Око за око, зуб за зуб (джен)

Он пришел в себя от холода.

Не открывая глаза, он прислушался к своим ощущениям, но все они до единого были неприятные.

Ему было очень холодно, словно он оказался под замораживающим заклинанием. Его голова болела. На лице, чуть выше правой брови в его череп будто вонзили льдяное сверло и крутили им, крутили... От этого, что-то живое и колючее в его мозгах противно скреблось и ныло... Постепенно нытье это свелось на нет, и он ощутил боль на затылке, в основании черепа. Боль в том месте была острой, пульсирующей и распространялась она к конечностям благодаря этим пульсациям. А конечности, кроме всеохватывающей боли с их стороны, он не чувствовал.

Перед закрытыми глазами у него вспыхнула сверхновая звезда, принуждая поднять веки, повращать глазными яблоками, — единственное, что еще подчинялось его воле, — и осмотреться, чтобы определиться, где он находится и что с ним будет.

Прямо у себя над головой он увидел круг из шести слепяще ярких пятен и поспешил прикрыть обратно веки. Яркость света поубавилась, одновременно с этим, рядом прозвучал мужской голос, полный изумления:

— Ха! Мальчик очухался. Иди ты ... Ой! А что это с дедушкой произошло? У него пульса нет. Ну, помоги мне поднять его и положить вон на тот пустой секционный стол. Реанимировать его, что ли?

— Боюсь, что толку от этого не будет, — сказал другой голос. — Здесь морг, а пока привезут дефибриллятор и позовут дежурного кардиолога ... Ну, чтож, должны попробовать, а вдруг! Звони, вдруг еще успеем!

Послышались быстро удаляющиеся шаги некоего тяжеловесного мужчины.

— Это чей дедушка был, мальчика? — спросил тот, который остался на месте. — Наверно ему хреново было увидеть внука здесь.

— Не надо сквернословить в присутствии ребенка! — выдал третьий, уже женский голос.

— А он и не говорил, что здесь лежит его внук, сказал только, что это ученик из его школы... — поведал опять же второй мужской голос, хриплым и более низким голосом, чем у первого. У того голос звучал немного истерично, он же и убежал раньше звать реаниматоров.

— Какая же это школа такая, для психов, что ли? — хмыкнула женщина. — Хотя, если посмотреть на его лиловый балахон, вполне может быть. Он что, в этом по улицам расхаживал?

* * *

«Кто здесь очухался? Неужели Гарри?» — подумал Альбус, ощутив себя легким как перышко.

Со стороны двери, не до конца закрытой, повеяло воздухом, и его унесло наверх, к потолку помещения.

«Да что это такое?» — вскрикнул он про себя и посмотрел вниз. От увиденного он остолбенел.

На соседнем с тем металлическим столом, на котором лежал мальчик Гарри, маггловские врачи разместили его одетое в мантию любимого фиолетового цвета, неподвижное и какое-то обветшавшее, что ли, тело.

Тело имело все признаки мертвеца: остекленевшие глаза немигающе смотрели в одну точку на потолке, грудь не вздымалась от дыхания ... А сам он, Альбус, парил под потолком и никак не мог вернуться обратно в свое тело.

* * *

Тем временем люди в зале продолжали обсуждать происшествие.

— Как хорошо, что не провели аутопсию мальчишки или не запихнули его в морозильную камеру сразу при поступлении, — сказала женщина и коротко сплюнула через плечо несколько раз. — Надо позвонить в полицию и сообщить им, что в определении смерти пострадавшего мальчика ошиблись, раз «мертвец» пришел в себя. Ну и переполоху будет! Так им и надо.

— Смерть мальчика определила не полиция, а доктор Эмерсон из Скорой, который был в тот момент на дежурстве. Это его ошибка, не наша. И не полиции. — Возразил ее коллега и продолжил. — И сообщи в полицию, что мертвец все-таки есть. Явившийся для опознания старик сразу, как только увидел «труп» мальчика и умер. Одним словом — отдал концы. По всей вероятности, в силу возраста его сердце не выдержало.

— Ладно! — отсалютовала врач-женщина и припевая себе под нос какую-то магловскую песенку, отправилась туда, куда раньше ушел ее коллега, чтобы звать реаниматологов. Телефон имелся только в кабинете дежурного патологоанатома. В зал не дозволялось входить с включенным мобильником. — И не позволяй резать дедушку, — крикнула она уже у выхода из зала. — Возможно у них, в той школе, учатся только люди с тонкой душевной организацией. Отправлять им труп их директора, украшенный черными швами крест на крест, будет моветон.

Альбус проследил за передвижением оставшегося рядом с ним и Гарри Поттером мужчины-врача, который стал ощупывать пульс мальчика, громко восклицать и не раз чертыхаться.

В зал ворвалось множество спешащих людей с каталкой и системой жизнеобеспечения, о чем возвестили треск резко открываемых дверей и шуршание колес по полу.

— А мальчик-то, которого приняли за труп, пришел в себя! — оповестил громким, истеричным голосом врач, и медсестры начали кричать от восторга, позабыв о нем, об умершем старике Альбусе. Полностью игнорируя его, они подлетели к Поттеру и подключили его к трубкам, подсоединенным к баллону с кислородом. Через некоторое время тот закашлялся и открыл свои нереально зеленые глаза.

— Гарри, Гарри, ты нас слышишь? — крикнул пожилой врач и ему утвердительно мигнули глазами. — Мальчишка, да ты в рубахе родился, слышишь? Такое везенье, такое везенье, как у тебя, я никогда раньше ... Коллеги, увезите пацана в Отделение интенсивной террапии, а я осмотрю тут старика.

Наконец-то. Удосужились магглы обратить внимание и на Альбуса Дамблдора, названного обывателями волшебного мира после его победы над Темным Лордом Грин-де-Вальдом, воплощением Мерлина двадцатого века. Ахх, придет Альбус в сознание, не постесняется приложить всех виновных парочкой темнейших проклятий, не смотря на то, что все считают его воплощением Света.

Тут послышался пищащий монотонный звук, и усталый голос пожилого врача оповестил:

— Время смерти: 5:39. Кто-нибудь знает, как зовут этого старика?

Очевидно, никто из присутствующих не знал этого и тот же голос продолжил:

— Запишите: Джон Смит, примерный возраст: 90 лет. Проведите аутопсию, чтобы установить причину смерти.

Что, что? Его тело разрежут?