Я, снова я и Грейнджер (гет)

— Хах! Фортуна на моей стороне! — самодовольно возвестил Уизли, вытаскивая очередной брусок из сомнительной конструкции посреди стола.

Башня качнулась, угрожающе накренилась вправо и на несколько мгновений застыла в этом противоестественном положении. Но, к сожалению, чудом устояла.

— Новичкам везет, — покровительственно изрек Поттер, небрежно вращая между пальцами деревянную деталь. Затем, прищурившись, одним стремительным рывком извлек брусок почти из самого основания. Башня содрогнулась, пережила краткую экзистенциальную агонию, однако вновь отказалась рухнуть. — Драко, твоя очередь.

Малфой скривился, с подозрением уставившись на шаткое безобразие. До этого Поттер с гордым видом утверждал, что магглы, обреченные влачить существование без волшебных палочек, добровольно покупают набор идентичных брусков, складывают их друг на друга, а затем по очереди вытаскивают обратно, пока результат собственных трудов не низвергнется на стол. Более того, ради этого они собираются компаниями в пятничные вечера и именуют весь этот убогий абсурд развлечением. Разумеется, Драко догадывался, что существование без магии пагубно влияет на человеческий разум, но, как выяснилось, не представлял истинных масштабов катастрофы. Вероятно, где-то на следующей ступени маггловского досуга находилось коллекционирование почтовых марок.

Презренные дикари…

— Давай же, Драко! Я верю в тебя! — подбадривал Поттер, совершенно не замечая, что здравомыслящие волшебники не горят желанием участвовать в этом идиотизме. Да так настойчиво, что Малфой в конце концов сдался и, наугад ухватившись за дурацкий брусок, ловко извлек его из башни.

Драко тут же откинулся на спинку стула, демонстративно помахав трофеем перед носом противников.

— Довольны?

— Да у тебя талант! — восхитился Уизли.

Драко смерил его мрачным взглядом, но промолчал. Вот уже минут пятнадцать он пытался определить, какая именно часть происходящего раздражала его больше всего. То, что он добровольно сидел в «Трех метлах» за одним столом с Поттером? То, что справа устроился Уизли? Или то, что оба гриффиндорца вели себя так, словно в этой картине нет ничего необычного и они действительно имели обыкновение коротать свободное время втроем — за кружкой пива и маггловскими забавами?

Пожалуй, последнее. Определенно последнее.

Чертов двойник…

У дальней стены между двумя окнами соорудили небольшую сцену, заставленную свечами и зачарованными светильниками. По краю тянулись еловые ветви, перевитые тонкими золотыми лентами, а среди хвои мерцали крошечные огоньки. Пока сцена пустовала, но вокруг уже толпилось подозрительно много старшекурсников, то и дело поглядывающих в ту сторону.

Восходящая звезда, чтоб ее.

Где-то неподалеку звякнула посуда, послышались приглушенные голоса и смех. Драко машинально покосился в сторону выхода, в очередной раз прикидывая, успеет ли добежать до двери и скрыться с остатками достоинства, когда прямо у его плеча раздалось:

— Еще сливочного пива?

Лавгуд материализовалась возле их стола столь бесшумно, что Драко непроизвольно вздрогнул. Поверх привычно кошмарного наряда на ней красовался форменный передник «Трех метел», украшенный вышитой метлой и каким-то розовым существом с чрезмерным количеством конечностей. Судя по уверенности исполнения, посетители должны были его узнать.

Драко не узнал. И предпочел счесть это благоприятным знамением.

— Мне, — отозвался Уизли, протягивая Лавгуд опустошенную кружку.

— И мне, пожалуйста, — добавил Поттер.

Лавгуд собрала посуду и перевела взгляд на Драко.

— А тебе?

Вместо ответа он еще раз осмотрел ее передник.

— В скольких местах ты вообще подрабатываешь?

Лавгуд задумчиво склонила голову набок.

— Одновременно?

Драко прикрыл веки.

— Я уже жалею, что спросил.

— Сегодня только здесь, — успокоила она. — По четвергам я работаю в «Сладком королевстве». По понедельникам помогаю мадам Помфри в лазарете, если пациентов много. А по выходным иногда хожу к Хагриду — кормлю животных. Еще бывает подменяю кого-нибудь на совиной почте, когда совы нервничают. Понимаешь, они становятся очень капризными во время полнолуния. Или перед дождем. Или когда долго никто не пишет писем… Думаю, им становится скучно.

— Осталось выяснить, где ты не работаешь, — Драко закатил глаза. — Так, вероятно, будет быстрее.

— У Филча, — незамедлительно ответила надежда депрессивных тварей. — Он почему-то отказался от моей помощи. Заявил, что портреты не нуждаются в ночных прогулках, но я с ним категорически не согласна, ведь… Ох… кажется, меня ждут за соседним столиком. Так ты хочешь пиво?

Малфой опустил взгляд на полупустую кружку. Затем посмотрел на Поттера. На Уизли. На Пизанскую башню между ними.

— Хочу.

— Я так и предположила.

Драко прищурился.

— А знаешь, Лавгуд… неси сразу два бокала.

Она кивнула и невозмутимо поплыла к стойке, где мадам Розмерта, похоже, вконец позабыла о существовании собственного заведения, посетителей и любых профессиональных обязанностей. Пока Полумна разливала по кружкам разноцветные напитки, хозяйка «Трех метел» всецело посвятила себя профессору Флитвику. Она склонилась к нему через стойку, весьма выгодно расположив декольте прямо на уровне его глаз, и глупо улыбалась. Флитвик при этом излучал чрезвычайное довольство жизнью: смеялся громче необходимого, то и дело приглаживал мантию на груди и уже в третий раз за минуту поправлял воротник.

— Драко? — окликнул Уизли. — Ты завис?

Малфой поспешно отвернулся от флиртующей парочки.

— Я размышляю.

— Над чем?

Над тем, что я, во имя Мордреда, здесь делаю.

— Над следующим ходом.

За то короткое время, пока Драко невольно наблюдал за чужой личной жизнью, Поттер и Уизли вытащили еще по одной детали. И теперь башенка держалась вопреки здравому смыслу.

— Тут особо думать не о чем, — сообщил Поттер. — Выбираешь свободный брусок и вытаскиваешь.

— Благодарю, Потти. Без тебя я, несомненно, не справился бы.

— Да брось, у тебя отлично получается! Чего ты вообще тянешь?

— Потому что не хочу играть в эту дребедень.

Поттер удивленно вскинул брови.

— Но это же была твоя идея.

Пальцы Малфоя, уже потянувшиеся к одному из брусков, замерли в воздухе.

— Моя?

— Ну да. — Поттер нахмурился. — Хотя теперь, когда я об этом задумался… откуда ты вообще знаешь про «Дженгу»?

— Точно! — оживился Уизли. — Это же маггловская игра.

Драко напрягся. Две пары глаз уставились на него с одинаковым любопытством, и в голове, как назло, не возникло ни единого правдоподобного объяснения. Проклятый двойник… Можно ведь было увлекаться чем-нибудь, менее унизительным. Или, на худой конец, оставить после себя инструкцию…

— Заткнитесь, вы мешаете мне сосредоточиться, — наконец буркнул Драко и, не давая гриффиндорцам времени продолжить допрос, осторожно вытянул выбранную деталь.

— Ого, да ты виртуоз! — восхитился рыжий.

Малфой с показным безразличием выпрямился.

— Естественно.

— Вообще классно, что мы решили вот так собраться и поговорить, прояснив все недопонимания, — ни с того ни с сего произнес Поттер.

— Согласен, — поддержал его Уизли, отхлебнув пенного напитка.

Драко уныло повел плечом. В какой именно момент Лавгуд успела вернуться к их столику, он не заметил. Просто обнаружил перед собой высокий бокал с напитком подозрительно лазурного оттенка, украшенный долькой апельсина, вишней и миниатюрным бумажным зонтом. На сливочное пиво это походило примерно так же, как Уизли — на торжество хорошего вкуса.

Малфой с сомнением приподнял зонт двумя пальцами.

— Тогда за дружбу, — торжественно провозгласил Поттер и поднял бокал.

Драко медленно перевел взгляд на него, потом на Уизли и, наконец, на собственный лазурный кошмар. Кажется, меня сейчас стошнит…

Меж тем Уизли с готовностью последовал примеру своего душевного дружка, вынудив и Драко приподнять напиток.

— Знаете, вчера я понял одну важную вещь, — продолжил Поттер, с довольным видом опуская стакан на стол.

— Что именно? — с готовностью поинтересовался Уизли.

— Иногда мы слишком долго смотрим на кого-то через призму первого впечатления, а потом невольно подгоняем под нее все последующие поступки. В итоге уже не замечаем истинное «я», потому что видим исключительно ту версию, которую однажды для себя выбрали.

— Излишне витиевато и банально, — оценил Драко.

— А я согласен с Гарри, — поддержал очкастого философа Уизли. — Чаще всего нас ограничивают не сами окружающие, а то, какими мы привыкли их видеть. Но стоит только приглядеться — и понимаешь: в каждом сокрыто куда больше, чем кажется на первый взгляд. И даже второй…

— Люди умеют удивлять, — подытожил Поттер с умным видом и кивнул в сторону Уизли: — Взять хотя бы твою девушку. — Драко, до этого разглядывавший голубое содержимое бокала, невольно приподнял брови. — Еще вчера я был совершенно уверен, что она коварно тебя соблазнила, испортила и каким-то образом настроила против нас с Гермионой. Решил: раз ты так упорно скрываешь отношения, значит, непременно влип во что-то ужасное, а подлая ведьма только и делает, что плетет вокруг тебя липкие сети… Не смотри так на меня, Рон, я просто пытаюсь сказать, что, пожалуй, погорячился, назвав ее «ядовитой гадюкой». Особенно если учесть, что главным доказательством ее преступных намерений оказалось обучение на факультете змей.

Сладкая голубая дрянь мгновенно попала «не в то горло». Малфой закашлялся и резко согнулся над столом, с ужасом ощущая, как часть напитка стекает через нос. Поттер тут же бросился на помощь и принялся хлопать его по спине с такой самоотверженностью, будто спасал от неминуемой гибели.

— Драко, ты в порядке?

— В полном, — прохрипел Драко и, выхватив салфетку, поспешно вытер лицо, одновременно пытаясь восстановить дыхание, достоинство и ход мыслей. С последним, как назло, возникли наибольшие трудности.

Какая еще, к черту, тайная девушка-слизеринка?! Кто эта загадочная отступница, решившая польститься на Уизли? И почему, собственно, он — глава Инспекционной дружины — узнает о таком от Поттера? Как вообще возможно пропустить столь вопиющее падение нравов прямо у себя под носом?.. Астория? Исключено. Дафна скорее добровольно поселится в Запретном лесу. Милисента, хм… Драко поморщился. Нет. Даже Уизли не заслуживал настолько сурового наказания. Так кто же? Кто?!

— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил Поттер, — сначала я думал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Потому что… ну, Слизерин есть Слизерин. Уж прости, Драко.

— Очень зрелая позиция, — буркнул тот.

— Вот именно! — Поттер явно не уловил сарказма. — Мы слишком часто судим окружающих по факультету, семье или тому, какими они были раньше, а потом удивляемся, когда выясняется, что все не так просто. — Он сделал короткую паузу и повернулся к Уизли. — Так что, Рон, признаю: ты был прав. Драко и правда оказался не таким мерзопакостным мудаком, каким представлялся все эти пять лет.

— Нарываешься, Поттер? — угрожающе процедил Драко.

— Отнюдь! Поверь, мне сполна хватило нашего вчерашнего недопонимания. Хотя твой нос выглядит намного лучше…

— Так это ты меня ударил?!

Стул с пронзительным скрежетом отлетел назад. Сам Драко вскочил так резко, что коленом задел край стола: бокалы опасно подпрыгнули, лазурная жидкость выплеснулась на древесину, многострадальная башенка содрогнулась всем своим нелепым существом. Впрочем, судьба маггловской конструкции волновала Малфоя сейчас меньше всего.

Значит, Поттер — этот очкастый ублюдок — вчера разбил ему нос, а сегодня имел наглость сидеть напротив с физиономией непорочной овцы, распивать коктейли и философствовать о том, насколько ошибочными бывают первые впечатления! Лицемерный кусок драконьего навоза!

— Ты… — начал Драко, чувствуя, как злость стремительно поднимается откуда-то из груди к горлу и требует: убить. Затем исключить из Хогвартса. Или сначала исключить, а уже потом убить… Последовательность не имеет принципиального значения.

Поттер опасливо отодвинулся.

— Погоди, — нахмурился Уизли, переводя настороженный взгляд с одного на другого. — Почему ты выглядишь удивленным, Драко? Словно… забыл об этом.

Малфой осекся. Черт. Черт. Черт. Секунду назад он вполне отчетливо представлял, как сжимает пальцы на поттеровской шее. Теперь пришлось их разжать, вернуть на лицо подобие презрительного спокойствия и срочно придумать версию событий, в которой психом выглядел кто угодно — только не он.

— Разумеется, помню, — процедил Драко и с оскорбленным достоинством вернул стул на место. — Просто хотел проверить, хватит ли у шрамоголового смелости признаться самому.

— Правда? — Поттер подозрительно сощурился.

— Нет, я регулярно забываю, кто именно разбивает мне лицо. Такое случается со мной постоянно.

Гриффиндорцы прищурились, позволяя Драко в полной мере прочувствовать, как наспех состряпанная ложь трещит по швам. Еще мгновение — и кто-нибудь из этих двоих внезапно обнаружит в себе зачатки логического мышления.

Малфой уже лихорадочно перебирал способы сменить тему: от очередного оскорбления до случайного возгорания деревянной башни. Но тут дверь «Трех метел» распахнулась, впуская порыв ледяного ветра и россыпь снежных хлопьев. Над проходом качнулась подвешенная ветка остролиста с красными ягодами, осыпав вошедших ведьм зачарованными золотыми искрами. Девчонка Уизли, Паркинсон и Грейнджер. Трио, сочетавшееся примерно так же естественно, как яд, сливочное пиво и школьный устав. Однако поразмыслить, какая именно ошибка вселенной свела их вместе, Драко не успел: внимание зацепилось за Грейнджер.

Она выглядела… иначе. Да, иначе. Пожалуй, точнее и не скажешь. Вот почему взгляд задержался на ней чуть дольше положенного: мозгу, очевидно, требовалось время, чтобы опознать объект. Точно. Никаких других объяснений не существовало.

Раскрасневшиеся от мороза щеки, губы чуть ярче обычного, выбившийся у виска завиток, раздражающий куда сильнее, чем следовало бы. Вероятно, потому, что нарушал общую симметрию. Да, несомненно… Виной всему гребанная симметрия. Волосы, обычно пребывающие в состоянии затяжного конфликта с летучими мышами, были уложены мягкими локонами и блестели от тающих снежинок. Элегантное платье изумрудного оттенка подчеркивало тонкую талию и те изгибы фигуры, о существовании которых у Грейнджер Драко даже не подозревал. Проклятье…

Три ведьмы тем временем стряхнули с мантий снег и направились прямиком к их столику. Девчонка Уизли о чем-то увлеченно рассказывала Пэнси, и та кивала с удивительно доброжелательным выражением лица, тогда как Грейнджер в разговоре не участвовала. Более того, приближаясь, она смотрела исключительно на Драко. Причем как-то странно. Не с привычной враждебностью, не настороженно и даже не так, будто мысленно подбирала наиболее болезненный пункт в треклятом контракте. В уголках ее губ притаилась легкая, едва заметная улыбка.

Малфой нахмурился, окончательно сбитый с толку.

— Прекрасно выглядишь, Гермиона! — объявил Уизли вместо приветствий.

— Тебе очень идет этот цвет, — согласился Поттер, хотя бесстыдно пожирал глазами сестру лучшего друга.

— Спасибо, — улыбнулась Грейнджер, затем зачем-то уставилась на Малфоя.

Повисла короткая пауза.

— А ты что скажешь, Драко? — с совершенно неуместным любопытством поинтересовалась Пэнси.

Просверлив ее недобрым взглядом, Драко поднял глаза на Грейнджер. Она все еще ждала ответа. Даже слегка приподняла брови, словно по какой-то необъяснимой причине действительно рассчитывала услышать нечто приятное.

— Вполне… терпимо, — выдавил из себя Драко, изображая равнодушие, хотя в груди что-то неприятно кольнуло. Точно туда пробрался крайне назойливый, голодный червь.

Как бы там ни было, улыбка сползла с лица Грейнджер. Брови сошлись на переносице, губы поджались, а во взгляде появилось хорошо знакомое желание причинить ему физический вред. И Малфой почувствовал необъяснимое облегчение. Вот она — Грейнждер, к которой он привык.

Она опустилась на свободный стул рядом с Поттером. Джинни устроилась с другой стороны, а Пэнси с довольным видом заняла место возле Уизли. Почти сразу над столом повисла неловкость. Поттер принялся с преувеличенным интересом изучать остатки деревянной башни; Грейнджер смотрела в сторону и хмурилась; Джинни рассматривала посетителей; Драко сосредоточенно пил свою отраву, решив, что при достаточном количестве алкоголя происходящее рано или поздно начнет казаться приемлемым.

Только Уизли и Пэнси, похоже, не испытывали никакого дискомфорта. Рыжий наклонился к ней и что-то прошептал на ухо, отчего Паркинсон сдержанно усмехнулась и легонько толкнула его плечом. Драко отметил это краем глаза и тут же нашел происходящему исчерпывающее объяснение. Очевидно, Уизли сказал что-то настолько нелепое, что Пэнси пришлось наклониться ближе, чтобы убедиться — ей действительно не послышалось. А спустя минуту она, потянувшись за бокалом, почему-то положила ладонь ему на предплечье. Вероятно, потеряла равновесие. Еще через несколько секунд Уизли придвинул к ней тарелку с засахаренными орехами прежде, чем она успела попросить. Простое совпадение, конечно же.

— Какие у вас кислые мины, — заметила Паркинсон, расправившись с орешками. — Особенно у тебя, Драко.

— Я всегда так выгляжу рядом с Поттером, — отозвался он.

— И все-таки… — она задумчиво вздернула бровь. — Ты сам собрал нас за одним столом, а теперь выглядишь так, будто тебя сюда привели под Империусом. Может, хотя бы займемся чем-нибудь интересным?

— Сыграем в Дженгу! — с готовностью предложил Поттер.

— Я сказала интересным.

Защитник деревянных сооружений насупился, а Грейнджер, как ни странно, даже не попыталась вступиться за великое культурное наследие магглов. Вместо этого задумчиво постучала пальцами по столу и спросила:

— Карты?

— Скучно, — безжалостно отрезала Пэнси.

— Шахматы? — попробовал Уизли.

— Я тебя прошу, Ронни…

Драко передернуло. Ронни? Откуда, к Мордреду, взялась эта фамильярность?

— Тогда, может, «Правда или действие»? — предложила Джинни.

— Мне нравится, — наконец одобрила Паркинсон. Ведь из всех возможных развлечений она всегда безошибочно выбирала то, которое с наибольшей вероятностью заканчивалось скандалом. — Только с заклинанием. Иначе половина собравшихся начнет врать еще до первого вопроса.

Поттер заинтересованно округлил глаза; Уизли расплылся в улыбке; Грейнджер явно насторожилась.

Драко же впервые за весь вечер почувствовал неподдельное желание вернуться к Дженге, а еще — ужас. Провалы в памяти, двойник, разговоры, которых он не помнил, правда, которую так тщательно скрывал… Нет. Абсолютно исключено. Лучше уж провести вечер за коллекционированием почтовых марок.

— Я пас, — заявил он решительно.

— Не порть всем удовольствие, — нахмурилась Пэнси. — Или тебе есть что скрывать? — уголок ее губ приподнялся. — Какой-нибудь мрачный секрет? Страшная тайна?

Драко замер всего на долю секунды. Но, к несчастью, Паркинсон знала его достаточно хорошо, чтобы заметить.

— О-о-о, — протянула она с нескрываемым интересом.

— Не выдумывай.

— Теперь я определенно хочу играть.

— Я тоже! — встрял Поттер.

Через несколько минут против Малфоя сформировался полноценный заговор. Даже Грейнджер, которой положено считать подобные развлечения пустой тратой времени, неожиданно заявила, что «один раунд никому не повредит». Предательница Уизли закивала, украдкой бросив взгляд на шрамоголового. Рон поддержал Пэнси еще до того, как та успела закончить предложение, что Драко объяснил исключительной неспособностью формировать собственное мнение в присутствии более сильной личности.

— Решено, — объявила Паркинсон. — Только вот нас маловато… — И прежде чем кто-либо успел возразить, она развернулась на стуле и подняла руку. — Блейз! И вы трое, сюда!

Драко проследил за ее взглядом и с изумлением обнаружил Забини всего в нескольких столиках от них. Тот сидел вместе с Крэббом, Гойлом и Милисентой, лениво помешивая чай. Когда именно они успели появиться в «Трех метлах», Малфой понятия не имел. Впрочем, последние полчаса его внимание было поглощено то попытками сохранить свою страшную тайну, то локонами Грейнджер, разрушающими симметрию мироздания, — так что даже целая рота гоблинов могла бы пройти мимо незамеченной.

— И вы тоже! — Пэнси указала пальцем за спину Драко.

Он обернулся. У окна обнаружились Финниган и Лонгботтом, которые мирно делили огромную тарелку картофеля и, судя по лицам, совершенно не рассчитывали быть рекрутированными в сомнительные забавы неугомонной Паркинсон. Тем не менее Джинни уже зазывно махала им рукой, Поттер подвинул соседний стул, а спустя какую-то минуту вокруг их маленького столика началось массовое перемещение мебели, кружек и добровольно-принудительных участников пятничного балагана.

Как раз в этот момент по залу прокатилась волна аплодисментов. На импровизированной сцене появилась сама Люсинда Мерроу — высокая ведьма с впечатляющей фигурой. В красном блестящем платье и с той самой прической, которую Паркинсон еще днем сочла преступлением против хорошего вкуса.

Первые аккорды утонули в шуме зала, и Малфой снова повернулся к столу. Слизеринцы вперемешку с гриффиндорцами, Лавгуд, успевающая обслуживать львиную долю заведения, живая музыка, алкоголь; над головами — гирлянды из еловых ветвей и омелы, среди которых лениво мерцали зачарованные огоньки; на столе — пьяно покачивающаяся башня, которую никто так и не удосужился убрать.

— Вы ведь в курсе, что мы нарушаем сразу пол сотни декретов Амбридж?

Все уставились на него.

— И что? — легкомысленно спросил Поттер. — Ты же глава Инспекционной дружины, — дождавшись кивка, он пожал плечами: — Значит, если что, скажешь, что сам нам разрешил.

— Исключе…

— Вот и договорились, — перебила Пэнси, вытаскивая из груды посуды пустую бутылку из-под сливочного пива, подняла ее на свет и одобрительно кивнула. Затем безжалостно смахнула с середины стола останки башни, водрузила на освободившееся место бутылку и достала палочку. После короткого взмаха вокруг горлышка вспыхнула тонкая серебристая нить — несколько раз обвилась вокруг стекла и растворилась в воздухе. — Правила простые, — объявила Паркинсон тоном преподавателя, излагающего азы темной магии. — Бутылка выбирает человека. Он говорит: правда или действие. После этого нить переходит на запястье и исчезает только после честного ответа или выполненного задания. Соврете или откажетесь — она затянется. И поверьте, ей плевать на ваши отговорки.

— Насколько затянется? — резонно насторожилась Грейнджер.

— Соври и узнаешь, — предложила Пэнси и первой раскрутила бутылку.

Драко нервно отхлебнул из бокала. Стекло тревожно завертелось, сверкая отражениями свечей; замедлилось возле Поттера, заставив того малодушно сглотнуть и отшатнуться, словно со дна вот-вот должен был материализоваться очередной Темный Лорд. Однако в последний момент бутылка совершила еще пол-оборота и остановилась горлышком напротив Гойла.

— Правда, — буркнул тот без раздумья.

— Какая неожиданность, — протянул Забини с издевкой. — Грегори решил избежать физической активности.

Гойл молча продемонстрировал ему средний палец.

— Правда так правда, — Пэнси задумчиво постучала пальцем по подбородку, явно перебирая способы сделать чужую жизнь чуть хуже. Затем проследила за взглядом Гойла, задержавшимся где-то справа, и по-кошачьи улыбнулась: — Кто из присутствующих занимает твои мысли неприлично часто? В особенности, по ночам.

Гойл застыл. Серебристая нить уже скользнула через стол и лениво обвилась вокруг его запястья.

— Тебе не кажется, что для первого вопроса, это слишком? — спросил он. Нить сильнее сжала руку. — Ай! Ладно, ладно! — Гойл насупился, несколько секунд изучал собственные ботинки, после чего неловко пробормотал: — Милли.

Милисента перестала жевать сырную палочку и застыла с открытым ртом; Финниган хмыкнул, Драко скривился. Даже Пэнси на мгновение лишилась своего торжествующего выражения.

— Я? — наконец уточнила Булстроуд и зачем-то оглянулась через плечо, словно за ее спиной могла обнаружиться еще одна «Милли».

— В общем… — промямлил Гойл, смотря куда угодно, но только не на виновницу своего позора, — как бы… да?..

Забини тихо присвистнул.

— Романтика, достойная баллады.

Миллисента же придвинула стул ближе к пунцовому Гойлу, явно решив, что публичное признание автоматически дает ей определенные территориальные права. Тот покосился на нее и покраснел еще сильнее, но отодвигаться не стал. Серебристая нить наконец исчезла с его запястья, и Грегори тут же потянулся за спасительной бутылкой.

— Следующий.

Бутылка завертелась и спустя несколько кругов остановилась напротив Финнигана.

— Правда.

— Самое мерзкое прозвище, которое к тебе прилипало? — спросил Гойл, после секундного раздумья.

— «Финниган-младший».

— И что тут обидного?

— Так меня называла девчонка, которая была на голову выше меня, — нехотя пояснил Финниган.

— Жестоко, — оценил Гойл без особого сочувствия.

Финниган толкнул бутылку, и следующие несколько раундов слились для Драко в затянувшуюся пытку. Впрочем, он узнал немало интересного: Лонгботтом до третьего курса спал с плюшевой жабой; Джинни в отместку подменила братьям-близнецам шампунь на средство для удаления волос; Милисента тайком читает маггловские любовные романы; Поттер в детстве был уверен, что научится летать, если будет достаточно долго прыгать с сарая. Уизли признался, что однажды пытался научить крысу играть в шахматы и проиграл ей три партии подряд. Грейнджер смущенно сообщила, что в первый год специально заучивала «Историю Хогвартса» наизусть, чтобы случайно процитировать ее в разговоре и произвести впечатление. Последнее Малфоя нисколько не удивило. Куда больше его занимала чертова бутылка. Пару раз она проходила опасно близко, однажды замерла прямо напротив него на добрые две секунды — сердце весьма недостойно ухнуло куда-то к желудку, — но всякий раз в последний момент выбирала другую жертву.

К десятому кругу Малфой уже начал подозревать, что в мире существует высшая справедливость. Именно тогда бутылка совершила еще пару ленивых оборотов и замерла напротив Крэбба.

— Правда, — буркнул тот.

— Так неинтересно. — Пэнси недовольно цокнула языком. — Вы все выбираете правду.

— Все по правилам, — пожал плечами Крэбб. — К тому же я не собираюсь танцевать на столе.

— Какая потеря…

Поттер задумался, покосился на него и спросил:

— Если бы ты мог навсегда избавиться от чего-нибудь одного в Хогвартсе, что бы это было?

Драко уже почти услышал в ответ что-нибудь безобидное вроде тыквенных пирогов, когда Крэбб, подумав, заявил:

— Инспекционная дружина.

Вот, значит, как.

Поймав взгляд Малфоя, Крэбб заметно скис и даже втянул голову в плечи, словно только сейчас вспомнил, кто, собственно, возглавлял ненавистную организацию.

— Не вся дружина, — осторожно поправился он. Серебристая нить тут же затянулась.

Драко приподнял бровь. — Я хотел сказать, сама идея нормальная… Ай! Твою ж мать! Ладно! Вся! Ненавижу всю Инспекционную дружину вместе с проклятой жабой!

Нить тут же ослабла. Предательство было изобличено магией.

— Очень интересно, — холодно протянул Драко.

— Я не против самой идеи, — нехотя пояснил Крэбб. — Патрули, дежурства — да пожалуйста. Но таскать людей к Амбридж мне осточертело. Ловим кого-нибудь за ерунду, приводим к ней — а у нее сразу праздник: эта мерзкая улыбочка, вопросы, наказания… Ей ведь не порядок нужен. Ей просто нравится, когда люди ее боятся, а мы послушно обеспечиваем ей постоянный приток жертв. И вообще, с тех пор как она появилась, в школе стало невозможно нормально жить. Нельзя собираться группами, слушать музыку, устраивать вечеринки… Помните, как мы в прошлом году по пятницам зависали в гостиной почти до утра? Вот это было нормально. А сейчас за лишнюю кружку сливочного пива чуть ли не объяснительную писать приходится. — Крэбб обвел взглядом шумный стол и впервые за весь монолог слегка ухмыльнулся. — Так что я лично очень рад, что эта садистка в розовом сгинула.

На несколько секунд за столом воцарилась задумчивая тишина. Даже Забини перестал ухмыляться и посмотрел на Крэбба с новым, почти уважительным интересом, словно только что обнаружил у старого приятеля ранее неизвестный внутренний орган.

— Никогда не думал, что скажу это, — первым нарушил молчание Поттер, — но я согласен с Крэббом.

— Запишите дату, — ехидно посоветовал Блейз.

— За отсутствие Амбридж! — объявил Финниган и поднял кружку.

— За вечер без декретов! — поддержала его Джинни.

К ней тут же присоединились Лонгботтом, Милисента и, после короткого колебания, Гойл. Даже Грейнджер приподняла бокал, хотя сделала это с таким выражением, будто мысленно составляла длинное примечание о том, что поддерживает исключительно формулировку тоста, а вовсе не последующие нарушения.

Драко мрачно откинулся на спинку стула. Как глава Инспекционной дружины он должен был бы немедленно разогнать это маленькое сборище диссидентов, снять с каждого по тысяче баллов и отправить подробный рапорт в Сицилию. К несчастью, руки связывал договор с чертовой грязнокровкой — и неприятный факт: в данный момент Малфой сам сидел среди предателей с коктейлем в руке.

Мир определенно катился куда-то не туда. А если точнее — в зад печально известного Мордреда.

Следующий раунд достался Лонгботтому, который глупо поддался на провокацию Паркинсон и выбрал действие. По требованию Джинни ему пришлось произнести предвыборную речь на пост министра магии. Начав с робкого предложения увеличить финансирование школьных теплиц, герой цветочных горшков расхрабрился настолько, что к концу речи уже обещал отменить домашние задания, продлить каникулы и объявить пятницу официальным выходным. Финнигану повезло еще меньше — ему пришлось танцевать на столе под недовольным взглядом Розмерты. Обеспокоенный его примером, Забини выбрал правду.

— Назови девушку, с которой согласился бы пойти на свидание, — потребовала Уизли.

— Ни с одной, — незамедлительно ответил Блейз. — Я ведь женоненавистник.

В него немедленно прилетели сырные палочки.

— Скорее уж, женобоязник, — фыркнул Гойл на правах новоиспеченного эксперта по отношениям.

— Ты обязан ответить, — напомнила Пэнси.

Блейз лениво покосился на серебристую нить, по-прежнему свободно лежавшую на запястье.

— Судя по всему, нет.

— За общеизвестный ответ полагается штрафное действие, — постановила Пэнси.

— В правилах этого не было.

— Было. Я просто забыла упомянуть.

— Когда-нибудь ты сделаешь блестящую карьеру в Министерстве, — восхищенно предвидел Уизли.

— Вот поэтому я и не доверяю женщинам, — мрачно заключил Блейз. — Правила меняются быстрее, чем успеваешь запомнить старые.

— Не драматизируй. Иначе посоветую Джинни отправить тебя флиртовать с первой женщиной, которая подойдет к столу.

Блейз уже приготовился заспорить, но Пэнси вдруг улыбнулась той самой улыбкой, после которой всякому в здравом уме следовало немедленно покинуть помещение.

— А ведь это… замечательная идея.

— Паркинсон, — предупреждающе начал Забини.

— Что? Сам ведь предложил.

— Вовсе нет.

— Значит, первая женщина, которая подойдет к столу? — подхватил Уизли.

Пэнси кивнула.

— Именно.

— Мне нравится, — воодушевилась рыжая, затем обратилась к Блейзу: — Но просто заговорить мало. Ты должен ее смутить.

— Прекрасно. — Блейз мрачно оглядел зал. — Остается надеяться, что никто не подойдет до закрытия.

Судьба, разумеется, решила иначе.

Именно в этот момент к их шумной компании подошла Лавгуд.

— Хотите обновить заказ? — спросила она с безмятежностью существа, еще не осознавшего масштаб надвигающегося бедствия.

Блейз в ужасе поднял на нее глаза, потом перевел затравленный взгляд на Пэнси. Та без всякого сочувствия улыбнулась и сообщила Лавгуд:

— Блейз как раз хотел тебе кое-что сказать.

За столом воцарилась крайне неловкая тишина. Даже Крэбб перестал жевать; Гойл подался вперед с тем неподдельным интересом, который обычно предшествует неизбежному падению кого-нибудь с лестницы. Забини же выглядел так, будто ему предложили добровольно положить шею на плаху.

— Я… — начал он и сразу же закашлялся. — В общем, Лавгуд, ты сегодня выглядишь… достаточно мило.

— То есть, обычно я выгляжу не «мило»? — уточнила она.

— Нет. То есть… как бы это, черт тебя возьми, сказать… Просто сегодня особенно… удачно?..

Драко прикусил внутреннюю сторону щеки. Где-то справа Пэнси уже заглушала смех ладонью.

— Удачно? — переспросила Лавгуд.

— Я имею в виду одежду. И волосы. И… — Забини отчаянно оглядел ее, пытаясь обнаружить еще хоть что-нибудь безопасное для комплимента. — Лицо. Да, сегодня оно как-то особенно… удачно выглядит. То есть… не так плохо, как при дневном свете. — Полумна нахмурилась. — Нет, забудь. Я хотел сказать, что здесь, в полумраке, на фоне алкоголя и пьяных посетителей ты выглядишь заметно лучше обычного.

Лавгуд несколько секунд смотрела на него, поджав губы.

— Очень мило, Блейз.

— Нет, погоди, я не…

— Ваш заказ я принесу позже.

Она резко развернулась и ушла к стойке, всем видом показывая, что дальнейшее существование Забини больше не представляет для нее интереса. Блейз мрачно проводил ее взглядом.

За столом еще несколько секунд держалось молчание. Потом Финниган не выдержал и согнулся пополам, Поттер спрятал лицо в ладонях, а Пэнси издала какой-то совершенно неприличный звук, после чего окончательно потеряла способность сохранять достоинство.

— Да пошли вы, — обиженно буркнул Забини, скрестив руки на груди.

Серебристая нить на его запястье, впрочем, исчезла.

Следующие несколько ходов прошли относительно безболезненно и, по милости Фортуны, вновь без участия Драко. К тому моменту он окончательно расслабился и даже начал получать от игры некоторое извращенное удовольствие. Меж тем бутылка лениво сделала несколько оборотов и остановилась напротив Поттера.

— Действие, — выбрал тот после секундного сомнения.

— Отлично. — Девчонка Уизли бросила на него быстрый взгляд, на мгновение сжала губы, словно собираясь с духом, и неожиданно выдала: — Поцелуй меня. В губы.

— Что? — растерялся Избранный.

— Ты слышал, Гарри.

— Погоди-ка, — тут же вмешался брат вертихвостки. — Это еще что за…

— Рон, заткнись, — оборвала она его. — Не хочешь смотреть — отвернись. Правила одинаковые для всех. Верно, Пэнси?

Паркинсон одобрительно кивнула и легонько толкнула Уизли плечом. Тот с осуждающим видом отвернулся.

Поттер все еще выглядел так, будто рассчитывал на внезапное помилование, но спустя мучительно долгую минуту все же наклонился к Уизли-младшей и осторожно коснулся ее губ. Настолько осторожно, что Драко невольно поморщился. Если уж собрался публично позориться, можно было хотя бы делать это с некоторой убежденностью.

Уизли, очевидно, придерживалась того же мнения. Едва Поттер попытался отстраниться, она запустила пальцы ему в волосы и притянула обратно. Очкастый сперва застыл, очевидно, не представляя, что полагается делать дальше, но освоился подозрительно быстро. Через пару секунд его рука уже легла ей на талию, а еще через несколько он, похоже, окончательно забыл и про игру, и про зрителей.

Скривившись, Драко отвел взгляд — и тут же встретился глазами с Грейнджер. Та наблюдала за ним, слегка прикусив губу, будто из последних сил удерживалась от комментария. На пару секунд они просто замерли друг напротив друга через стол, объединенные недоумением. Потом Грейнджер фыркнула и отвернулась.

— Так. Все. Достаточно! — объявил Уизли.

Никакой реакции.

— Гарри! Немедленно отцепись от моей сестры!

Но Мальчик-Которому-Наконец-Перепало продолжал самоотверженно игнорировать существование лучшего друга. Тогда Уизли раздраженно наклонился через стол, ухватил его за плечо и буквально оттащил от сестры.

— Я сказал: хватит! Там было сказано поцелуй, а не полный медицинский осмотр ротовой полости!

За столом раздался смех. Улыбаясь до ушей, Поттер поспешил собрать остатки достоинства: поправил очки, галстук, проигнорировал убийственный взгляд друга и раскрутил бутылку.

На этот раз пришла очередь Пэнси.

— Правда, — выбрала она.

— Ты же сама полвечера жаловалась, что все выбирают правду, — справедливо возмутился Лонгботтом.

— И?

— Это вопиющее лицемерие!

Пэнси пожала плечами.

— Расслабься, цветочек. Все по правилам.

Лонгботтом нахмурился, покачал головой и даже скрестил руки, всем своим видом излучая осуждение. Впрочем, спорить не осмелился.

— Ну? — поторопила Пэнси. — Какой вопрос?

Поттер несколько раз открыл рот, так и не выбрав ничего подходящего, потер переносицу и зачем-то покосился на Уизли. Затем еще немного помялся, словно прикидывая, насколько далеко ему позволено зайти, и наконец спросил:

— Ты встречаешься с Роном потому, что он тебе нравится?

Что? Что он только что сказал?..

— Гарри, — шикнул на него Уизли.

— Все в порядке, — спокойно заверила Паркинсон. — Твои друзья просто за тебя волнуются, Ронни. К тому же правила есть правила. — Она перевела взгляд на Поттера и на несколько секунд задумалась. Уизли рядом с ней тоже притих, будто впервые за весь вечер не знал, чего ожидать. — Нет, — наконец ответила Пэнси. — Я встречаюсь с ним не потому, что он мне нравится. — Короткая пауза. — Я его люблю.

Драко перевел ошарашенный взгляд на Паркинсон, потом на Уизли, будто кто-то из них обязан был сообщить, что это просто крайне неудачная шутка.

Вот только никто не смеялся. И, что хуже, никто даже не выглядел шокированным. Поттер приподнял брови, услышав неожиданную откровенность; Грейнджер едва заметно улыбнулась; Уизли-младшая радостно переглянулась с братом. Крэбб хмыкнул и продолжил жевать, Гойл обменялся понимающим взглядом с Булстроуд, Забини даже бровью не повел. И тут разрозненные детали треклятого вечера внезапно сложились в совершенно однозначную картину: тихие разговоры, рука Пэнси на предплечье Уизли, орешки, это проклятое «Ронни»… Драко едва сдержал стон. Несколько часов он старательно объяснял происходящее потерей равновесия, социальным экспериментом и общей умственной неполноценностью гриффиндорцев, тогда как Паркинсон попросту встречалась с Рональдом, мать его, Уизли.

Малфой уже собирался потребовать объяснений, но вдруг осекся. Ведь если остальные не удивились, если Пэнси даже не посмотрела на него — Драко, проверяя реакцию… значит, для него это тоже не было новостью. Значит, Паркинсон уже успела посвятить в подробности своей личной жизни гребаного двойника. И тот, судя по всему, не только знал о ее романе с Уизли, но и не имел ничего против этого противоестественного союза.

— Драко, ты в порядке? — спросил его Гойл.

— В полном, — буркнул он и одним глотком осушил бокал.

— Выглядишь так, будто увидел дементора, — встрял Поттер.

Если бы.

— Я в порядке, — резче повторил Драко и поставил пустой бокал на стол. — Просто подавился. Не нужно устраивать из этого очередное коллективное расследование. Лучше играйте в свою дурацкую игру.

Бутылка вновь закрутилась, но Малфой почти не следил за ней. Он мрачно уставился в пустой бокал, чувствуя себя преданным и до нелепого обманутым. Получается, Пэнси доверила свою тайну не ему, а самозванцу, который носил его лицо и пользовался его именем. Хуже того, этот ублюдок, похоже, знал о жизни его друзей больше, чем сам Драко. Крэбб ненавидел дружину. Гойл тайно сох по Булстроуд и, вероятно, пек ей пирожки с корицей. Пэнси встречалась с нищебродом Уизли и, очевидно, хотела от него дюжину рыжих детишек. Забини… Да кто ж его знает? Не исключено, что по ночам он пишет любовные сонеты, а утром посвящает их гребанным русалкам…

— Драко.

Он поднял взгляд из-под хмурых бровей и выругался: госпожа Фортуна в конце концов отвернулась от него. Серебристая нить уже обвилась вокруг запястья.

— Я пас.

— Поздно, — невозмутимо отрезала Пэнси.

Нить тут же стянулась сильнее.

— Ай! Мордред…

— Правда или действие, Драко?

Он смерил ее убийственным взглядом.

— Действие.

Улыбка Паркинсон стала шире, взгляд скользнул в сторону Грейнджер.

— Пригласи ее на танец.

Драко уставился на Пэнси. На несколько секунд он даже забыл, что собирался злиться из-за Уизли.

— Кого?

— Обворожительную красотку в зеленом, разумеется, — она закатила глаза. — Или предпочитаешь танец с бутылкой?

— Раз уж ты спросила…

— Правила есть правила.

— Ты повторяешь это уже сотый раз, — проворчал он, чувствуя, как нить туже стягивает запястье.

— А меня спросить не хотите? — раздраженно вмешалась Грейнджер.

Пэнси пожала плечами.

— Не особо. И не смотри на меня так, Драко. Я уже сказала: нить не исчезнет, пока не выполнишь задание. Так что советую поторопиться. Встань, улыбнись и пригласи Грейнджер так, чтобы она согласилась.

Малфой выдохнул через нос, остужая злость, и вновь посмотрел на Грейнджер.

За столом уже поднялся одобрительный гул. Кто-то захлопал, кто-то присвистнул; слизеринцы и гриффиндорцы внезапно объединились в порыве окончательно испортить ему вечер. Пэнси нетерпеливо махнула рукой в сторону Грейнджер.

Предатели…

Драко поднялся и медленно подошел к Грейнджер. Остановившись перед ней, на долю секунды замешкался, ощущая, как щеки заливает жаром. Затем все-таки протянул руку, старательно сохраняя на лице выражение полного безразличия.

— Грейнджер.

— Да? — отозвалась она с преувеличенным недоумением. Губы дернулись в злорадной усмешке.

Драко стиснул зубы.

— Не будешь ли ты так любезна принять это гребанное приглашение и избавить нас обоих от дальнейшего унижения?

— Как мило, — протянул Забини.

— Он явно волнуется, — прошептал Поттер.

— Я бы даже сказал, трепещет, — добавил Уизли.

Драко обернулся в их сторону, подбирая уничижительный ответ, когда почувствовал легкое прикосновение к ладони.

Грейнджер вложила пальцы в его руку.

Почти сразу, точно назло, Люсинда Мерроу сменила бодрую композицию на что-то медленное. Первые протяжные ноты разлились по залу, приглушая разговоры, и несколько пар уже потянулись к освободившемуся пространству перед сценой.

Прекрасно.

Пытаясь не думать, Драко повел Грейнджер за собой, направляя к свободному месту в центре «Трех Метел». Он чувствовал себя, точно во сне. Странном, вязком, невозможном. Грейнджер стояла напротив него, явно ожидая его дальнейших действий. На фоне кружилось несколько пар, смазанных движением и мягким светом свечей; над ними между потолочными балками мерцали золотые огоньки, цепляясь отражениями за стекла и елочные украшения.

Драко положил ладонь ей на талию, ощущая тепло чужого тела через тонкую ткань.

Что бы сказал отец, если бы увидел эту сцену? Что бы подумал? — совершенно несвоевременно поинтересовался ехидный внутренний голосок.

— Расслабься, Малфой, — тихо посоветовала Грейнджер. — Это всего лишь танец.

— О, а я думал — бой с драконом.

— Сочту за комплимент.

Они начали медленно двигаться в такт.

Первую минуту Драко следил исключительно за тем, куда ставит ноги, хотя необходимости в этом не оказалось. Грейнджер двигалась на удивление плавно и безошибочно подхватывала ритм, будто угадывала каждый его следующий шаг.

— Ты умеешь танцевать, — удивился Малфой.

— Прости, что разрушила еще один твой уютный предрассудок.

Музыка текла медленно, и через какое-то время он перестал считать шаги. Перестал следить за любопытствующими взглядами. Даже гул голосов вокруг словно отодвинулся дальше. Осталась только Грейнджер напротив, ее ладонь в его руке и совершенно нелепое ощущение, что танец длится дольше, чем должен.

Полная бессмыслица… Все дело в дурацкой игре, лазурной жидкости и чертовой Паркинсон. Наверняка она нарочно все спланировала, чтобы у него не осталось морального права возмущаться ее романом с Уизли. Она встречается с гриффиндорцем, он танцует с грязнокровкой на глазах всего Хогсмида. Хорошо, может, не всего. Но все-таки…

И кто бы мог подумать, что Грейнджер вообще идет зеленый цвет?

Драко чуть сильнее сжал пальцы на ее талии, исключительно чтобы скорректировать траекторию движения, затем покружил вокруг себя. Подол платья мягко качнулся вокруг ног. Грейнджер подняла взгляд. Локоны, которые весь вечер нарушали ему душевное равновесие, теперь находились непозволительно близко к его лицу. И от них пахло чем-то сладковатым и… приятным.

Кажется, карамель. Или ваниль. Нет, точно карамель…

— Нить, — прошептала она. Он вопросительно вздернул бровь, вырванный из хаоса мыслей. — Она растворилась пару минут назад.

Нахмурившись, Драко опустил взгляд на запястье. Серебристой нити действительно не было, а ее исчезновение он даже не заметил.

Все вокруг резко вернулось на свои места: чужие голоса прорезались сквозь гул музыки, где-то рядом засмеялись, звякнуло стекло. И Драко разом вспомнил, где находится.

Он сразу убрал руку с талии Грейнджер и отступил на полшага.

— Наконец-то, — сказал он с утрированной радостью. — Я уже начал думать, что заклинание сломалось и мне придется танцевать с тобой до закрытия.

— По тебе не было заметно, что ты так страдаешь.

— Я умею достойно переносить удары судьбы.

— Разумеется. — Грейнджер закатила глаза.

Они вернулись к столу под громкие аплодисменты.

— Очаровательно, — похвалила Пэнси.

— Лучше заткнись, — посоветовал Драко.

— А что? Красиво было, — заметил Уизли. — Я бы с удовольствием посмотрел еще один ваш танец.

— Тебя никто не спрашивал, Уизел.

— Ладно-ладно, вижу, ты смущен.

— Я вовсе не…

— Ронни, я тоже хочу танцевать, — вдруг заявила Пэнси.

Со сцены Мерроу как раз затянула очередную романтическую композицию, тем самым окончательно развязав руки всем присутствующим идиотам. Этого оказалось достаточно, чтобы остальные разом вспомнили о музыке. Младшая представительница семейства Уизли первой вскочила из-за стола и почти сразу увела за собой вяло сопротивляющегося Поттера. Гойл еще с полминуты изображал мучительный выбор, после чего все-таки протянул руку Булстроуд; Финниган с Крэббом быстро договорились с двумя девушками за соседним столом. Пэнси же церемониться не стала: просто схватила Уизли за руку и потащила следом.

Стол опустел. Напротив Драко осталась только Грейнджер, а сбоку — Забини.

Замечательно.

Малфой провел пальцем по краю пустого бокала, чувствуя, как колючее раздражение собирается в одну тяжелую точку под ребрами. Меж тем окружающие вели себя так, словно ничего необычного не происходило. Пэнси смеялась чему-то, что шептал ей Уизли на ухо. Поттер вел рыжую в нелепом танце, совершенно не попадая в такт; Гойл выглядел до смешного счастливым рядом с Булстроуд. Лонгботтом пристроился в самом центре, ничуть не смущаясь отсутствием партнера. Все словно нашли свое место в этой новой, совершенно абсурдной версии реальности.

Все, кроме самого Драко. И что-то подсказывало: окажись здесь его лже-личность, он бы уже смеялся вместе с остальными и вел себя так, будто действительно принадлежал этой странной компании.

Однако самое паршивое заключалось в другом: остальные даже не заметили подмены. Ведь, похоже, чужая версия Драко нравилась им больше настоящего.

Выходило, лишним в собственной жизни оказался именно он — хозяин гребанного тела.

Малфой еще несколько секунд смотрел на танцующих, затем резко поднялся с места. Схватив пальто со спинки стула, он пересек зал, толкнул дверь и шагнул наружу. И, наконец, голос Люсинды Мерроу заглох до едва различимого гула.

Холод ударил в лицо вместе с озлобленными снежными хлопьями. Но Драко проигнорировал и ветер, и снег, быстро оседающий на волосах и воротнике; вместо этого глубоко вдохнул морозный воздух и побрел к небольшому каменному фонтану неподалеку от «Трех метел».

Над улицей между домами были натянуты гирлянды зачарованных фонариков; витрины уже успели обрасти хвойными венками, красными лентами и серебряными звездами. Хогсмид старательно готовился к Рождеству. Сам фонтан зимой, разумеется, не работал: вода давно исчезла, на дне лежал снег, а по краям каменных чаш наросла тонкая корка льда.

Идеально.

Малфой опустился на широкий каменный бортик, чувствуя, как сам превращается в длинную, унылую сосульку.

Да и пусть…

Драко провел ладонью по лицу и уставился на следы собственных ботинок в снегу.

Судя по всему, его отсутствие окружающим нисколько не мешало. Напротив. Самозванец каким-то образом умудрился расположить к себе весь факультет Гриффиндора во главе с ненавистным заклятым врагом; обзавелся собственным фан-клубом, куда, по слухам, записалась даже Макгонагалл; стал доверенным лицом слизеринцев, которым, вообще-то, полагалось считать подозрительность базовой формой самосохранения.

Конечно, можно объяснить все тем, что все они просто идиоты. Поттер, Уизли, Пэнси, Крэбб, Гойл — каждый по-своему. И все же. Проблема заключалась в том, что эти идиоты прекрасно обходились без него. Более того, с другим «Драко» им, похоже, было… лучше.

Малфой сильнее вжал носок ботинка в снег.

Чертов двойник. Чертов вечер. Чертовый снег…

За спиной послышались шаги.

Драко медленно поднял голову и с удивлением обнаружил перед собой Грейнджер. Она стояла в нескольких шагах, рассматривая падающий снег.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Малфой.

— Ты вышел, ничего не сказав, — ответила Грейнджер. — Подумала, тебе стало плохо.

— Какая трогательная забота. — Драко коротко усмехнулся.

— Ты весь вечер сидел с таким лицом, будто тебя заставили присутствовать на собственных похоронах, — заметила она, проигнорировав колкость. — Да и сейчас выглядишь не лучше.

— А тебе не все равно? — он фыркнул. — Если беспокоишься, что твой любимый двойник останется без носителя, можешь расслабиться. Прыгать с башни я все еще не собираюсь.

— Во-первых, он не мой любимый, — ощетинилась Грейнджер, выставив перед его носом указательный палец. — Во-вторых, если уж я вышла сюда, значит, меня волнует, что происходит именно с тобой. Так что смирись, Малфой.

По какой-то необъяснимой причине внутри шевельнулось что-то неуместно теплое, и почти сразу захотелось съязвить.

— Собираешься перечислять пункты до рассвета?

— Расслабься. Список закончился.

Грейнджер подошла ближе и остановилась прямо напротив него. Драко пришлось задрать голову, чтобы смотреть ей в лицо, а не на темный край пальто и снежинки, тающие на воротнике.

— Ты выглядел удивленным признанием Паркинсон, — произнесла она. Драко промолчал. — И, судя по твоему лицу, мнение Крэбба о твоей дурацкой дружине тоже оказалось для тебя неприятным открытием. Как и Булстроуд с Гойлом.

— Закончила?

— Почти. — Она скрестила руки на груди. — По-моему, тебя расстроило не то, что Пэнси встречается с Роном.

— Меня расстраивает сам факт существования подобного союза.

— А может, то, что тебя не поставили в известность?

Драко мрачно уставился на нее.

— Решила податься в психоаналитики?

— Почему бы и нет? Материала вокруг предостаточно, — она бросила на него красноречивый взгляд.

— Хорошо, — наконец процедил он. — Хочешь знать, что меня расстроило? Пожалуйста. Я больше не понимаю, какая часть моей собственной жизни вообще принадлежит мне.

Он резко поднялся с фонтана. Грейнджер чуть нахмурилась, но ничего не сказала.

— Каждый день я узнаю о себе что-то новое. Люди подходят ко мне и продолжают разговоры, которых я никогда не начинал, ждут ответов на шутки, которых я не понимаю, благодарят за поступки, которых я не совершал. Что дальше? Требование вернуть долги? Предложение жениться?..

— Малфой…

— Нет, погоди. Ты же хотела знать.

Она поджала губы и чуть отступила, позволяя ему продолжить. Драко провел ладонью по волосам, стряхивая снег.

— Всю жизнь я хотя бы знал, за что люди меня ненавидят. — Губы искривились в короткой усмешке. — Поверь, в этом есть определенное удобство. А теперь я понятия не имею, что они видят, когда смотрят на меня. Меня? Его? Какую-то удобную смесь из нас двоих? — Он на секунду замолчал, затем дернул плечом. — И, что особенно приятно, все это выясняется исключительно постфактум. Из чужих разговоров, взглядов, случайных оговорок. Как будто я стал лишним в собственной жизни. Так что да, Грейнджер. Я, черт возьми, расстроен.

Несколько секунд она молчала. Что для нее — почти сверхъестественное достижение. Для него же — вечность, за которую он уже успел мысленно проклясть и ее, и себя, и внезапный приступ откровенности. Вот оно — дно.

Малфой первым отвел взгляд и снова опустился на край фонтана, ссутулившись чуть сильнее, чем обычно. Можно считать вечер окончательно проваленным. Оставалось надеяться, что Грейнджер проявит редкое для себя чувство такта, развернется и наконец оставит его в покое. наедине с фонтаном, снегом и мрачными мыслями.

Вместо этого Грейнджер зачем-то подошла к фонтану и села рядом.

Впрочем, в следующую же секунду вскочила обратно.

— Мерлин! Как ты здесь сидишь?! У тебя задница примерзнет к камню!

— Благодарю за изящество формулировки, — проворчал он.

Грейнджер закатила глаза, вытащила палочку и направила ее на свободный участок бортика. По камню пробежало мягкое золотистое свечение; ледяная корка зашипела, растаяла, а от серой поверхности повеяло едва заметным теплом.

Грейнджер осторожно коснулась камня ладонью, проверяя результат, и только после этого снова села. Драко покосился на нее, затем на подозрительно теплый участок фонтана рядом. Несколько секунд из чистого упрямства продолжал сидеть на своем промерзшем месте, после чего молча придвинулся ближе.

— Я тоже не сразу узнала про Рона и Паркинсон, — вдруг сказала Грейнджер.

— Вот как? — Малфой заинтересованно сощурился.

— Если уж совсем честно, мы с Гарри узнали совершенно случайно.

— Только не говори, что обрадовалась.

— Нет, — неохотно призналась она, поджав губы. — Сначала мы решили, что Рон сошел с ума. Потом — что Пэнси им манипулирует. Потом, кажется, снова вернулись к первой версии.

— Наконец-то мы хоть в чем-то согласны.

— А потом я немного подумала и поняла, что, возможно, проблема была не только в них.

Драко скептически приподнял бровь.

— Какая великодушная попытка распределить вину между всеми участниками катастрофы.

— Просто я поняла, что Рон скрывал от нас правду не потому, что хотел нас обмануть или обидеть. Он заранее знал, какой будет наша реакция. И боялся ее.

— Как удобно. Теперь виноваты те, кому врут.

— Я не сказала «виноваты».

— Звучало подозрительно похоже.

— Потому что ты путаешь вину с причиной. — Грейнджер хмуро покосилась на него. — Рон сам решил молчать. Но мы с Гарри немало сделали для того, чтобы это решение показалось ему разумным.

— Пытаешься сказать, моя вторая личность просто оказалась приятнее в обращении? — нахмурился Драко.

Она нетерпеливо вздохнула.

— Я говорю, что иногда проще промолчать, если заранее знать, что тебя не примут.

Драко посмотрел на нее внимательнее. Несколько снежинок застряли в темных локонах у виска; кончик носа покраснел от холода; пальцы почти полностью исчезли в рукавах.

— У тебя снег в волосах.

— И?

— Ничего. Просто констатирую очередную проблему.

Грейнджер фыркнула. Малфой поднялся с фонтана и стряхнул снег с мантии.

— Пойдем. Пока ты окончательно не окоченела и мне не пришлось объяснять Поттеру, почему я оставил его лучшую подругу замерзать посреди Хогсмида.

— Какая забота.

— Не привыкай.

Они уже почти дошли до «Трех метел», когда Грейнджер вдруг остановилась.

— Малфой.

Он обернулся.

— Что?

Она несколько секунд смотрела на него, потом пожала плечами.

— Если тебя это хоть немного утешит… я всегда знаю, когда это ты.

И, не дожидаясь ответа, открыла дверь и скрылась внутри.