Вестник (гет)

Утро началось с отчаянного поискового забега по Хогвартсу, который не дал никаких результатов. Гермиона пыталась сосредоточиться на учебе, но мысли о Гарри, о том, где он, почему его нет, и что с ним происходит, все время вытесняли все остальное. Она обошла его комнату, заглянула в пустую столовую, потом в тренажерный зал, спросив у нескольких знакомых, но никто не видел его весь день. Странно. Это было не в его привычке исчезать на весь день без предупреждения. Обычно, даже если он был поглощен чем-то важным, Гарри хотя бы коротко напишет или скажет: "Не сегодня". Но сейчас было только молчание. В его глазах, когда они встречались в последние дни, было что-то странное. Утомленное, тёмное, далекое. Она чувствовала, что он отстраняется, как будто она больше не может войти в его мир. В последний раз он сказал что-то вроде: «Ничего, мы справимся», но это звучало отстраненно и тревожно.

Гермиона села за длинный обеденный стол у окна, машинально поставив сумку на скамью рядом. Тяжёлые тома внутри глухо стукнулись друг о друга. Это были «Древние чары сокрытия», «Побочные эффекты сложных защитных заклинаний», ещё парочка книг, которые она схватила скорее из тревоги, чем из реальной учебной необходимости. Есть девушке не хотелось от слова совсем. Перед ней стояла тарелка с чем-то горячим, но Гермиона даже не потрудилась посмотреть, что именно. Ложка бездумно описывала круги в соусе. Где ты?. Этот вопрос крутился в голове снова и снова, становясь всё тяжелее. Она злилась на себя за это беспокойство. Как глупо, как навязчиво, как нерационально. Но чувство не уходило. Оно жило где-то под рёбрами, сдавливало грудь и делало дыхание поверхностным.

— Ну и вид у тебя, — раздался рядом знакомый голос.

Гермиона вздрогнула и обернулась. Джинни Уизли уже стояла рядом, опершись рукой о стол. В глазах стоял тот самый живой, цепкий блеск, который всегда означал: я всё вижу. Рыжие волосы были собраны кое-как, мантия расстёгнута, как будто она влетела сюда на минуту и не собиралась задерживаться.

— Ты выглядишь так, будто собираешься либо расплакаться, либо устроить магический переворот, — добавила Джинни, усмехнувшись, и без приглашения села напротив.

Гермиона медленно выдохнула.

— Я… ты не видела Гарри? — спросила она почти шёпотом, хотя вокруг стоял обычный шум обеда.

Улыбка Джинни стала мягче, но взгляд — внимательнее.

— Нет, — честно ответила она. — И да, я уже поняла, что это проблема.

Гермиона подняла на неё глаза.

— Поняла?

— Гермиона, — Джинни слегка наклонилась вперёд, понизив голос, — ты сегодня оббежала пол-Хогвартса с таким видом, будто он пропал без вести. А он… — она на секунду замялась, подбирая слова, — в последнее время ведёт себя странно. И не только с тобой.

Это прозвучало как подтверждение худших опасений. Гермиона сжала край мантии, так крепко, что пальцы побелели. Сердце неприятно сжалось.

— Он отдаляется, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Как будто… уже решил что-то за нас обоих.

Джинни некоторое время молчала, разглядывая подругу с непривычной серьёзностью. Потом она резко выпрямилась, словно приняв решение. В её глазах вспыхнул знакомый упрямый огонёк.

— Гермиона, — сказала она уже бодрее, но в голосе всё ещё чувствовалась осторожность, — так дело не пойдёт.

И прежде чем Гермиона успела что-либо возразить, Джинни перегнулась через стол и крепко сжала её руку. Тепло было неожиданным и почти болезненно живым.

— Мы идём в Хогсмид. Прямо сейчас. — Она улыбнулась, чуть наклонив голову. — Проветрить голову, выпить чего-нибудь нормального и напомнить тебе, что мир не сузился до одного молчаливого героя. Томас уже ждёт.

— Джинни, я не… — начала Гермиона, но слова повисли в воздухе.

— Нет, — мягко, но твёрдо перебила та. — Ты идёшь. Даже если будешь молчать весь вечер и ненавидеть меня, всё равно идёшь.

Гермиона хотела было снова возразить, но не смогла. Джинни смотрела на неё с таким взглядом, который был невозможен для отказа, и Гермиона вдруг поняла: если она останется, всё будет только хуже. Лучше на время отвлечься. Вдруг Грейнджер взглянула на сцепленные руки, на такие уверенные пальцы Джинни. На то, как та не отпускала её, словно боялась, что Гермиона исчезнет, если ослабит хватку. И вдруг поняла, что сил сопротивляться подруге у неё уже давно не было.

— Хорошо, — выдохнула она. — Только… ненадолго.

Гермиона поднялась не сразу. На мгновение она задержалась, прислушиваясь к себе, к этому странному ощущению пустоты и напряжения одновременно. Потом всё-таки встала. Скамья тихо скрипнула. Её любимая, потрёпанная годами сумка с тяжёлыми томами соскользнула ей на бедро, ремень неприятно врезался в плечо, но она даже не поправила его. Джинни поднялась следом. Не торопясь, но уверенно. Она обошла стол, встала рядом и мягко, почти незаметно для окружающих, подала Гермионе руку. В этом жесте не было спешки, лишь то самое спокойное «я рядом».

Гермиона взглянула на эту руку и сразу вложила свою ладонь. Пальцы тут же сомкнулись вокруг её руки было тёпло инадёжно. Гермиона почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабевает.

Большой зал шумел и переливался голосами. Под сводами дрожал привычный гул, парящие свечи отбрасывали тёплый свет на длинные столы. За столом Пуффендуя второкурсники снова чудили: заколдованные кексы с писком носились над головами, осыпая всё вокруг золотистой крошкой, а один из кубков упрямо отпрыгивал от хозяина, чем вызывал взрывы смеха и раздражённые окрики старост. Чуть дальше, за столом Когтеврана, царила иная сцена. Несколько студентов склонились над пергаментами, оживлённо споря вполголоса; между ними медленно вращалась зачарованная схема созвездий, меняя цвет и форму. Один из старшекурсников задумчиво постукивал палочкой по столу, не обращая внимания на общий шум, словно весь зал существовал где-то на другом уровне реальности. Гермиона уловила это краем зрения и тут же отвернулась. Обычно подобный порядок и сосредоточенность отозвались бы в ней тёплым одобрением, но сейчас мысли быстро ускользали.

Они двинулись к выходу, пробираясь между столами. Кто-то из гриффиндорцев окликнул Джинни, но она лишь коротко кивнула, не останавливаясь. Шум зала постепенно отступал, словно отдаляясь. У самых дверей Гермиона вдруг ощутила тихое, почти неуловимое присутствие. Из полутени между колоннами, из глубины зала, за ними следили чьи-то янтарные глаза.

Двери Большого зала распахнулись, и тишина коридора мягко накрыла их. А ощущение взгляда ещё мгновение тянулось следом, прежде чем раствориться окончательно.

Томас заметил их первым. Он стоял у входа на главную улицу Хогсмида, засунув руки в карманы тёплой мантии, и лениво оглядывался по сторонам, будто просто ждал подходящего момента, чтобы влиться в вечер. Когда Джинни махнула ему рукой, его лицо тут же расплылось в широкой, искренней улыбке.

— Ну наконец-то, — протянул он, подходя ближе. — Я уже начал думать, что ты передумала.

Его взгляд скользнул дальше, задержавшись взглядом на Гермионе. Улыбка стала чуть удивлённой, но доброжелательной.

— О, Гермиона Грейнджер, — с лёгким театральным удивлением сказал он. — Ты у нас гость редкий. Хогсмид, должно быть, трепещет.

Джинни фыркнула и толкнула его локтем в бок.

— Не начинай, — сказала она. — Я её буквально вытащила. Так что веди себя прилично.

— Я всегда приличен, — возразил Томас, но глаза у него смеялись. — Просто рад компании.

Гермиона кивнула, выдавив вежливую улыбку.

— Привет, Томас.

Гермиона шла рядом с Джинни, слушая, как та с Томасом перебрасываются легко шутками.

— Ты помнишь тот раз, — говорил Томас, — когда Зонко продал мне «Самоподжигающиеся хлопушки» под видом безобидных?

— Ты сам виноват, — парировала Джинни. — Кто покупает что-то с таким названием и не ждёт подвоха?

Гермиона слабо улыбнулась.

— Если честно, название уже звучит как официальное предупреждение.

Томас рассмеялся.

— Вот! Наконец-то голос разума в нашей компании.

Вечером Хогсмид встретил их холодом, но в то же время воздух был насыщен атмосферой уюта и веселья. Темные улицы в свете ламп, кафе, где стояли очереди за тёплыми напитками, и знакомые звуки смеха. Джинни и Томас вели разговор, смеялись, словно не было ничего тяжелого и мрачного. Гермиона шла с ними, чувствуя себя посторонней, как если бы все вокруг находились в другом мире, где не было тех забот и переживаний, которые терзали её. Они остановились у небольшого бара чуть в стороне от главной улицы. Вывеска покачивалась на ветру, буквы на ней были слегка стёрты, а окна светились тёплым, янтарным светом. Внутри было шумно, но не оглушающе. Это было больше похоже на место, куда приходят поговорить, а не только напиться.

— Здесь уютно, — сказала Джинни, уже толкая дверь. — И наливают нормально.

Внутри пахло горячим сливочным пивом, жареными орешками и дымком от камина. Несколько столов были заняты: за одним играли в магические карты, за другим громко спорили о квиддиче, у стойки смеялась компания старшекурсников.

Они устроились за столиком у окна. Гермиона села сбоку, ближе к стеклу, Джинни — напротив, сразу заняв пространство уверенно и свободно. Томас задержался лишь на секунду, кивнул им и направился к стойке, лавируя между столами.

Джинни сбросила мантию на спинку стула, устроилась удобнее и с прищуром посмотрела на Гермиону, словно оценивая её состояние. Кончиками пальцев она лениво провела по краю стола.

— Ну что, — сказала она негромко, с кривой усмешкой, — всё ещё ждёшь, что кто-нибудь появится из-за угла и потащит обратно в библиотеку?

Гермиона перевела взгляд с окна на неё, едва заметно качнув головой. Уголок губ дрогнул.

— Пока нет, — ответила она спокойно. — Но ощущение, что меня ищут, не проходит.

Джинни фыркнула и откинулась назад, скрестив руки. В этот момент Томас вернулся. Он аккуратно расставил кружки, одну подвинул ближе к Гермионе, словно интуитивно угадав её место, и сел, закинув руку на спинку стула.

Томас вернулся к столику не сразу. Он на мгновение задержался у стойки, словно проверяя, все ли кружки на месте, хотя Гермиона видела — руки у него слегка напряжены, движения выверены слишком точно. Когда он подошёл, дерево столешницы негромко стукнуло под донышком кружки: звук получился резче, чем требовалось для такого жеста.

Он сел, откинулся на спинку стула, но расслабленности в позе не было. Плечи оставались приподнятыми, пальцы сжались вокруг ручки кружки, будто он всё ещё удерживал в них не стекло, а что-то более весомое. Лишь спустя секунду он выдохнул — медленно, через нос.

Джинни заметила всё это сразу.

Она не смотрела на кружку, не следила за движением рук — её взгляд был прикован к его лицу. К чуть сжатой челюсти. К тому, как он избегает встречаться с ней глазами, уставившись куда-то поверх её плеча. Она наклонила голову, словно прислушиваясь, и кончиком пальца провела по краю стола — жест ленивый, почти невинный.

— Ты так ставишь кружку только в двух случаях, — сказала она спокойно, не повышая голоса. — Когда очень зол… или когда пытаешься сделать вид, что всё в порядке.

Томас хмыкнул, но улыбка вышла короткой и неубедительной. Он повёл плечом, будто сбрасывая напряжение.

— Привычка, — ответил он.

Джинни прищурилась, изучая его ещё секунду, затем чуть подалась вперёд.

— Нет, — сказала она. — Привычка — это когда ты болтаешь без остановки. А сейчас ты слишком тихий.

Она сделала глоток, не сводя с него глаз, и только потом добавила, уже мягче, но с той самой точностью, от которой невозможно отмахнуться:

— Так с кем ты на этот раз сцепился?

Томас опустил взгляд в кружку, покрутил её в руках и только потом ответил, чуть медленнее, чем обычно:

— Со старостой. Ничего нового.

Гермиона, молча наблюдавшая за сценой, отметила, как Джинни едва заметно расслабилась.

— Я так и подумала, — сказала Джинни и откинулась назад. — У тебя после таких разговоров всегда один и тот же вид.

Томас пожал плечами, крутя кружку между пальцами.

— Он начал говорить про правила, — сказал он спокойно. — Я перестал слушать на третьем предложении.

Гермиона слегка приподняла брови и отставила кружку.

— Если разговор начинается с формулировки «согласно уставу», — сказала она, складывая руки на столе, — он почти всегда обречён.

Томас повернулся к ней полностью, словно разговор наконец стал интересным. Он усмехнулся и слегка наклонил голову.

— Вот это я и пытался сформулировать, — сказал он. — Только без твоей вежливости.

Джинни стукнула его коленом под столом и ухмыльнулась.

— Ты и вежливость — понятия несовместимые.

— Несправедливо, — ответил он, поднимая руки в защитном жесте. — Я был предельно корректен… первые пять секунд.

Гермиона с усилием глотнула пиво из большой кружки, ощущая тяжесть в груди. Плавно её взгляд скользнул к окну, где, в темных улочках, лишь тускло отражался свет луны. Она сосредоточилась на его странном сиянии, пытаясь вытянуть свои мысли на что-то нормальное, что-то простое и привычное. Вдруг смех Джинни пронзил её мысли. Она слабо улыбнулась, но сразу же снова отвела взгляд. Мозг отказывался расслабляться. В этот момент Джинни уже снова погрузилась в разговор с Томасом, и Гермиона почувствовала, как будто она теряется среди них. Несколько секунд она наслаждалась этим беспокойным одиночеством, как будто это был её способ пережить всё. И вот тогда, внезапно, её взгляд снова скользнул на улицу.

Лунный свет разрезал темноту деревни, обнажая узкие, пустынные улицы, промерзшие и холодные. В этих сумерках Гермиона заметила нечто необычное. Это было что-то яркое, пронзительное, словно не принадлежавшее этому миру. Изумрудные глаза, сверкающие в ночи, словно пытались проникнуть в самую её душу. Внутри неё что-то сжалось, и внезапная боль пронзила грудь. Она с трудом проглотила глоток пива, который чуть не застрял в горле. Резко покашляв, Гермиона почувствовала, как Джинни встревоженно стучит её по спине.

— Ты в порядке? — тихо, но настойчиво спросила Джинни, её взгляд был полон волнения.

Гермиона машинально вытерла рот тыльной стороной руки, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Её дыхание было неровным, а сердце всё ещё бешено колотилось.

— Да, всё в порядке, — проговорила она, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрогнул. — Просто... мне нужно немного воздуха.

Не дожидаясь ответа, она встала, накинула куртку и натянула свой тёплый гриффиндорский шарф. На улицу её встретила ледяная тьма. Ветер шептал среди ветвей ёлок, и каждый звук казался чрезмерно громким, почти агрессивным. Гермиона шла быстро, чувствуя, как холод прокатывается по коже, а звёзды, спрятавшиеся за облаками, будто наблюдали за каждым её движением. Всё вокруг было необычайно тихо. Мысли Гермионы вновь возвращались к Гарри, к тем глазами, которые она увидела в кафе. Ярким, пронзительным взглядом, оставившим странный след внутри. Чьи это были глаза? И кто на самом деле стоял в этой темноте?

На одном из поворотов она ощутила лёгкое прикосновение к плечу. В следующую секунду чья-то рука плотно закрыла ей рот. Сердце Гермионы словно остановилось, дыхание застряло в груди, а разум на мгновение отказался работать. Лёд пробежал по венам, и все её внутренние сигналы тревоги заговорили одновременно: опасность, удивление, недоумение.

Она резко обернулась, и перед ней стоял он. Гарри. Лицо его было напряжённым, каждая мышца словно сдерживала бурю, но глаза… глаза сияли изумрудным светом, холодным, почти чужим. В них не было привычной мягкости, которую она знала всю жизнь. Там скрывалась сила, скрытая решимость и нечто странное, магическое, что сжало её сердце и одновременно притянуло.

Внутри Гермионы всё сжалось. Страх и недоумение боролись с любопытством и странным, едва осознаваемым желанием понять, что происходит. Она ощущала, как под кожей пробегает ток, холод и тепло одновременно, словно её собственное тело не принадлежало ей.

— Гарри?.. — выдавила она, в глазах мгновенный шок. — Это... это ты?!

Она хотела отступить, закричать, вырваться, но ноги слушались слабо, а дыхание не подчинялось. Гарри сделал шаг ближе.

— Ты чего? — его улыбка была слишком спокойной.

Гермиона моргнула, пытаясь собрать мысли, но в груди бурлила волна негодования. Её руки дрожали, но она резко взмахнула ими, словно отгоняя невидимую опасность.

— Как ты смеешь… — слова вырывались из неё ломаными порциями, но быстро превращались в поток возмущения. — …как ты можешь просто появляться так, без предупреждения, без объяснений?! Ты даже не представляешь, что это значит для меня!

Гарри наклонил голову, его спокойствие слегка пошатнулось, но на лице всё ещё оставалась лёгкая улыбка удивления.

Гермиона всхлипнула, слёзы стояли в глазах, и она резко сжала пальцы, будто пыталась удержать себя на ногах.

— Гарри… — голос сорвался. — Где ты был весь день?! Я искала тебя повсюду…

— Я заглядывала везде! В коридорах, в классы, в Общую комнату! — слова срывались с горла, обрывались и снова рвались наружу. — И все… все шептались обо мне! «Подружка Поттера спятила», «день без него не может прожить»…

Гермиона глотнула воздух, дрожа всем телом.

— Они смеялись надо мной! — почти кричала она, — а я всё равно шла, искала тебя, спотыкалась, падала, роняла книги… и всё равно шла!

Слёзы всё ещё текли по её щекам. Гарри шагнул ближе, глаза расширились от удивления. Он не ожидал, что она пронеслась через весь день унижений, спотыканий и тревоги, просто чтобы найти его.

— А ты просто стоишь здесь и улыбаешься… — крик сорвался из неё, — как будто ничего не произошло!

Гермиона, дрожа всем телом, не могла остановить поток слов. Это был её день, её страх, её возмущение и её отчаянная надежда, всё вырвалось наружу одним потоком, без пауз и объяснений. Гарри стоял неподвижно, наблюдая, как Гермиона выдыхает и дрожит, весь поток её эмоций медленно оседает. Он не сказал ни слова, но потом протянул руку. Аккуратно, почти осторожно, большим пальцем провёл по её щеке, касаясь слёз. Медленно размазал их большим и указательным пальцем, словно изучая каждую каплю, каждый след её пережитого дня.

Он вновь взглянул на неё, и в его глазах вспыхнула эмоция, которую сразу было трудно определить, смесь осторожного понимания и чего-то глубже, почти сокровенного.

— Прошу тебя… — шепнул он тихо, почти на грани слышимости, — только с тобой я могу делиться планами, и только ты меня поддерживаешь. Не нужно этих слёз… напрасно, зря.

Он осторожно взял её за руку, и Гермиона, немного успокаиваясь, позволила облокотиться о него. Тепло его тела стало как опора, мягкая и уверенная. Гарри медленно вдохнул аромат её кудрявых волос, едва заметно проводя пальцем по прядям, словно всего одним движением прикасаясь к её сущности.

— Ты ведь мне доверяешь, — шепнул он, и Гермиона кивнула.

Наивная девочка...