Обитель блаженных (гет)

Самолёт разломился пополам прямо в месте аварийного выхода. Удивительно, как они вообще выжили, ведь пассажиры, сидевшие через проход — погибли. Их пристёгнутые тела раздулись, и судя по неестественно запрокинутым головам, были сломаны шеи. Лица обглодали рыбы, и на него теперь смотрели пустые глазницы, пожелтевшие зубы, надкусанный нос и ошмётки болтающейся кожи, свисающей со скул.

Мадара поспешно отвернулся, пытаясь подавить тошноту, зрелище было не для слабонервных. Внутри салона ужасно смердело, вода и жара делали своё дело. Хотелось поскорее убраться отсюда и больше никогда не возвращаться. Что-то хрустнуло под ногой, когда он сделал шаг, и, посмотрев вниз, изрыгнул всё, что съел за день, прямо на их с Изуми места. Это была костлявая рука с кусками мяса. Он сплюнул вязкую кислую слюну, наспех вытер рот предплечьем и подумал, что принял верное решение, оставив Изуми. Она при виде всего этого упала бы в обморок, и пришлось бы её тащить вдобавок к чемоданам, а может, тронулась умом, а жизнь на необитаемом острове вместе с сумасшедшей женщиной под боком, не сулила ничего хорошего.

Открыв багажную полку, Мадара вытащил свой чемодан, он был сухой, видимо, вода досюда не поднималась. Рядом лежал чемодан Изуми, чуть тяжелее его, и он искренне надеялся, что там найдётся не только зубная паста и маникюрные ножницы, но и что-нибудь более нужное, например, лекарства или хотя бы крем от загара.

Между сиденьями внизу валялся мокрый рюкзак, пройдя дальше, он стал открывать закрытые дверцы шкафчиков и вытаскивать сумки. Один был с наклейкой красного креста, и открыв его, он обнаружил аптечку, пару пледов, светоотражающие жилеты и несколько карманных фонарей. Он знал, что во всех самолётах есть портативная рация, но где её искать и как пользоваться, Мадара понятия не имел. Да и если включить, не привлекут ли они внимание головорезов? Бросив это дело, он начал шарить по карманам мертвецов в поисках чего-то полезного, но находил лишь телефоны, размякшие жвачки и леденцы. Последнее он, впрочем, не побрезговал, забрал и сунул себе в карман, всё же герметичная упаковка внушала доверие, и пропасть такому добру на необитаемом острове, было делом почти кощунственным. Дойдя до последнего ряда, где сидели двое крупных мужчин в чёрных рубашках и кожаных куртках, он нахмурился, что-то было с ними не так, даже мёртвыми выглядели грозно и внушали страх. Отвернув ворот, он заметил плечевую кобуру и присвистнув, вытащил револьвер, у второго мужчины было то же самое, а заглянув под брюки, Мадара увидел привязанный к голени охотничий нож. Видимо, эти парни должны были разрулить ситуацию, если их перевозка пошла бы не по плану, может, им с Изуми была уготовлена роль заложников? Всё это напоминало какой-то плохо срежиссированный блокбастер, и если не трупы и их разлагающиеся тела, то Мадара подумал бы, что это реалити-шоу, устроенное Хаширамой. Тот любил над ним поиздеваться.

Посмотрев на все вещи, он понял, что не унесёт всё зараз и как бы ему не хотелось, возвращаться сюда придётся как минимум два, а то и три раза. Осветив салон фонариком, он решил срезать болтающиеся кислородные маски и, вспомнив о спасательных жилетах под сиденьями, прошёл по рядам и собрал их все, как оказалось, они были не везде.

Вода отступила, едва касалась щиколоток, но ноги всё так же вязли в песке, и каждый шаг теперь уже с грузом давался безумно тяжело. Сумки соскальзывали с плеч, и ему приходилось опускать чемоданы и поправлять лямки. Несмотря на то, что звёзды и луна светили вовсю, везде была кромешная тьма, словно воздух и океан поглощали весь свет, и если бы не маленький тлеющий огонёк, то потерял бы направление во мраке.

— Мадара, — раздалось в темноте, и худенький силуэт Изуми проявился более тёмным пятном на чёрном полотне. Ему не нужно было видеть её лица, чтобы почувствовать тревогу, сочащуюся в голосе. Кто знает, что творилось в её голове, пока она стояла здесь одна. — Ты… как? Как...там?

— Нормально, — хотя ничего нормального в происходящем не было, — придётся сделать ещё несколько заходов.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — отрезал он, вложив в голос жёсткость, — ты будешь стоять здесь. Я отнесу вещи на пляж. Даже не думай двинуться к самолёту.

— Там...

— Трупы, Изуми! И мне не нужны потом твои истерики!

— Я...поняла. Не кричи на меня.

— Я не кричу, а говорю громко, чтобы ты меня услышала.

— Но пока ты там, я бы могла потихоньку перетаскивать вещи сама на пляж, — спокойно и вкрадчиво возразила она, словно объясняла разумные вещи глупому ребёнку.

— Так, мы потеряем и вещи, и друг друга. К тому же много ты не унесёшь. Туши факел, — она несколько раз дунула на огонёк, искры разлетелись и погасли. — Вот, — он натянул на себя и на неё светоотражающий жилет и спасательный, — здесь свисток, а это фонарик, используй его только в крайнем случае, неизвестно сколько там батареи. Ясно?

— Да, но может мы воткнём ветку и повесим на него этот жилет.

— А если ветка упадёт, или жилет сдует ветром? Не говори глупостей, Изуми, не нервируй меня. Делай, что я сказал!

— Хорошо, я всё поняла, — замялась девушка, и он услышал, как клацнули её зубы.

— Замёрзла?

— Немного.

— Так попрыгай! И вот, — он вложил ей в руку леденец, умолчав, что взял его у мертвеца, — ожидание не будет таким мучительным.

Но ждать всё равно было невыносимо долго, и одиноко, и никакая сладость, растекающаяся во рту, не могла скрасить тягучие минуты. Что-то постоянно касалось её ног — возможно, маленькие рыбки или крабы. Видя их, она бы не шарахалась и не тряслась, но из-за темноты воображение Изуми рисовало жутких морских гадов: кракенов, червей, акул и крокодилов. К тому же холод сковывал тело, мокрая одежда липла к коже и дрожа как лист, она мечтала о костре и сухой одежде, которую предусмотрительно взяла, отправляясь сюда.

Внезапно её захлестнула волна ужасных мыслей, и паника накрыла с головой, сдавливая горло, не давая дышать. Ей почудилось, что Мадара — этот крепкий и рослый мужчина, умирает от укуса ядовитой мурены. Его лицо исказила боль, а сумки придавили тело, и он не в силах пошевелиться захлёбывается соленой водой и песком. Она сорвалась с места и лихорадочно засвистев, начала звать его, разрывая царящую вокруг тишину и сквозь эхо собственного голоса до неё донёсся недовольный и глухой голос Мадары: «Чего орёшь, дура! Здесь я! Стой, чёрт тебя дери, на месте!». Изуми глупо улыбнувшись села на мокрый песок и, опрокинувшись на спину, начала вглядываться в звёздное небо — бескрайнее и такое далёкое. Вода заливала уши, и пальцы зарывшись в песчаном иле перебирали мелкие ракушки и камушки.

Мысли потянулись к дому, родителям. Представив их, сидящих на диване у телевизора в ожидании хоть какой-то вести, она зарыдала, словно ребёнок. Изуми вспомнила, что так и не сделала для них свой фирменный севиче, который научилась готовить на островах; не сходила с ними в театр Кабуки, посчитав его скучным и неинтересным; не поехала в родной город бабушки, соврав о загруженности на работе, хотя на самом деле просто не хотела летние дни провести в глухой деревни и слушать бесконечные воспоминания родственников. Она сожалела, что так мало проводила времени с родителями и редко заходила к ним на чай, звонила всегда по делу, когда ей нужно было выговориться или попросить совета; что не зашла перед отъездом и крепко не обняла, потому что боялась наводящих вопросов.

Затем в сознание ворвался образ Итачи: его исхудалое лицо, полное боли и вины. Она представила, как он винит во всём себя и тонет в отчаянии. Изуми не могла допустить мысли, что он позволит этой трагедии сломать жизнь. И пусть её сердце эгоистично желало чтобы Итачи вечно её ждал, она с болью и надеждой отпускала его, желая счастья. Слёзы потекли по щекам, и внезапно набежавшая волна окатила её с головой, отчего она, захлебнувшись, начала выплёвывать песок и камни, попавшие в её открытый рот.

— Ты что, песок жрёшь?

Когда ехидный голос раздался прямо над её головой, Изуми стояла на четвертинках и плевалась жижей, а Мадара то ли из интереса, толи специально посвятил фонариком ровно в тот момент, когда она изо рта вытаскивала прилипший к нёбу кусочек полиэтилена.

— Ты что больная?!

— Нет! Лучше займись делом, — приподнимаясь сказала Изуми, щурясь от яркого света, что ослеплял.

— Женщине только дай волю, так командовать начинает. У тебя на лице водоросли, — фыркнул Мадара, описав круг фонариком.

— Хорошо, — прокряхтела она, убирая зелёную склизкую нить.

— Что ты здесь вообще делала? Маску?

— Я захлебнулась.

— Чем? — скептически протянул он, осматривая мокрый песок под ногами. — Точнее, как? Здесь воды-то нет.

— Несколько минут назад прошла волна и меня окатило.

— Цунами, что ли? Сбил тебя с ног, и ты чуть не утонула?— громко засмеялся Мадара, тем самым до безумия раздражая. — Признавайся, что ты ела в темноте?

— Ничего я не ела!— возмутилась Изуми, выплюнув застрявшую между зубов веточку, — Я просто лежала и меня окатило водой!

— Ах вот как. Пока я тут вещи перетаскивал и упахивался за двоих, ты отдыхала, — недовольно буркнул Мадара, сложив руки перед собой.

— Я предлагала помощь, но ты отказался.

— Ладно, ладно. Только давай поаккуратней, не утони в лягушатнике. Может, спасательный жилет надуешь, — хохотнул он уходя.

Мадара швырнул последний чемодан на песок и рухнул рядом, болезненно застонав. Поясницу тянуло, руки горели, ноги ныли, плечи окаменели и сковывали шею. Он привык к физическим нагрузкам, регулярно посещал спортзал, чтобы поддерживать форму (и не стать счастливым обладателем округлого живота), но никогда прежде не чувствовал себя настолько разбитым. Во рту пересохло, язык лип к нёбу, а найти в зарослях кокос и расколоть его, сейчас казалось непосильной задачей: руки и ноги дрожали то ли от усталости и пережитого, то ли от сосущего голода.

Повернув голову влево, он попытался разглядеть светящиеся вертикальные полосы, но увидел только тьму и покачивающиеся верхушки деревьев. Ну и дохлик, подумал Мадара, вспоминая, что дал ей всего-то две не слишком тяжёлые сумки и рюкзак. Наконец, полоски показались, но тут же исчезли. Он ухмыльнулся, догадавшись, что она упала и не может подняться. «Пусть сама выбирается», — сказал он про себя, но для приличия крикнул:

— Тебе помочь?

— Нет! Всё... в...порядке!

— В порядке, так в порядке, — пробормотал Мадара, продолжая всматриваться в темноту.

Вскоре это дело ему наскучило. Сняв рубашку и шорты, он направился к воде. Луна перед ним раскинула дорожку света по водной глади, заманчиво приглашая. Ему до смерти хотелось смыть с себя пот, смердящую вонь, которая, казалось, пропитала кожу, и образы обезображенных тел, что ещё не раз посетят его во снах.

Окунувшись с головой, он задержал дыхание, позволяя волнам покачивать его из стороны в сторону. Однако вскоре солёная вода ужасно защипала кожу, а место ожога нестерпимо жгло. Быстро вынырнув, он обхватил себя руками, пытаясь согреться, и трусцой побежал к берегу, покрываясь гусиной кожей.

Изуми разжигала костёр, подкладывая в пламя сухие ветки. Опустившись на влажный песок, она низко наклонялась и дула на угольки, отчего тысячи искорок разлетались в стороны.

— Куда ты положила сухие вещи?— переминаясь с ноги на ногу, сказал он, прекрасно помня, как она спрашивала, что из его вещей прихватить с собой.

— Мадара! Хоть рукой прикрой! Ты не думал, что мне может быть неприятно смотреть на это!— присев на корточки и, повернувшись к нему, завопила Изуми, она замахала рукой перед глазами, отчего чуть не повалилась на костёр.

— Что естественно, то не безобразно. Так где вещи?

— Но не когда ЭТО маячит перед твоим лицом. И в таком виде...

— Брось истереть, как будто член не видела, — устало произнёс он, съёжившись от ветра,— и в каком таком виде?

— С-сморщенном, — заикаясь сказала она, невольно подняв голову, и тут же опустила взгляд и на четвериках отползла чуть подальше от него.

— То есть если бы он был в полной боевой готовности, ты бы не возражала?

— Я не...я...глупость сказала,— пробормотала Изуми, прикусив губу и закрыв лицо ладонями. Поднявшись, она прошла несколько шагов, взяла рваный пакет и, протянув его ему, произнесла, глядя в сторону, — просто, не ходи так передо мной, это смущает. Это не прилично в конце-то концов. Тебе было бы приятно, если бы я разгуливала перед тобой с голой задницей?

— Я совсем даже не против, но не думаю, что ты решишься на этот шаг, — усмехнулся он, влезая в слегка влажные брюки.

— Ну почему, ты такой невыносимый, — сжав кулаки, проскулила Изуми.

— Понял, я понял, что тебя не возбуждают вялые члены.

— Мадара! Ну хватит издеваться!

— Ладно, — присев у костра, он зачерпнул ладошкой песок, и отобрав мелкие ракушки, бросил в огонь, — Ты свой чемодан нашла?

— Ещё нет. Решила, что лучше сначала развести костёр.

— Есть что поесть?

— Только гуава.

— Давай сюда эту треклятую гуаву.

Мадара скривился от терпкости на языке и, выплюнув недозрелый плод, швырнул подальше. Второй оказался мягче и обладал приятной сладостью. Изуми села рядом, подобрала длинную ветку и стала ворошить угли, раздувая пламя.

— Спасибо.

— За что? — спросил он, искоса взглянув на неё. Она смотрела на огонь, чьи языки пламени жадно рвались ввысь, словно желали выбраться с острова, как можно скорее.

— За то, что не дал пойти.

— Я не думал о тебе. Просто не хотелось с тобой возиться… так меньше хлопот.

— Всё равно спасибо, — искренне произнесла она, и уголки её губ тронула едва заметная улыбка. — Их много? Не по-человечески так оставлять…

— Мы себе могилу не сможем выкопать, не то что этой груде тел. Да и какая разница, кто их съест: рыбы или черви под землёй.

— Я бы не хотела... — тихо проговорила она, отложив ветку в сторону. Зябко поёжившись, Изуми подтянула к себе колени, обхватила их руками и прижалась лбом к ногам, — лежать под открытым небом, тухнуть и разлагаться.

— Под землёй будто гнить не будешь.

— Всё равно...

— Ладно, когда умрёшь, как-нибудь вырою тебе яму, — подбадривающе хлопнув её по спине, бодро сказал Мадара, — обещаю. Даже речь произнесу.

— А ты как хотел бы?

— Я не собираюсь здесь умирать, — отрезал он.— Что у тебя за мысли такие? Мы только нашли кучу вещей, в которых наверняка есть что-то полезное. К тому же, теперь у нас есть оружие.

— Оружие?

— Невесть что, конечно. Но лучше, чем ничего. Какой-то отпор бандитам с материка дать сможем. Пистолеты намокли, но если просушить, то будет всё в порядке, — он наклонился ближе, заметив в её слипшихся и спутанных волосах, что-то подозрительное. Нахмурившись, он вытащил из пряди маленького дохлого малька. — Тебе бы искупаться, а то рыба в волосах завелась.

— Рыба?— удивилась она, повернувшись к нему. Разглядывая пучеглазую рыбу в его руках, она брезгливо дотронулась до своих волос.

— Интересно, она подохла раньше, или уже в твоих волосах?

— Я бы почувствовала, будь она жива.

— Тогда не ешь. Мало ли отчего она умерла.

— Я и не собиралась её есть!

— Кто тебя знает, — хмыкнул он, бросив малька в костёр.

— Пойду искать свой багаж.

— Зачем?

— Там шампунь и мыло.

— Не могла сказать раньше, я тоже тогда нормально искупался бы.

Свет маленького фонарика зайчиком метался по груде багажа. Мадара подошёл к ней со спины, потирая затёкшую шею и громко зевнув, положил одну руку на её плечо.

— Что-то, я, не подумав, навалил всё в кучу. Подожди, разбросаю, заодно и пледы возьму.

— Пледы?

— Я тебе не сказал, что нашёл несколько пледов. Новенькие, их даже не распаковали.

— Неужели мы будем спать не на песке,— обрадовалась Изуми, восторженно захлопав в ладоши.

— И не будем мёрзнуть... Кто бы знал, что ночью в тропиках можно замёрзнуть. Ещё аптечка есть, посмотри потом, что есть путного. Я в этом не разбираюсь.

— Ой, это мой,— вскрикнула Изуми, заметив свой чемодан, с красной нитью на ручке.

Он протянул его ей и продолжил копаться в вещах. Протащив багаж до костра, она подкинула пару веток и открыла чемодан. Вещи оказались сухими, словно только вчера их сложила в отеле, проведя по ним рукой, Изуми подняла небольшую стопку и достала снизу футболку и штаны от пижамы. Стыдливо косясь в сторону, вытащила косметический набор из гостиницы. Если бы Мадара это увидел, то высмеял бы её и назвал скрягой. Ему не понять, что она взяла их на память, вряд ли ей ещё доведётся побывать в таком роскошном месте. К тому же такие миниатюрные бутылочки удобно брать с собой в поездки, а сама косметичка была такая красивая, что жалко было там её оставлять.

Взяв бутыль с шампунем и лосьоном, чтобы хоть немного успокоить раздражённую кожу, она направилась к воде. Приятно было вдохнуть нежный аромат нероли, почувствовать пальцами лёгкую пену, хоть её было не много, возможно, из-за воды. Кое-как намылив тело, она почувствовала пощипывания на коже и, окунувшись в прохладную воду, быстро вылезла и обтёрла дрожащее от холода тело своим карманным полотенцем.

Мадара развалился на пляже, укрывшись пледом, из-под которого торчали его голые пятки, и то и дело почёсывал их большим пальцем ноги, при его росте такого пледа было явно недостаточно. Прежде чем подойти к нему, Изуми выудила из чемодана бутылку кокосового вина и пачку шоколадных конфет, купленных для родителей во время прогулки по городу.

— Всё же надену носки, — пробурчал Мадара и, кое-как усевшись, потянулся к своему багажу. — Это что?

— Купила вино. Думаю, сегодня можно немного выпить. На вкус не знаю, но в интернете советовали взять.

— И когда ты только успела?

— Когда ты был не в настроении, — с хихиканьем ответила она, присаживаясь рядом. — Откроешь?

— Ты уверена, что это вино, а не какой-нибудь уксус? — произнёс он, с сомнением откупорив бутылку и втянув носом кисловато-сладкий аромат.

С некой опаской он пригубил напиток, чувствуя терпко-кислый вкус, который неожиданно раскрылся лёгким, мягким цветочным послевкусием с нотками кокоса. На мгновение ему показалось, будто он пьёт разбавленный виноградным соком кокосовый сок. Изуми протянула ему растаявшую шоколадную конфетку. Буквально высосав всё содержимое и облизав этикетку, он сделал ещё пару глотков.

— Странный напиток. Сколько тут градусов? — спросил он, подняв бутылку на уровень глаз. — Три, — усмехнулся он. — Не могла чего покрепче купить? Это же просто сок. Значит, снова хотела сдать багаж?

— Ну, обратно мы, не вместе поехали бы. И родным что-то привезти надо было.

— Что-то ты маловато прикупила.

— Есть ещё пачка конфет и магнитики друзьям. В основном я купила одежду. Рубашку для папы и малонг для мамы.

— Что это?

— Ткань, которую оборачивают вокруг пояса, что-то вроде юбки, — объяснила она, перехватив бутылку и, сделала маленький глоток. Вкус и ей показался странным, но в целом — приятным.

— А она будет такое носить?

— Нет, наверное, — пожала она плечами, — но это необычный подарок, уверена ей бы понравился. Мама любит диковинки и цветы. Можно было орхидею купить, но я подумала, что сломаю её, или на таможне не пропустят.

— А своему жениху что? И для его родителей?

— Ему тоже рубашку с национальным орнаментом, а это вино предназначалось для его родителей.

— Я своим ничего не беру.

— Почему?

— У них всё есть.

— Тут главное — внимание. Даже если у человека всё есть, будет приятно получить даже самый дешёвый магнитик.

— Наверное, ты права, — задумчиво произнёс он, запрокинув голову и глядя на бархатное ночное небо. — Когда отец возвращался из командировок, он всегда привозил нам с братом всякие вкусности, рассказывая длинные истории об их происхождении. Мама называла его занудой, и, подмигнув нам, разрешала есть. Отец пыхтел, не в силах ей что-то противопоставить. Только рядом с ней, он становился мягким. Мама знала, куда надавить...и с какой силой... — на его лице заиграла грустная улыбка.

— Твоя мама, она...

— Умерла, когда я был ребёнком.

— Мне жаль... Прости. Я не знала, что...

— Ничего. Это было давно, я даже и не помню её лица, — сказал он. В горле образовался горький ком, и он, схватив бутылку, сделал внушительный глоток. — Как думаешь, — он кивнул в сторону сумок, — там будет что-то полезное? Можно сделать ставки на то, что там лежит.

— И что мы будем ставить?

— Услуги.

— Услуги? — нахмурилась Изуми, слегка напрягшись. — Какие услуги? Ты же не о сек... Я не буду в этом участвовать.

— Да ты извращенка, Изуми. Все мысли только о сексе. Кажется, пора беспокоиться о своей безопасности, — расхохотался он, вгоняя в краску.

— А какие услуги ты имел в виду?!

— Принести воду с утра или еду, сделать массаж... Хотя твои куриные лапки никуда не годятся, — сказал он, болезненно растирая шею.

— Если хочешь массаж, так и скажи. Мне несложно размять тебе плечи.

— Правда?— удивился Мадара, он хотел её попросить, но подумал, что она его пошлёт, а унижаться не хотелось.

— Да, — кивнула она и, подползая к нему, положила руки на его плечи. — Может, лучше ляжешь? А то мне неудобно.

— Ты что, собралась на меня сесть? — в панике воскликнул он, чувствуя, как она перекинула ноги. — Моя спина не выдержит, она и так отваливается. Даже не думай.

— Я постараюсь, — пообещала она.

Изуми принялась разминать его затёкшую шею со знанием дела. Её пальцы, нащупавшие каменную мышцу, надавили на неё и оттянули, Мадара болезненно застонал, но вскоре с его губ слетел стон облегчения. Боль медленно отступала, и Изуми, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело, продолжала с упорством массировать, пока мышцы не стали мягче.

— А ты хороша, — выдохнул Мадара.

— Знаю, Итачи научил, как правильно делать.

— Твой Итачи на все руки мастер.

— Есть такое, — хихикнула она, и, опустившись чуть ниже, потянула кожу с ожогом.

— Ау, полегче! Ниже не надо.

— До сих пор болит? — спросила Изуми, наклонившись так близко, что сладковатый запах вина коснулся его носа. Мадара промычал в знак согласия. — Где аптечка? Может, найдётся что-то подходящее.

— Там, — он приподнялся на локтях и указал в сторону красной сумки с крестом.

В аптечке, как и ожидалось, был стандартный набор: антисептики, пластыри, бинты, болеутоляющие, антигистаминные. Она взглянула на Мадару, прикидывая, что антигистамины лучше дать ему утром, чтобы избежать непредсказуемой реакции на фоне выпитого спиртного. И тут её осенила безумная, немного абсурдная мысль.

— Где презервативы, Мадара? Я покупала тебе с анестетиком, а он на время…

— Что такое анестетик, я отлично знаю, — пробурчал он нахмурившись. Поняв, что она собралась делать, он резко сел, почесав поясницу, и пригрозил указательным пальцем, — И даже не смей натирать мне спину презервативом, я не позволю.

— Но это могло бы тебе помочь, и не обязательно натирать, можно сделать аппликацию…

— Я лучше потерплю, чем спать с аппликацией из презервативов на спине.

— Но ведь никто не узнает.

— Мне достаточно того, что ты будешь в курсе.

— Да что в этом такого, Мадара? Это не так позорно, как если бы я на тебя нассала.

— Если ты сейчас же не заткнёшься, Изуми, я тебя придушу, и я не шучу. Неужели в этой огромной аптечке совсем ничего нет?!

— Есть.

— Но ты решила надо мной поиздеваться.

— Просто я не уверена, что их можно смешивать со спиртным.

— Ладно, дурью не майся, — отмахнулся Мадара и допил остатки вина, с удивлением обнаружив, как незаметно, они выдули одну бутылку на двоих. Он бросил взгляд на разбросанные обёртки на песке и почесал затылок, надеясь, что они не съели весь шоколад.

Изуми вернулась и, примостившись к его боку, устроилась поудобнее. Мадара накрыл их пледом, и они погрузились в созерцание звёздного неба, попутно вслушиваясь в шелест листвы и тихий шум прибоя. Если бы не осознание того, что они непонятно на сколько застряли на этом острове, можно было бы в полной мере насладиться этими мгновениями блаженства. Изуми хихикала, как дурочка, улыбалась, и стало понятно, что вино хорошо ударило в голову. Мадару же, напротив, опьянение обошло стороной, хотя ему безумно хотелось отключиться хотя бы на пару часов и ни о чём не думать.

— Жаль, что мы не увидим рассвет, — вздохнула Изуми.

— В каком смысле? Решила помереть? — нахмурился Мадара и, повернувшись на бок, подпёр голову рукой. Их костёр медленно гас, лишь слабые язычки пламени причудливо играли в ночи.

— На этой стороне только закаты, а рассветы с противоположной.

— Это единственное, что тебя сейчас беспокоит?

— Нет, конечно, но было бы здорово полюбоваться рассветом.

— Мне кажется, или от тебя пахнет гостиницей, — принюхиваясь, Мадара взяв прядь её волос, и вдохнул знакомый аромат, — Ты что, шампунь спёрла?

— Косметичку, — призналась Изуми, прикусив губу. — Осуждаешь?

— Сейчас — нет, а в любой другой раз я бы сказал, что ты пробила очередное дно.

— И почему сразу «спёрла»? Разве их нельзя брать?

— Можно, но это как-то… по-нищебродски.

— Спасибо за унижение.

— Не хотел тебя обидеть, просто других слов не смог подобрать. «Убого» звучит ещё хуже. Ай! — вскрикнул Мадара, почувствовав лёгкий тычок в грудь.

— Между прочим, этот «нищеброд» накормил тебя конфетами, напоил вином и обеспечил химическими средствами… на какое-то время.

— И я безмерно благодарен, — сказал Мадара, почёсывая щеку. — А ты больше ничего не взяла? Например, халат?

— А можно было?!

— Нет, но халат был классный, не отказался бы в нём по острову разгуливать.

— Да… — мечтательно протянула Изуми. — Мне он тоже понравился… Я ведь тоже тебе благодарна за сегодня.

— Ты уже говорила, — пробурчал Мадара, не желая повторно выслушивать её благодарности.

— За то, что всё перетащил, — уточнила она, поворачиваясь к нему. — Я бы после одного захода выдохлась. Может, добавим пунктик в наш договор: благодарить друг друга в конце дня?

— А если не за что будет благодарить?

— Тогда будем благодарить день.

— Наверное, это не такая уж плохая идея, — сказал Мадара, дёрнув её за прядь волос.

Может быть, чтобы выжить на этом острове, им нужно добавить капельку добра, подумал он и прикрыл глаза. Её руки несмело оплели его тело, и он не стал ворчать или отталкивать их. После всего пережитого за день ему просто необходимо было ощущать рядом человеческое тепло, словно подтверждение того, что он не один на этом проклятом острове.