Noblesse. Павшая во Тьму (джен)

— Правила выживания в общежитии Святого Франки, — мило улыбнулась.

— У нас действуют правила?

— В любом сообществе они действуют, — включила кэпа. — Писаные и неписаные. Некоторые им следуют, а некоторые получают молнией.

— Молнией, — изумилась Юиджи.

— Ага. Тот, кто рискнет утром встать между мной и кофемашиной, может оказаться поджарен, — оскалилась шире. — И это будет самозащита.

— Ах вот ты о чем, — расслабился Эмыч. — Да, в общении с тобой следует соблюдать технику безопасности.

— Э-э-э-эй…

— Что мне стоит знать? — прозвучало одновременно.

— Э-э-э-э-эй! — возмущенно уставилась уже на соседку.

Но та проигнорировала, с ожиданием смотря на Двадцать первого.

— Она в курсе большинства твоих самых сокровенных, самых грязных секретов. Способна вытащить их на свет в самый неподходящий момент, в минуту твоей сильнейшей слабости. И использовать против тебя, — ответил этот предатель. — Ее телефон — сборище компромата. Она знает наперед, где и когда тебя подловить.

— Как с этим бороться? — сощурилась Юиджи.

— Никак, — меланхолично буркнул Два-один. — Смирись и вспомни пункт первый.

— Вообще-то я все еще тут, — помахала руками.

— Она почти всегда ощущает, если-когда ты замыслила недоброе против нее. Особенно если-когда дело близится к нанесению тяжких… кхм… воспитательных затрещин. Срабатывает суперспособность: ты замахиваешься — и вас разделяет барьер.

— Эмы-ы-ыч, — я вскочила с кровати и направилась в его сторону, пыхтя от негодования.

— Я за него, — фыркнул тот.

Вот же паразит! Мою же реплику вернул.

— Что? Хочешь сказать, я все придумал? Соврал? — он продолжил расслабленно сидеть на стуле.

— Нет. Но…

— Не нравится, когда твои секретики вытаскивают на поверхность?

Туше. Не нравится. Это ж мое преимущество.

— И последнее, — отметил факт успешной деморализации противника М-21, — про гиперопеку. Все правда. Мелкая обожает влезать в самоубийственные авантюры. Поседеть можно, — демонстративно тряхнул волосами.

— Эй! — дернулась, отмирая. — Это не я тебя до седины довела. Не перекладывай с больной головы на здоровую.

— Где ты тут наблюдаешь хоть одну “здоровую” голову? — отбился Двадцать первый.

Скривилась.

— Тц, как самокритично.

— Подводя итог, — проигнорировал мою ремарку и вернулся к разговору с Юиджи, — это живая, наделенная сверхспособностями бомба замедленного действия, которая хочет тебе помочь. И иногда мне кажется, она ни перед чем не остановится, чтобы сделать то, что вбила себе в голову. А поскольку ты вошла в число спасенных “бедных зверюшек”, — впервые за последние дни Эмыч по-доброму улыбнулся, — добро пожаловать. Она уже подобрала ключик к твоему сердцу. И теперь ты умрешь за нее. Не жалея.

Юиджи кивнула, нахмурившись. А я… застыла на месте, не зная, как реагировать на прозвучавшее признание. Горло сковал ком. Глаза налились слезами.

— Это… правило? — напряженный шепот разорвал тишину.

Два-один вздрогнул, но потом расслабился и пожал плечами.

— Скорее, закономерность. Жизненный опыт. Осознание и принятие, которые настигают уже после, — и вновь расплылся в улыбке познавшего дзен буддиста. — Добро пожаловать.

Я не смогла сдержать всхлипы, душившие грудь.

— Ани? — М-21 заметил перемену моего настроения. — Мелкая, ну ты чего? — Поднялся, обнял, вдавливая носом в грудь.

— Не смей умирать, — пробурчала в мягкую ткань футболки. — Правило четыре.

— М-м-м?

— Из разборок всегда возвращаться живым, — рявкнула, подняв голову. — Это не обсуждается.

— Есть, мэм, — усмехнулся он. — Только помни, что это правило касается и тебя.

Молча стиснула его в объятиях.

— Ты п-простил меня? — голос дрогнул: но я не могла заставить себя звучать уверенно, ведь нанесенная мной рана была слишком болезненной.

— За что? — ушел в несознанку Два-один.

— За то, что я лишила тебя М-24?

Улыбка товарища увяла. Но теплота из глаз никуда не делась.

— В этом нет твоей вины, — взъерошил мою прическу. — Лучше озвучь нам полную версию правил.

Стиснула его еще раз. Изо всех сил.

— Ты меня сломаешь, — раздался сиплый всхлип. — Мощь свою благородную уйми…

Вздохнула. Отлипла. Запустила пальцы под футболку, похлопала по теплому животу.

— Ты опять меня лапаешь?

За спиной раздалось негромкое покашливание, напоминая, что мы в комнате не одни.

— Я всего лишь чешу тебе пузико, — буркнула. — Что тут такого? Почему вечно из этого раздувают сцену?

— И правда почему? — со смешком оттолкнул меня Двадцать первый. — Может, не стоит делать этого при свидетелях?

— Ты хочешь, чтобы я делала это наедине? — удивленно подняла на него взор.

— С тобой наедине оставаться опасно. Франкенштейн неправильно поймет.

Отступила, позволив ему оставить за собой последнее слово. Ничего, дикого зверя приручают постепенно. Маленькими шажочками.

Прикрыла веки, постояла так минуту, приводя эмоции в порядок.

Успокоившись, вернулась к столу и заняла кресло, в котором раньше сидел Маркус.

— Извини за эту сцену, Юиджи, — произнесла ровно, словно на официальном приеме. — Я фанат обнимашек. Однако не все разделяют мою страсть… сразу, — чопорно откашлялась в сжатый кулачок. — Что ж. Надеюсь, ключевое ты услышала. Правило четыре. Всегда возвращаться живым, — расправила складки на одежде, избегая смотреть на девушку. — Правило два: не злоумышлять против обитателей и гостей дома, учеников и учителей высшей школы Е-Ран, жителей Лукедонии и обычных людей. Правило три: все разборки и недоразумения решать за пределами дома, школы, жилых кварталов. В идеале — в необитаемом месте. Так, чтобы это не вышло боком Корее или любому другому государству. Правило пять: не стесняться просить помощи. Все.

— Почему в правилах упомянута школа, — спросила Юиджи. — Я не понимаю, почему ты выделяешь ее? Тебе так нравится туда ходить?

— Дело не совсем в этом, — улыбнулась. — Высшая школа Е-Ран — это детище Франкенштейна. Он создал ее для Рейзела. Эмыч там работает, — кивнула на него. — Вместе с Тао и Такео. Я и остальные ноблесс посещаем уроки.

— Детище Франкенштейна? Кого он там растит? — напряглась собеседница. — Агентов?

Я расхохоталась.

— Нет, там учатся обычные человеческие дети. Это просто школа.

— Это не просто школа, — возмущенно возразил М-21.

Юиджи метнула на меня разочарованный взгляд.

— Это лучшая школа в Сеуле, — добил ее Два-один, выдержав паузу. — И наверняка — в Корее.

— Франки обрадуется, что ты так считаешь, — фыркнула.

— Вы что, серьезно?

— Абсолютно, — уверенно ответил Двадцать первый. — С такими вещами в этом доме не шутят.

Я выразительно кивнула.

— Пожалуй, на сегодня мне достаточно откровений, — смирилась с услышанным Юиджи. — Спасибо за теплый прием. И за советы, — прошлась по нам оценивающим прищуром.

— Пообщайся с Саймоном, — поднялась, чтобы проводить ее. — Его опыт социализации после “внезапной отставки” может быть тебе полезен.

Попрощавшись с гостями, на обратном пути подрулила к опекуну. Тот обнаружился на диване перед телевизором. В компании душистого Эрл Грея и жующих эвкалипт коал. Уютная, домашняя картина. Даже жаль разрушать ее. Предвкушающе оскалилась во все тридцать два.

— Рейзел, а ты хотел бы встретиться с Музакой?

Кадис замер.

Ме-е-едленно моргнул.

Прикрытые на мгновение глаза погасили вспыхнувшее алое пламя.

Прислушалась к внутренней связи: захлестнувшая волна несла мешанину из удивления, надежды, тоски, боли, приязни и разгорающейся радости. Ух! Эвкалиптовый лес поглотил эмоциональный шторм.

— ... — Рей наконец отмер, кивнул и выразительно уставился на меня, требуя подробностей.

— Ты же помнишь состояние Музаки в вашу последнюю встречу? — аккуратно направила разговор в нужное русло.

— Да. — Печаль усилилась.

Я многозначительно выдерживала паузу.

— Ани! — Печаль сменилась решимостью. — Дитя. Что ты знаешь? Что я должен делать?

— Как и ты тогда, Музака потерял много сил. И был пленен. Эти долгие восемь столетий он провел в Союзе. Подопытным. Чрезвычайно секретным и тщательно охраняемым.

Лицо напротив стало скорбным и бледным. Грустным.

— Прости, — присела рядом на диван, положила голову на белоснежное плечо.

— Тебе не за что извиняться, дитя, — теплая ладонь легла мне на макушку. — Мы освободим его.

— Да. Освободим, — повернулась, заглянула в горевшие твердой уверенностью глаза. — Скоро представится удобный случай. Но…

— … — градус выразительности внимания Ноблесс достиг пика.

— …нам следует хорошо подготовиться к встрече.

Повисла тишина.

Неожиданно внизу раздался странный хлопок. Будто что-то взорвалось. Но очень-очень тихо. С подозрением уставилась на собеседника.

— Я предупредил Франкенштейна.

Э-э-э?! Судя по раздавшимся торопливым шагам, тот внял предупреждению и спешил получить разъяснения. Из первоисточника. Кхм…

— АНИ! — громыхнуло.

Незачем так кричать. Я же ничего (еще) не натворила. Я не виновата. Откуда эта обвинительная интонация?

— Фра-анки? — вжала голову и вцепилась в Рея как в спасательный круг.

— Юная леди, потрудитесь объяснить, во что вы опять вляпались?

— Рейзел, — жалобно всхлипнула, — я же из лучших побуждений. Я же хочу помочь. Всем. Тебе. Музаке. За что он так со мной?

— Франкенштейн, — слуга заслужил мягкий укор.

— Мастер.

Однако выказанные смирение и покорность могли обмануть только наивного незнакомца.

— Ани, — мою макушку чуть сдавили, — не пытайся манипулировать.

“Я и не пытаюсь”, — проворчала мысленно. — “Я манипулирую”.

Однако кивнула и отзеркалила смирение и покорность. Дети быстро учатся. С такими-то наглядными пособиями…

— Ани, — Франки признал поражение тяжелым вздохом и опустился в кресло по соседству, — что мы должны знать?

— Музака безумен, — отвела взгляд. — Последнее, что он помнит, — свое обещание уничтожить человечество. Он зациклился на этой мысли. И ему совершенно неважно, что человечество тогда и сейчас разделяют три десятка поколений. А тому же все эти годы ученые Союза накачивали его химической дрянью, подстегивавшей “животные инстинкты”: гнев, ярость, жажду убийства. Стоит Музаке очнуться, он устроит бойню. Нам нужно придумать способ умиротворить его. Вывести из состояния берсерка “всех убью, один останусь”. Начать можно со слоновьей дозы снотворного и курса транквилизаторов. А Рейзел поработает с его памятью и притупит эмоции и травмирующие воспоминания о смерти Эшлин, — вопросительно покосилась на названного, отмечая на мгновение появившуюся горькую растерянность. — Но в идеале, конечно, найти специалиста, способного помочь. Вряд ли вырвавшись из условного Аркхэма, Музака будет рад оказаться в Блэкгейте. Что? — наткнулась на два непонимающих взгляда и махнула рукой. — Я имела в виду, что плохая идея — освободив из лабораторного плена, сразу же заточить спасенного в бронированной палате с мягкими стенами. Пусть даже и премиум-люкс класса.

— Мастер? — Франкенштейн явно запрашивал официальное разрешение для причинения добра и оздоровления бывшему Лорду оборотней.

— Ани, нет ли другого способа образумить Музаку?

— Тебе лучше знать, — пожала плечами. — Ты его друг.

Да, я перевела стрелки. И нет, мне не стыдно.

— В известной мне версии событий адекватность Музаке вернул Кромбел. Медикаментозно. Заслужил этим поступком доверие оборотня и стал союзником. Не думаю, что нас устроит подобный расклад.

— …

— Можно хотя бы тут обойтись без Кромбела и его миньона? — закатил глаза Франкенштейн.

— Ничего не обещаю, — ухмыльнулась. — Не хочешь с ними пересекаться, значит, давай их опередим. Придумаем, как заполучить Музаку не в открытом противостоянии, а хитростью.

Внутренняя связь сигнализировала, что Кадис абсолютно не согласен с предложенным подходом. Пришлось объяснять.

— В честном бою вы просто измотаете друг друга и разнесете все вокруг. Выиграет от этого только Союз. Иное дело — изящно выкрасть твоего проблемного пушистого друга. К слову, за эксперименты над Музакой ответственны Девятый старейшина и семейный дуэт Кравей. Ваши старые знакомые. Роктис и Игнес.

Гостиную затопила холодная ярость. Воздух стал тяжелым.

— Ани, — рыкнул Франки, — подробности. Где содержится Музака? Как туда проникнуть? Сколько охраны?

— Отвечаю на вопросы. Музака содержится в секретной лаборатории Девятого старейшины. Она расположена на небольшом острове. Однако я не знаю точного местоположения, — задумчиво почесала щеку. — Но… есть пара идей, как туда пробраться. Шэршэ ля фам.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказала. Буквально. Можно спросить у Лунарк, Пятой старейшины. Думаю, она тоже захочет спасти Музаку. А можно проследить за Игнес Кравей. Эта нехорошая дамочка скоро объявится в окрестностях Сеула: выйдет на охоту за юными главами и наследниками кланов. Проследим за ней — узнаем, где находится нужная база Союза, — хлопнула в ладоши. — Оба варианта рабочие. И даже хорошо, что есть план А и план Б. Хотя… — задумалась, — сначала я спрошу силу. Это даже проще. Посмотрим, приведет ли нас к нужному острову мой личный навигатор. Если нет, тогда уже встретимся с Лунарк. Или воспользуемся Игнес.

— А ты сможешь договориться с оборотнями? — выгнул бровь Франкенштейн.

— Не попробуем, не узнаем, — оскалилась. — Но я б не отказалась от парочки советов по будущей социализации М-21. Да и оборотням мне есть, что предложить. Их раса на грани вымирания из-за социал-дарвинистской политики Мадука. Не всем из них по душе подобная перспектива.