить подарки просто знакомым.

— А ты для нас не просто знакомая, — с лёгкой улыбкой ответил Гарри. — Ты как минимум наш учитель. И мы ценим то, что ты для нас делаешь.

Дафна чуть приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но передумала. Она молчала несколько секунд, явно не зная, как отреагировать. И впервые — не потому, что не хотела, а потому, что была сбита с толку.

— Ладно, Поттер. Мы закончили.

Гарри вежливо поклонился, почти с шутливой важностью:

— Хорошего дня вам, мисс Гринграсс.

И вышел, оставив Дафну одну.

Дафна стояла, глядя на закрывшуюся за Поттером дверь.

«Ты как минимум наш учитель».

Фраза звучала в голове так, будто Гарри оставил её не в классе, а внутри собственных мыслей — гулкой и слишком личной. Её пальцы машинально сдвинули фарфоровую чашку, хотя урок давно закончился.

«Как минимум»… Значит, он видит что-то ещё?

Нет, конечно, он не мог это так — прямо, намеренно. Или мог?

Дафна чувствовала раздражение. На него. На себя. На это странное, тёплое ощущение, поселившееся где-то в груди — неуместное, слабое.

Она снова услышала его голос в голове: честный, спокойный, без хитростей.

«Мы ценим то, что ты делаешь для нас».

Ценят. Её. Не как наследницу. Не как формального «учителя» этикета. А просто — её.

И именно это сбивало с ног.

Она привыкла, что за вежливыми словами скрываются расчёт, позиция, сделка. А здесь — ничего. Просто Гарри Поттер, который не стесняется смотреть в глаза и говорить то, что чувствует. Без страха, что его поймут «не так».

«Глупец. Или…?»

Она подошла к зеркалу у двери, взглянула на своё отражение: всё та же холодная поза, собранный взгляд… но что-то было не так. Уголки губ предательски дрогнули — не в усмешке, а почти в улыбке.

Дафна отступила и села. Она не могла позволить себе расплыться в догадках. Нужно было выстроить защиту. Понять, что он хочет. Взвесить, какой ему от этого прок.

Но он ничего не просил.

И это — пугало больше всего.

Гарри вышел из класса, и у двери его уже ждали Гермиона и Невилл.

— Ну что, Дафна сказала что-то особенное? — поинтересовался Невилл.

— Поблагодарила за подарки. И объяснила, что в мире аристократов такие жесты могут кое-что значить, — ответил Гарри, немного понизив голос.

— И что же именно? — тут же спросила Гермиона.

— Что их могут воспринимать как символ особого расположения. Особенно если подарок от мальчика девочке, — пробормотал Гарри, слегка покраснев.

— Но мы же дарили все вместе, — удивлённо сказал Невилл.

— Тут ключевое — «особое расположение», — подметила Гермиона.

— И что в этом такого? — синхронно уставились на неё оба мальчика.

Гермиона закатила глаза:

— Это значит, что мы видим в ней больше, чем просто знакомую.

— А кто она для нас, если не просто знакомая? — спросил Невилл.

— Я, если честно, сама задаюсь этим вопросом, — призналась Гермиона.

— Может, товарищ? — предположил Гарри.

— Не уверена, что она так считает, — покачала головой Гермиона.

— Вот потому мы и учимся у неё этикету, — сказал Гарри. — Чтобы лучше понимать таких, как она. Потому что за её маской сложно что-то разобрать. Но если подумать... вы бы хотели с ней дружить, если бы это было возможно?

Невилл почесал затылок:

— Она мне напоминает Снейпа. И меня это немного пугает. Но… в отличие от Снейпа, она справедливая. И действительно поправляет, когда ошибаешься.

— А мне с ней интересно. Она рассказывает много такого, о чём мы и не знали. Про весь этот другой мир, — добавила Гермиона.

— Ооо, Гермиона и её вечная любовь к знаниям, — хором хихикнули мальчики.

Гермиона фыркнула:

— Очень смешно.

— Но, знаете, мне тоже нравится с ней работать, — вдруг сказал Гарри. — Она… загадочная. Как головоломка, которую хочется разгадать.

Ребята дружно кивнули. Наступило короткое молчание, но оно было приятным.

— Ладно, собираемся после занятий, — продолжил Гарри. — Я тогда расскажу вам кое-что… важное.

— Договорились, — кивнул Невилл.

Они направились в Большой зал, обсуждая что-то незначительное. Кто-то слышал их разговор — и сам не знал, что чувствует. Это было новое. Сбивающее с толку

А Гарри тем временем, хоть и смеялся с друзьями, краем сознания продолжал возвращаться к той двери. К огромной собаке. И к люку под ней.

Гарри сидел в библиотеке, а рядом — Гермиона и Невилл. Как всегда, они выбрали самое укромное место, где их никто не мог подслушать.

— Вообще, Гермиона, только не ругайся… — начал Гарри, понизив голос. — Я был на третьем этаже. После отбоя.

Гермиона уже распахнула рот, готовая выдать целую лекцию, но Гарри приложил палец к губам — тише.

— Я не специально. Просто задержался в библиотеке. Когда поднимался по лестнице, услышал Филча… и побежал куда глаза глядят. Так получилось, что оказался на третьем этаже. Я забежал в самую дальнюю дверь, открыл её — и...

Он сделал паузу. Голос стал тише.

— Там была собака. Огромная. Трёхголовая. А под ней — люк.

— Значит, она что-то охраняет, — сразу сделала логичный вывод Гермиона.

Невилл побледнел. Видимо, он живо представил себе это зрелище.

— В общем, — продолжил Гарри, — я потом размышлял всю ночь. И понял, что вам ведь не рассказывал, откуда знаком с Хагридом?

Оба покачали головой.

— Так вот, именно он забрал меня от опекунов. Повёл в Косой переулок, помог с покупками. Мы зашли в «Гринготтс» — снять мои деньги... и забрать кое-что очень важное для Хогвартса. На следующий день банк попытались ограбить. И, как оказалось — именно ту ячейку, из которой Хагрид что-то забрал.

Гермиона с Невиллом переглянулись.

— Но зачем прятать что-то важное в школе, где полно детей? — нахмурилась Гермиона.

— Я задал себе тот же вопрос, — кивнул Гарри. — Думаю, из-за директора. Но это ещё не всё.

Он посмотрел на них серьёзно.

— Что, если тролль… тоже не случайность?

— Ты о чём, Гарри? — испуганно спросил Невилл.

— Что, если он был частью охраны?

Наступила тишина. Гермиона нахмурилась.

— Но зачем его выпускать из третьего этажа?

— Может, он сам сбежал? — предположил Гарри. — Либо…

— Либо его кто-то выпустил, — тихо закончила Гермиона.

Они уставились на неё.

— Подумайте сами. Если попытались ограбить банк — почему бы не попытаться украсть и то, что перенесли сюда? Выпустить тролля — это идеальное отвлечение.

— Для чего? — всё ещё не понимал Невилл.

Гарри резко сел ровнее.

— Чтобы пробраться туда, где трёхголовая собака.— ответил Гарри.

— Так, может, расскажем директору? — предложила Гермиона.

— Плохая идея. У нас только догадки и никаких доказательств. — Гарри пожал плечами. — А зная, что говорят о директоре... он, скорее всего, уже всё предусмотрел.

На самом деле, он старался избегать вмешательства Дамблдора. Недоверие крепло с каждым днём.

— Слушайте, а кто может хорошо знать магических тварей? — вдруг сменил тему Гарри. — Просто интересно… есть ли у такой собаки слабости?

— А тебе зачем? — прищурилась Гермиона, глядя на него тоном строгого профессора.

— Чтобы понять, насколько эта информация доступна. — Парировал Гарри спокойно.

— Я думаю… Хагрид знает, — подал голос Невилл. — Он же говорил, как любит разных зверушек.

— Точно, — оживился Гарри. — Он даже рассказывал про акромантулов. Думаю, стоит зайти к нему завтра после занятий.

— Только в одном случае, мистер Поттер, — сказала Гермиона с выражением и тоном, напоминающим Дафну. — Если вы не будете снова лезть к этой собаке.

— Конечно, мисс Грейнджер, — с невинной улыбкой ответил Гарри и слегка поклонился.

— Тогда я с вами, — вздохнула Гермиона, пряча улыбку.

— Уроки Дафны не проходят зря, — заметил Невилл.

Ребята засмеялись. Напряжение на миг рассеялось.

На следующий день после занятий ребята отправились к Хагриду. Подходя к его хижине у края Запретного леса, они увидели слегка перекошенные ставни, криво повешенную табличку и большой дымящийся котёл на заднем дворике. Сама хижина, построенная из массивных бревен, выглядела грубовато, но уютно. Изнутри доносился лай, а когда они постучали в тяжёлую дубовую дверь, за ней тут же раздалось:

— Назад, Клык! Назад, говорю!

Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге показался Хагрид — высокий, лохматый и вечно радостный.

— О, да это ж вы! Чего ж вы на пороге-то стоите, проходите, проходите!

Внутри хижина пахла деревом, чаем и... чем-то подгоревшим. Обстановка была простой: огромная кровать, массивный деревянный стол, пара стульев, камин, над которым висел чайник, и множество странных предметов — от меховых шкур до непонятных металлических штук. На полу лениво дремал Клык.

— Как раз вовремя, — просиял Хагрид. — Я тут кекс испёк, щас налью вам чаю!

Ребята расселись на большой, скрипучий диван. Хагрид поставил перед ними три кружки и блюдо с кексами. Невилл, не подозревая беды, первым откусил кусочек — и чуть не сломал зуб.

— Ой... больно, — простонал он, держась за щеку.

— Что случилось, Невилл? — тут же забеспокоился Хагрид.

— Да так, зубы что-то, — натянуто улыбнулся Невилл. — Я, пожалуй, откажусь от кекса…

— Ну-ну, как знаешь. А вам, ребята, как? — повернулся Хагрид к Гарри и Гермионе.

Они переглянулись, осторожно сделали маленький укус и тут же оставили кексы нетронутыми.

— Мы не хотим портить аппетит перед ужином, — мило улыбнулась Гермиона.

— Ага, ужин, точно, — поддакнул Гарри.

— Ну как хотите, — пожал плечами Хагрид. — Так чего вы пришли? По делу али просто навестить?

— И то, и то, — ответила Гермиона.

— Мы всё хотели раньше, да учёба, — добавил Гарри.

— Ой, так я слыхал, как вы там молодцом! Гарри, вылитая мама — по части учёбы, а как на отца гляну — ух, во как похож!

Гарри вздрогнул от неожиданности — такие слова он слышал нечасто.

— А расскажи про них, Хагрид… пожалуйста?

Гермиона с Невиллом переглянулись, но промолчали — это был важный момент.

— Так это... конечно, Гарри. Твой папа с друзьями — ох, ну никогда на месте не сидели, озорники, но храбрые! А мама — отличница, зелья особенно хорошо давались. Старый Гораций, профессор зелий, души в ней не чаял!

— Так вот откуда у тебя любовь к зельям, — подметила Гермиона.

Гарри тихо кивнул. А Хагрид, вспоминая, немного посерьёзнел.

— Хорошая была пара, добрые... смелые... как ты щас, Гарри… прости, я…

Он замолчал, протирая глаза. Потом резко встал и принялся что-то рыться в ящиках у стола. Наконец достал фотографию и бережно протянул Гарри.

— Вот… Это тебе. Они тут с тобой, младенцем. Улыбаются.

У Гарри дрожали пальцы, когда он взял снимок. Он долго смотрел на него, потом прижал к груди.

— Спасибо… Хагрид…

— Та чего уж там. Тебе нужнее.

Гермиона молча положила руку Гарри на плечо. Он кивнул ей в знак благодарности.

— Хагрид, — тихо спросила Гермиона, — а ты что-нибудь знаешь о трёхголовых псах?

— Эээ… А вы откуда про Пушка знаете? — Хагрид вздрогнул.

— Пушок?! — хором воскликнули ребята.

— Ну да, так я его зову. Это… щас… грекозубец! Родом с Балкан, редкая тварюга. Славные зверушки, если знать, как с ними управляться.

Гарри мысленно вспомнил громадную пасть — и вздрогнул.

— У него есть слабости? — поинтересовался Невилл.

— А как же. Музыку он любит, засыпает, пока играет. Только никому не говорите, слышите? Вы ж не собираетесь на третий этаж?

— Конечно нет! — заверил Гарри. — Мы просто прочли об этом существе и хотели узнать у тебя.

— Ну и хорошо. Только зря я вам рассказал… Это вообще-то тайна Дамблдора и… эээ… Николаса Фламеля. Ох… ой, что ж я болтаю!

— Мы всё забудем, честно, — сказал Гарри, выдав самую невинную улыбку на свете.

— Эээ… — замялся Хагрид.

В этот момент Невилл ткнул пальцем в сторону камина:

— А это у тебя что?..

— А? А, это… яйцо! Дракона, гы!

— Дракона?! — воскликнули все трое.

— Ну да. В карты выиграл! Красавец будет. Я ему уже имя придумал — Норберт!

— А что ты поставил? — с подозрением спросила Гермиона.

— Да просто… денег немного… А мужик этот всё про Хогвартс спрашивал, про Пушка… Ну, я ж выпил тогда… не помню толком…

Ребята переглянулись.

— Хагрид, он выведал у тебя информацию! — заключила Гермиона.

— Да брось ты! Приятный дядька был. Мы про животных болтали.

— А спросить про трёхголового пса — это случайность? — не отступал Гарри.

— Ну… — замялся Хагрид. — Может, и не случайность… но вы не скажете никому, да?

— А ты уверен, что законно держать дракона… в деревянной хижине? — скептически спросила Гермиона.

— Ну… я справлюсь! Он ещё не вылупился даже!

— Хагрид, — мягко сказал Гарри, — ты же знаешь, рано или поздно это выйдет наружу. А если узнает директор…

— Школу закроют, — добавила Гермиона. — И тебя могут посадить.

— Но… я хотел заботиться о нём…

— Мы знаем, — кивнул Гарри. — Но лучше ему будет в заповеднике. Где за ним присмотрят.

Хагрид повесил голову, лицо стало мрачнее тучи.

— Ну, если вы так говорите… — вздохнул он. — Может, и правда…

— Ты случайно не знаешь, кому можно его передать? — осторожно спросил Гарри.

— Ммм… Уизли знаете? Так вот, у Рона брат есть — Чарли. Он с драконами работает… может, ему…

— Это отличная идея, Хагрид! — оживилась Гермиона.

— Да… Я тогда… напишу ему. Или Рону скажу, чтоб передал…

— Ты точно напишешь? — настойчиво уточнил Гарри.

— Напишу, напишу… Я всё сделаю. Ради Норберта…

Ребята дружно кивнули. Хагрид всё ещё выглядел грустным, но в глазах мелькнуло облегчение. Всё-таки это было правильное решение.

Когда ребята вышли из хижины, солнце уже клонилось к закату. Воздух был свежим, а ветер носил запах сосен и дыма из трубы Хагрида. Клык проводил их до самого крыльца, понуро повиливая хвостом.

— Ну и день, — тихо сказал Гарри, глядя в сторону замка. — Сначала пушок, теперь дракон.

— И всё это держится на словах «только никому», — фыркнула Гермиона. — Секреты, от которых шатается половина школы.

— Он правда верит, что справится с драконом, — пробормотал Невилл. — Мне его немного жаль.

— Мне тоже, — кивнул Гарри. — Но это не повод ставить под угрозу и школу, и себя.

Они прошли по тропинке, ведущей к замку. Гарри держал в руке всё ту же фотографию родителей, которую дал Хагрид. Он время от времени поглядывал на неё — будто заряжался уверенностью.

— Нам нужно проследить, чтобы он действительно написал брату Рона, — тихо заметил он. — Иначе всё это будет зря.

— Мы можем попросить Рона узнать у Чарли, — предложила Гермиона. — Но осторожно. Без подробностей.

— И... — Невилл замялся. — А если Чарли не сможет?

Гарри посмотрел на него:

— Тогда мы что-нибудь придумаем. Главное — чтобы Норберт не остался в хижине. Мы и так уже узнали больше, чем должны.

Они молча поднялись по лестнице, каждый погружённый в свои мысли.

Скоро им предстояло ещё многое — и узнать правду о Фламеле, и разгадать тайны Пушка. Но сейчас было ощущение, что они хотя бы смогли остановить одну возможную катастрофу.

И всё началось с чая, слишком твёрдого кекса — и сердца, которое не умело держать зла.