Второй шанс (гет)

Две дороги, два пути —

Словно в косу, заплети;

Как по млечному пути

Звёздною плыть рекой.

Две тропы нехоженых,

Две судьбы похожие,

Только их соединить

Очень нелегко...

(Леонид Агутин и Анжелика Варум — Две дороги, два пути)

За ужином ко мне за столик подсела Юля Вельяминова.

Я понимал примерно, о чём она заведёт разговор, но первым начинать его не хотел.

— Не знала, что наш Шурик неравнодушен к Тихоновой, — задумчиво произнесла она. — Даже драться из-за неё полез…

— Бывает… — буркнул я, после чего вновь переключился на содержимое своей тарелки. — Странно только, что ты ничего об этом не знаешь…

Она поправила ободок с ушками на своей голове:

— Мне всегда казалось, что он увлечён только робототехникой. Даже сегодня, когда мы приставили к нему охрану, он попросился, чтобы его заперли не в домике, а в их клубе…

— Что теперь с ним будет? Отработка? — спросил я, дожёвывая сочную котлету.

— Не знаю. Как Ольга Дмитриевна решит. А она сейчас очень занята в медпункте, просила не беспокоить…

— Но я надеюсь, вы хоть его покормите?

— Конечно. Он пообещал нам, что больше так не будет.

"Что-то я сомневаюсь…"

— Но мы его всё-таки попозже сюда приведём, чтобы они опять не пересеклись…

Я молча отправил в рот ложку овощного салата.

— А ты сам-то что собираешься делать? — неожиданно спросила девочка.

— Я?

Юля посмотрела на меня сочувствующим взглядом.

— Вы ведь со Славей поссорились, верно? Та тоже весь вечер хмурая ходит…

"Не сыпь мне соль на рану, я тебя умоляю, не сыпь…"

— Ну… В общем, да... Поссорились…

— Помирись с ней.

— Легко сказать…

Солнце устало закатилось за горизонт, уступив место тихим прохладным сумеркам.

Небо на западе из золотисто-голубого стало светло-бирюзовым, и лужи, в точности его отзеркаливавшие, казались бездонными дырами-порталами в другой мир, где всё было таким же, как здесь, но только перевёрнутым вверх ногами. Казалось, стоит только шагнуть в одну из них — и ты окажешься уже там, в том перевёрнутом мире, по ту сторону...

Ольга Дмитриевна так и не появилась на ужине: по всей видимости, они с медсестрой не отходили от кровати Лены…

Шурика "под конвоем" отвели в здание общих кружков, Бобу ещё раньше отправили, тоже под охраной, в его домик. Теперь обоим предстояло дожидаться своей незавидной участи; но лично я надеялся на благоразумие Ольги Дмитриевны.

Я бесцельно бродил по лагерю, раздираемый противоречивыми мыслями.

Страх довериться не тому человеку (да и вообще довериться кому-либо) с моей стороны был оправдан: всё-таки на кону стояли моя собственная свобода и жизнь…

Но с другой стороны... Если в этом лагере всё было именно тем, чем казалось, тогда я своим молчанием мог с большой долей вероятности сломать судьбу дорогого мне человека.

"Звучит иронично, учитывая, что я оттолкнул её именно оттого, что боялся эту самую её судьбу изменить…"

С противоположной стороны на площадь шла Славя. Вид у неё был довольно грустный, а на лице не было той самой светлой улыбки, которая прежде, подобно солнечным лучам, озаряла всё вокруг.

Увидев меня, она остановилась. Я тоже.

Молчание, тяжёлое и гнетущее, продлилось всего несколько секунд, но для меня оно показалось вечностью. Я не знал, что говорить, о чём говорить, стоит ли мне рассказывать про своё прошлое или нет…

Наконец я решил нарушить тишину.

— Надеюсь, Шурику ничего не будет грозить за сегодняшнее…

Она ответила, не поднимая глаз:

— Не знаю. Боба сказал мне, что напишет на него в милицию… Я пробовала его отговорить, но не знаю, помирятся ли они…

Я подошёл к ней.

— Боба сам виноват. Шурик просто вступился за Лену.

— А мне он клялся, что Шурик его ни за что ни про что ударил. И что Лена сама за ним бегала, а он лишь объяснил ей, что она для него просто друг…

— Врёт.

Славя встретилась взглядом со мной:

— Ты думаешь?

Я усмехнулся:

— Думаю, это очевидно.

"Да уж: этот тип при надобности соловьём заливаться умеет. Навешивает очередной девочке лапшу на уши… Надеюсь, Славя не из тех, кто попадает под его влияние…

Или из тех?"

— Надо всё рассказать Ольге Дмитриевне, — решительно заявила она. — Поднять этот вопрос на собрании… Мальчики поступили нехорошо, нужно как-то с этим разбираться…

— Ты уверена? — сдвинул я бровь. — Лена бы этого точно не хотела, и Шурик тоже. Да и вообще эту историю, думаю, пора бы уже забыть. Боба уже своё получил, нет смысла ломать ему жизнь.

— А если он всё-таки заявит на Шурика в милицию?

— Не заявит. А если даже и посмеет — тогда и мы не станем молчать.

— Ты прав…

Она отвела взгляд в сторону.

— Славя, — произнёс я слегка изменившимся голосом, — нам надо серьёзно поговорить.

"Говорю так, как если бы мы с ней были не первый год женаты, и как если бы я собирался сообщить ей о каком-то важном решении, — например, о разводе…

Хотя если бы Славя (чисто теоретически) решилась однажды стать моей женой, я вряд ли бы стал куда-то от неё уходить".

— Хорошо…

Мы сели на самую отдалённую скамейку, — туда, где никто не мог нас подслушивать.

— Сейчас же восемнадцатое июля, да? Восемнадцатое июля тысяча девятьсот восемьдесят пятого года?

Славя кивнула — не очень уверенно, как мне показалось.

— Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Всего один…

Её лицо приняло пытливое выражение.

— Конечно...

"Давай, Семён. Сейчас или никогда..."

Я набрал побольше воздуха в грудь.

— Сколько тебе лет? Или спрошу по-другому: в каком ты году родилась?

Её голубые глаза уставились меня не то с непониманием, не то со страхом.

— Не можешь говорить? Не помнишь, или тебе запретили?

— Не помню… — вдруг прошептала она. — День, год, место рождения… Словно какая-то пелена…

— Не помнишь, — с досадой подытожил я, опустив плечи. — И никто не помнит… Но что, если я тебе сейчас скажу, что я прекрасно помню своё прошлое до того, как я здесь оказался? И что родился я четвёртого августа тысяча девятьсот девяностого года, а сюда попал из две тысячи пятнадцатого?

Брови девочки изогнулись:

— Семён, ты что, шутишь? Нашёл время…

— Это правда.

"Ну всё. Дальше отступать уже некуда".

Некоторое время Славя сидела молча с открытым от удивления ртом, видимо, пытаясь как-то переварить услышанное.

— Такое… разве… возможно? — спросила она, оправившись от первой волны шока.

— Когда я сказал сегодня, что мы с тобой слишком разные люди, я имел в виду не то, что ты мне совсем не нравишься… Просто… Просто мы с тобой относимся к разным временным эпохам: ты живёшь в светлом советском мире, где всё легко и беззаботно, а я — совершенно случайно — приехал сюда из будущего…

— Из будущего… — грустно прошептала она.

— Ты мне веришь? — спросил я с надеждой.

— Так вот почему… — кажется, она с трудом пыталась привести свои мысли в порядок. — Вот почему мне казалось, что ты так не похож на всех остальных ребят…

Признаюсь, этот факт напряг меня ещё больше.

— Я что, так сильно палился?

Девочка покачала головой.

— Нет, просто… У тебя выражение лица было такое… Как будто ты знаешь больше, но не можешь об этом сказать…

— Понятно. На будущее учту.

— И вообще… было в тебе что-то странное… Для пионера своего возраста ты порой казался… каким-то слишком серьёзным, задумчивым... Да и кругозор твой тоже… Песни незнакомые, фильмы, про которые мы не знали… Теперь всё понятно…

Я кивнул.

— Надеюсь, ты не расскажешь об этом никому.

Славя придвинулась ближе:

— Нет, конечно же нет… Но как же так получилось?

— Не знаю. Просто однажды я сел в четыреста десятый автобус, заснул в нём, а когда проснулся, на улице вместо зимы было лето, а сам автобус стоял уже у ворот "Совёнка".

— Понятно теперь, почему ты в тот день был одет не погоде… Я ещё тогда удивилась… Очень... Теперь всё встало на свои места…

— Кстати, я подозреваю, что и Боба Измайлов — тоже путешественник во времени. Но либо он совершенно не помнит этого, либо скрывает…

— Боба? Ну да, ведёт себя он ещё более странно, чем ты. Но я всегда списывала это на его избалованность…

— Может, у тебя есть что по нему сказать?

— Нет… Но я могу завтра выведать…

— Не надо.

Мне совершенно не хотелось, чтобы Славя общалась с этим типом, даже исключительно ради дела.

"Боишься, — шепнул мне мой внутренний голос, — что ты покажешься ей слишком скучным и депрессивным на его фоне. Неудивительно: этот парень умудрился отбить девушку даже у такого красавчика и интеллектуала, как Шурик… В любом случае дело не в Бобе и не в ему подобных. Дело в тебе…"

— Ты больше не сердишься на меня? — посмотрел я. — Я просто не знал, поверишь ли ты мне…

Славя рассмеялась:

— Глупый ты.

— Если что, я легко могу доказать, что я правда из другого мира, — чтоб ты не подумала, что я такой тебя пытаюсь одурачить…

Последнее было уже чересчур смело. Но я уже почти не боялся.

— Я верю тебе…

Славя придвинулась ещё ближе, так что я мог отчетливо слышать её дыхание.

— Ещё, понимаешь, главное-то, что в том… будущем мире, в две тысячи пятнадцатом году, мне было полных двадцать пять. Я был унылым небритым дядькой, который в душе так и не смог повзрослеть, без семьи, без работы и без каких бы то ни было перспектив. Почему здесь, в "Совёнке", я стал выглядеть сильно моложе своих лет, для меня загадка…

Девочка лукаво посмотрела на меня:

— Ну это ты уже выдумал…

— Увы, — вздохнул я с досадой. — Как бы мне ни хотелось сейчас соврать, но это правда. Как и то, что ты не можешь вспомнить свой год рождения.

Славя задумалась:

— Даже не могу представить тебя взрослым.

Я чуть скривил лицо, усмехнувшись:

— И не надо. Уверяю тебя, это... гм… такое себе зрелище. Тебе бы вряд ли понравилось.

Она посмотрела мне в глаза, видимо сомневаясь, стоит ли мне после услышанного полностью доверять.

— Потому-то я и сказал сегодня, что нам с тобой лучше друг к другу не привязываться так сильно: мы — выходцы из разных миров, у нас разница в возрасте примерно на восемь лет, ты никогда не видела настоящую… версию меня, и я совершенно без понятия, куда отвезёт меня этот автобус по окончанию смены… Возможно, ты увидишь меня прежнего и испугаешься…

Похоже, Славя наконец окончательно мне поверила.

— А ты уверен, что я тебя испугаюсь? — спросила она меня в своём прежнем игривом тоне.

— Наверное… — произнёс я вполголоса. — Или же просто пройдёшь мимо, не заметив. Но интерес ко мне ты точно потеряешь.

— А такой… теперешний облик… он тебе нравится?

Я почесал в затылке:

— Думаю, да… Вообще за время своего пребывания в этом лагере я сделал больше всевозможных вещей, чем за последнюю пару-тройку лет. Не то, чтобы они все были хорошими, но я действительно очень старался…

Тут я почувствовал, как губы девочки осторожно коснулись моих. Я чуть приобнял её за плечи, отвечая на поцелуй.

— Ты мне тоже очень нравишься… таким.

Дальнейшая инициатива исходила уже от меня. Мы целовались, забыв обо всём на свете, её руки скользили по моей рубашке, а мои хаотично бродили, сминая под собой накрахмаленную ткань, и нежно гладили стройную спину моей любимой девушки.

— Тебе не холодно? — спросил я, чувствуя, что она немного дрожит. — У меня свитер есть.

— Возьми его себе. Ты что-то весь продрогший…

— Да так, — отмахнулся я. — Под дождь сегодня попал.

Мы поднялись со скамьи.

— Что же теперь будет… — прошептала Славя, опустив глаза.

— Если бы я только мог знать…

— Я про Лену.

— Мда… Незавидная судьба…

— Я, собственно, шла к Ольге Дмитриевне, узнать, как там она…

"Значит, слухи уже расползлись по лагерю. Это плохо…"

— Люди, конечно, уже сплетничают о ней вовсю… — произнёс я с досадой.

Славя тронула меня за локоть.

— Мику так испугалась, когда столько крови увидела… Нам с Женей пришлось её успокаивать… Пока успокоили, пока всю кровь отмыли, уже много кто успел заглянуть…

— Да уж, — согласился я, — приятного мало…

— Хорошо, что у неё хватило сил дойти до медпункта…

"Не буду ничего говорить. Даже если она что-то и узнает, пусть узнает не от меня…"

— Надеюсь, её спасут…

— Нужно идти к Ольге Дмитриевне. Может, она уже вернулась...

— Наверное…

По площади Генды, увлечённые непринуждённой беседой, взявшись за руки, прошли Мику с Костей. Я не слышал их разговора, пока парень не указал рукой в небо:

— Смотри: а вот это созвездие очень похоже на тебя... Как будто твои хвостики, правда?

Мику рассмеялась:

— Это Кассиопея. Мне оно всегда букву "М" напоминало...

— Значит, я угадал...

И, не обращая внимания на нас со Славей, пошли дальше.

Я тоже посмотрел вверх.

На потемневшем небе, в северной его части, уже вырисовывался знакомый серебристый ковш созвездия Большой Медведицы.

— А ты знаешь, — неожиданно спросил я Славю, — что если вдоль передней стенки ковша провести линию, и отмерить от неё расстояние в пять раз длиннее, она укажет на Полярную звезду?

— Нет, не знала… Это получается, она находится… вон там?

— Ну да…

Какое-то время мы продолжали стоять, смотря на ночное небо, словно растворяясь в его густо-синей беспредельности…

Наконец Славя взяла меня за руку:

— Пойдём?

— Пойдём.

Вопреки ожиданиям, Ольги Дмитриевны в домике не было. Я зажёг свет и сел за стол.

— Долго же они там…

Славя уселась рядом со мной.

— Надеюсь, всё будет хорошо и Лена выживет… — произнесла она с ещё большим беспокойством.

— Надеюсь…

Последовала недолгая пауза.

— Расскажи мне… о будущем…

Я замялся.

— О том будущем, из которого я? Что сказать… Там сейчас зима, серо и холодно… Там нет ни Советского Союза, ни "светлого будущего", ни пионерии… Но я не могу точно сказать: вдруг ваше будущее будет совершенно другим…

— Там что, настолько всё плохо? Ты прямо помрачнел…

— Не, не то чтобы… Тот мир… он в принципе неплохой на самом деле… по-своему… Просто я всегда был обычным ноющим слабаком, мысленно винил свой мир во всех своих неудачах, и потому он постепенно приобрёл в моих глазах негативный оттенок, начал казаться унылым, скучным и неинтересным. А главное — я не знал, ради чего я существую, какой в моей жизни имеется смысл и имеется ли он вообще…

Я замолчал ненадолго, понимая, что ушёл куда-то не в ту степь.

— Там всё по-другому, не так, как вы привыкли жить. Не так весело, как здесь… зато не загружают работой…

Славя посмотрела на меня таким строгим взглядом, что мне сразу же стало стыдно.

— Балбес ты.

— Отрицать не буду.

— А что насчёт… научно-технических достижений?

— С одной стороны, произошёл откат назад, — сказал я, чуть подумав. — С другой — та же электроника неплохо так продвинулась в плане удобства использования…

Я встал, открыл дверцу шкафа и достал из кармана мобильник.

— Вот, смотри… Это мой телефон.

— Такой маленький…

На экране высвечивалась неумолимая цифра — пять процентов зарядки. Славя неумело покрутила телефон в руках, затем вернула обратно.

— Что же будет с тобой после смены?

Я поспешил припрятать свой гаджет на место.

— Не знаю. Может, вернусь обратно в своё время; может, останусь тут. Это не от меня зависит.

— А ты где бы хотел остаться?

Я задумался.

— Когда я попал сюда, больше всего мне хотелось вернуться обратно… Но теперь я уже сомневаюсь.

— ???

— Тот мир для меня более привычен. Там осталась моя прошлая жизнь, куча дел, которые я должен был сделать и так и не сделал… Но, если подумать, то меня там совершенно ничего не держит…

"Конечно, у меня есть родители, но, думаю, им без меня будет даже лучше… Блин: кажется, я сейчас в точности повторяю слова Лены..."

— Там у меня нет ни друзей, ни близких — просто родственники и знакомые, с которыми я изредка разговариваю…

— А я? Я там есть?

Я пожал плечами:

— Не знаю, не встречал... …Но это не означает, что тебя там не существует в природе: дело в том, что я просто тот ещё домосед и на улицу редко выбираюсь… Так что не могу сказать…

Она встала и подошла ко мне близко-близко, прошептав на ухо:

— Тогда пожалуйста, найди там меня…

"Ей будет тогда под пятьдесят. Возможно, она будет солидной успешной женщиной, замужем и с детьми… И вероятно, уже обо мне забудет. Вряд ли мне стоит беспокоить её в таком случае…

И всё равно, если бы я её однажды там встретил, я был бы очень рад её видеть".

— Я постараюсь.

Часы спокойно протикали одиннадцать вечера, а Ольги Дмитриевны всё не было.

— Слушай, — устало пробормотал я, — я, наверное, пока посплю, а ты разбудишь меня, когда она придёт… Или ты тоже пойдёшь к себе?

— Нет-нет, — Славя тоже начинала клевать носом, но не сдавалась. — Я пока подожду…

Я достал из шкафа свой свитер:

— Надень, а то уже холодно.

Сам же упаковался поплотнее в своё одеяло: сегодняшнее хождение под проливным дождём дало о себе знать.

— Разбудишь меня, если что.

— Ага…

Я закрыл глаза и почти сразу погрузился в дремоту.

Спустя какое-то время я проснулся от того, что кто-то мягко дотронулся до моего плеча.

— Что случилось? — пробубнил я спросонок.

— Извини… Просто мне так холодно… Можно погреться?

— Угу…

Девочка легла рядом со мной, плотно ко мне прижавшись и положив голову мне на плечо.

Было довольно непривычно делить кровать с кем-то ещё. Но как ни странно, подобное "нарушение личного пространства" меня нисколько не тяготило. Скорее наоборот…

— А если вожатая нагрянет? — спросил я, окончательно проснувшись.

— Всё в порядке, — успокоила меня Славя. — Я чутко сплю.

— А, ну ладно тогда.

Я попытался вновь заснуть, но у меня уже не получалось, несмотря на смертельную усталость. На этот раз причина была в девочке, лежащей рядом со мной, а точнее — в приступе возбуждения, который был вызван её близостью от моего так некстати молодого тела.

"Да уж, — подумал я с досадой, — сколько мороки с этим пубертатным периодом…"

Отодвинуться в сторону не представлялось для меня возможным: Славя устроилась на моём плече, словно на матрасе, и, по-видимому, совершенно не подозревала о моём теперешнем состоянии.

Я попытался думать о чём-то другом или хотя бы подвести итоги дня, но мысли путались, сбивались в невнятную кашу.

"Одна овца, две овцы, три овцы… Кстати, а почему для засыпания принято считать именно овец, а не собак, к примеру? Может, потому что их обычно бывает много? Славя, имей совесть, отодвинься… Четыре овцы, пять овец, шесть овец… Наверное, смысл был в том, что их просто очень много, и пока всех пересчитаешь, ты уже или заснёшь, или помрёшь со скуки… Семь овец… Интересно, овцы должны быть все одинаковые, или у них бывают, к примеру, какие-нибудь там пятнышки на боках? Восемь, девять, десять, одиннадцать…"

…Проснулся я от грозного крика:

— ТА-А-А-АК... А ЭТО ЕЩЁ ЧТО?!

Открыв глаза, я увидел перед собой Ольгу Дмитриевну. Вожатая стояла посреди комнаты, а лицо её было недвусмысленно гневным.

Славя, тоже проснувшись, соскочила с кровати, вытянувшись перед своей начальницей в струнку.

"А говорила, что чутко спит… Да и я тоже хорош… Теперь на нас подумают невесть что…"

— А ну встать!

Я встал рядом со Славей.

— Что за бордель вы тут р-развели?

Славя дрожала, как осиновый листок:

— Ольга Дмитриевна, вы всё не так поняли… Я вам сейчас всё объясню…

Пионервожатая, естественно, даже не собиралась слушать её:

— Ладно, я понимаю, Кирсанов: оболтус, каких поискать… Но ты-то, ты-то, Ясенева! Ты-то хоть отдавала себе отчёт?

Мне было неприятно думать о том, что Славе придётся отдуваться за нас двоих. Поэтому я вышел вперёд и сказал:

— Ольга Дмитриевна, пожалуйста, не ругайте её…

Вожатая отвесила мне смачный подзатыльник:

— Будешь тут мне ещё пререкаться! Я на вас вашим родителям пожалуюсь!

— Ой, да пожалуйста…

Я едва смог скрыть свою радость от того, что у меня появился шанс связаться с моими родителями.

— Только её не ругайте.

— Ольга Дмитриевна, мы правда ничего такого не делали…

— Ну да, рассказывайте мне сказки… А чем же вы, спрашивается, только здесь занимались?

— Вас ждали… — ответил я совершенно невозмутимо.

— Что-о-о?!

"Так, стоп. Теперь я буду выглядеть в её глазах ещё более пошлым…"

— Мы ждали от вас новости… — вовремя ответила за меня Славя, — про Лену…

— Ну да, — развёл я руками. — Весь лагерь беспокоится за неё, Мику очень переживает…

— Понятно, — покачала головой вожатая. — Без меня, значит, разброд и шатание тут устроили…

— Вы всё неправильно поняли… — Славя в очередной раз попыталась объяснить ситуацию. — Мы ждали, пока вы придёте… Устали… Прилегли отдохнуть…

— Отдохнуть, значит… Вот как это у вас теперь называется…

— Ольга Дмитриевна, да не делали мы ничего!

Вожатая оглядела нас пристально с ног до головы. Затем взяла Славю за руку и вывела за дверь.

— Даже если вы и правда ничего там не делали, — послышалось вскоре из-за двери, — это бесстыдно для девочки лежать с парнем в одной кровати… Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться?

"Может-может… Не буду лукавить…"

— Ольга Дмитриевна, ну правда… — всхлипнула девочка, устав оправдываться.

Я высунул голову за дверь:

— Ольга Дмитриевна, не ругайте её…

Вожатая обернулась.

— Я вот сейчас возьму и прищемлю твою тупую башку… Ты о чём думал вообще?

— Ни о чём… Я спать хотел…

— Вот оболтус…

— Ольга Дмитриевна, только Славю не ругайте, пожалуйста… Она правда за Лену беспокоилась, вас хотела дождаться…

Кажется, наши объяснения немного на неё подействовали.

— С Леной всё в порядке. Её жизнь вне опасности.

Лицо Слави просияло.

— Надо поскорее сообщить об этом Мику. Она так волнуется…

Ольга Дмитриевна махнула рукой:

— Ладно, Ясенева, можешь идти.

Только теперь я заметил, что левая рука пионервожатой была туго перевязана.

"Ничего себе", — подумал я, посмотрев на неё с уважением. "Не ожидал…"

— До свиданья. Спокойной ночи!

Славя быстро скрылась из виду.

— Скорее "доброе утро", — недовольно проворчала вожатая. — До подъёма осталось часа три…

В самом деле, уже начинало светать.

Я быстро нырнул к себе под одеяло, забывшись долгожданным сном.