Капитан своей судьбы (гет)

— Срочные вести для удаба!

Слуги Рининаха молча поклонились: они давно знали Гарешха, как и он — их. Один из них сделал едва заметный знак, который означал «удаб дома и сам ждет вестей». Гарешх кивнул, ответив легким движением указательного и среднего пальцев, и махнул пятерым своим товарищам следовать за ним.

Прочим было велено ждать.

Имение Рининаха стояло близ порта Буле: удаб предпочитал первым получать все — и товар, и вести. На запруженной народом пристани было нетрудно затеряться, особенно если идти не отрядом, а по двое-трое, соединившись уже перед самой целью.

«Хуррава» вошла в порт, как всегда, без знамени — и без обычной платы портовому смотрителю. Выбравшись из плотной, вонючей толпы носильщиков, рабов, лодочников, торговцев, стражников, зевак и прочих, Гарешх и его спутники прошли широкой дорогой, обсаженной пальмами и кустами черного лавра, к воротам имения, где тоже не встретили препятствий.

Рининах, как оказалось, проверял счета у своих управителей, но, услышав, кто и с чем явился, тотчас отослал всех. Был он сверстником Гарешху, высоким и худощавым; открытый взгляд искателя приключений, которым он был когда-то, давно сменился осторожным прищуром, что вместе с чуть приподнятым уголком тонкого рта указывало на хитрый и коварный ум.

При виде спутников Гарешха Рининах слегка нахмурился, но, казалось, тотчас успокоился: ему доводилось прежде видеть их здесь. По лицу его пробежала быстрая судорога, в глазах мелькнуло явное любопытство, тогда как сжатый рот выдал тревогу.

— Какие новости, Гарешх? — сказал Рининах вместо приветствия.

— Прекрасные. — Гарешх широко улыбнулся. — Валиф наполовину сгорел и сейчас на грани мятежа. Ширбалаз потерял все свои боевые корабли и, как говорят, старшего из капитанов, Киримада, — о его судьбе так ничего и не известно. А тот, кто виновен во всем этом, сейчас в руках Ширбалаза, чему наш бекаб несказанно рад.

— Что? — Казалось, Рининах не верит своим ушам. — Гьярихан?

— Он самый, — кивнул Гарешх с той же ухмылкой. — Он в подземелье валифской крепости Арсаба, там разместился после пожара двор Ширбалаза — его дворец тоже сгорел. Как говорят, сбежать из этого подземелья невозможно, так что Гьярихан нам больше не угроза. Меня удивляет лишь одно — что его до сих пор не казнили.

Рининах понимающе кивнул.

— Ширбалаз немало пострадал от этого разбойника, и не он один. Должно быть, придумывает для него наиболее мучительную казнь.

Он умолк, прошелся по зале туда-сюда, сцепив руки за спиной, и вернулся к Гарешху, который дожидался его на прежнем месте.

— Итак, все вышло само собой, — заговорил Рининах. — От одного врага мы избавились — почти, прочее завершит Ширбалаз. И тогда дело за ним. Думаю, для нас с тобой это будет нетрудно, особенно если Киримад и его могучие корабли правда погибли. Жаль только, что ты не смог переубедить всех ваших примкнуть ко мне.

— Да, — медленно ответил Гарешх, вытягивая кинжал из ножен, — мне тоже жаль.

Молнией он бросился на Рининаха, заломил ему руку за спину и приставил кинжал к горлу. Однако тот успел крикнуть: «Стража!», и из двух потайных дверей в изукрашенных резьбой стенах вышли шестеро воинов с пистолетами.

— Стоять! — приказал им Гарешх. — Бросайте оружие — или останетесь без хозяина.

— Так они тебя и послушают! — процедил Рининах, тщетно пытаясь вырваться.

— Значит, послушают тебя, — был ответ. — Давай, вели им бросить оружие, а потом созови сюда всех прочих. Сколько у тебя воинов здесь, в доме?

— Десять, вместе с этими… — нехотя сказал Рининах.

— Правду! — Гарешх сильнее стиснул его руку. — Пока я не нарезал ремней из твоей спины.

— Двадцать пять…

Гарешх обернулся к своим.

— Слышали? Подавайте знак. А ты, дорогой союзник, пойдешь со мной. И не забудь позвать своих храбрых воинов — после того, как они бросят оружие.

— Исполняйте… — мрачно обронил Рининах, глядя на своих воинов.

Те столь же мрачно повиновались. Гарешх сделал им знак подойти ближе друг к другу, затем кивнул своим — и они тотчас перерезали всех шестерых на глазах Рининаха.

— Стало быть, теперь девятнадцать, — сказал Гарешх, пока крутил своему пленнику руки за спиной его же поясом. — Это уже лучше, с таким числом моим людям будет проще справиться. Пошли.

— Что тебе нужно? — В голосе Рининаха звенело отчаяние. — Сколько ты хочешь?

— Сколько я хочу, я сам возьму. А от тебя мне ничего не нужно, зато нужно бекабу Валифа — он желает побеседовать с тобой по душам. Думаю, ты догадываешься, о чем.

По лицу Рининаха пробежали струйки пота. Впрочем, он тотчас совладал со страхом: прищуренные глаза его сверкнули, рот искривился в усмешке.

— Значит, Ширбалаз теперь берет на службу всякие отбросы? — сказал Рининах. — Что ж, я не удивлюсь, если именно ты выдал ему Гьярихана. Как же легко тебя купить, пират. Предал своих, предал меня… Кто будет следующим — Ширбалаз?

— Я подумаю, — отозвался Гарешх и подтолкнул его в спину. — А ты слишком много болтаешь. Идем. Побереги свое красноречие до Валифа и застенков Арсабы.

Гарешх повел своего пленника к выходу, заодно отметив, что его люди подоспели вовремя и внезапное нападение удалось. Рининах же с ужасом смотрел на трупы своих воинов и слуг, павших в бою, на пиратов, нагруженных золотом, драгоценностями, коврами, оружием, бочонками вина, легкой мебелью и прочим — и на женщин, почти раздетых, которых пираты гнали, точно скот.

— Никаких баб! — рявкнул Гарешх. — На кой они вам сдались? Перебить всех, как прочих, и уходим.

— А может… — несколько пиратов переглянулись.

— Ладно, только быстро, дело нехитрое, — усмехнулся Гарешх. — Долго не возитесь и не делите, берите, какая подвернется. А потом убить всех.

— Дом запалить?

— Дураки, зачем? Кто знает, не придется ли нам возвращаться сюда — вполне в законном праве… Что скажешь, Рининах, — ты ведь когда-то заполучил Буле примерно так же. Или, думаешь, я справлюсь хуже тебя?

Рининах не ответил, лишь опустил голову, словно не желал смотреть, как грабят его дом, — заткнуть уши, чтобы не слышать воплей своих женщин, он не мог.

— И что потом? — спросил один из пиратов.

— Поднять на «Хурраве» знамя Валифа, — приказал Гарешх. — И объявить, что мы действуем по воле бекаба Ширбалаза, а Рининах — больше не удаб Буле, а пленник бекаба и изменник.

Чтобы распугать народ, привлеченный шумом, выстрелами и воплями, пираты выпалили из пушек, стоящих во дворе дома Рининаха. Под звучные возгласы: «Именем Ширбалаза, бекаба Валифа!» Гарешх и его люди провели Рининаха через порт к «Хурраве», на единственной мачте которой лениво шевелилось на ветру знамя Валифа. Портовые чиновники, купцы, зеваки и прочие молча провожали их взглядами — то изумленными, то злорадными, или перешептывались вполголоса. Но ни один не решился вступиться за своего бывшего правителя.

Едва пираты внесли на борт награбленное, вытянулись весла. Гарешх тотчас повел своего пленника в каюту, где запер, привязав для надежности к дивану. Пока же он возился с Рининахом, прочие пираты делили добычу, сожалели о том, что мало потешились с женщинами, и радостно выбивали донышки у винных бочонков.

* * *

Вазеш, нахмурившись, оглядел толпу товарищей.

— Значит, все согласны?

Эхо ответных криков прокатилось по утесам Бекеля, заставило встрепенуться примолкших на скальных уступах аюшров. К «Андакаре» и «Гидзе», что качались в бухте на волнах, уже тянулась цепочка рабов, нагруженных мешками и бочонками; двое пиратов вели на «Андакару» новых гребцов взамен прежних, которых чуть не забили до смерти, пока возвращались из Валифа, — зато прибыли на Бекель быстро и принесли роковую весть.

— Согласны-то согласны, — отозвались из толпы несколько голосов, — да кто скажет, жив ли капитан. Ширбалаз уж сколько лет грозится…

— Даже если нет, — ответил Вазеш, — мы отомстим за него. Половина Валифа сгорела — спалим вторую; половина горожан сбежала — пусть бегут прочие. Если они до сих пор не растерзали своего бекаба. Так что, все согласны?

Вновь содрогнулись скалы от дружных: «Да!», «За Гьярихана!», «Смерть Валифу, смерть Ширбалазу!» Среди этих криков вперед выступил Хошро, слуга Гьярихана.

— Позволь мне пойти с вами, Вазеш, — сказал он. — Господин бы не разгневался. Мой пистолет и мой топор не будут лишними.

Вазеш кивнул и сделал евнуху знак присоединиться к прочим пиратам. Не успели они тронуться с места, как вновь послышались недоуменные голоса:

— А как мы будем действовать? Как проберемся к бекабу?

Вазеш ненадолго задумался.

— Прежде всего, — сказал он, — прибудем в Дом Контрабандистов и проберемся в город. Там послушаем, что да как, — наверняка все бурлит, если вправду не дошло до восстаний. Дворец ведь тоже подожгли — кто знает, куда перебрался бекаб. Если Гьярихан жив, мы его отыщем и освободим. Если же нет… — Вазеш заставил себя встряхнуться. — Да что об этом, братья, — станем думать о хорошем! Погрузка почти закончена, так что в путь!

С криками: «В путь!», «На Валиф!», «Смерть Ширбалазу!», потрясая оружием, пираты повалили к бухте. Для двух кораблей их сейчас было маловато — часть ушла с предателем Гарешхом на «Хурраве», часть погибла в Валифе. Зато прочие жаждали мести — и воображали себе сокровища бекаба.

На Бекеле остались только дозорные — на самом острове и по берегам Валаса, прочие мужчины ушли с Вазешем. Некогда было размышлять, разумно это или нет и случится ли нападение. «Вздумай кто напасть, — посмеивались порой пираты, пока брались за снасти и ставили паруса, — им же будет хуже. Наши бабы не дадут в обиду ни наш остров, ни себя, ни детей».

Из залива «Андакара» и «Гидза» вышли на веслах и прошли так остаток дня. Ночью же ветер переменился — подул с востока, в чем все пираты увидели добрый знак. Вазеш тотчас велел поднять на мачтах обоих кораблей черно-алое знамя Гьярихана, которое встретили дружным кличем. В этот миг никому не верилось, что их прославленный капитан мертв.

Под музыку снастей, под облаками полных парусов «Андакара» и «Гидза» шли на запад, к Валифу. Три дня море было спокойно, на четвертый же заволновалось, так что пришлось убрать паруса и выгребать почти против ветра. После двух дней тяжкого труда, среди которого Вазешу не раз довелось услышать недовольные голоса, над палубой «Андакары» прозвенел крик впередсмотрящего — он углядел на северо-востоке одинокий корабль.

— Идет груженым, — прибавил впередсмотрящий. — Одна мачта. И валифское знамя!

Пираты на «Андакаре» и «Гидзе» скопом кинулись к правому борту, указывая друг другу на приближающийся корабль.

— Знакомая посудинка, верно? Не так давно она стояла в бухте Бекеля…

— И уплыла оттуда без ведома капитана…

— Это же «Хуррава», на которой ходил Гарешх!

— Все по местам! — приказал Вазеш. — Орудия к бою! Сперва побеседуем с нашим дорогим другом — лишь бы только он не сбежал от радости.

Оба корабля, развернувшись, двинулись наперерез «Хурраве». Она шла на веслах и прибавила ходу — видно, на борту заметили угрозу. Однако «Хурраве» некуда было деваться: «Андакара» и «Гидза» разделились, зажимая ее в клещи. Вазеш приказал дать предупредительный, но ответа не получил.

— Что они там задумали, тумлузы их задави? — недоумевали пираты. — Не драться же? Их же не больше трех десятков.

— А вдруг больше — мало ли…

— Да откуда больше? Валиф сгорел, погибла прорва стражников — у них теперь каждый человек на счету. Нет, Ширбалаз не стал бы давать Гарешху своих людей, а оставил бы при себе побольше.

Знамя по-прежнему трепыхалось на мачте «Хурравы», но непохоже было, чтобы ее команда собиралась драться: пушечные порты оставались закрыты, носовые орудия — зачехлены, на палубе никто не вооружался и не стрелял. Когда же корабли сошлись ближе, с «Хурравы» долетела яростная брань — и все пираты узнали голос, даже различили слова: «Пьяные свиньи!»

Вазеш рассмеялся, прочие подхватили.

— Так вот в чем дело! — сказал он. — Похоже, наши бывшие приятели слишком рано взялись праздновать победу.

— Стало быть, есть что праздновать, — заметил полукровка Итаба. — Где-то же они набили трюм — и, видно, хорошо набили.

— Так пойдем и посмотрим! — отозвались разом десятка два голосов.

Теперь с «Хурравы» начали стрелять — один нестройный залп, второй, потом все смолкло. Вазеш на «Андакаре» скомандовал: «Пли!», подал знак зашедшей с другого борта «Гидзе», и на палубу противников обрушился град пуль и стрел. Ответа не было, и пираты бросились на абордаж.

Противники, какой-нибудь месяц назад бывшие товарищами, кое-как ковыляли по палубе, там и тут залитой вином. Несколько человек лежали мертвыми и ранеными, несколько, видимо, не проспались еще после недавней гулянки, и даже перестрелка не разбудила их. Прочие, завидев грозные лица и взгляды и столь же грозные сабли и пистолеты, в ужасе попятились.

— Предателей не щадить! — крикнул Вазеш. — Гьярихан бы не пощадил.

С дружным воплем: «За Гьярихана! Смерть предателям!» пираты бросились в бой. Некоторые из недавних товарищей пали на месте, некоторые все же схватились за оружие. Были и те, кто обратился в тщетное бегство — или упал на колени, моля о пощаде.

— Пощадите, мы не хотели… Нас Гарешх заставил, чтоб ему провалиться…

— Лучше на весла, только не убивайте!

— Неужели убьете своих товарищей?

Некоторые пираты при этих словах дрогнули, заколебались. Но Вазеш развеял все сомнения.

— Ну да, не хотели, — сказал он. — Расскажите об этом Уждиму, Найяку и их приятелям, которых вы пырнули под ребра и бросили в море. Видно, тоже не хотели, и бекабу продаваться, как шлюхи, не хотели. А тот, кто продался врагу, враг нам.

Больше сомнений не осталось, как не осталось вскоре и противников. Вазеш, Итаба и еще несколько пиратов, в том числе евнух Хошро, кинулись искать Гарешха. Искали недолго: бледный от злости, он трясущимися руками пытался отпереть дверь каюты, но, завидев подоспевших врагов, швырнул на палубу ключ и со всех ног помчался к борту.

— Уйдет, собака!

— Не стрелять!

— Брать живым!

Пираты бросились за Гарешхом, хотя каждый понимал, что не успеет. В тот же миг грянул единственный выстрел, и Гарешх с диким воплем повалился на палубу, сжимая обеими руками правое бедро. Сквозь пальцы его обильно лилась кровь.

Хошро сунул за пояс дымящийся пистолет.

— Это за господина, — сказал он. — И за госпожу Дихинь.

Вазеш кивнул ему и подал знак своим. Гарешх по-прежнему корчился на палубе, его тотчас подняли, перевязали рану — и заодно скрутили руки за спиной.

— Не надейся, приятель, сдохнуть мы тебе не дадим — пока, — сказал ему Вазеш и покосился на брошенный у двери каюты ключ. — Что ж ты там такое прячешь? Надо бы поглядеть.

Пока несколько пиратов возились с Гарешхом и вливали ему в рот немного вина, Вазеш с двумя товарищами отперли дверь каюты и заглянули внутрь. Кроме свертков и кое-как увязанных в тряпки драгоценностей, они увидели на низком диване пленника: тот еле дышал, глаза и рот были завязаны. Пираты заговорили было, но Вазеш тотчас поднял палец и сделал знак уходить.

«Хуррава» была цела, трюм же ее вправду полнился награбленным: хватало и золота, и припасов, и свертков тканей и ковров, зато валялись там и тут опорожненные бочонки, на которых темнели винные пятна. Выносить добычу пираты не стали. Пока они бросали за борт тела убитых, Вазеш подошел к Гарешху, которого стерегли трое, в том числе Хошро.

— Что это у тебя за гость там, в каюте? — спросил Вазеш. — Зачем он тебе? Или ты везешь его кому-то?

Гарешх не ответил, лицо его кривилось от боли и досады. Один из пиратов ударил его кулаком по раненому бедру, он закричал и едва не лишился чувств. Вазеш тотчас отвесил ему две пощечины вполсилы.

— Я же сказал, что сдохнуть мы тебе не дадим. Давай отвечай скорее, а то мы ведь можем и его спросить.

— Спрашивайте, — выдохнул Гарешх и хитро прищурился.

Вазеш тотчас остановил двух товарищей, которые кинулись было к каюте.

— Нет, погодите, тут что-то не так. Неспроста он это сказал, уж больно рожа хитрая. Не иначе, тут замешан его новый хозяин, который подарил ему свой платочек, точно красотка. — Вазеш пнул валифское знамя, недавно сорванное с мачты.

— Да что с предателем говорить? — сказал Хошро. — Господин бы казнил.

Пираты загомонили, кто-то рассмеялся.

— Верно, верно! — послышались там и тут голоса. — Помнится, Гьярихан обещал повесить его за ребро на крюке…

— С изменниками, с убийцами товарищей так и надо…

Вазеш сделал всем знак замолчать.

— Правильно, братья. Гьярихан слов на ветер не бросает, и мы не бросим. Жаль, что его нет здесь с нами, но, думаю, он не обидится, если мы сами вздернем эту падаль, прямо сейчас. Эй, веревку и крюк сюда!

Веревка и крюк подоспели тотчас, один из пиратов полез на мачту, второй держал конец веревки. Гарешх смотрел на эти приготовления пустым, застывшим взором и, наконец, не выдержал.

— Нет, не надо! — Глаза его бегали, лицо кривилось. — Я расскажу все, только убейте быстро… Убейте сами, не отдавайте в руки Гьярихану…

— Ага! — Вазеш подскочил к нему. — Значит, Гьярихан жив!

— Жив, — обреченно кивнул Гарешх. — Он в темнице Арсабы, старой крепости на окраине Валифа, бекаб перебрался туда со всем двором после пожара. Бекаб узнал о заговоре — помните ту ракушку с письмом… А прислал то письмо Рининах, бывший удаб Буле, это он там, в каюте. Бекаб велел мне доставить его к нему, чтобы потом казнить сразу обоих — Рининаха и Гьярихана. Я так и сделал, и все бы получилось, если бы не эти тупые пьянчуги…

Вазеш задумчиво качнул головой.

— Нет, братья. Напрасно капитан говорит, что мир — сплошное зло. Есть все же в мире справедливость. Надо же было нам повстречаться с этим предателем, именно сейчас, когда нам позарез нужен пропуск в Валиф.

— Так мы… — начали сразу несколько пиратов, но Вазеш остановил их:

— Погодите, сейчас все расскажу. Только сперва уведите в трюм нашего хитроумного, да глядите, чтобы он был жив и здоров. Надо же порадовать капитана…

— Нет, Вазеш! — Гарешх рванулся из рук пиратов. — Я все тебе рассказал, делай что хочешь, только убей меня прямо сейчас, не отдавай Гьярихану! Он же меня…

— И правильно сделает, — ответил Вазеш. — Можешь просить его сколько угодно, а мы все поглядим, как он тебя послушает. Нет, все-таки Гьярихан обидится, если мы убьем тебя без него. Эй, парни, снимайте качели с мачты, не время еще!

Пока одни отвязывали от реи веревку, а другие уводили Гарешха в трюм, прочие пираты окружили Вазеша. Глаза их пылали жгучим любопытством.

— Так что будем делать? Что ты задумал?

— А вы сами сообразите, — хитро ухмыльнулся Вазеш. — Что у нас есть? Есть ценный пленник, очень нужный бекабу. Есть «Хуррава» и люди на ней — вряд ли бекаб знает в лицо всю команду Гарешха. Есть полусгоревший город, который нужно охранять, и куча убитых стражников. И, наконец, есть крепость Арсаба — а это вам не дворец с десятками входов и выходов.

— Так мы что, явимся прямо к бекабу?

— Почему бы и нет? — ответил Вазеш. — А пока он будет возиться с Рининахом, многое может случиться.