Ложь (гет)

Идея пришла к Шикамару спонтанно, когда он разбирал бумаги в кабинете Цунаде и наткнулся на протокол изъятия личных вещей пострадавшего. Теоретически, знакомые предметы могли помочь вернуть память. А практически — это был единственный способ хоть чем-то помочь человеку, который смотрел на всех пустыми глазами незнакомца.

Было утро, и, скорее всего, джоунин еще спал. С другой стороны, из-за отъезда Пятой на Шикамару свалилось слишком много дел, и весь оставшийся день он будет занят бесконечными совещаниями... Парень колебался всего секунду, и уже через десять минут шел по коридору больницы, держа в руках небольшую картонную коробку.

Оказавшись перед палатой, Нара осторожно приоткрыл дверь и тихо заглянул внутрь. В крайнем случае, он просто оставит коробку, постаравшись не разбудить пациента. Но джоунин не спал. Он лежал на спине, укрытый вишневым пледом, и смотрел прямо на него.

— Доброе утро, Какаши-сенсей, — тихо поздоровался парень. — Можно?

Увидев короткий кивок, Шикамару зашел внутрь и поставил коробку на прикроватную тумбочку, на которой уже лежал оранжевый томик. Взгляд Нары на мгновение задержался на книге. Он узнал ее: творение Джирайи, которое Какаши всюду таскал с собой. Видимо, кто-то уже принес ее раньше.

— Простите, что редко к вам захожу, очень много дел. Я и сейчас минут на пять, — так же негромко пробормотал Шикамару и перевел взгляд на джоунина. Хатаке не смог заменить Асуму-сенсея. Впрочем, Какаши-сенсей никогда и не пытался. Тем не менее, они сблизились. И было сложно видеть гения Конохи, который сейчас даже не знал своего имени. — Здесь вещи, которые были у вас при ранении. Может, они помогут вам что-то вспомнить.

Шикамару открыл коробку и начал доставать вещи одну за другой, аккуратно раскладывая их на тумбочке. Черная ручка. Блокнот в потертом кожаном переплете. Такой же потертый кошелек и кунай. С последнего Нара и начал.

— Обычно всё оружие опечатывается, но я решил его принести, — парень аккуратно ухватил кунай и передал его мужчине.

Какаши принял его с заметной осторожностью. Его пальцы сомкнулись на рукояти, и он поднес лезвие поближе, рассматривая каждую царапину и каждый скол. Шикамару молча наблюдал, как джоунин проводит большим пальцем по краю, словно пытаясь прочитать по металлу что-то, что было написано только для него. На мгновение брови мужчины дрогнули, и Нара на секунду обрадовался, что его план сработал.

— Что-то вспомнили, Какаши-сенсей?

— Вроде что-то мелькнуло, но нет, — пробормотал Хатаке и отложил кунай обратно на тумбочку. — Есть какое-то ощущение, но ничего конкретного.

Шикамару кивнул, пряча разочарование. Он слишком хорошо помнил, как через несколько дней после похорон Асумы-сенсея, когда он никого не хотел видеть, его навестил Какаши-сенсей. Хатаке не стал говорить бессмысленных слов поддержки, от которых парня уже воротило. Вместо этого джоунин сел рядом и достал старый кунай. «Мне подарил его мой учитель, Минато-сенсей. Он погиб во время нападения Девятихвостого. И я до конца жизни буду жалеть, что не ослушался приказа. Что не пришел ему на помощь, — Хатаке говорил непривычно тихо, даже не глядя на Шикамару. После небольшой паузы мужчина наконец-то поднял взгляд, от которого парня прошиб ледяной озноб. — Я не буду тебя успокаивать, что время лечит. Нет, не лечит. Это будет с тобой всегда, но однажды ты научишься с этим жить. А пока надо просто потерпеть».

Какаши-сенсей больше никогда не возвращался к этой теме. Но по тому короткому разговору Шикамару понял, что для мужчины этот кунай значит слишком много. И именно на него парень возлагал самые большие надежды, когда решил принести джоунину его вещи. Несмотря на то, что какие-то ощущения у мужчины возникли, память к нему не вернулась. Нара беззвучно вздохнул, уже не особо надеясь на успех, но все же протянул следующий предмет.

Блокнот в потертом кожаном переплете. Какаши взял его, пролистал несколько страниц. Бумага была исписана аккуратным, чуть угловатым почерком: заметки, схемы, какие-то пометки, заляпанные чернильными кляксами. Хатаке всматривался в строки, но его лицо оставалось бесстрастным.

И вдруг из середины блокнота выскользнул сложенный вдвое розовый, чуть пожелтевший по краям листок. Легкий, почти невесомый, он мягко спланировал вниз и упал на край кровати, а затем соскользнул на пол. Шикамару на автомате наклонился и поднял его, тут же ощущая спиной чей-то взгляд.

— Сакура, привет, — парень обернулся и поздоровался на точно таком же флегматичном автомате, но в ту же секунду внутри него шевельнулось неприятное, липкое предчувствие. Нара мысленно выругался, опасаясь очередного идиотского вопроса, от которого он начинает сомневаться в здравии рассудка Харуно. Единственное, что могло его спасти, — это то, что девушка постесняется хотя бы своего бывшего учителя. На короткий миг ему показалось, что куноичи сейчас уйдет, и внутри мелькнула надежда. Но спустя секунду она все-таки зашла в палату и подошла к постели.

— Здравствуйте, Какаши-сенсей, Шикамару. Шизуне-сан готовится к совещанию. Она попросила взять кровь у Какаши-сенсея, — Сакура запнулась и на мгновение замолчала, а потом добавила чуть тише. — Надо следить за показателями. После случившегося.

Взгляд парня скользнул по инструментам, которые держала ирьенин, и он заметил легкую дрожь ее рук. Шизуне отправила взять кровь ту, которая винит себя в ранении джоунина? Нара еще раз беззвучно вздохнул. Главная помощница Пятой определенно заработалась. Впрочем, он сам сейчас завален настолько, что ему не до анализа чужих кадровых решений.

Мысли Шикамару прервал негромкий стук — что-то упало на кафельный пол. Он обернулся и увидел, как ручка, которую, видимо, взял и выронил джоунин, упала практически ему под ноги. В этот раз Нара не стал скрывать вздоха. Протяжно выдохнув, он наклонился и поднял ручку. Он уже было собрался вернуть ее мужчине, как услышал неровный голос.

— Она пишет? Надо указать время на пробирке.

Слава богам, Харуно все еще умеет задавать приличные вопросы. Нара пожал плечами и нажал на кнопку, чтобы выдвинуть стержень и расписать его. В то же мгновение из кончика ручки брызнула тонкая струйка чернил, оставляя на его пальцах липкую темную кляксу, которая начала медленно растекаться по коже.

Шикамару посмотрел на черное пятно, потом на Сакуру, потом снова на пятно. Он никогда не был особым чистюлей — на миссиях приходилось пачкаться и не в таком — но у него через полчаса совещание с заведующими отделений, а потом еще одно, а потом еще встреча со старейшинами. Те и без пятен смотрели на него с подозрением, считая слишком молодым для той ответственности, что на него свалилась. А появиться перед ними с чернильными пальцами — значит дать им лишний повод для недовольства. Не сказать, что Шикамару был сильно рад этой свалившейся ответственности. Лучше бы он днями просто лежал и смотрел на облака. Но не хотелось подставлять Пятую.

Тяжело вздохнув и буркнув о том, насколько это все проблематично, Шикамару всучил Какаши розовый листок и ручку и поплелся в ванную. Он толкнул дверь, и первое, что увидел, — два больших махровых полотенца, аккуратно сложенных, но почему-то лежащих прямо на раковине.

Нара огляделся в поисках крючков или полки, куда можно было бы их переложить. Но в маленькой ванной комнате не было ничего, кроме душевой кабинки и крошечного шкафчика под раковиной, забитого какими-то бутылочками и упаковками.

— Сакура, — безучастно позвал он, не высовываясь из ванной. — Куда положить полотенца, которые лежат на раковине?

— Ой, это я вчера забыла их унести! — за стеной послышалось замешательство, а затем быстрый и такой же лихорадочный голос куноичи. — Брось их на пол, я потом заберу.

Шикамару еще раз вздохнул. Кажется, этот день состоял из одних сплошных вздохов. Он подхватил полотенца, сбросил их на пол и наконец-то подошел к раковине. Чернила оттерлись намного быстрее, чем он думал. И уже через несколько минут Нара выключил воду и вышел из ванной.

— Выздоравливайте, Какаши-сенсей, — сказал он ровно, и в голосе его не было ни усталости, ни раздражения, только искреннее пожелание. — Надеюсь, вещи хоть немного помогут. А мне надо идти готовиться к совещанию.

— Спасибо, Шикамару, — тихо отозвался Хатаке.

Коротко кивнув на прощание, парень вышел из палаты и прикрыл за собой. По крайней мере, Сакура не задала ни одного вопроса про стояк, что уже неплохо.

* * *

— Сакура, привет.

От этого флегматичного голоса, донесшегося из палаты, внутри все оборвалось. Но бежать было поздно — ее заметили из-за приоткрытой двери. Девушка через силу заставила себя толкнуть створку. И когда та полностью отворилась, Сакура увидела, как у кровати Какаши стоит Шикамару.

Больше всего на свете ей хотелось убежать, но тогда Нара точно что-то заподозрит. Во рту пересохло, а ноги отказались слушаться. Надо было собраться, но ничего не получалось. Еще секунда — и стратег все поймет. Он мгновенно подмечает ситуации. Буквально на днях он с одного взгляда уловил ее дикое смущение из-за вопроса Какаши о позах из книг Джирайи. Правда, тогда Шикамару решил, что она переживает из-за вины за ранение бывшего учителя...

Пришедшая мысль была настолько неожиданной, что замершая на пороге Сакура сначала не поверила, что это сработает. Но если ей не скрыть свое состояние — значит, и не надо пытаться его скрывать.

— Здравствуйте, Какаши-сенсей, Шикамару. Шизуне-сан готовится к совещанию. Она попросила взять кровь у Какаши-сенсея, — сбивчиво пробормотала Сакура и на ватных ногах шагнула в палату. В голове почти истерично крутились возможные фразы. Ей надо сделать так, чтобы парень опять всё списал на вину перед бывшим учителем. — Надо следить за показателями. После случившегося.

На самом деле ей даже не пришлось притворяться. Вопреки словам Пятой о том, что ее подсознание смягчило удар, именно ее рука лишила Хатаке памяти. На куноичи снова накатила тяжелая волна вины, и девушка попыталась унять дрожь, возникшую в пальцах. Но даже это могло не помочь обмануть Шикамару. Ей надо было как-то переключить с себя парня. Не решаясь поднять на него взгляд, Сакура судорожно перебирала мысли, но в голову, как назло, ничего не приходило.

Внезапно ее мысли прервал негромкий стук — что-то упало на кафельный пол. Девушка невольно подняла на звук глаза и увидела, как по полу катится ручка, которую явно только что выронил Какаши. В то же мгновение Нара тяжело вздохнул и наклонился, чтобы поднять ее и отдать лежащему на кровати мужчине.

Точно, ручка! Та самая, которую сломал Наруто и которая теперь постоянно брызгалась чернилами. Хатаке все собирался купить новую, да вечно забывал. Шикамару далеко не всегда пекся об опрятности. Но сейчас он помогал Шизуне, а значит, торчал на важных совещаниях. И уж точно не горел желанием выслушивать нудное нытье старейшин из-за каких-то пятен.

— Она пишет? — Сакура сама услышала, как неровно звучит ее голос, но через мгновение парень должен об этом забыть. — Надо указать время на пробирке.

Сакура замерла, боясь, что он просто протянет ручку ей. К счастью, стратег повел себя как обычно: взял решение проблемы на себя. Нара молча пожал плечами и нажал на кнопку, собираясь расписать стержень. В то же мгновение, к невероятному облегчению девушки, из кончика ручки брызнула тонкая струйка чернил, оставляя на его пальцах липкую темную кляксу, которая начала медленно растекаться по коже.

Шикамару посмотрел на черное пятно, потом на Сакуру, потом снова на пятно. Затаив дыхание, девушка следила, как он тяжело вздохнул и буркнул, насколько это все проблематично. А затем, бесцеремонно сунув Какаши все, что было у него в руках, пошел отмываться.

— Сакура, куда положить полотенца, которые лежат на раковине? — спустя мгновение из ванной раздался апатичный голос.

Зараза, еще и использованные полотенца! Она совсем про них забыла. Скрывая панику и надеясь, что парень свяжет ее оплошность со стрессом из-за Какаши, куноичи лихорадочно протараторила.

— Ой, это я вчера забыла их унести! Брось их на пол, я потом заберу.

Несколько минут, показавшихся девушке целой вечностью, за стеной раздавался шум льющейся воды. Наконец он затих, и спустя мгновение из ванной вышел Шикамару.

— Выздоравливайте, Какаши-сенсей. Надеюсь, вещи хоть немного помогут. А мне надо идти готовиться к совещанию.

— Спасибо, Шикамару, — тихо отозвался Хатаке.

Нара коротко кивнул им обоим, развернулся и вышел из палаты. Дверь за ним мягко щелкнула, отрезая коридорные шумы, и его неспешные шаги быстро затихли в глубине больничного крыла.

Только теперь Сакура позволила себе сделать первый полноценный вдох, и ее взгляд невольно переместился на Какаши. Она до до дрожи поразилась тому, как невероятно ей повезло: до чего же вовремя он выронил эту злосчастную ручку.

* * *

Сперва, Хатаке думал, что самое сложное, — это делать вид, будто кунай Минато-сенсея ничего для него не значит. Когда Шикамару его достал, как джоунин ни старался, у него не получалось унять бешено заколотившееся сердце. Мужчине чудилось, что этот глухой, частый стук разносится по всей палате и проницательный Нара вот-вот его услышит.

Ситуацию усложняло и отсутствие маски. Без привычной черной ткани скрывать эмоции оказалось невероятно трудно. Лицо, годами скрытое от посторонних глаз, теперь казалось ему беззащитным, обнажающим каждую потаенную мысль. Какаши отчаянно пытался сохранить невозмутимость. Но в какой-то момент контроль все же дал трещину, и брови едва заметно дрогнули, выдавая вспышку старой боли. Все произошло в долю секунды, но Хатаке не сомневался: Шикамару уловил этот жест. Если джоунин будет сейчас отрицать, его мгновенно раскроют. Но выход нашелся. «Вроде что-то мелькнуло, но нет, — пробормотал Какаши и отложил кунай обратно на тумбочку. — Есть какое-то ощущение, но ничего конкретного».

Однако если ситуацию с подарком Четвертого удалось удержать на грани, то с этой запиской все оказалось гораздо хуже. Какого черта он вообще так беспечно листал этот блокнот? Хатаке мысленно клял себя за непростительную оплошность. Вроде давно уже джоунин, а повел себя как сопляк-генин, начисто позабыв об осторожности.

Лежа в кровати, Какаши с замиранием сердца мог лишь беспомощно смотреть, как свернутый пополам листок падает на пол, а затем его поднимает Шикамару. Поднимает небрежно, обыденно, совершенно не подозревая о его содержимом.

Но в следующее мгновение дыхание джоунина и вовсе перехватило, когда на пороге палаты внезапно появилась Сакура. Теперь каждая секунда приближала его к тому, что ему даже не хотелось представлять. Требовалось срочно забрать записку. Пока Шикамару ее случайно не развернул и не прочитал, а Сакура — не узнала.

Напрямую требовать листок назад было нельзя — это гарантированно привлекло бы ненужное внимание. Надо срочно отвлечь обоих, но это нереально для человека, который «потерял память». Значит, надо, чтобы один из них отвлек другого. Но как? Взгляд Какаши оббежал палату и тут же зацепился за дверь ванной.

Как опытный шиноби, он слишком часто бывал в госпиталях и знал внутренний регламент наизусть: во избежание распространения инфекций в санитарных зонах строго запрещалось оставлять использованное белье. Поэтому в ванной для него просто не было предусмотрено места. Накануне Какаши оставил грязные полотенца прямо у зеркала, а Сакура в спешке забыла их убрать. Если Нара придется воспользоваться умывальником, то ему надо будет куда-то деть полотенца, и это неизбежно переключит внимание куноичи. Значит, надо было придумать, как отправить парня в ванную.

Взгляд Какаши упал на раскрытый в руках блокнот. Чернильные кляксы! Та дурацкая ручка, которую сломал Наруто и которая теперь безбожно протекала. Если Шикамару хотя бы попробует ею воспользоваться, он неизбежно испачкается. А поскольку из-за отсутствия Пятой ему приходилось помогать в управлении, Нара ни за что не рискнет подставить Хокаге и явиться на совещания в неопрятном виде. Ему придется пойти отмываться.

— Надо следить за показателями. После случившегося.

Прислушиваясь к прерывистому голосу Сакуры, Хатаке нащупал на тумбочке ручку. Повертев ее в пальцах, словно пытаясь рассмотреть поближе, он как будто случайно выронил ее прямо под ноги парню. Как джоунин и предполагал, Шикамару обреченно вздохнул и наклонился. Однако главная проблема оставалась нерешенной: цель была близка, но мужчина так и не придумал, как ненавязчиво вынудить стратега воспользоваться этой ручкой. Попросить что-то написать? Но что и зачем, чтобы не вызвать ни единого подозрения? Драгоценные секунды утекали. Еще немного — и парень вернет вещь назад, а затем развернет розовый листок. Или, что куда страшнее, улику заметит и вспомнит сама Сакура. От одной этой мысли внутри все леденело.

— Она пишет? — как сквозь туман, до Какаши донесся голос девушки. — Надо указать время на пробирке.

Едва веря своему счастью, мужчина наблюдал, как Нара привычно пожал плечами и нажал на кнопку, и в то же мгновение безбожно испачкался в протекших чернилах.

Дальше все было именно так, как Хатаке просчитал. В очередной раз вздохнув, Шикамару бесцеремонно сгрузил ему на постель и злосчастную ручку, и листок, после чего уныло поплелся отмываться. Уже из ванной Нара озвучил тот самый вопрос про забытые на раковине полотенца. Стоило Сакуре на мгновение отвернуться к двери ванной, чтобы ответить Шикамару, как Какаши, до этого казавшийся совершенно безучастным, среагировал молниеносно. Его пальцы в долю секунды спрятали под плед розовый листок, который ему только что вернул Нара.

Несколько минут, показавшихся мужчине настоящим благословением, за стеной раздавался шум льющейся воды. Наконец он затих, и спустя мгновение из ванной вышел Шикамару.

— Выздоравливайте, Какаши-сенсей. Надеюсь, вещи хоть немного помогут. А мне надо идти готовиться к совещанию.

— Спасибо, Шикамару, — тихо отозвался Хатаке, чувствуя, как внутри разрастается глухая вина перед этим парнем, который искренне хотел ему помочь.

Нара коротко кивнул им обоим, развернулся и вышел из палаты. В этот момент Какаши позволил себе сделать первый полноценный вдох, и его взгляд невольно переместился на Сакуру. Он до дрожи поразился тому, как невероятно ему повезло: до чего же вовремя она спросила, пишет ли эта злосчастная ручка.