Теневая звезда (джен)

Москва. Солнцево. Панельная коробка. Трёхкомнатная клетка, которую Фёдор с чудовищной иронией назвал «нейтральной территорией для адаптации». Выглядит как склеп для нищих. Пахнет сыростью, дешёвой колбасой и всепроникающей, чужой, глупой тоской.

Он воскресил нас. Куромаку. Эмму. Ромео. Феликса. Зонтика. Вытащил из небытия и водрузил сюда, будто ничего и не было. Будто не было года войны. Не было Теневой Звезды. Не было… его.

Куромаку стоял посреди гостиной, вытянувшись в струнку, и яростно протирал воображаемый меч тряпкой для пола.

— Беспорядок! Абсолютный! — его голос резал тишину. — Пол покрыт пылью! Это позорище! Немедленно нужна метла! Где метла?!

Эмма сидела на потёртом диване, уставившись в стену с ледяным, безразличным презрением.

— Метла? — переспросила она, не поворачивая головы. — Куромаку, вы окончательно потеряли связь с реальностью? Нам нужно думать о восстановлении иерархии. Этот… хаос, — она ленивым жестом обвела комнату, — оскорбляет. Пик! Вы должны принять меры.

За кухонным столом Ромео раздавал карты Феликсу, его голос звучал слащаво и громко.

— Любовь моя! Сыграем в «дурака»? Проигравший целует королеву! — он подмигнул Эмме. Та лишь отвела взгляд, словно увидела нечто неприятное.

— О, Ваше Величество! Вы наверняка проиграете! — хихикнул Феликс. — Целовать Эмму… ой, а она ведь и правда Королева… это ж почти государственная измена! Ха-ха!

Зонтик метался по комнате, рыдания сотрясали его тощее тело.

— Моя пуговица! Пропала пуговица от жилетки! Это конец! Кто-то украл! Наверное, те страшные люди за стеной! Они воруют пуговицы! Я знал! Я ЗНАЛ! Мы все умрём! Аааа! — с этим воплем он нырнул под стол, забившись в угол.

И я. Король. Без короны. Без замка. Без… Валета. Фёдор воскресил колоду. Но Вару… нет. Будто его и не было вовсе. Они… не помнят. Не помнят его дерзких выходок. Не помнят его оглушительного бунта. Не помнят, как он исчез в чёрном, всепоглощающем холоде Сердцевины с последним, ледяным вздохом: «Холодно… так холодно…»

И это забвение оставило во мне дыру. Острее любого клинка Куромаку.

— Эмма, — обратился я к ней, с трудом выговаривая слова сквозь стиснутые зубы. — Этот… беспорядок. — Я кивнул в сторону стола, из-под которого доносились всхлипы. — Он… раздражает. Как… отсутствие чего-то важного. Не находишь?

Эмма медленно подняла бровь.

— Отсутствие важного? Ваше Величество, здесь отсутствует всё важное: слуги, трон, достойное окружение. Зонтик? Он вечно ревёт. Как последний идиот. Что в этом нового? — Она прищурилась, изучая моё лицо. — Вы что-то… неважно выглядите, Пик. Может, эта «реальность» вам вредит?

— Я в порядке! — рявкнул я резче, чем планировал. — Просто… этот запах жареной рыбы… он навязчив. И мысли… сбиваются.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри всё кричало.

Фёдор! — мысленный рёв, полный ярости и недоумения, устремился в пустоту. — Где логика?! Почему её здесь нет?!

В сознании отозвалось слабое, усталое эхо, будто доносившееся из соседней комнаты:

— Адаптируйтесь, Пик. Иерархия — внутри вас. Не ищите внешних врагов. Их больше нет.

Ложь! — мысль вырвалась, острая и ядовитая. — Я чувствую… дыру! Тень отсутствия! Кто ты, призрак, чьё небытие жжёт сильнее любого присутствия?! Почему я не могу вспомнить… чьи это были очки? Чей смех раздражал меня каждое утро?!