Финал (джен)

У всех словно гора с плеч свалилась, когда стало известно, что оба живы и не начали очередную схватку. Однако никому не дали нормально объяснить: Кире и Воксу так и не удалось толком рассказать, что они помирились. Их вражда была столь долгой и настолько жестокой, что никто не мог в это поверить — даже Чарли, со своим неизменно светлым взглядом на мир.

Особо не разбираясь, Валентино и Вельвет отвели Вокса в башню, а Чарли, Аластор и остальные — Киру в отель.

Аластор отвёл Киру в свой номер. Он был безмерно рад, что дочь цела, но при этом невероятно зол из‑за того, что Кира, несмотря ни на что, продолжила противостояние с Воксом, будто и не помнила, что произошло на заброшке. Он слишком много переживал за дочку за этот год. Слишком…

— Кира, почему? — начал Аластор. — Почему ты снова отправилась на битву с этим жалким телевизором? Ты забыла, что произошло на заброшенном складе?!

— Я… Мы с Воксом хотели поставить точку раз и навсегда — но на этот раз уж точно.

— Неужели ты… не подумала обо мне и о друзьях? Каково мне? Каково им?

— Пап, я задумывалась, но слишком поздно. Как и на заброшке, я была ослеплена желанием покарать Вокса, жаждой мести. Прости, пожалуйста… Я обещаю никогда больше не биться с ним. Тем более мы помирились!

— Как это "помирились"?

— Ну… вот так. Мы поняли, что оба не правы. Каждый из нас усвоил свой урок, и мы помирились.

— А потом вы опять устроите битву за спиной?

— Что? По… Почему?

— Ваши схватки не прекращаются! Ты уже обещала, но не сдержала обещание. Посмотри на себя!

Он обошёл дочь и остановился за её спиной. Дыры в одежде так и остались, кровавые следы тоже никуда не делись.

— Ты уже заработала шрам на левом глазу, а теперь ещё и без крыльев. Сколько ещё увечий мне придётся наблюдать?! — голос Аластора был по‑настоящему злым. Он ещё никогда не говорил так с дочерью.

— Мы правда помирились! Мы не будем больше сражаться, — пыталась убедить Кира отца, но тот не верил.

— Прости, но я не верю в ваш мир.

— Прошу, поверь. У нас мир. Умоляю, поверь, что я больше никогда не забуду о твоих чувствах и о чувствах друзей тоже! Это был единственный и последний раз!

Она крепко, со слезами, обняла отца, прижав ушки. Аластор в мгновение ока из строгого и разъярённого стал спокойным и слегка сбитым с толку. Он тоже прижал оленьи ушки, чуть не выронил трость из рук, а потом медленно обнял дочь. Сначала просто обнял, а затем — крепко. Оба почти незаметно и неслышно заплакали.

Потом Кира подняла глаза на отца, а тот погладил её по волосам. Нет… Аластор не мог злиться на дочь. Вернее, мог, но не хотел. Всю жизнь он желал ей только лучшего — и при этом не стремился посадить её на привязь. В конце концов он поверил словам дочки насчёт мира с теледемоном. И Кира, чуть не крича от радости, ещё крепче обняла отца — но теперь уже с улыбкой.

Вокс тоже пытался внушить остальным из тройки "В", что он вновь друг "Синему Демону". Те тоже не сразу поверили, но постепенно сомнения начали таять. Тогда Вокс без промедления отправился с товарищами в "Отель Хазбин".

Сначала ни Чарли, ни Вегги, ни Блиц, ни кто‑либо другой не хотели пускать их внутрь, но вскоре пришли Кира с Аластором. По их просьбе триаду "В" всё же пустили в отель. Наконец Кира и Вокс смогли в спокойной обстановке всё объяснить: и то, как они излили друг другу душу, и то, как пришли к примирению.

Оба даже показательно пожали руки — в знак мира. На этот раз не так, как это было на последнем собрании оверлордов: со злобой и нежеланием, а искренне, от всей души, с радостью!