Обещание забвения (гет)

Драко устало прикрыл глаза, слушая размеренное дыхание Гермионы. Сердце постепенно возвращало размеренный ритм. Он до сих пор ощущал запах её кожи и щекочущее прикосновение волос к лицу. К счастью, уже некоторое время она спала спокойно, и Драко мог в тишине подумать о том, как действовать дальше. Гермиона знала, что он читает её мысли, поэтому завести разговор о том, что он слышит, как она зовет его, на первый взгляд казалось простым. На первый взгляд. «Эй, слушай, ты ведь осознаешь, что зовёшь меня?» А если она не осознаёт? Драко мог понять ситуацию со сном, но Гермиона также звала его на терапии и в лифте… Нет, в том случае она просто поддалась панике и впала в некий транс. Но всё равно звала именно его. Не Поттера, не Уизела, а его. Это понимание рождало внутри Драко странные чувства, которые он не мог чётко описать. Хотел бы он, чтобы она прекратила?

Сейчас в его голове наконец-то было тихо. Но что если он больше не услышит, как она его зовёт? Значит, он станет ей не нужен. Именно этого он и хотел, когда пришел на тот прием к Шортток. «А ты уверен?» — спросила она тогда, возможно, не осознавая, что поселяет в его голову сомнение, бороться с которым совсем не входило в планы. Лежа на твердой кровати в спальне Хаффлпаффа, Драко впервые с момента суда физически ощутил всю тяжесть принятых им когда-то решений и последовавших за этим проблем. Темная метка болезненно кольнула, и он накрыл её ладонью. «Я не могу ждать до утра», — подумал он.

Гермиона тихо замычала во сне. Драко повернулся и увидел, что она сбросила одеяло. Медленно поднявшись, он собрался было наложить Согревающие чары, но заметил, как намокла подушка. Он осторожно дотронулся до лба Гермионы и резко одернул руку. У неё был жар. Чёрт. Она закашляла, и Драко машинально отшатнулся, но затем накрыл её одеялом и наложил чары в надежде, что они продержатся чуть дольше, если в конце заклинания он добавит «Максима». Гермионе ничего не снилось, иначе бы он услышал. Она снова закашляла. Внутренний голос навел на мысль позвать колдомедика, но пришлось бы объяснять, что Драко забыл здесь, когда должен спать в подземельях Слизерина. Ему отчетливо представился красноречивый взгляд МакГонагалл, когда она спросила бы об этом.

— Агуаменти, — он направил палочку на стакан возле кровати и тихо вышел.

Как выяснилось утром, в кабинете директора его не было. Как и в гостиной Слизерина. Оставалось лишь одно место, где он мог быть. Драко шел по темным коридорам, освещенным лишь тусклым светом луны, но он и с закрытыми глазами отыскал бы дорогу. Эта часть замка пострадала не так сильно и уже была частично отремонтирована — не хватало разве что фрагмента потолка и нескольких колонн на входе в нужное крыло. Дверь легко поддалась, и Драко направился в кабинет Защиты от темных искусств. Полуразрушенные лестницы не двигались, и он, переступая через одну ступеньку, быстро поднялся на нужный этаж. Сердце забилось быстрее, но отнюдь не от скорости передвижения. Драко нервно сглотнул, поправил растрепавшиеся волосы и зашел в кабинет. Казалось, только теперь он в полной мере осознал, где находится. Парты были сдвинуты к стене, пол покрылся слоем пыли. Сквозь выбитые стекла задувал осенний ветер. Драко поёжился, жалея, что не захватил мантию по дороге сюда. До кабинета Снейпа оставалась дюжина шагов. Вдохнуть на четыре счета, выдохнуть — на восемь. «А ведь помогает», — подумал Драко и направился вверх по лестнице.

Он был здесь. Портрет Снейпа мирно спал, скрестив худощавые руки на груди, сидя в зеленом кресле. Дрожь пробежала по телу, и Драко подошел ближе.

— Профессор, — тихо позвал он. — Профессор Снейп, проснитесь.

— Вообще-то директор Снейп, — буркнул портрет. — Ради чего вы осмелились разбудить меня, молодой человек?

Драко редко общался с портретами. Он понимал, что это не дух, не призрак, не часть души изображенного человека. Это просто воспоминание, запечатленный оттиск когда-то живого человека. Но попробовать стоило.

— Вы знаете, кто я, директор? — аккуратно спросил он.

Портрет смерил его равнодушным взглядом.

— Мальчишка, не обученный манерам. С какого вы факультета?

— Слизерин, — Драко медленно сделал шаг назад, как будто Снейп мог до него дотянуться.

— Немыслимо, — по слогам произнес тот, — на моём факультете учатся лишь достойные студенты. И как вы только попали на Слизерин… Решили схитрить, как тот малец, попавший в Гриффиндор?

— Вы знаете Поттера? — с надеждой спросил Драко.

— Вроде бы так его звали. Я проснулся лишь месяц назад, память может подводить, — он задумался.

— Я пришел, чтобы попросить о помощи, — времени на светские беседы не было.

— Что же такое вы хотите узнать у портрета, чего вам не может рассказать никто из ныне живущих? — портрет Снейпа вернул себе непроницаемое выражение лица.

— Выслушайте меня. Прошу вас, — Драко посмотрел портрету прямо в глаза и, дождавшись, когда тот коротко кивнет, как можно более сжато рассказал о событиях последних месяцев.

По мере рассказа, Драко будто бы видел, как у портрета восстанавливается память. Он хотел в какой-то момент присесть, но не хотел прерываться даже на такое простое действие. Закончив, Драко облокотился на стену справа от портрета.

— Уберите руку, — холодно сказал портрет, но в душе Драко ликовал.

Это был Снейп. Да, не настоящий, но эту манеру чеканить согласные нельзя было спутать ни с чем.

— Простите, — Драко всё же нашел в себе силы оглядеться, подхватил стул за спинку и присел.

— Вы сказали, что мисс… Грейнджер? Грейнджер. Она звала вас в ту ночь в вашем доме. Почему же вы удивлены?

— Она не звала меня тогда. Это происходит сейчас, когда она видит эту ночь в кошмарах.

— Но почему вы решили, что тогда этого не было?

— Я был там. Я видел, как… её пытает моя тётя. И ничего не сделал.

— И вы всё равно удивляетесь, почему она звала вас?

— Её друзья тоже были там.

— Где?

— Хвост запер их в… подвале.

— Значит, их там не было, — Снейп делал паузы после каждого слова.

— Да, но…

— Вы являлись непосредственным наблюдателем пыток, и до сих пор не берете в толк, почему эта девушка звала вас?

— Она не…

Драко осёкся. Это не могло быть правдой. Ему стоило немалых усилий закинуть воспоминания о той ночи как можно дальше, но если бы Грейнджер на самом деле позвала его тогда, лёжа на полу гостиной, окруженная его семьей, то это услышал бы не только он. В ушах зашумело, голова резко закружилась, и Драко обхватил голову руками. Не может этого быть.

— Полагаю, вы нашли ответ на свой вопрос, — все так же бесстрастно проговорил Снейп. — В таком случае прошу удалиться, чтобы я продолжил свой сон.

— Это, — в горле застрял ком, и Драко прокашлялся, — это ещё не всё. Последний вопрос, и я более вас не потревожу.

Драко вздохнул, отягощенный озарением, поразившем его минуту назад, но всё же взял себя в руки. Снейп недовольно хмыкнул. Близился рассвет, нужно было торопиться, пока его здесь не застукали рабочие.

— Что вы знаете о природе Тёмной метки? Как от неё избавиться?

* * *

Ранним утром Драко вернулся в поместье, заметив неподалеку аврора Дэвиса с очередным новичком-напарником. Он спешно поднялся в спальню, переодел рубашку и спустился к завтраку. По сравнению с Хогвартсом Малфой Мэнор все больше напоминал ему склеп, в котором они с матерью почему-то продолжали жить. В глубине души Драко мечтал, чтобы Визенгамот забрал поместье в качестве наказания. Тогда ему не пришлось бы заводить этот разговор.

— Нам нужно уехать, — сказал он Нарциссе.

— Вы с Пэнси решили…

— Нет, мама. Нам с тобой нужно отсюда уехать.

После окончания суда Нарцисса увядала всё сильнее с каждым днём, и Драко не мог этого не замечать. Не исключено, что и его это не миновало бы, если бы не… Он одернул правый рукав рубашки.

— Этот дом пропитан… смертью.

— Малфои жили здесь несколько веков, — она покачала головой. — Поместью, как и нам, нужно время, чтобы очиститься и прийти в себя.

— Я не позволю принести нас в жертву. Снова.

— Малфои…

— Ты — Блэк. Я — Малфой, и я говорю, что нам нужно уехать.

Покалывание в предплечье беспокоило его нечасто, но в этот раз боль будто проникла до самой кости, и Драко сдавленно зашипел, надеясь, что Нарцисса не заметит.

Письмо 15. Октябрь 1998

«Хочу поблагодарить тебя за лекарства. И за чай. Всё получилось, но ты вряд ли расскажешь, как тебе удалось, да? Как ты смотришь на то, чтобы мы поужинали? Раз нам нельзя… Приходи к нам. Ко мне. Он уехал на несколько дней, поэтому никто не узнает. Я просто хочу поблагодарить тебя. И кое о чем спросить».

Драко несколько раз перечитал письмо, которое, казалось, выучил наизусть с тех пор, как оно пришло, но текст оставался прежним. Она звала его на ужин. Это волновало его даже меньше, чем то, что Гермиона хотела спросить его о чем-то. Почему она не могла задать вопрос в письме? Неужели она что-то вспомнила о той ночи? Что если она в какой-то момент проснулась, но не поняла этого сразу, а теперь… Она снова завалит его вопросами, как в первом письме про лифт, на которое Драко вообще не должен был отвечать. И ему придётся снова ей врать, но уже в лицо.

Ему казалось, что он придумал вполне правдоподобную историю: что услышал её кашель, понял, что она заболела, и просто… Решил помочь, не вдаваясь в подробности о том, что хоть Кикимер и принадлежал Поттеру, но всё ещё был верен Блэкам, к чьей семье Драко имел непосредственное отношение.

Идея о посещении дома Поттера не нравилась ему с самого начала, но выбора у них особенно не было. Авроры, приставленные следить за его перемещениями, доложат всё Поттеру, в тот же момент как только Драко выйдет из камина в его гостиной. Нужен был план.

— Вы должны это подписать, — аврор Дэвис протянул Андромеде пергамент и перо.

— Это моя сестра и мой племянник, — она сузила глаза, не выказывая и капли волнения. — Они могут жить в моём доме столько, сколько пожелают и перемещаться по нему без отчёта.

— Мистер Малфой находится под надзором. Буквально под домашним арестом с некоторыми нюансами. Камины в его доме заблокированы, но мы не уполномочены блокировать ваш камин, миссис Тонкс. Поэтому вы обязаны подписать заявление и взять на себя ответственность за пребывание мистера Малфоя в вашем доме. В противном случае мы будем вынуждены доложить о нарушении, и мистер Малфой…

— Мистер Малфой останется здесь, — она ткнула пальцем в стол. — Он ничего не нарушает, находясь здесь. И уж будьте уверены, что не нарушит.

Драко хотел вмешаться, но она бросила на него серьезный взгляд, давая понять, что не нуждается в подтверждении своих слов. Затем она рывком расписалась под текстом заявления и швырнула пергамент и перо Дэвису через весь стол. Со второго этажа послышался плач.

— Я была лучшего мнения об Аврорате, — сказала она, поднимаясь. — Мне нужно покормить внука, прошу покинуть мой дом.

Дэвис и его напарник молча удалились. Когда они исчезли в зеленом пламени камина, со второго этажа с Тедди на руках спустилась Нарцисса:

— Я говорила Драко, что мы не можем переехать к тебе, после всего…

— Перестань, — отмахнулась Андромеда, взяв Тедди из её рук. — Вы оба можете жить здесь столько, сколько пожелаете. И пользоваться камином, — она снова коротко посмотрела на Драко, направляясь на кухню. — Ты был публично оправдан в суде. А это преследование само по себе незаконно. Ещё и проверка палочки! Я бы поговорила с Гарри...

— Не нужно, — Драко покачал головой. — Я просто хочу пережить это. Спасибо.

Он поднялся в комнату и сел за стол, чтобы наконец написать Грейнджер ответ, не представляя, что через сутки будет лежать парализованный на её кухне.

* * *

— Драко, — сочувственно прошептала Гермиона и дотронулась до своего предплечья.

Он слышал её голос словно через стекло аквариума. Всё тело сковало заклинанием, но рука продолжала дрожать, хоть и чуть меньше, чем минуту назад. Гермиона сидела рядом с ним на полу. Под заклятием он не слышал её мыслей, но догадывался, что она собирается доложить Аврорам, как он ворвался в дом и напал на неё. Не так он себе представлял первое появление в доме Поттера. Спустя минуту, показавшуюся вечностью, его рука перестала дрожать. Гермиона это заметила, резко поднялась и сказала:

— Фините Инкантатем.

Драко вынырнул из оцепенения. Хватая ртом воздух, он попятился в сторону от Гермионы, бормоча что-то среднее между извинениями и просьбой не сообщать в Аврорат. Он уйдет. Он сейчас же уйдет и больше она его не увидит.

— Драко, стой, стой, о чем ты? Какой Аврорат? — Гермиона шагнула в его сторону, и Драко машинально закрыл голову правой рукой.

— Ты ведь доложишь об этом, — заплетающимся языком сказал он. — Я… Я напал на тебя. Меня нужно изолировать.

— Нет, стой, — она сделала ещё шаг и указала на метку. — Это… это ведь не ты.

Драко чувствовал, как кожа едва пульсировала, и старался не двигать левой рукой.

— Так уже было? — спросила Гермиона. — Она… управляет тобой?

— Было, но… Я справлялся. Странно, что при виде Поттера она ни разу не приказала мне убить его.

— Я знакома с Протеевыми чарами, — Гермиона явно пришла в себя и снова говорила привычным учительским тоном. — Но нигде не упоминается, что заколдованный предмет или, в твоем случае, метка, может подчинять себе...

— Я тоже с ними знаком, если ты забыла, — Драко зажмурился от наступающей головной боли.

— Должен быть способ от неё избавиться.

— К сожалению, гуманных способов ещё не изобрели, — Драко нашел в себе силы подняться. — Я… испортил вечер, мне лучше уйти.

Письмо 17. Октябрь, 1998

«Ты ничего не испортил. Пожалуйста, приходи завтра. Если снова почувствуешь, как она активизируется, я тебя сразу обездвижу. Но в этот раз будем есть в гостиной. Там мягкая мебель. Пожалуйста, приходи».

Драко снова не мог уснуть — за стенкой заплакал Тедди. Он с головой накрылся одеялом, но ему сразу стало нечем дышать, и он откинул его полностью. Андромеда позволила им жить в своем доме рядом с маленьким ребёнком, не осознавая, что Драко носил в себе сгусток Темной магии, влияние которой невозможно было предсказать. В этот момент Драко понял, что испытывает Гермиона, гоняясь за желанной книгой. Если бы существовало издание вроде «Как нейтрализовать влияние Темной метки на бывшего Пожирателя», в поисках её он бы непременно объездил весь мир. Но вряд ли Волдеморт писал книги, раскрывающие его секреты, под очередным псевдонимом.

— Что такое, малыш? — Драко услышал, как скрипнула дверь спальни Тедди, и вошла Андромеда. — Тебе приснился кошмар? Ну, ничего. Мне они тоже снятся. Всё хорошо. Теперь уже всё хорошо. Иди-ка сюда, смотри, — судя по звукам, она взяла Тедди на руки. — Это мама, а это папа. Вот они машут тебе. Всё хорошо, они всегда с тобой рядом и защитят от любого кошмара.

Драко лег на бок и закрыл ухо подушкой, но через секунду откинул её, произнес заклинание Недосягаемости, и голос Андромеды больше не просачивался сквозь стену.

Письмо 24. Октябрь, 1998

«Я нашел место. Это крыша здания на Бельведер роуд. Там сплошные офисы и рестораны. Как думаешь, получится из меня официант? Ладно, я шучу. Просто планирую снять там офис для отвода глаз, чтобы у авроров не возникло вопросов. Они уже присмотрели себе кофейню напротив, чтобы следить, когда я захожу и когда выхожу. Это маггловское здание, я специально такое выбрал».

Спустя несколько писем с возражениями, Гермиона наконец-то согласилась встретиться на крыше, но предупредила, что в любой момент может отказаться от этой идеи. Драко пришел на место сильно заранее, чтобы наложить заклинание Недосягаемости, которые удачно объяснил в Аврорате тем, что плохо спит из-за ребёнка. Он ожидал, что после того, как Дэвис доложил ему о новом местонахождении Драко и Нарциссы, Поттер накинется на него с кулаками. Но тот, видимо, был слишком предан своей работе, чтобы получать выговор за драку, и потому просто молча протянул Драко проверенную палочку, а затем быстро покинул кабинет.

— Почему ты не написал, что живешь у Андромеды? — Гермиона стояла в шаге от края и смотрела на Биг Бен.

— Я собирался сказать. Сегодня, — Драко же стоял максимально далеко, но не потому что боялся высоты.

— Гарри это взбесило.

— Знаю, — он усмехнулся. — Думаешь, он попробует уговорить Андромеду выгнать нас?

— Нет, — она повернулась, поежившись, — ему нужно время, чтобы понять очевидное. Просто…

— Что?

— Если ты не будешь больше называть его крёстным папочкой, я уверена, проблем не будет.

Гермиона достала из кармана мантии пакетик с мармеладом.

— Ты… в порядке? — спросил он, кивая на пачку.

— Не знаю. До сих пор прокручиваю наш разговор в голове и не понимаю, как он мог подумать, что я его тогда бросила. С другой стороны, мне давно не было так… спокойно. — она шагала вдоль края крыши туда-сюда, пока Драко поддерживал Согревающие чары. — А ты… в порядке?

Он машинально спрятал левую руку за спину, но кивнул:

— Да. Теперь, когда я не в поместье, думаю, она окончательно потеряет силу, — он попытался улыбнуться, но получилось плохо.

— Я хотела тебя кое о чем спросить.

Вот оно. Драко убрал палочку в карман и выпрямился в ожидании. О чем бы она ни спросила, он будет честен.

— О чём?

— Ты можешь отказать, я пойму. Но… Поместье, — она набрала воздуха в грудь. — Могу ли я… посетить Малфой Мэнор?

— Что? — Драко перебирал десятки вариантов того, о чем Гермиона могла бы его спросить, но такого даже не предполагал.

Она села, подогнув под себя ноги.

— Мне снятся кошмары. Точнее, один кошмар. Та самая ночь, когда, — голос дрогнул, — когда егеря привели нас туда. Я пью Успокоительные зелья, но это не помогает, а питье сверх нормы может вызвать побочные эффекты. Я снова и снова проживаю этот момент. И тогда, в лифте… Я как будто провалилась в этот кошмар опять. Не думала, что такое возможно, но я чувствовала холод ножа Беллатрисы на коже…

Гермиона дрожащей рукой засучила рукав и провела пальцами по шраму. Драко замер, не в силах что-либо сказать. По шее предательски пробежали мурашки, стало ощутимо холоднее. Чары рассеялись. Изо рта Гермионы шел пар, но она будто не чувствовала холода и продолжала говорить:

— Шортток сказала, что единственный способ справиться с этой травмой — встретиться с ней в реальности. Зайти в поместье, пройти по этим коридорам и увидеть, что комната уже давно выглядит не так, как тогда. И что Беллатрисы больше нет… Я знаю, что её нет, но не могу контролировать свое подсознание, которое кричит…

— Моё имя, — прошептал Драко.

Гермиона посмотрела на него так, будто забыла, что он стоит в нескольких метрах от неё.

— Ты… слышал? — на глаза навернулись слёзы.

— Да. Я всегда слышу, когда ты зовёшь меня. И это было не только в лифте, — он говорил медленно, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего, — но и… на терапии. Я услышал, как ты мысленно зовёшь меня во время упражнений.

Гермиона смахнула слёзы:

— Почему… ты не сказал мне?

— Я думал, что мне показалось. Сначала. Но потом в лифте… И твоё письмо, — он отступил ещё дальше, чтобы не пугать Гермиону.

— Ты мог бы не отвечать, — она виновато опустила голову. — На терапии это было не специально. Я не… не собиралась звать тебя, я вообще пыталась думать о чем угодно, только...

— Возможно, это было эхо. Из сна, — Драко отвернулся и тоже посмотрел на Биг Бен.

Он чувствовал всю хрупкость связи, налаживающейся между ними, и не хотел пугать Гермиону ещё сильнее, объясняя, почему он может слышать её мысли. Это подождет.

— Ты не ответил на мой вопрос. Снова, — Гермиона посмотрела на него глазами, полными надежды.

— Нельзя, — тихо ответил Драко. — Я не… Я не могу.

После этих слов Гермиона сначала опустила глаза, а потом посмотрела за свое правое плечо. Через много лет Драко уже точно будет знать, что она так делает, когда не хочет, чтобы видели её слёзы.

— Не сейчас, — продолжил он. — Я же под надзором. Я не могу провести тебя в дом, когда за мной следят.

— Поэтому мы здесь, — вздохнула она, кивнув на башню с часами.

— Да. Но рано или поздно я освобожусь от этого аврорского хвоста, и тогда…

Драко сделал шаг в сторону, чтобы поймать её взгляд. Гермиона продолжала смотреть на Биг Бен и, кажется, считала секунды. Драко заметил, как её губы едва шевелятся.

— Я надеюсь, это случится как можно скорее. И не только ради того, чтобы я попала… в поместье.

— Это может продлиться годы.

— Годы, — она перевела взгляд на него, и Драко заметил блеск в её глазах, но не подал виду. — В прошлом октябре я не надеялась прожить и месяц. А теперь у нас всех впереди годы, которые мы можем прожить так, как сами захотим.

Зашуршал пакетик с мармеладом. Драко понял, что уже несколько часов не курил. В доме с маленьким ребенком это оказалось роскошью. Он достал пачку из кармана мантии и зажег сигарету.

— И как ты хочешь прожить жизнь, Грейнджер? — он присел чуть поодаль на край бетонной ступеньки так, чтобы дым от сигареты не доходил до Гермионы.

— Если найду выход из Архива, возможно, стану детективом. Я недавно помогала Гарри с одним… делом. Это оказалось на удивление увлекательно.

— Ну, конечно, — усмехнулся Драко. — Копаться в чужих жизнях, досаждать людям с вопросами, где они были семь лет назад в полдень. Это явно не про тебя.

Она смущенно поджала губы, и Драко решил дать ей шанс отыграться и придумать ему самое нелепое будущее из возможных:

— Как по-твоему мне стоит прожить жизнь, Грейнджер? Кем я буду, скажем, через 20 лет?

— Ты точно будешь каким-нибудь финансистом, — Гермиона задумчиво жевала мармелад, — или банкиром.

— Деньги меня не особо заботят, — затянувшись, сказал Драко.

— Просто у тебя их слишком много, чтобы о них беспокоиться. А где буду я?

— Если найдешь выход из пыльных архивов министерства, то сможешь стать кем угодно. Хоть директором Хогвартса. А еще через десять лет Министром магии, — Драко заметил, как Гермиона скривилась. — Что, слишком предсказуемо?

— Нет, мармелад со вкусом оливок попался. Не люблю оливки.

— Зачем вообще покупать и есть что-то, что заведомо может быть невкусным? — Драко с презрением кивнул на цветастый пакетик.

— Говорит человек, который спит с сигаретой в зубах, — парировала Гермиона и демонстративно закинула очередную мармеладку в рот.

— Я не сплю с сигаретой, — Драко выпустил дым в противоположную от нее сторону.

— Поверю на слово, — вздохнула Гермиона.

— Смирись, Грейнджер. Il n’y a pas de roses sans épines.

— Между прочим, ты обещал, что будешь давать мне уроки французского, помнишь? — Гермиона протянула ему пакетик, но Драко лишь покачал головой.

— Считай, что это был первый. Нет розы без шипов. Идеальных людей не бывает, у всех есть недостатки, — Драко потушил сигарету и превратил её в пепел, направив на неё палочку.

— Я передумала. Философ из тебя получится лучше, чем банкир.

Весь ноябрь Гермиона буквально заваливала его письмами с информацией о Протеевых чарах и их ликвидации, а также о греческих мифах и их связи с магией. Встречи на крыше незаметно для него стали чем-то вроде традиции, которая нравилась ему куда больше, чем ежедневные отметки в Аврорате и встречи с Поттером, вернувшимся из вынужденного отпуска. С приходом дождей Драко осознал, что сглупил, выбрав крышу как место для встреч. У Поттера явно возникнут вопросы, если единственным заклинанием за день палочка выдаст Согревающие чары длиной в несколько часов. Нельзя было вызывать еще больших подозрений у Дэвиса, но выход был необходим. С этими мыслями Драко поднялся по лестнице и открыл тяжелую дверь, ведущую на крышу. Он даже не сразу заметил Гермиону. Его внимание привлекла… палатка?

— Привет, — Гермиона смущенно помахала ему и указала на… это что, действительно палатка? — Я подумала, что нам нужно более теплое место. А раз выбор невелик… Вот, зайди.

Драко ошарашенно смотрел то на Гермиону, то на палатку, и не мог понять, как ему самому в голову не пришла эта самая очевидная идея. Он с интересом шагнул внутрь, пока Гермиона объясняла, какие чары наложила, чтобы их никто не смог ни увидеть, ни побеспокоить.

— Гениально, — прошептал он, глядя на довольно скромно обставленное пространство.

Дубовый стол, несколько стульев, красный ковер, небольшой диван, на котором и вдвоем будет тесно. Несколько подвешенных ламп освещали всё теплым желтым светом. Драко даже мог бы сказать, что здесь было в какой-то степени уютно. И это всё сделала Гермиона.

— Как… твоя рука? — осторожно спросила она, обойдя Драко справа.

— В порядке.

— Что ты думаешь о том, что я написала вчера? Мы могли бы хотя бы попробовать это сделать.

— Тебя не смущает, что это Темная магия, с которой опасно взаимодействовать? И гарантий успеха нет, — в глубине души Драко был благодарен Гермионе за помощь, но перспектива её возможной смерти совершенно его не радовала.

«Ты не умрешь», — пронеслось в её голове.

Драко закатил глаза:

— Моя смерть меня не пугает, — он слишком поздно осознал, что произнёс это вслух.

Их взгляды встретились впервые за вечер. Гермиона пыталась скрыть грустную улыбку, заправляя прядь волос за ухо. Повисла неловкая тишина. Несмотря на Заглушающие чары, Драко услышал шум приближающегося к вокзалу Ватерлоо поезда, который не помешал ему услышать следующую мысль Гермионы. Она ему очень понравилась.

Письмо 6. Август 1998

«Если бы ты знала французский, то вряд ли так охотно вела эту переписку. Могу дать пару уроков при случае. Я несколько лет подряд ездил в Лиль во время летних каникул. У меня был очень старый учитель, который специально произносил мою фамилию так, чтобы она звучала в точности как выражение, от которого она произошла¹. Меня это выводило из себя, но на удивление, язык я выучил. Или тебе ближе греческий, учитывая тему нашей переписки?»

¹Малфой— фамилия происходит от старофранцузского выражения mal foy или mal foi, что означает «дурная вера», «вероломство» или «нечестность».