Раскаты Грома (джен)

Мистер и миссис Диггори ожидали их примерно на середине платформы. Амос Диггори был высоким краснощеким волшебником с жесткой каштановой бородой и без единого намека на седину. На нем было серо-зеленое пальто, поверх клетчатой рубашки и соломенная шляпа. Оделия Диггори, круглолицая волшебница с высоким пучком темных волос, уже заметила Седрика и Гарри и оттого улыбалась. На ней был бежевый кардиган и коричневая юбка в пол. Для чистокровных волшебников они выглядели необычайно по-магловски.

— Счастлив с тобой познакомиться, Гарри, — мистер Диггори энергично потряс ему руку, не слишком незаметно посматривая на шрам.

— Взаимно, сэр, — Гарри мягко улыбнулся и опустил чемодан на землю.

— Мерлин, сынок, ты снова вырос или мне кажется? — у нее был необычайно мелодичный голос, и Гарри подумал, что в Хогвартсе она наверняка пела в хоре. — Ну, иди сюда!

Мистер Диггори добродушно рассмеялся, глядя на жену.

— Ну, мам! Здесь же люди!.. — миссис Диггори сомкнула объятия, не дав Седрику закончить. — Прошло ведь всего два месяца...

— Три. И ты и представить не можешь, как я скучала! — она отстранилась. Седрик направился к отцу, что-то ворча, а миссис Диггори обратилась к Гарри: — А ты должно быть Гарри. Амос представил меня? — она вздохнула. — Меня зовут Оделия, уверена, мы поладим.

— Так, ну что, все готовы? — мистер Диггори ударил ладонью о ладонь. — Седрик, я беру твой чемодан.

— Отец, ну зачем, я и сам могу, — попытался опротестовать подросток, но мужчина был неумолим. — Гарри, тогда я возьму...

— Нет-нет, — мальчик тут же подхватил свои вещи и покачал головой. — Я сам.

Он оглядел платформу. Толпа понемногу рассеивалась, в каминах, возле которых теперь стояло всего по пять-шесть человек, то и дело вспыхивало волшебное зеленое пламя.

— Ты когда-нибудь пользовался каминной сетью, Гарри? — мягко спросила миссис Диггори.

— Нет, мэм, — Гарри качнул головой, глядя как какой-то волшебник зачерпнул летучий порох.

— Тебе нужно будет зачерпнуть порошок вот из той корзинки, затем, стоя в камине, бросить его под ноги и четко произнести: «Дом Диггори», — когда мальчик кивнул, женщина добавила: — Я пойду первой, чтобы у тебя был пример. Седрик и Амос сразу за тобой.

Миссис Диггори плотно прижала сумочку к телу, бросила порошок под ноги, и зеленое пламя тотчас же поглотило ее.

— Дом Диггори! — последовал ее примеру Поттер.

Огненный вихрь завертел его волчком и понес вниз. Свист пламени оглушительно забил по барабанным перепонкам.

Мимо проносились расплывчатые пятна горящих каминов и примыкающие к ним части гостиных. От этого стремительного кружения, подобно езде в тележках Гринготтса, его ни сколечко не тошнило, наоборот он с интересом оглядывался и размышлял, отчего волшебники не сталкиваются в этих сетях.

Он рухнул на пол, когда магия вытолкнула его в нужную гостиную, и поспешил подняться, надеясь, что никто не видел его позора. Не прошло и минуты, как из камина появились мистер Диггори и Седрик.

— Сейчас вернусь, — бросил глава семейства, прислонил чемодан сына к каминной кладке, и вышел из дома.

Просторная комната, в которой Гарри тут же узнал гостиную, имела вид неправильного четырехугольника, в ней легко расположились толстоногий стул с деревянными стульями, диван напротив камина, уголок под кухню с круглым окошком и подоконником, на котором стояли горшки с неизвестными, но очень красивыми цветами. Дверь, за которой скрылся мистер Диггори, была не единственной в гостиной — еще две двери вели, как предполагал Гарри, в ванную комнату и комнату супругов. А поверх желтых стен висело несколько двигающихся семейных портретов и старинные часы.

Гарри попытался заглушить навязчивые мысли о вопиющей, сюрреалистичной абсурдности ситуации. Всего пять минут — и вот он здесь. Еще мгновение назад он не был знаком с Диггори, не видел их лиц, а теперь его уже впустили в их дом, в самое сердце их жизни. Вспомнились рассказы Штыря об интернатах — последнем пристанище для самых пропащих подростков: с криминальным прошлым или просто отбросов общества, от которых отреклись все и вся. По словам Штыря, в таких местах царили нравы, достойные викторианской эпохи, где жестокость, облаченная в слово «дисциплина», возводилась в систему, а Дурсли могли бы сойти за образец снисходительности. Говорили, что в иных учреждениях подопечным кололи какую-то адскую смесь из успокоительных и прочей дряни, превращающей человека в овощ. Существовали, конечно, и фостерные семьи, но вся эта государственная машина — интернаты, фостерные семьи, усыновление — представлялась Гарри чудовищно сложным, запутанным лабиринтом. И вселяла первобытный, животный ужас. Глубже, чем разумом, он был убежден: стоит ему по-настоящему понять правила этой игры — и он неминуемо, неизбежно в нее угодит.

— Седрик, отнеси пока, пожалуйста, вещи наверх, — просьба миссис Диггори, достававшей из серванта посуду, вырвала его из мрачных мыслей.

Гарри проследил за ее правой рукой, которая выхватила откуда-то нож и принялась мелко нарезать лук. Почему она не просит его помочь? Думает ли она, что Гарри слишком устал и все только испортит? Или может теперь, когда вокруг никого нет, они перестанут себя вести так, словно его не навязали им, и станут игнорировать? Стоит ли ему рассчитывать на ужин? Пучина тревожных мыслей затягивала его все глубже и глубже...

— Ай! Мать твою Моргану!

— Следи за языком, Седрик!

Мальчик моргнул и уставился на отпрыгнувшего от его чемодана Седрика. Тот съежился под взглядом матери.

— Я... мне очень жаль, — выпалил Гарри, не решаясь поднять взгляд. Он заслонил собой чемодан. — Я наложил на свои вещи защиту и... Куда надо отнести?

— Вот как... А... — непонятным тоном начала миссис Диггори, разрезая напряженную тишину. — Верх по лестнице, Гарри. Седрик, покажи.

Подросток, хмуря брови, кивнул головой в сторону лестницы.

— На кой Мерлин тебе устанавливать чары? — спросил Седрик, когда они оказались на втором этаже.

Здесь цвет стен сменился, став чуть менее ярким. Две одинаковые двери располагались в разных концах коридора.

— А сам как думаешь? — резко спросил Гарри, не успев остановить себя.

«Они могут отказаться от меня в любой момент», — ворвалась в разум мысль со скоростью крикетного мяча при подаче.

— Прости, — сделав выдох, выдавил Гарри и вымученно улыбнулся. — Я — Гарри Поттер. И слизеринец. Это же очевидно.

Челюсть Седрика выдвинулась вперед от раздражения, морщась, он кивнул. Они дошли до конца коридора, и подросток отворил дверь.

Комната сразу же отличилась тем, что была выкрашена в небесные цвета. Она была чиста и уютна. Мерно тикали волшебные часы. Воздух был пропитан свежестью трав, воском и чем-то древесным. У левой стены стояла двухъярусная кровать из темно-коричневого дерева с приставленной лестницей. Справа у двери были прикреплены два металлических закругляющихся крючка под метлу для квиддича, по бокам от кровати стояли платяные шкафы, а напротив два письменных стола и несколько полок над каждым.

— Ну, как тебе? — спросил Седрик, обводя рукой пространство. — Родители чуть расширили комнату в сторону окна, чтобы второй шкаф и стол поместились.

— Здорово, — Гарри ожидал гораздо меньшего, но здесь было ничуть не хуже, чем в общежитии. — А кровать у вас всегда была двухэтажной?

— Да нет, — пожал плечами Седрик и вдруг ухмыльнулся, — кстати, у нас в общежитии точно такие же кровати. Это не задевает твою факультетскую гордость?

— М-м. Не слишком. Значит, вы живете по двое в комнате?

— По двое? Нет, у нас весь курс в одной комнате. Ну, мальчики, разумеется. Это вороны, я слышал, по двое живут.

— А гриффиндорцы как и вы, только одноэтажные кровати, — пробормотал Гарри.

Седрик неопределенно промычал и понес чемодан в сторону стола.

— Пошли, уже, наверное, все готово, — позвал он Гарри, стоя у двери.

На кухне уже пахло мясом, овощами и чаем с травами, когда входная дверь хлопнула, ознаменовав возвращение мистера Диггори.

— Дурной спаниель, — проворчал он, отодвигая стул, его шляпа теперь покоилась на столе.

— Что-что, дорогой? — обернулась миссис Диггори. — Убери со стола шляпу. Вечно ты ее туда кладешь!

— Хорошо, — устало вздохнул мистер Диггори и заковылял к полке с головными уборами. — МакДайд говорю. Его спаниель снова облюбовал наш газон. И нет бы убрать за собой, так...

— Ну, то есть ничего нового, — мягко прервала его миссис Диггори, левитируя сразу четыре дымящиеся тарелки. — Давайте ужинать.

Гарри нерешительно потеребил карман брюк, глядя на свою порцию. В груди завязался тугой узел, когда он понял, что ему придется есть, не проверяя еду. Вряд ли еда была отравлена, но от воспоминания, как его совершенно неожиданно охватила тошнота, судорога и он словно перестал контролировать свое тело на пиру по случаю Хэллоуина, в горле возник комок. Он сглотнул и взялся за приборы.

— Итак, Слизерин, да? — усмехнулся мистер Диггори и прищурился, заправляя тканевую салфетку за воротник. — Амбиции и хитрость. Хитрость и амбиции.

— Распределяющая шляпа долго выбирала между ним и Рейвенкло, — Гарри исподлобья оглядел семейство.

— Рейвенкло — мой старый факультет, — сказала миссис Диггори, не спуская глаз с мужа. — Как сейчас помню, как профессор Флитвик вручал диплом об окончании седьмого курса.

— А мы с Седриком попали на лучший факультет в Хогвартсе — Хаффлпафф! — деловито заявил мистер Диггори, хлопнув сына по плечу. — Ну, верно говорю?

— Да, пап, — сконфуженно отозвался подросток.

— Какие предметы тебе нравятся, Гарри? — закончив, миссис Диггори отложила столовые приборы, только сейчас заметив, что мальчик давно поел.

— Трансфигурация, — тут же откликнулся Гарри. — Еще чары и Защита.

— Чары — это нечто! — кивнул мистер Диггори. — Каждый уважающий себя Диггори сдавал ЖАБА по ним. Седрик так и вовсе лучший в своем классе! — с гордостью изрек мужчина. — М-м! Я просто обязан тебе показать нашу фамильную карту! Ее сделал еще правнук Элдрича Диггори, — четвертого министра магии — Бертрам. Бертрам Диггори в свое время возглавлял комиссию по по экспериментальным чарам.

— Но, наверное, уже завтра, Амос, — глянула на часы миссис Диггори, пока Поттер сдерживал зевоту. — Уже девять часов, а им еще вещи нужно распаковать. Гарри, Седрик, отнесите посуду в раковину. Гарри, ванная комната справа от лестницы. Если что-то понадобится, мы еще побудем некоторое время на кухне.

В комнате Седрика, в своей новой комнате, Гарри шепнул пароль «Алиса в Стране чудес», механизм щелкнул, и чемодан раскрылся. Защиту на свое имущество он поставил еще в далеком ноябре, выбрав фразу, которая ни за что на свете не посетит голову ни волшебника, ни магла. Ведь кто в здравом уме станет пробовать названия детских книжек? Сначала он раздумывал сделать фразу еще и на змеином языке, вот только разговаривать на нем без змей не выходило.

Стопка одежды была резво отделена от учебников, и Гарри уже хотел переодеться в пижаму, когда вспомнил о Седрике.

— Э, Седрик, ты можешь выйти?

— Выйти? — занесенная рука подростка с чернильницей замерла, и он уставился на выпрямившегося в весь свой небольшой рост Гарри. — Зачем?

— Переодеться, — нахмурился мальчик. — Потом я выйду.

— Ты... стесняешься? — недоверчиво уточнил он.

Гарри подавил волну возмущения. Разумеется, он не стеснялся, ему не пять лет! Но и позволять видеть кому-то свои шрамы он не собирался!

— Что-то вроде того, — пробормотал он, прикусив губу и намеренно уставившись себе под ноги.

— Ладно... Ну, ты это... Недолго только что ли.

Хлопнула дверь, и Гарри мигом принялся за дело. Не прошло и минуты, как он поблагодарил Седрика и впустил его обратно.

— Скажешь, когда мне нужно будет выйти, — морщась, произнес Поттер, ставя на полки учебники. В преддверие каникул им задали немало домашних заданий.

— Э-э, тебе не надо будет. Я же в квиддич играю, а мы там все в одной раздевалке и, ну, привык как-то, — он пожал плечами и отложил очередное сломанное перо в левую стопку.

— В одной? И девчонки тоже? — поразился Гарри.

— Да, — Седрик почесал шею, его щеки порозовели. — Душевые только разные.

Гарри ошарашенно кивнул, запоминая очередную странность волшебников, когда его руки нащупали две последние книги на самом дне саквояжа. Две книги по арифмантике, купленные еще в июле.

— Черт возьми, — пробормотал мальчик. — Как я мог о них забыть?..

Гарри вспомнил скуку на зимних каникулах и безрезультатные попытки найти что-то не столь безынтересное и приевшееся. Неужели решение было прямо под носом? Он прищурился, читая введение «Основ Арифмантики». Эту книгу, однозначно стоило прочесть первой. Сразу после домашнего задания.

Следующим утром Гарри проснулся прежде, чем маленькая стрелка часов достигла отметки семь, спустился на кухню и замер в нерешительности. Кухня Диггори выглядела непривычно грязной в сравнении с той, что была у Дурслей. Не было слоя пыли толщиной в дюйм, пятен от чая или огромных крошек, и все же перед глазами стояло воспоминание о вымытой тетей Петунией до чиста после ужина кухне, которая разве что не блестели, и оно было столь свежим, словно это было вчера.

— Гарри? Что ты здесь делаешь? — на ступеньках показалась миссис Диггори в домашнем халате. Гарри резко обернулся. — Ты проголодался?

— Я? Нет. Просто думал приготовить завтрак, но... — замялся мальчик, прикрывая створку шкафа.

Но он не знал нужно ли. Что именно готовить. Даже где искать продукты и посуду. Он прикусил губу и бросил взгляд на женщину. Со стороны он, наверное, выглядел глупо.

— Приготовить завтрак?.. — повторила миссис Диггори, пытаясь понять, не ослышалась ли она. — Ты умеешь готовить?

— Да, — кивнул Гарри, словно это было обычным делом. — Я могу пожарить сосиски, бекон или тосты. Сделать омлет, яичницу. Овсянку. Печеная фасоль у меня плохо выходит, но могу и ее.

Миссис Диггори быстро скрыла свое удивление.

— Что же, мне не помешает помощь, если, разумеется, ты этого хочешь. Мне как раз нужно с тобой кое о чем поговорить.

Она подошла к буфету и взмахнула палочкой. Дверцы тотчас же распахнулись, с каждым новым взмахом все больше посуды и неизвестных Гарри баночек спускались с полок на гладкую поверхность.

— А остальные во сколько встают?

— О, часов в девять-десять, — она поправила выбившуюся прядь и посмотрела на часы. — Сегодня ведь воскресенье. Ты предпочитаешь омлет или яичницу?

— Я? — Гарри был захвачен врасплох. — Э, омлет, наверное.

— Седрик тоже омлет, — кивнула своим мыслям миссис Диггори. — Давай тогда так: я пожарю яичницу и бекон, а ты пока начнешь с омлетом.

Она поочередно прикоснулась палочкой к стеклянной бутылке с молоком, с маслом, а затем к яйцам.

— Что вы сделали?

— Отменила чары стазиса.

— О, у меня они не получились, — неслышно пробормотал Гарри, разбивая яйцо. — А их надолго хватает?

— От нескольких дней до месяца, — рассеянно ответила миссис Диггори, ставя сковороду на причудливую металлическую подставку. Она что-то неслышно прошептала, и вспыхнул огонь. — Все зависит от продуктов.

Женщина надела откуда-то взятый фартук и продолжила.

— Я хотела сегодня днем сходить с тобой в Косой переулок, если ты не против.

— Зачем? У меня все есть.

— Все? А шампунь или хотя бы мыло? Зубная паста, щетка, полотенца? В Хогвартсе легко привыкнуть к хорошему, — ее взгляд стал отсутствующим. — Седрик, я помню, очень удивился после первого триместра, когда закончился шампунь. Но дом — не Хогвартс, здесь вместо сотни эльфов только я.

— Зубную щетку я могу наколдовать, — Гарри наморщил нос.

— Наколдовать? — миссис Диггори поджала губы. — Магия — не для того, чтобы заменять необходимое. Она — чтобы улучшать существующее. Наколдованная щетка раздерет все десна до крови. Давай купим тебе хорошую. Она будет массировать десны и сама менять цвет, когда придет пора новую. Хорошо?

Гарри только пожал плечами. Эта щетка не сильно отличалась от той, что ему вручали Дурсли, а потому он не хотел тратить лишние деньги на обычную.

— Значит решено, — заключила миссис Диггори, поразмыслив над чем-то еще. — После завтрака и пойдем.

Гарри кивнул, продолжая помешивать смесь.

— Можете мне тоже сковородку дать и огонь наколдовать? — попросил он через три минуты.

— Конечно. Выливай все, затем засеки примерно десять минут, и после мы посмотрим, что у тебя вышло, — сказала миссис Диггори, когда Гарри вылил смесь на сковороду.

— А сколько все это будет стоить? — через некоторое время спросил мальчик. — Полотенца там, щетка. Ну, чтобы я взял деньги.

— Коли раз уж мы станем твоими опекунами, Гарри, то мы о тебе позаботимся и за все заплати, — она на миг нахмурилась, а затем ее лицо резко просветлело. — Или ты за питание и проживание тоже собрался платить?

— Почему бы и нет? — выпалил Гарри. — Я могу о себе позаботиться. И у меня есть деньги. Так сколько на шампунь, полотенце и зубную пасту? Я просчитаю.

— Нет, ты ни за что платить не будешь, — миссис Диггори мрачно покачала головой из стороны в сторону, Гарри хотел что-то возразить еще, и она припечатала: — Это не обсуждается. Опека, Гарри, — это не сделка. Это ответственность. Позволь нам нести ее.

Мальчик насупился, и на следующие десять минут на кухне повисла тишина, которую он заполнил мысленным повторением таблицы трансфигурационных коэффициентов.

— Все. Готово, — отрывисто сказал он.

— Готово? Ну, давай посмотрим, что там у нас получилось, — с уловимым для Гарри недоверием произнесла она. — Ты не слукавил, — с оттенком удивления заключила миссис Диггори, мягко улыбаясь. Она заметила, как помрачнел мальчик. — Не то чтобы я сомневалась, просто, видишь ли, Седрик, когда был помладше, лет в шесть, все норовил мне помочь, — она рассмеялась. — Так, когда он пытался приготовить яичницу, все яйца, Ровена пойми как, оказались на потолке! С тех пор он к готовке не приближается.

— А вы научите меня? — Гарри кусал губу, глядя куда угодно, только не на миссис Диггори. — Как огонь развести или чары стазиса наложить. И вообще... всему. Я хочу уметь все делать сам. А не... — он умолк.

— Что же... Если тебе и вправду интересно... На самом деле несовершеннолетним нельзя колдовать вне Хогвартса, — Гарри пораженно воззрился на нее, и миссис Диггори пояснила: — Это из-за Статута, оттого След накладывается на территорию, где проживает волшебник, если у него нет магических опекунов. Если они есть, то по закону они должны за ним следить во время каникул. Так что уверена, все будет в порядке. Мы Седрика поэтому просим отрабатывать заклинания при ком-то из нас, на кухне.

Женщина переложила омлет на тарелку и накрыла его крышкой.

— Гарри, а, если не секрет, нам с Амосом интересно, с кем ты раньше-то жил? О тебе с того злополучного Хэллоуина столько слухов ходило, столько слухов. Один невероятнее другого. И заграница упоминалась, и замок, защищенный наравне с Хогвартсом, кто-то предполагал, что тебя спрятали в магловском мире и наняли личных учителей, — она не увидела, как одеревенело лицо Гарри от последней фразы.

— Я не уверен... Можно ли говорить... — он сглотнул. Ноги налились свинцом. — Ну, вы понимаете, ради безопасности тех людей.

— Да, конечно, — вымолвила она. — Я просто заметила твой акцент. Или скорее смесь... Ты ведь жил где-то в Лондоне?

— В пригороде, — дрогнувшим голосом ответил Гарри. Красное пятно стало расползаться от шеи к щекам.

— Ладно, прими пока душ, — она задумчиво посмотрела на часы, — думаю через полчаса будем завтракать.

Мистер Диггори и Седрик вышли на завтрак сонные и попеременно зевали, вяло орудуя вилками и неохотно вступая в беседы, и большую часть времени была лишь слышна песнь дрозда. Так бы ничего интересно и не случилось, если бы в середине трапезы не послышался оконный скрежет.

Мистер Диггори удивленно уставился на окно и замотал головой, уверенный, что ему послышалось. Но звук повторился. Пробурчав что-то, он оторвался от яичницы с беконом, поднялся, подошел к окну и распахнул его пошире. Вместе с потоком свежего весеннего воздуха в комнату влетела белоснежная сова.

— Ты к кому, красавица? — удивленно спросил мистер Диггори и потянулся. — Сегодня почты не должно быть...

— Это моя сова, сэр, — сообщил Гарри. Никта издала пронзительный звук и, сделав круг над столом, приземлилась ему на плечо.

— Какая красивая сова! Как ее зовут, Гарри?

— Никта, мэм, — Гарри невольно улыбнулся, заметив, как приосанилась подруга. Затем он нахмурился, осознав, что перья теперь вновь будут по всей комнате. И если Дырявом котле эту проблему решал эльф, то здесь... «Лучше б она не прилетала». Он резко подскочил с места. Сова недовольно ухнула.

— А у вас есть клетка? Или просто жердочка, чтобы перья на пол не летели? — быстро спросил Гарри.

— А-а-а, — махнул рукой мистер Диггори, зевая, — от пары перьев никому худо не будет. После завтрака принесу. Поставишь в комнате и... — он снова широко зевнул и прикрылся рукой.

— О, ну... ладно.

Седрик отказался идти с ними в Косой переулок, и уже четверть часа спустя, разобравшись с клеткой, Гарри вновь вывалился из камина, на этот раз в Дырявом Котле. Когда миссис Диггори поинтересовалась, каким транспортом он пользовался раньше, мальчик сообразил в какую сторону дует ветер и сам перешел в наступление.

— А почему именно в Косой переулок? Здесь дешевле всего?

— Нет, я бы так не сказала. Ты же знаешь, это самая крупная торговая улица в Британии, и только здесь продается сразу все, что нам нужно.

— А Хогсмид?

— Хогсмид гораздо меньше.

— А-а, — протянул он. — Понятно. М-м, а акценты? Откуда вы в них разбираетесь? Это преподают на магловедении?

— Не знаю, я не брала этот предмет. Видишь ли, моей соседкой по комнате стала маглорожденная девочка из Ливерпуля. Первое время я вообще ее не понимала. Кажется, этот диалект называется «скауз». Некоторые ребята с нашего курса высмеивали ее из-за этого, и я пыталась ей помочь, как могла. Потом стала префектом и помогала другим первокурсникам.

В груди у Гарри что-то дрогнуло — короткий, болезненный спазм, похожий на зависть. Не к Седрику, а к той незнакомой девочке из Ливерпуля. Он тут же подавил эту слабость.

— Это очень благородно с вашей стороны, мэм, — голос прозвучал нарочито вежливо. — А много диалектов вы встречали?

— Не очень, — она пожала плечами. Они уже дошли до банка Гринготтс и повернули направо. — Пару ребят с шотландским, «скауз» вот, еще... не помню, как назывался, но тот первокурсник был из Ньюкасла. И диалект западного Лондона, разумеется.

— Восточного, — автоматически поправил Гарри, скривившись, и поспешил сменить тему. — Я хотел спросить вас о каминах. Мы ведь использовали порошок на Кингс-Кросс. Он ведь стоит, кажется, два сикля, разве нет? За мешочек. Он ведь платный.

— Да, — подтвердила миссис Диггори, — но в некоторых общественных местах, Гарри, например в Министерстве, в Дырявом Котле, в Трех Метлах, он бесплатный.

— А просто за камин? Наверное, есть какой-то сбор за пользование, да? — продолжил мальчик, не обращая внимания на небольшое раздражение миссис Диггори.

— Плата за обслуживание, — уточнила женщина. — В Министерстве Магии есть такой отдел — магического транспорта. Вот в нем работают люди, обслуживающие в том числе сеть летучего пороха. За год выходит что-то около шестидесяти галлеонов.

— А какие еще есть отделы? Кроме департамента правопорядка и контроля за популяциями?

Миссис Диггори вздохнула.

— Еще есть отдел спорта, международного сотрудничества, магических происшествий и катастроф и отдел тайн.

— Отдел тайн? А что это такое? — он заметил, как из одного из магазинов вышла пожилая волшебница с двумя девочками-подростками. Их взгляды скользнули по Оделии и прилипли к Гарри. Одна из девочек резко дернула мать за рукав и что-то прошептала. Гарри почувствовал, как мышцы спины сами собой напряглись.

— Попозже. Вот уж наша аптека, — голос миссис Диггори прозвучал чуть громче и четче обычного. Ее рука мягко, но недвусмысленно легла Гарри на плечо, разворачивая его от любопытных взглядов и направляя к вывеске «Косметические зелья Примпернель».

* * *

Когда они наконец вернулись домой, Гарри чувствовал себя уставшим до изнеможения, но не мог ни сидеть, ни лежать. Казалось бы, еще совершенно ничего не сделано, да и на часах едва ли было половина двенадцатого, а все мысли уже кружилось вокруг одного лишь желания — поскорее уснуть и проснуться в новый день с новыми силами, но сон, как назло, не шел.

Он пробыл в таком состоянии до самого обеда, лишь опасения из-за еды, которую он приготовил не сам, вырвали его из полудремы. Мистер Диггори, работавший в бюро распределения домашних эльфов при отделе по контролю за популяциями, рассказывал о какой-то домовушке Мэди, которая на старости лет сошла с ума и разгромила кладовую комнату семьи Белби.

— А как у тебя дела, сынок? — переменил тему он. — Я вчера так и не спросил, как ты триместровые контрольные написал.

— Неплохо, — неловко протянул Седрик. — У меня «Выше Ожидаемого» по зельям, Защите и рунам. По остальным «Превосходно».

— Шесть «П» и три «ВО», — мужчина отправил очередную вилку с жареным картофелем в рот и причмокнул. — Молодец! Но разве у тебя не было «П» по защите в том году?

— Было, — сдавленно признал подросток, — но ты же понимаешь, папа, с ноября профессором стал Снейп, а он несправедлив к не слизеринцам.

— А кто у вас зелья тогда ведет? — с интересом спросил глава семейства.

— Профессор Слагхорн, пап, — очевидно, не в первый раз сказал Седрик, закатывая глаза.

— А, Слагхорн, — лицо мистера Диггори потемнело. — Скользкий старикашка... Всем сумеет угодить, будь уверен! Но то на словах, а как до дела дойдет предпочтет увильнуть. Помню, Барти рассказывал...

— Амос, — одернула Оделия мужа. — Гарри, а как у тебя? Справляешься с учебой?

— Да, мэм, — хмуро отозвался мальчик. Ему не понравился ни тон, ни слова мистера Диггори, когда тот заговорил о бывшем декане Слизерина. Факультетская ли гордость взыграла в нем, или что-то иное.

— И как? — живо поинтересовался мистер Диггори. Гарри встретился с ним взглядом.

— У меня «У» по зельям, травологии и астрономии, «П» по трансфигурации и «ВО» по остальным.

— Неплохо, — аттестовал мужчина и отвел взгляд. Но его сдвинутые брови, по мнению Гарри, твердили об обратном. — У Седрика, конечно, получше, но у тебя, сынок, есть фундамент. Особенно трансфигурация. «Превосходно» у МакГонагалл — это серьезно. А вот травология... — он покачал головой. — Со Спраут всё просто: зубри учебник, и «Выше Ожидаемого» у тебя в кармане. Лишний СОВ или тем более ЖАБА не повредит.

«Значит, они хотят отметок получше. Дурсли хотели наоборот... Ладно...»

— Гарри, может, ты хочешь добавки? — спросила миссис Диггори, невольно подмечая как быстро поел мальчик. На миг ей показалось, что он удивлен такому простому вопросу, но вот Гарри уже с вежливой улыбкой отказывается.

* * *

На следующий день, понедельник, Гарри вновь помогал миссис Диггори приготовить завтрак и познакомился с чудом магической инженерии — волшебным краном.

— Есть такое заклинание «Aguamenti», — рассказывала хозяйка дома, — призывающее воду. И руны на поверхности крана добиваются схожего эффекта.

Мальчик быстро смекнул, что миссис Диггори вовсе не раздражается от его вопросов, а даже наоборот. Он заключил, что это должно быть особенность учеников Рейвенкло и профессора Флитвика в частности. Или, быть может, конкретно ей льстило чувство собственной полезности.

— А почему вода тогда не течет постоянно? — поинтересовался он.

— Руны необходимо насыщать магией, Гарри. Без нее это лишь нацарапанные буквы древнескандинавского алфавита. По этому же принципу работают метлы или камин, оттого ими не могут воспользоваться маглы.

— Выходит, это как трансфигурация, только наоборот, — задумчиво пробормотал мальчик.

— Если ты имеешь в виду, что в трансфигурации мы сразу насыщаем предмет магией, то да, — кивнула она. — Чары и алхимия, к слову, тоже, хотя алхимическое преобразование необратимо.

— А горячая вода? И почему она появляется именно внутри крана? И «Aguamenti»... оно как «Insendio» или нет? То есть можно ли разную мощность сделать?

— Кажется, я понимаю, отчего Шляпа хотела отправить тебя на Рейвенкло, — с улыбкой пробормотала миссис Диггори. — Приглядись внимательнее. На кране много рун. Действительно много. Если коснешься с этой стороны, — она поднесла палец к левой стороне агрегата, но не коснулась его, — то жидкость станет нагреваться. Другие руны перенаправляют воду точно внутрь крана, третьи ставят ограничение на напор и так далее и тому подобное. Здесь есть даже что-то вроде возрастной линии, чтобы маленькие дети не накуролесили.

— Получается, — что-то теплое распирало его изнутри от пришедшей в голову мысли, — руны вечны?! Один раз выскоблил и...

— Нет-нет, — со смехом отозвалась женщина. Теплый шарик в груди Гарри лопнул. — Со временем любой, абсолютно любой материал испаряется, а значит и руны, выгравированные на нем, приходят в негодность. Самым долговечным материалом, конечно, является...

— Золото, — выпалил Гарри и, окрыленный возможностью продемонстрировать эрудированность, продолжил: — Оно вообще не испаряется, не вступает в реакции с водой, не превращаются само по себе в другие металлы. Из него ведь поэтому и делали деньги! На него не наткнуться так легко, как на медь или железо, оно не ржавеет, тускнеет медленнее серебра, но хорошо плавится, в отличие от платины, и блестящее, красивое!

Миссис Диггори посмотрела на Гарри, как учителя смотрят на учеников, что с первого раза поняли невероятно сложную тему, а мальчик светился под ее взглядом, как галлеон в лучах солнца. Все-таки не каждый одиннадцатилетний ребенок — даже не каждый взрослый! — знал об этом.

— Именно! — с выражением подтвердила она. Гарри одернул себя мыслью, что это лишь вежливость, а не настоящее признание. — Поэтому для некоторых зелий используют исключительно золотые котлы, а гробницы в Китае и Америке самые опасные для людей: буквально каждая золотая вещь, коих не перечесть, может быть проклята до сих пор.

Амос Диггори спустился к столу вновь заспанный, но уже одетый и с рабочим портфелем около восьми часов, а вот будить Седрика раньше десяти Гарри отговорили.

Если первый день тянулся нескончаемо долго, то вот второй пролетел неимоверно быстро. Седрик сразу после обеда, к готовке которого Гарри вновь не привлекался, умчал летать на метле в какой-то подлесок, в их комнате стало тихо, и Гарри принялся за домашнее задание, начиная привыкать к тому, что его не привлекают к домашним хлопотам, а следовательно, не отвлекают в течение дня.

На следующий день обнаружилось, что закончился овощной суп, и миссис Диггори вознамерилась сделать на ужин валлийский «каул», а Гарри не преминул предложить свою помощь. Он совершенно не смыслил в готовке супов, поскольку Дурсли их на дух не переносили, а еще мяса и салатов. Его прежняя «семья» ни за что не позволила бы ему испортить недешевые продукты своей «стряпней, которая никогда не сравнится с готовкой Петунии». Досадное упущение для того, кто мечтал уметь все делать сам и грезил тем днем, когда сможет жить один без каких-либо опекунов.

— Нужно только за продуктами сходить на рынок, — думала миссис Диггори вслух. Гарри ни разу не бывавший на обычных рынках, что уж говорить о волшебном, тут же напросился с ней. Что было в общем-то несложно, за несколько дней она отказала кому-либо лишь раз — на его предложение об оплате.

Магический рынок выглядел разочаровывающе обычным.

Не было ярких переливающихся всевозможным цветами вывесок, взрывающихся фейерверков или чего-то иного, привлекающего внимание. Обычные деревянные прилавки, покрашенные в полоску, выставленные на подставках товары, скучающие продавцы и разноцветные маркизы в форме либо четырехугольных пирамид, либо конусов. Их было немного: едва ли три дюжины.

Если бы не волшебные палочки, торчавшие из карманов продавцов, и не грудка дирикола, которую миссис Диггори одарила неодобрительным взглядом, его можно было бы перепутать с магловским.

Гарри шагал рядом с миссис Диггори, кивая на ее рассказы о сезонных травах, но его сознание было разделено. Основной поток мыслей был занят анализом ее слов, а где-то на задворках, в том самом отсеке, что был отточен двумя годами в Литтл-Уингинге и гараже Гека, работал старый, фоновый механизм. Вот старая ведьма, слишком увлеченная сплетнями с соседкой и не следящая за прилавком. Тут промежуток, образованный стойками двух палаток, идеальный для быстрого исчезновения. То маг столь рассеян, что его палочка которого откровенно валялась в двух футах от него.

— Ты раньше не бывал на рынке? — спросила миссис Диггори у Гарри, расплачиваясь за говядину.

— Нет.

— А в других магических местах? — она покрутила в руках помидор и отложила его. Женщина за прилавком внимательно смотрела на Гарри, и мальчик машинально пригладил челку. Как-то раз его узнали в Дырявом Котле, и он ни за что бы не захотел повторить тот опыт.

— Ну, так, — он пожал плечами. — А много рынков в Британии?

— Только этот — «Трапезные Ряды», — поведала она.

— А как называется эта деревня? — спросил он, обводя взглядом двух и трехэтажные домики, у каждого из которых дымоход располагался в своем, неповторимом месте.

— Это Верхний Флагли, — миссис Диггори удивленно воззрилась на него. — Самое крупное волшебное поселения после Годриковой Впадины, Хогсмида и Косого Переулка. Хоть и смешанное.

— Ого. А много всего волшебных деревень в Британии?

— Откуда же мне знать, Гарри! — смеясь, пожурила она его. — Я не путеводитель по Магической Британии. Я знаю, что их ровно дюжина рядом с Хогвартсом. Питт-апон-Форд, например, или Фелдкрофт. Но на этом все.

Миссис Диггори была на удивление проворной в том смысле, что не задерживалась в магазине или у прилавка надолго. Она точно знала, что ей нужно, быстро приобретала это и не задерживалась ни секунды дольше необходимого. Гарри не был уверен особенность ли это всех девушек в волшебном мире или нет, но подобное качество ему очень понравилось.

— О, мам! — воскликнул Седрик стоило им вернуться. — Я только тебя и жду! Я погуляю недолго. В Оттери. Обедать не хочу, — и тут же выскочил за входную дверь.

— И вот так всегда, — с чувством пробормотала миссис Диггори, ставя сумку на стол. — Хорошо хоть предупреждает...

* * *

Прошла почти неделя с тех пор, как Гарри поселился в доме Диггори, расположенном на окраине Оттери-Сент-Кэчпоула в соседстве с домом старого магла мистера МакДайда, за которую он сделал все домашнее задание, в его дневниках поубавилось число пустых страниц, а часть пергаментов, не предназначавшихся к сдаче, теперь имели пометку в верхнем правом углу «Арифмантика».

На удивление предмет, о котором в Хогвартсе отзывались не иначе как о самом трудном, поначалу не вызывал никаких трудностей. Первые главы повторяли все те темы, которые он изучил в магловском мире, что в целом, если поразмыслить, было естественно. В волшебном мире не существовало такого понятия, как «начальное образование». Письму, чтению, языку, азам арифметики и решению простейших задач вроде «Как много заклинаний способен выпустить за минуты маг, если на одно у него выходит ровно две секунды?» детей учили сами родители или, как в случае Тео, нанимали гувернанток. И первые трудности у Гарри возникли лишь тогда, когда он дошел до восьмой главы, раздела «Фигуры. Звезды», а было это в среду в первый день нового месяца.

Среди прочего была у Гарри еще одна особенность — необычайно чуткий, прерывистый сон. А потому, когда той ночью, что-то шлепнуло Седрика по лицу койкой ниже, он мгновенно проснулся.

— Ты... читаешь? — Гарри спустился по лестницу вниз и задохнулся от возмущения, направленного не иначе как на провидение. Чего ему днем не читалось?!

Седрик переполошился и снова выронил книгу, а в довесок к ней и палочку, на которой горел огонек

— Я надеюсь ты разбудил меня чтением чертовски интересной книгой, — сварливо выпалил он, яростно потирая глаза.

Подросток выхватил палочку и начал делать круговое движение.

— Protego! — выкрикнул Гарри. Одновременно с этим воздух вокруг них замерцал, стал тяжелее, гуще.

— Тише ты! — Седрик прижал палец ко рту. — И чего ты дергаешься?! Я просто наколдовал купол тишины.

Гарри покривился, но ничего не ответил.

— «Приключения Оливера Твиста»? — прочитал Гарри на форзаце с вопросительной информацией. — Серьезно? Ты прячешься по ночам, чтобы почитать магловские книжки?!

— Ничего я не прячусь! — возмутился Седрик. — Я просто зачитался, а родители... Ну ты же знаешь уже их! Отец бы стал допытываться сделал ли я домашку, а мама бы захотела ее прочесть вместе со мной и потом обсудить!

— Ладно, — отмахнулся Поттер, — но Оливер Твист?

— А что с ней не так? — не понял Седрик. — Она интересная, затягивает и... автор так описывает равнодушие и несправедливость...

— М-м, — хмуро протянул Гарри. — А ты на какой главе?

— О, ты что читал? На шестой.

— Это до или после того, как он вмазал Ноэ?

— Э-э... по-видимому до.

— И что ты думаешь об Оливере? — окончательно сбил он Седрика с толку.

— Ну, мне его жаль, — медленно и очень вдумчиво сказал подросток. — Он же сирота и вообще... Мордред! Его колотят, унижают, не кормят еще и продали как вещь этому гробовщику! И все вокруг такие лицемеры! Этот совет, Бамбл. На словах одно, а на деле совсем другое. Неправильно это! И автор так описывает все это, что чувствуешь каково Твисту.

— Добро пожаловать в реальный мир, — буркнул Гарри. На какой-то миг он усомнился в том, кому из них четырнадцать, а кому одиннадцать. — Это естественно не обращать внимания на проблемы незнакомцев. Да и дурак этот Оливер полный. И нытик. Вечно ревет, унижается, терпит. Меня от него воротило. Он десять лет позволял так с собой обращаться. Ему бы в лицо плюнули и обо... Кхм, и он бы лишь разревелся на всю ночь. Зато потом, когда он начал действовать... Даже без плана, очень по-гриффиндорски, — он махнул рукой. — Ты сейчас до этого дочитаешь и поймешь, что я был прав.

Седрик, казалось, хотел что-то ему сказать, но Гарри не дал ему такой возможности и забрался обратно на второй этаж, заглушая слова внутреннего голоса.

Когда дыхание Гарри наверху стало ровным, размеренным, Седрик сморщился и отложил книгу. Все равно он не продвинулся ни на строчку.

Все было как-то... не так. Он ожидал, что Гарри Поттер будет другим. Не таким замкнутым ежом, который защищает свой чемодан как дракониха кладку, и не таким... циничным. «Добро пожаловать в реальный мир» и «не обращать внимания на проблемы незнакомцев естественно». От этих слов на душе стало неприятно. Мерзко, липко, противно... «Так мог бы сказать Снейп, — подумалось Седрику о первой фразе. — Или кто-нибудь из тех слизеринских типов, которые задирают первокурсников». Но чтобы вот так, спокойно и как об очевидном...

И почему он так говорит об Оливере, будто презирает его за страдания? Как можно презирать человека за то, за что он не ответственен? Это ведь как с чистотой крови... как родство веселой и дерзкой Тонкс с чудовищными Блэками... Может, Гарри просто притворяется таким циничным? Привык для Слизерина? Или... он действительно так думает? Седрик попытался представить, каково это — верить, что всем на тебя плевать. От одной этой мысли стало одиноко и холодно.

Но больше всего его раздражало тихое, необъяснимое подозрение, что этот странный, бледный мальчишка с зелеными глазами почему-то важнее для его родителей, чем он, Седрик, готов был признать. Особенно для мамы. Она с ним даже разговаривает иначе.

* * *

— Ты ведь помнишь, что мы уже не в Шотландии, и на улице бывает солнце? — спросил как-то Седрик, нагло позаимствовав, как показалось Гарри, и интонацию, и саму идею для вопроса со страниц Диккенса. — Мама к здоровью относится, как мадам Помфри. Побледнеешь еще — несдобровать.

— Тебе кажется, — Гарри чуть нахмурился, неубежденный.

— Не-а, — упрямо покачал головой Седрик. — На фоне твоих волос она, как сигнальный огонь. Мама такое за милю увидит. Она у нас всевидящее око.

«Всевидящее око». Гарри мысленно занес это определение в досье, которое вел на обитателей дома. К десятому дню он уже составил свое собственное мнение о каждом из них.

Амос Диггори был для него Верноном Дурслем, прошедшим курс социальной адаптации. Та же основа: статус, достижения, респектабельность как высшая валюта. Но если гнев Вернона был тупым и яростным, как удар топора, и пах спиртом, то Амос действовал тонкими лезвиями намеков и ожиданий.

Седрик. С ним было одновременно просто и невыносимо. Его доброта была природной, как инстинкт, а потому совершенно непонятной и слегка раздражающей. Он был продуктом своего мира: друзья («Боб, Стэн и Тесей» — звучало как список породистых щенков), квиддич, уверенность в том, что завтра будет таким же, как вчера. Самое же нелепое — его тяга бродить по магловской деревне. Это казалось Гарри извращением. Зачем обладателю ключа от всех чудес топтаться перед запертой, скучной дверью?

Но главной аномалией была Оделия Диггори. Она была самой странной, самой доброй. Ее доброта была как густой туман. Он просачивался повсюду, расслаблял сжатые мышцы, притуплял бдительность. А расслабление, как знал Гарри по опыту, — предвестник боли. Мальчик не знал, что и думать о ней. По его крайне субъективному мнению мужчины были куда понятнее женщин.

— Ты не устал еще учиться? — спросил Седрик, казалось бы, без издевки.

Гарри бросил на него раздраженный взгляд. В том что он сейчас сидел и зубрил учебник по травологии, была частично вина и Седрика. Вот кто просил его так хорошо учиться? Поттер закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох. В конце концов он уже однажды проходил через бесконечную зубрежку, готовясь к экзаменам за шестой класс. Раз получилось однажды, значит он сможет сделать это и дважды, и трижды, и сколько угодно раз.

— Нет, не надоело, — отрезал он.

— Айда, на метлах полетаем!

— У меня ведь даже метлы нет, — напомнил Гарри.

— В сарае лежит старая, — с энтузиазмом сказал Седрик. — Комета-220. С Нимбусом, конечно, не сравнится, но до семидесяти миль разгонится. Пошли! — надавил он после паузы. — Знаешь, как метла мозги прочищает? Ты мне еще «спасибо» скажешь!

— Ага, прочищает. И болит после нее... все! — недвусмысленно намекнул Гарри.

— Это от школьных, — отмахнулся Седрик. — Им то уже лет по сорок. Неужели ты никогда не летал на хорошей метле?

Гарри пожевал губу в задумчивости, затем улыбнулся краешком губ и, наконец, изрек:

— Ладно.

Перед тем как выйти, он на секунду задержался у окна. Никта приоткрыла один огромный, янтарный глаз.

«Присмотри за комнатой», — тихо прошептал он, проводя пальцем по ее идеально гладким перьям на голове. Сова легонько клюнула его в палец — не в знак недовольства, а скорее как подтверждение, что он был услышан — и вытянула лапу, демонстрируя смертоносные когти.

Сарай, который Гарри бы куда охотнее именовал приятным уху «кладовкой», оказался помещением не слишком большим. И по правде говоря, назначение большинства предметов в нем он не знал. Из узнаваемого обнаружились несколько массивных сундуков и стеллажей, шланг и различные ведра, старая кровать Седрика и стопка старых котлов, а к самой дальней стенке была прислонена метла.

— Та-ак, теперь в подлесок. Чтобы маглы не засекли.

Подлесок находился всего в двадцати минутах ходьбы по прямой от нового дома. И тем неприятнее было признаваться самому себе, что Гарри устал. Слишком отвык, расслабился, проходя едва ли две мили в день до занятий и Большого зала. В прошлом отсутствие выносливости могло стоить ему попадания в участок или больницу.

— Ну, — начал Седрик, обводя взглядом пространство вокруг. — Давай наперегонки до того черного дерева. Раз. Два. Три!

Уже по тому, как по-разному они стартовали, Гарри понял — Седрик летает лучше него на порядки. Что в действительности очень даже укладывалось в его картину мира. Гарри просто-напросто не верил, что возможно преуспеть в каком-то замысловатом деле с первого раза. Так бывает только в рекламе и сказках.

— Есть! — ухмыльнулся подросток, обогнавший Гарри на четверть пути. — Давай теперь я догоняю, ты улетаешь!

— Ты что спятил?! — закричал Гарри, развернувшись на 180 градусов, едва заслышав подобное предложение. — У тебя метла быстрее!

— Маневрируй! — проорал Седрик. — Верх, вниз, влево, вправо. Как снитч! Как догоню, поменяемся метлами!

Догнал его Седрик довольно быстро — меньше, чем через две минуты, огибая все препятствия в виде деревьев с такой завидной ловкостью, что у Гарри непроизвольно открывался рот.

— Ну, как тебе? — Седрик тяжело дышал, пока они обменивались метлами.

— Неплохо, — пытаясь спрятать улыбку, ответил Гарри. Он вспомнил утихнувшее волнение, то странное безмятежное состояние во время полета и свободу.

Мысли — эти вечные, назойливые, кусачие пчелы — отстали. Они не могли угнаться за этой безумной скоростью. Осталось только чувство. Чувство полета. Чувство, что он не Гарри Поттер, не сирота, не слизеринец, не проблема. Он — птица. Он — стрела. Он — частица этого ветра и этого неба, раскинувшегося над ним бескрайним, пронзительно-синим куполом с редкими, размазанными облаками.

На миг ему захотелось закричать. Не от страха, а от этого щемящего, давящего на грудь восторга, такого острого, что оно было почти больно. Он не закричал. Он лишь шире раскрыл глаза, впитывая мелькание веток, танцующий горизонт, упругий трепет метлы в ладонях. Это была свобода. Не та, о которой писали в книгах — политическая, экономическая. А та, что проще, но глубже.

— Неплохо, — передразнил он и засмеялся. — А улыбка все никак не желает сползать с лица! Видишь, есть жизнь вне книжек!

Гарри смутился. Может, ему самую-самую малость и нравилось летать. Но он бы предпочел летать без всяких приблуд или хотя бы на чем-то, что не может выйти из строя из-за одной единственной руны.

* * *

Пасхальные каникулы стремительно подходили к концу. Третьим и последним субботним вечером мистер Диггори вспомнил о намерении показать Гарри фамильную карту и провел его в свой кабинет, скрывавшейся за третьей дверью первого этажа.

Помещение оказалось теснее, чем рисовало воображение Гарри. Темный квадратный ковер, кресло со светло-коричневой обивкой, этажерка, на которой были и конверты, и фотографии в рамке, и письменные принадлежности, и много чего еще. А еще высоченный книжный шкаф, в котором друг к другу жались как безликие папки, так и «Сказки Барда Бидля». И, конечно же...

— Вот, — гордо провозгласил мужчина, указывая на стену напротив шкафа, — фамильная карта Диггори!

Гигантское полотно, не меньше десяти квадратных футов, казалось, было не повешено на стену, а врастало в нее. На нем с поразительной детализацией была изображена Великобритания с Ирландией. Границы проступали четче, чем на магловских картах, а в десятках миль от восточного побережья маячили незнакомые Гарри острова с зловещей подписью: «Азкабан». Даже Хогвартс — вопреки всем заявлениям о ненаносимости на карты — отмечен был крошечным замком где-то к северу от Глазго. Мелькали и другие точки: Министерство, Святой Мунго, Верхний Флагли, Оттери-Сент-Кэчпоул... Но глаз Гарри выхватил иное.

Разноцветные мерцающие точки. Восемь штук. Три кучковались в Девоншире, пять — севернее Бристоля, у самой границы с Уэльсом, в Годриковой Впадине. Над каждой развевалась тонкая лента с выведенным на ней именем.

— Мой двоюродный брат, — мужчина ткнул пальцем в самое густое скопление. — Герберт Диггори, его жена Виолетта и три дочери: София, Илария, Мелисса. Живут в Впадине. А вот... — палец съехал юго-западнее, — здесь мы.

Там и в самом деле были они. Седрик, Оделия и Амос. Разумеется, без Гарри.

— Невероятно! — пораженно выдохнул Гарри. — Выходит, вы всегда сможете отыскать по ней любого Диггори?

— Любого связанного с ней, — деловито подтвердил мистер Диггори. — Устойчиво практически ко всем чарам, пытающимся сокрыть местоположение! Так глава семьи всегда может прийти на выручку.

Ночью, когда Седрик уже спал, Гарри, услышав, как во второй раз закрылась дверь в комнату старших Диггори, потихонечку слез с кровати и направился в сторону лестницы. Он был уверен, что обязательно услышит в их разговоре планы относительно себя, и намеревался все разузнать. Первое время речь шла о какой-то ерунде с работы и новостях от какой-то подруги миссис Диггори. Гарри неслышно зевнул, да так широко, что в ушах зашумело как от сильного порыва ветра. Разочарованный, он уж вознамерился идти спать, когда вдруг услышал свое имя.

— ... хороший мальчик. Тихий, добрый, любознательный. Только мне кажется, они с Седриком не слишком сошлись.

— Оно не удивительно, Сед старше его на добрых четыре года! Гарри еще ребенок, ему с ним скучно.

— Да нет, я не о том, Гарри просто иногда так смотрел на него... Неодобрительно что ли.

— О... он ведь не выказал никаких наклонностей? — обеспокоенно спросил мистер Диггори.

— Нет, Амос, — твердо ответила миссис Диггори. — Я не думаю, что он когда-нибудь их выкажет, его мама была маглорожденной, да и его родители...

— Да-да, — облегченно вздохнул мистер Диггори. — Я тоже так считаю. Но все же Бартемиус тоже казался замечательным ребенком, опять же с твоего факультета... но мы оба знаем, чем все обернулось. Как Барти с этим только справился...

— Он недостаточно уделял ему времени, — вздохнула его супруга. — Работа и Элен — вот все, что его заботило! И строги они к нему всегда слишком были. И тебе стоит менее строго следить за оценками Седрика. Оценки — это еще не все!

— Никогда не думал, что услышу это от тебя! И куда только подевалась отличница мисс Оделия Трайп? — послышался характерный «чмок». — Ты же знаешь, что я желаю Седрику только добра, и он замечательный юноша, но клянусь Мерлином слишком много думает о квиддиче! Я бы не хотел, чтобы наш сын был похож на Бэгмена. Сед достаточно умен, чтобы возглавить любой из отделов! И мракоборцев, и Невыразимых! Ведь ему однажды быть главой нашей уважаемой семьи! Не думаю, что кузен после третьей девочки станет пробовать еще! — он хохотнул. — Быть Седрику единственным Диггори.

— А что Дамблдор тебе сказал? — через некоторое время спросила она.

— С бумагами никаких проблем быть не должно и... А, ты об этом! Нет, он не стал об этом распространяться. Доверенные люди — вот и все. Разумная мера как по мне, — он кашлянул. — Как думаешь, он жил раньше заграницей? Может, в Ирландии?

— Вряд ли. У него лондонский акцент.

— Ну, может, опекуны из Лондона.

— Нет, Гарри говорил, что он жил в его пригороде. Хотя... Может первое время он и в самом деле не был в Британии. Сам помнишь, как это было. Петтигрю, Шафики, Лонгботтомы...

— Ужасное время, — подтвердил мистер Диггори. — А у самого ребенка пробовала спрашивать?

— Пробовала. И ты попробуй! — женщина рассмеялась. — Сначала сказал то же, что и Дамблдор тебе, а затем принялся донимать меня вопросами, едва я направлюсь в эту сторону.

— Любопытно, — мистер Диггори хохотнул. — Что же, если хитрость служит на благо людей, то в такой хитрости нет ничего плохого, — он замолчал, и Гарри уже собирался уйти, как вдруг услышал цоканье. — Барти что-то последнее время ходит мрачный. Все твердит о Польше и что у маглов что-то творится... — он зевнул. — Ладно. Зря я начал. Давай спать. Завтра мальчиков провожать.

— Мы пирог в дорогу приготовили яблочный, — вставила миссис Диггори напоследок.

— Мы?

— Да, Гарри помогал. Кажется, ему нравится готовка.

— Да? Вот уж необычно.

— Действительно. Я боялась, что он будет таким же непоседой, как Седрик.

Мистер Диггори протяжно зевнул и перевернулся на бок, о чем свидетельствовал скрип кровати. Подождав еще немного, Гарри на цыпочках направился обратно. Спать.